Причины и характер североамериканской колонизации Техаса (1821—1835)

Н. В. Потокова

Территориальная экспансия США в ХІХ в., или колонизация земель Запада, является сравнительно мало изученным вопросом в советской историографии, хотя отдельные аспекты проблемы затрагивались в трудах видных историков. В известной монографии Н. Н. Болховитинова «Доктрина Монро» (М., 1959) дан глубокий анализ экономических и политических причин экспансии, особенно ее южного направления. Агрессивный характер экспансионистской политики правящих кругов США в первой четверти ХІХ в. убедительно показан в книге М. С. Альперовича «Война за независимость Мексики (1810—1824)» (М., 1964). Автор справедливо подчеркивает, что эта политика представляла большую угрозу для молодой мексиканской республики. В перечисленных работах впервые было уделено внимание рассмотрению техасского вопроса. Однако специальных исследований по истории колонизации Техаса нет, между тем как эта тема имеет немаловажный интерес для выяснения многих подробностей, специфических особенностей и характерных черт южного направления экспансии, которое привело не только к захвату Техаса, но и других территорий, составляющих современный Юго-Запад США.

Важность данной темы возрастает также в связи с тем, что техасская проблема занимает видное место в буржуазной историографии США, как правило, идиллически рисующей колонизацию Техаса. Американские буржуазные историки, являющиеся последователями учения Ф. Дж. Тернера о роли «подвижной границы» в истории США, создали настоящий культ Техаса, прославляющий «героическую» историю возникновения этого штата и его якобы революционные традиции, зародившиеся в период борьбы американо-техасцев за «независимость» против «тирании» Мексики. Фальсификация истории доходит до того, что техасская «революция» 1835—1836 гг., т. е. бунт переселенцев против мексиканского правительства, инспирированный и поддержанный рабовладельцами и спекулянтами землей Юга и Юго-Запада, а также правительством США, отождествляется с действительно революционной борьбой североамериканских колонистов против Англии в XVIII в., двухсотлетнюю годовщину которой отмечает ныне американский народ.

Рамки данной статьи не позволяют рассмотреть всю обширную американскую историографию по техасскому вопросу. Поэтому ограничимся обзором некоторых, наиболее важных трудов.

Начало изучению вопроса о колонизации Техаса и его дальнейшем захвате Соединенными Штатами было положено в произведениях писателей-аболиционистов. Один из первых борцов за уничтожение рабства в США, Бенджамин Ланди, уже в 1829 г. стал разоблачать в издававшемся им еженедельнике «Джениус оф юниверсал эмансипейшн» («Дух всеобщего освобождения») проект покупки Техаса администрацией Э. Джексона. Ланди первый заявил, что за этим скрывался разработанный адвокатами рабства план прибавить к Союзу 5—6 новых рабовладельческих штатов. В 1836 г., в разгар мексикано-техасского конфликта, им был опубликован памфлет «Война в Техасе», в котором давался анализ подлинных причин техасского восстания. Беспорядки в Техасе, утверждал Ланди, не являлись борьбой за «священные принципы свободы, естественные и неотъемлемые права человека», наоборот, они представляли собой «крестовый поход» против отменившей рабство Мексики с целью «расширить и увековечить систему рабства и работорговли»¹. Рабовладельческой колонизации Ланди, трижды лично посетивший Техас в начале 30-х годов прошлого века, пытался вместе со своими друзьями единомышленниками противопоставить план создания на его территории с согласия мексиканского правительства колоний из отпущенных на волю рабов.

На «заговор рабовладельцев» как решающую предпосылку для захвата Техаса и войны с Мексикой указывал другой выдающийся аболиционист и писатель, Уильям Джей. Признание независимости Техаса, находившегося в состоянии войны с Мексикой, и его аннексию Джей считал «очевидным и грубым нарушением» официально провозглашенного США нейтралитета. Этими действиями, подчеркивал Джей, США фактически поставили себя в положение воюющей стороны².

Противоположная точка зрения, положившая начало консервативному направлению в исторической литературе о Техасе, была выражена в статьях миссурийского сенатора Томаса Бентона, публиковавшихся им в американских газетах в 1829 г., и в мемуарах, вышедших в свет четверть века спустя³. Бентон принадлежал к числу тех, кто считал Техас частью луизианской покупки 1803 г., «уступленной» Испании по договору 1819 г. Поэтому все претензии США на Техас объявлялись им вполне законными, а техасский мятеж изображался как «справедливая и священная защита жизни, свободы и собственности». Довольно резко нападая на аболиционистов, Бентон утверждал, что восстание в Техасе не было «агрессией с целью распространения рабства». Не считая заявлений техасских лидеров, Бентон был первым, кто стал проводить аналогию между рабовладельческим мятежом в Техасе и освободительной борьбой колонистов против англичан в XVIII в.

Вместе с тем Бентону свойственно и критическое отношение к наиболее ярым и фанатичным сторонникам рабовладения и экспансии. Эта кажущаяся непоследовательность Бентона объясняется тем, что торговая буржуазия Миссури и всего Юго-Запада, интересы которой он представлял в конгрессе США, желая приобретения Техаса, одновременно опасалась развязывания экстремистскими элементами войны против Мексики, которая неизбежно повлекла бы за собой прекращение выгодной торговли между обеими странами. Торговые круги были заинтересованы в мирном решении спора из-за Техаса путем заключения договора с Мексикой.

Аболиционистский тезис о «заговоре рабовладельцев, укравших у Мексики Техас», разделяли многие крупные историки США, в том числе Д. Скулер, Д. Ф. Родс, Х. Х. Бэнкрофт. Техасской проблеме Бэнкрофт уделил внимание как в шеститомной «Истории Мексики» (1883—1888), так и в специальном двухтомном труде «История северомексиканских штатов и Техаса», написанном почти одновременно и охватывающим период техасской истории с 1531 по 1889 г. Анализируя причины техасского восстания, Бэнкрофт подчеркивал, что оно не столько назрело изнутри, сколько было подготовлено внешними силами, выступавшими от имени земельных спекулянтов Севера и рабовладельцев Юга США. Эти силы, по выражению Бэнкрофта, использовали для достижения своей цели таких «могучих союзников», как «расовая неприязнь, презрение англо-американцев к мексиканцам и противоречия обеих рас в области социального, гражданского и промышленного развития…» Осуждая рабство, Бэнкрофт между тем высказывал мысль, что оно якобы было необходимо для более быстрого освоения Техаса. «Не касаясь моральной стороны вопроса, — писал он, — несомненно, что без рабского труда колонизация Техаса затянулась бы на долгие годы»⁴.

С ростом консервативных тенденций в американской буржуазной исторической науке в начале ХХ в. появилась концепция, прямо противоположная «теории заговора». Историки Д. Бёджес, Дж. Х. Смит рассматривали техасский вопрос и войну с Мексикой с откровенно шовинистических и расистских позиций. «Научный» вывод этих ученых был прост: Мексика, притесняя техасских колонистов, была виновна как в развязывании войны с Техасом, так и войны с США. И тот и другой военный конфликты будто бы носили оборонительный для переселенцев и правительства США характер. Рабство и спекуляция землей почти не занимали внимания Бёджеса и Смита. Подобные тенденциозные взгляды получили свое развитие особенно в трудах Джустина Харви Смита⁵.

С критикой двух основных течений в историографии Техаса выступила школа техасских историков, основанная в конце ХІХ в. профессором Техасского университета, уроженцем Джорджии Дж. П. Гаррисоном, причем больше всего атакам техасцев подверглась аболиционистская «теория заговора». Самыми крупными представителями техасской школы, помимо самого Гаррисона, были его ученики Ю. Баркер и Г. Болтон. Все они находились под влиянием идей Ф. Дж. Тернера. Через призму тернеровской концепции ими рассматривался весь комплекс техасской проблемы: колонизация, восстание 1835—1836 гг., аннексия Техаса, американо-мексиканская война 1846—1848 гг. Колонизация и захват Техаса Соединенными Штатами изображается ими как часть общего движения на Запад, являвшегося характерной чертой развития США в прошлом веке. «Колонизация Техаса, — утверждал Гаррисон, — была одной из волн того же самого экспансионистского потока, который уже распространил англо-американскую цивилизацию к западу от Аллеган и через Миссисипи. Причины этого движения были мало связаны с рабством»⁶.

Наиболее полно и всесторонне занимался различными аспектами техасского сюжета Юджин Кэмпбелл Баркер (1874—1956), уроженец Техаса, выпускник, затем преподаватель Техасского университета, возглавлявший, после смерти Гаррисона, в течение 1910—1937 гг. основанную последним Техасскую историческую ассоциацию (1897). В 1950 г., еще при жизни Баркера, его имя было присвоено техасскому центру исторических исследований (The Barker Texas History Center). Биограф Баркера У. Пул, рисующий его выдающимся ученым и талантливым организатором исследовательской и педагогической работы, подчеркивает, что в истории ассоциации еще никто не удостаивался подобных почестей⁷.

Для понимания взглядов Баркера большое значение имеют его статьи «Влияние рабства на колонизацию Техаса» и «Земельная спекуляция как причина техасской революции». Полемизируя с Ланди по проблеме рабства в Техасе, Баркер в качестве итога своего исследования выдвинул следующие основные положения: «1. В начальный период колонизации Техаса правительство (Мексики. — Н. П.) неохотно терпело рабство, хотя все время враждебно относилось к этому институту. 2. Рабовладельцы, перед тем как эмигрировать в Техас, вполне естественно, проявляли беспокойство относительно статуса рабства там, и после поселения в Техасе, чтобы не допустить его уничтожения, стремились обойти все усилия правительства прекратить дальнейший ввоз рабов в страну. При этом рабовладельцы преследовали двойную цель: они не хотели потерять свою собственность и были глубоко убеждены, что развитие Техаса и их собственное процветание зависят от изобилия рабского труда. 3. Однако нет никаких свидетельств о намерении со стороны эмигрантов или лидеров рабовладения в США захватить у Мексики Техас для расширения сферы рабовладения Юга, а раз их нет, значит и не было такого намерения. 4. Наконец, из того факта, что проявлялось беспокойство о статусе рабства, нельзя делать вывода, что рабство играло заметную роль в качестве причины техасской революции»⁸.

Таким образом, Баркер признавал наличие противоречий по вопросу о рабстве между поселенцами и мексиканским правительством, но не считал их достаточно острыми, чтобы вызвать «революцию». Признавал Баркер и большой размах, который приобрела в Техасе спекуляция землей, но отрицал причастность к ней колонистов и их лидеров. Мошенничества спекулянтов, живших в основном в США, вызывали, по словам Баркера, недовольство среди самих колонистов. Поэтому спекуляция землей, утверждал он, скорее задерживала, чем приближала развязку событий в Техасе⁹.

Отрицая решающее влияние рабства и спекуляций землей в отделении Техаса и захвате его Соединенными Штатами, Баркер на первый план выдвигал недовольство колонистов мексиканской судебной системой и запрещением по закону 1830 г. дальнейшей иммиграции из США¹⁰. Не признавал Баркер и влияния Миссурийского компромисса 1820 г. на иммиграцию в Техас. Специальные работы были посвящены им реабилитации политики США в техасском вопросе. Несмотря на желание приобрести Техас, уверял Баркер, администрация Джексона придерживалась строгого нейтралитета во время мексикано-техасского конфликта¹¹.

Фундаментальным исследованием Баркера является биография основателя первой североамериканской колонии в Техасе Стивена Остина, написанная в духе тернеровской теории. История колонизации Техаса изображается в нем как история фермерской переселенческой волны. При этом Баркер подчеркивал роль личной инициативы и предпринимательской деятельности Остина. Если бы не Остин, по выражению Баркера, не было бы ни заселения Техаса североамериканцами, ни «революции», ни аннексии, ни мексиканской войны, и «покупка Луизианы, по всей вероятности, определяла бы сейчас западную границу США»¹².

Представители техасской школы внесли большой вклад в изучение истории Техаса и юго-западной границы США. Однако освещение колонизации принадлежавшего Мексике Техаса с позиции теории «подвижной границы» неизбежно приводило к реабилитации плантаторов-рабовладельцев, обелению захватнической политики США, идеализации техасских мятежников и воспеванию их в качестве поборников свободы и демократии.

Из числа крупных работ о Техасе заслуживает упоминания книга Дж. Ривза «Соединенные Штаты и Мексика в 1821—1848 гг.», первый том которой посвящен техасским событиям. Данный труд написан в целом с объективных буржуазно-либеральных позиций на основе широкого круга источников, но не лишен некоторых тенденциозных выводов. Подобно Баркеру, Ривз представлял колонизацию Техаса как результат индивидуальной инициативы дельцов-пионеров «границы». Принижая заинтересованность известных классов и групп и, кроме того, правительства США в захвате Техаса, Ривз усматривал главную причину мексикано-техасского конфликта в расовой несовместимости двух народов. Разгадка всей техасской драмы, по мнению Ривза, состояла в том, что «англо-американцы презирали мексиканцев так же, как они презирали негров и индейцев…» Неудачи попыток мексиканских властей своими силами заселить Техас и Калифорнию он объяснял не экономическими и социальными причинами, а опять-таки «коренными и непостижимыми расовыми различиями»¹³.

Однако еще до появления книги Ривза первым поставил вопрос о «расовой несовместимости» двух народов, столкнувшихся в Техасе, Дж. П. Гаррисон. Рассматривая происхождение техасского восстания, он писал: «Наиболее существенной причиной этой революции был, несомненно, конфликт между двумя негармоничными вариантами цивилизаций…»¹⁴ Наибольшее ударение на «расовых различиях» североамериканцев и мексиканцев из всех названных авторов делал Баркер¹⁵.

В духе апологии экспансионистской политики США написана и многотомная серия «Сага о Техасе», опубликованная сравнительно недавно под редакцией техасского историка Сеймура Коннора и рассчитанная на широкие круги читателей¹⁶. П. Вигнесс, автор второго тома «Революционные десятилетия», охватывающего период колонизации и восстания 1835—1836 гг., рисует Остина и его колонистов в качестве мирных возделывателей техасской земли. Вигнесс старается убедить читателя в том, будто главной причиной восстания колонистов было их стремление сохранить федеральную систему правления в Мексике¹⁷.

Фальсифицируется история завоевания Техаса североамериканцами и в официальной истории США, выдержавшей начиная с 1959 г. около полутора десятка изданий. Колонизация Техаса изображена в этом учебнике, как результат естественного и неизбежного продвижения на Запад американских пионеров. Неизбежным считали авторы и столкновение между североамериканцами и мексиканцами, поскольку они были носителями двух разных культур — англосаксонской и латинской. Попытка Мексики усилить контроль над Техасом вызвала отпор со стороны колонистов, решивших «отстаивать свои права в лучшей американской традиции — посредством восстания»¹⁸.

Несмотря на то что вышеизложенная оценка проблемы Техаса в прошлом веке стала господствующей в американской буржуазной науке, в США время от времени появляются и объективные критические исследования. Так, в 1949 г. вышел труд историка Элгина Уильямса из Вашингтонского университета, в котором была убедительно показана роль спекуляций землей в аннексии Техаса США¹⁹. С новыми данными, разоблачающими захватническую политику американского правительства в Техасе, выступил в 1967 г. калифорнийский ученый Гленн Прайс. Автор вновь подчеркнул роль рабства в техасском вопросе. Американские историки, заявил Прайс, стремясь избавиться от тезиса о «заговоре рабовладельцев», стали замалчивать роль рабства в техасских событиях, в то время как она была решающей²⁰.

Колонизация Техаса североамериканцами, как свидетельствуют исторические факты, никогда не была стихийным, естественным процессом, она не вызывалась ни перенаселенностью, ни какими-либо иными факторами внутреннего развития США. Как справедливо подчеркивал современный мексиканский историк Пабло Эррера Каррильо, она была проявлением «жадной захватнической политики североамериканских спекулянтов землей и рабовладельцев»²¹. В настоящей статье ставится цель показать начало массовой колонизации Техаса переселенцами из США, роль рабства и спекуляции землей как основных внутренних причин, вызвавших восстание колонистов и отделение Техаса от Мексики. Внутренняя обстановка в Техасе, дипломатия правительства США в техасском вопросе, мексикано-техасская война автором не рассматриваются.

Североамериканцы в Техасе

Наибольшую заинтересованность в землях Техаса проявляли южные и юго-западные штаты США. Плантационное хозяйство Юга, основанное на применении труда негров-рабов и экстенсивных методов землепользования, нуждалось в «непрерывном распространении рабства за пределы его старых границ»²². Эти экспансионистские тенденции, заложенные в самой природе рабовладения, Маркс называл своеобразным «экономическим законом», «в силу которого распространение рабства является жизненным условием его сохранения». Маркс отмечал также, что независимо от этого закона агрессивная экспансия Юга была тесно связана со стремлением рабовладельцев удержать политическое господство в стране. А удержать власть южане могли лишь с образованием новых штатов, что давало возможность увеличить представительство Юга в сенате, единственном учреждении, где еще можно было сохранить «равновесие сил» в борьбе со свободным Севером, с его быстро растущим населением²³.

Техас²⁴ был открыт и исследован испанскими путешественниками Альваресом де Пинеда (1519), Альваром Нуньесом Кабеса де Вака (1528—1536), Луисом де Москосо де Альварадо (1542), Франсиско Васкесом де Коронадо (1540—1542). В 1820 г. в Техасе было всего три поселения (Сан-Антонио-де-Бехар, Накогдочес, Ла Бахиа или Голиас), четыре действующие миссии и более полутора десятка ранчо. Точных данных о населении Техаса в этот период нет. Испанские власти определяли его около 21 тыс. человек, а площадь, занимаемую Техасом, равной 7 тыс. кв. лиг (217330,3 кв. км)²⁵. Лейтенант армии США З. М. Пайк, побывавший в Техасе в 1807 г., приравнивал его население к 7 тыс. человек. Но в эту цифру им не включались индейские племена, составлявшие, по подсчетам Х. Бэнкрофта, примерно 14 тыс. человек²⁶. Первые переселенцы из США появляются в Техасе уже в конце XVIII — начале XIX в. Одновременно он становится объектом набегов североамериканских флибустьеров. Однако систематическая колонизация Техаса началась с 1821 г., и эта дата не является случайной.

Интерес США к обширному и малонаселенному Техасу с его климатом и почвами, благоприятными для возделывания южных сельскохозяйственных культур, усилился в связи с покупкой у Франции в 1803 г. Луизианы, огромной территории к западу от Миссисипи, непосредственно прилегавшей к испанским владениям в Мексике. Воспользовавшись тем, что границы Луизианы не были определены ни по договору 1762 г., когда Франция уступала ее Испании, ни по договору 1800 г., когда восстановлена была власть Франции над этой областью, правительство Томаса Джефферсона стало предъявлять претензии Испании на установление линии западной границы по реке Рио-Гранде-дель-Норте. Впервые официально эти претензии на Техас были выдвинуты во время американо-испанских переговоров по спорным вопросам в Мадриде в январе — мае 1805 г. Представители США Джеймс Монро и Чарлз Пинкни обосновывали «права» США на Техас ссылками на французского путешественника Ренэ Роберта де Лассаля, высадившегося по ошибке на побережье Техаса в 1685 г. вместо разыскиваемого им устья р. Миссисипи²⁷. Мадридские переговоры по всем пунктам закончились неудачно для американской стороны.

Вторично вопрос о Техасе всплыл при обсуждении Трансконтинентального договора 1819 г. в связи с передачей США Флориды. Джеймс Монро занимал теперь высший пост в американской администрации. Он решил не настаивать на передаче Техаса, исходя из следующих соображений: во-первых, Монро уже имел опыт предыдущих неудачных переговоров с Испанией, во-вторых, присоединение Флориды и Техаса одновременно могло возбудить подозрение в стране о намерении расширить сферу рабства, тогда пришлось бы, возможно, отказаться от обеих территорий. Поэтому Монро решил не рисковать Флоридой. Все члены правительства согласились с ним, последним дал согласие государственный секретарь Джон Куинси Адамс.

Следует отдать должное дальновидности президента Монро, понимавшего лучше других обстановку в стране. Договор, как известно, был подписан 22 февраля 1819 г. и быстро ратифицирован американским сенатом. Он установил границу с Испанией по рекам Сабин, Ред-ривер и Арканзас, т. е. означал отказ от претензий на Техас. В этой своей части договор сразу же подвергся яростной критике со стороны экспансионистов — сторонников расширения территории рабства. Они обрушивали проклятия на головы авторов договора, обвиняя правительство США в «уступке того, что ему никогда не принадлежало»²⁸.

Лидерами недовольных в конгрессе США, где снова дебатировался договор в связи с затянувшейся ратификацией его Испанией, были сенатор Т. Х. Бентон и председатель палаты представителей Генри Клей. Однако ни они, ни их сторонники в доказательство прав США на Техас не могли привести никаких новых доводов, кроме неубедительных ссылок на «аргументы», которые уже высказывались Монро и Пинкни 15 лет назад, поэтому дискуссия, начатая в палате Клеем, скоро прекратилась. 22 февраля 1821 г. состоялся окончательный обмен ратификационными грамотами.

Недовольные действиями правительства плантаторы-рабовладельцы Юго-Запада пытались вооруженным путем захватить Техас. Но вторгшийся летом 1819 г. в Техас отряд во главе с плантатором и бывшим военным врачом армии США Д. Лонгом был осенью того же года изгнан из Техаса испанскими войсками. С разгромом экспедиции Лонга закончилась эра флибустьерских набегов на Техас из южных районов США. Жалкий крах Лонга особенно отчетливо показал, что подобным путем Техас не завоевать.

Почти одновременно с фиксацией юго-западной границы по реке Сабин согласно договору с Испанией 1819 г. произошло другое событие, обеспокоившее вскоре южан, — принятие так называемого Миссурийского компромисса 1820 г. С одной стороны, как это справедливо подчеркивает и Н. Н. Болховитинов, компромисс 1820 г. означал победу южан, так как он, запрещая распространение рабства к северу от 36°30′, вместе с тем санкционировал в законодательном порядке распространение рабства на новые территории к западу от Миссисипи. С другой стороны, немного времени понадобилось для того, чтобы выяснить существо Миссурийского компромисса. Установленная им линия раздела между свободной и рабовладельческой частями Союза в соединении с только что принятой границей по р. Сабин оставляла для рабства весьма незначительную территорию между рекой Сабин и 100-м меридианом. На этой территории, не считая Флориды, могло быть создано не более одного-двух новых рабовладельческих штатов. Поэтому, «чтобы существовать в качестве «коммерческой системы эксплуатации», чтобы контролировать сенат, а с ним и весь Союз, рабовладельческое плантационное хозяйство и рабовладельцы должны были захватить территории, принадлежавшие другим странам, в частности Мексике и Испании»²⁹. Положение, сложившееся после принятия Миссурийского компромисса, довольно метко охарактеризовала ричмондская «Энкурьер» в номере от 7 марта 1820 г.: «Южным и западным представителям… надо накрепко приковать свой взор к Техасу. Если нас заперли с севера, то мы должны проложить дорогу на запад»³⁰.

Помимо вышесказанного, массовый наплыв иммигрантов в Техас из соседних районов США начиная с 1821 г. объясняется также рядом экономических причин. В 1819 г. в США разразился экономический кризис, вызванный трудностями сбыта американских товаров после окончания наполеоновских войн и англо-американской войны 1812—1814 гг. Тяжесть этого кризиса на Юго-Западе усугублялась предшествовавшей ему спекулятивной горячкой вокруг продажи государственных земель, принявшей невиданные размеры особенно в таких штатах, как Алабама и Миссисипи, где земля продавалась по ценам, часто во много раз превышавшим минимум в 2 долл. за акр³¹. Многие плантаторы, широко пользовавшиеся кредитом, задолжали государству большие суммы денег. Созданные на Западе в первые годы после войны с Англией 246 банков подогревали спекулятивный ажиотаж бесконтрольной эмиссией, результатом чего было расстройство денежного обращения и банкротство многих банков³². В 1820 г. в США был принят новый аграрный закон, сокративший размер продаваемых участков до 80 акров и снизивший цену с 2 долл. до 1,25 долл. за акр. Однако наряду с этим были отменены система продажи в кредит и платежи за землю в рассрочку. По новым условиям для получения минимального участка надо было внести наличными 100 долл. И хотя это было только на 20 долл. больше той суммы, которую требовалось внести в качестве первого взноса при покупке участка по прежним условиям, в обстановке хаоса в денежном обращении и задолженности многих плантаторов последние не могли сразу воспользоваться более льготными условиями нового аграрного закона. В период кризиса в США резко упала продажа общественных земель. Так, если в 1818 г. было продано из фонда общественных земель на сумму 13,6 млн. долл., то в 1820 г. — на 1,7 млн. долл., в 1821 г. — на 1,3 млн. долл.³³ Следует отметить также, что для хозяйства южан, переключившихся после изобретения в 1793 г. хлопкоочистительной машины американцем Уитни на производство главным образом хлопка, большое значение имел кризис и в самой Англии, с хлопчатобумажной промышленностью которой американский Юг был тесно связан.

Американские историки, в том числе Ю. К. Баркер, при объяснении причин усиления экспансии на Запад преувеличивают значение последствий кризиса 1819 г. и изменений в государственной земельной политике США в 1820 г. Все это носило в конечном итоге временный и частный характер. Постоянно действующим фактором, вынуждавшим рабовладельцев к экспансии на Запад, был неуклонно развивавшийся кризис самой плантационно-рабовладельческой системы хозяйства с ее экстенсивными методами возделывания земли и использованием рабского труда. Как указывал Энгельс, «крупные помещики Юга со своими рабами и своей хищнической системой хозяйства истощили землю до того, что на ней стали расти только ели, а культура хлопка вынуждена была передвигаться все дальше на запад»³⁴. Разорявшиеся плантаторы-рабовладельцы, дельцы, спекулянты землей все чаще поглядывали на Техас.

В числе разорившихся оказался и Мозес Остин³⁵. Созданный им в 1816 г. в Сент-Луисе (Миссури) банк, в который он вложил почти весь свой капитал (более 160 тыс. долл.), потерпел крах³⁶. Положение Остина стало отчаянным к январю 1820 г., когда шериф угрожал силой взыскать с него старые долги. Однако неудача не обескуражила дельца, и в возрасте 58 лет он отправился искать счастья в Техас. Через несколько дней после возвращения из Сан-Антонио, 28 марта и затем 8 апреля, Мозес писал сыну, что он разорился и потому не хочет «оставаться в бедности там, где он наслаждался богатством». Он также с удовлетворением сообщал, что добился разрешения испанских властей поселиться в Техасе³⁷.

Право на организацию колонии, создавшее весьма важный прецедент, было добыто Остином при весьма подозрительных обстоятельствах. Примерно 10 декабря 1820 г.³⁸, проделав трудное и опасное путешествие в 800 миль, старый Остин в сопровождении слуги-негра и двух компаньонов, разыскивавших в Техасе беглых рабов, прибыл в Сан-Антонио и в тот же день обратился к губернатору Антонио Мартинесу с просьбой разрешить ему основать поселение из 300 американских семей, чтобы заняться выращиванием хлопка, сахарного тростника и кукурузы³⁹. При этом Остин ссылался на свой испанский паспорт и принадлежность к католической религии⁴⁰. Испанские власти сначала отказали Остину, но благодаря посредничеству некоего барона де Бастропа⁴¹ неожиданно изменили свое решение. 17 января 1821 г. прошение Остина было удовлетворено при условии, если переселенцы будут католиками и присягнут на верность испанскому королю⁴².

Едва успев получить разрешение на основание колонии в Техасе, Остин умер от воспаления легких. Его предпринимательскую деятельность продолжил старший сын Стивен Фуллер Остин (1793—1836), заслуживший прозвище «отца североамериканского Техаса». Ю. Баркер в своей книге об Остине, считающейся в США образцом биографического жанра, создал миф о его преданности Мексике. В действительности Остин, как и другие североамериканцы, переселявшиеся в Техас, питал к мексиканскому народу глубокую неприязнь. Он писал своему брату Джеймсу 13 июня 1823 г., что «большинству мексиканцев… не хватает лишь хвоста, чтобы походить на животных больше, чем обезьяны». В этом же письме он заявлял, что, «если католические священники появятся в окрестностях Рио-Колорадо», он прикажет «их повесить», а в обращении к колонистам 6 августа того же года Остин благоговейно рекомендовал относиться к католической религии «со всем вниманием, которое заслуживает ее священный характер и законы страны»⁴³. На лицемерие Остина обращал внимание американский историк Пол Хорган⁴⁴.

Наиболее яркий портрет Остина создал Эррера Каррильо. В его изображении Остин — ловкий, пронырливый делец и политик, который «с самого начала вел двойную игру». Подобные качества делали Остина, по словам Эрреры Каррильо, идеальным человеком для осуществления плана постепенного завоевания Техаса. Эта идея целиком завладела им. «Он любил Техас со страстью пожилого холостяка, влюбленного в юную девушку. У Остина никогда не было ни жены, ни женщины. Весь он отдался делу Техаса». Существовало, писал мексиканский историк, три способа захватить Техас, разработанных политиками США того времени: мирно, наводнив его сначала своими переселенцами, путем покупки и, наконец, посредством применения вооруженной силы. Несмотря на то что дон Эстебан, как называл себя Остин в Мексике, придерживался в основном тактики захватить Техас «тихо, мирно, бесшумно», он не отказывался и от применения насилия. В ходе борьбы рабовладельцев США за Техас созданная Остином колония сыграла роль «троянского коня», или «пятой колонны»⁴⁵.

Для своей первой колонии «Старые три сотни» Остин выбрал место между реками Бразос и Колорадо — лучше всего орошаемый и благоприятный в климатическом отношении район Восточного Техаса. По условиям соглашения с колонистами, разработанным Остином, они наделялись по норме 640 акров на каждого мужчину старше 21 года и дополнительно по 320 акров на жену, по 160 акров — на ребенка и по 80 акров — на раба⁴⁶. Первое судно с 18 переселенцами вышло из Нового Орлеана 20 ноября 1821 г. Желающих ехать в Техас было много. В письме к Мартинесу Остин выражал уверенность, что «если бы ему разрешили, он смог бы поселить в Техасе 1500 семей так же легко, как и 300»⁴⁷.

Пока Остин был занят устройством колонии, в Мексике было свергнуто господство испанской монархии, а затем установился режим императора Итурбиде. По прибытии в Мехико Остин верноподданнически поздравил его с восшествием на трон⁴⁸. Имперский закон о колонизации был подписан Итурбиде 4 января 1823 г., опубликован 7 января 1823 г. Закон широко открывал двери иностранцам, хотя и содержал оговорку, что преимущественным правом при распределении земли будут пользоваться уроженцы Мексики. Раздача земли предусматривалась через систему эмпресариос (контракторов)⁴⁹. Одновременно Остин добился утверждения своего контракта. 14 января 1823 г. Государственный совет постановил удовлетворить его просьбу, а 18 февраля заместитель министра иностранных и внутренних дел Андрес Кинтана издал имперский декрет о создании североамериканской колонии в Техасе. Остин наделялся большими полномочиями в вопросах ее административного устройства и управления, ему присваивался чин подполковника.

Не успел Остин выехать из Мехико, как пала империя Итурбиде. Мексиканский конгресс, собравшийся в конце марта, вскоре принял постановление об аннулировании всех актов, изданных с 19 мая 1822 г. по 29 марта 1823 г. Остин обратился к новым властям, и мексиканский конгресс специальным декретом от 14 апреля 1823 г. утвердил его концессию. Таким образом, контракт Остина был трижды подтвержден разными правительствами Мексики. Это дало в его руки немалый козырь, которым он в дальнейшем искусно пользовался.

18 августа 1824 г. мексиканский конгресс принял национальный закон о колонизации, содержавший лишь общие положения⁵⁰. Под нажимом Остина и его агентуры право определять условия колонизации было передано штатам. 7 мая 1824 г. Коауила и Техас образовали один штат. 24 марта, еще до выработки конституции штата, временное правительство Коауилы и Техаса опубликовало закон о колонизации, предоставлявший широкие льготы иностранцам, чтобы, как было сказано в преамбуле, «увеличить население штата, содействовать обработке его плодородных земель, подъему скотоводства, развитию ремесел и торговли».

Основными единицами наделов были ферма размером 177 акров для семьи, занимающейся земледелием, или усадьба размером в 1 кв. лигу (4428 акров) для семьи, занимающейся скотоводством. Надел мог быть увеличен пропорционально составу семьи. Контракторы получали премию по пять усадеб и по пять ферм за каждые 100 семей поселенцев. За каждую квадратную лигу колонист уплачивал государству пошлину в 30 долл., за каждый участок орошаемой земли — 3,5 долл., за участок неорошаемой земли — 2,5 долл., но эти платежи подлежали уплате через шесть лет, после чего вносились тремя взносами с очень большими интервалами. В течение 10 лет колонисты освобождались от уплаты десятины, алькабалы⁵¹ и других налогов, взимавшихся с остального населения Мексики. Равными правами на получение земли в Техасе пользовались индейские племена, в первую очередь аборигены Техаса⁵².

Как бы соревнуясь в раздаче земель иностранцам, соседний штат Тамаулипас тоже принял 15 декабря 1826 г. аналогичный закон о колонизации⁵³. На основе закона 1825 г. Остин вскоре заключил с правительством штата еще три контракта (4 июня 1825 г., 20 ноября 1827 г. и 9 июля 1828 г.) на поселение 900 семей иностранцев. Одновременно он ходатайствовал перед президентом республики о разрешении занять резервную зону вдоль побережья Мексиканского залива от устья р. Лаваки до устья р. Сан-Хасинто. 22 апреля 1828 г. и это прошение было удовлетворено, хотя по национальному закону 1824 г. иностранцам запрещалось селиться в пределах 80-километровой полосы вдоль сухопутной границы с США и в пределах 40 км вдоль морского побережья республики. Наконец, 25 февраля 1831 г. Остин в партнерстве со своим секретарем Сэмом Уильямсом заключил пятый контракт на создание еще одной колонии в 800 семей. Колония Остина простиралась теперь от побережья Мексиканского залива до водораздела рек Бразос и Тринити.

Вслед за Остином в Техас ринулись другие искатели легкой наживы. К 1835 г. был заключен 41 контракт с отдельными лицами и компаниями. В целом, как подсчитала американский историк Вирджиния Тейлор, испанское и мексиканское правительства выдали документы на право владения землей в Техасе 5 тыс. иностранцам, из них менее 100 испанскими властями, остальные — Мексикой в период между 1824 и 1835 гг.⁵⁴ Всего было роздано иностранцам 26 280 тыс. акров лучшей земли в Техасе⁵⁵. Это официальные данные, но многие переселенцы из США прибывали в Техас помимо всяких контрактов и оседали там, где им заблагорассудится, в том числе в запретных пограничных зонах. Особенно много их осело в районе рек Сабин и Тринити⁵⁶. Вплоть до 1829—1830 гг. никто не следил за выполнением колонизационных законов, восточная граница не охранялась.

Принятие Мексикой законов, поощрявших иностранную колонизацию, всегда использовалось апологетами экспансии США для оправдания захвата Техаса. Сэм Хьюстон, видный политический деятель Техаса, выступая 19 февраля 1847 г. в сенате США, заявил, например, что колонисты не были узурпаторами чужих прав, так как они пришли в Техас «по приглашению мексиканского правительства»⁵⁷.

Как же надо понимать колонизационную политику Мексики в те годы? Мексиканские авторы Х. М. Торнель, В. Аллесио Роблес, Карлос Перейра, П. Эррера Каррильо оценивают эту политику как неразумное расточительство национальных земель и «раболепие перед иностранцами»⁵⁸. По мнению историка Хусто Сьерры, мексиканские власти, приглашая в страну иностранцев, рассчитывали заселить соседние с США территории «русскими, англичанами, французами, испанцами, китайцами и представителями других наций, чтобы создать барьер против неудержимой экспансии американцев на Юг»⁵⁹. Существует также мнение, что либерализм колонизационной политики Мексики был «естественной реакцией против монополии Испании», которая 300 лет запрещала появляться в своих колониях выходцам из других стран⁶⁰.

Некоторые политики Мексики в тот период действительно полагали, что эпоха военных колониальных завоеваний в Америке прошла, и не разделяли опасений других относительно агрессивного характера экспансии США. Эти деятели, например, Лоренсо де Савала, слепо преклоняясь перед американскими институтами, стремились перенести их на мексиканскую почву, в том числе свободную иммиграцию⁶¹. Участвуя затем в спекуляции землей, они оказались и лично заинтересованными в аннексии Техаса США. Благосклонно относились к иммиграции североамериканцев министр внутренних и внешних дел при Итурбиде Хосе Мануэль Эррера, его заместитель Андрес Кинтана, Анастасио Бустаманте, капитан-генерал Внутренних провинций, в состав которых до принятия федеральной конституции входил Техас⁶².

Однако решающую роль, как подчеркивает советский исследователь М. С. Альперович, сыграло давление на Мексику экспансионистов США⁶³. Одновременно с Остином мексиканское правительство в 1822 г. осаждали Х. Эдвардс из Кентукки, Р. Лефтуич из Теннесси, Грин де Уитт из Миссури, генерал Д. Уилкинсон и др. Настойчивые домогательства этих экспансионистов, подчеркивал также американский историк Джон Браун, и вынудили мексиканский конгресс создать комиссию для разработки генерального колонизационного закона⁶⁴. К тому же, как доказал другой историк США, Джеймс Д. Картер, изучавший влияние секретных обществ на захват Техаса, пять членов комиссии были агентами этих обществ⁶⁵.

Искусным «лоббистом» оказался сам Остин. Если бы не его упорство и агитация, признавался он в письме к губернатору Техаса Треспаласиосу, закон 1823 г. «никогда бы не был принят»⁶⁶. Остин и его агентура добились включения в закон 1824 г. положения о передаче права разрабатывать программы колонизации и заключать контракты с иностранцами правительствам штатов. Что же касается легислатуры штата Коауилы и Техаса, то она, по выражению Эрреры Каррильо, «всегда находилась под влиянием Остина, покорно принимая все предложения «отца Техаса»»⁶⁷.

Тем не менее в Мексике и тогда раздавались трезвые голоса. В докладе колонизационной комиссии от 3 июня 1822 г. говорилось об опасности заселения Техаса иностранцами, так как его может постичь «судьба Флориды». Во время дебатов 5 июня отдельные члены комиссии осуждали предоставление частным лицам слишком больших поместий и возражали против приглашения иностранцев⁶⁸. Против североамериканской колонизации Техаса выступали Валентин Гомес Фариас, Лукас Аламан, Мануэль Мьер-и-Теран и другие патриоты. «Мексиканский опыт в Техасе, — пишет современный историк США Ф. Тернер, — является классическим примером того, насколько опасный характер может принять иммиграция»⁶⁹.

Рабство и спекуляция землей в Техасе

Колонизация Техаса американцами, прибывавшими в основном из южных и юго-западных штатов США, носила с самого начала рабовладельческий характер. «Рабство, — подчеркивал Эррера Каррильо, — пришло в Техас вместе с Мозесом Остином, олицетворенное в негре, который его сопровождал. И особенно много рабов ввел его сын Стивен, всегда мечтавший видеть Техас рабовладельческим штатом»⁷⁰. Правда, историк Ривз уверял, что рабский вопрос не мог играть сколько-нибудь важной роли в Техасе на том основании, что среди поселенцев было мало крупных рабовладельцев вроде знаменитого Джерри Гроуса, прибывшего в Техас в 1822 г. из Теннесси со 100 рабами; большинство техасцев, мол, владели лишь двумя-тремя, самое большее 15—20 рабами⁷¹. В Техасе в самом деле не успели ни в ранний период колонизации, ни позже возникнуть такие крупные плантации с сотнями рабов, как в старых рабовладельческих штатах, например в Южной Каролине или Джорджии. Даже по переписи 1850 г., в Техасе было только девять плантаций с числом рабов от 100 до 200, одна — от 200 до 300 рабов и одна плантация — с 500 неграми-рабами⁷². Не имели рабов европейские иммигранты: немцы, шведы, швейцарцы, ирландцы, но их было сравнительно немного.

В целом хозяйство Техаса с самого начала базировалось на использовании рабского труда, и главной статьей экспорта был хлопок. Согласно донесения полковника Хуана Альмонте, направленного в 1834 г. вице-президентом Гомесом Фариасом с инспекцией в Техас, единственным из трех департаментов, где не применялся рабский труд, был населенный в основном мексиканцами Бехар. Департаменты Бразос и Накогдочес уже имели развитое плантационное хозяйство и в начале 30-х годов вывозили свыше 3 млн. фунтов хлопка в Новый Орлеан. Вся торговля Техаса за 1834 г., по данным Альмонте, исчислялась суммой в 1400 тыс. долл., получавшейся главным образом за счет экспорта хлопка, так как департамент Бехар ежегодно вывозил всего 8—10 тыс. шкур оленя, выдры, бобра и других пушных зверей. Число рабов Альмонте определял в 2 тыс.⁷³

Фактически рабов было гораздо больше. На сентябрь 1836 г. население Техаса составляло 52 670 человек, из них 30 тыс. — англо-американцы, 5 тыс. — негры-рабы, 3470 — мексиканцы, 14 200 — индейцы⁷⁴. Эти цифры говорят о том, что сильно сократилось мексиканское население, которое еще в 1806 г. составляло 6400 человек⁷⁵. Негры-рабы составляли одну шестую всех переселенцев. В последующие годы численность рабов быстро возрастала. К 1843 г. население Техаса равнялось 100 тыс. человек, из них 25 тыс. были негры-рабы, т. е. четвертая часть всего населения⁷⁶. По переписи 1850 г., рабское население составляло уже 58 161 человек, по переписи 1860 г. — 182 566, т. е. начиная с 1836 г. оно увеличилось на 213,8%.

Расширение производства хлопка требовало все большего числа рабов⁷⁷. Излишки своих рабов сбывали в Техасе Джорджия, обе Каролины, где хлопководческое хозяйство в результате истощения земель пришло в упадок. Эти же штаты занялись специальным разведением рабов для Техаса⁷⁸. Кроме того, по данным Британского и международного антирабовладельческого общества, техасцы в рассматриваемый период покупали рабов на Кубе и занимались африканской работорговлей⁷⁹. Что же касается варварского отношения к цветному населению, то тут Техас, как заметил Маркс, мало кому уступал⁸⁰.

Все приведенные данные свидетельствуют о том, что Техас в процессе колонизации становился типичным южным штатом и, не случись гражданской войны, он превратился бы в оплот американского рабовладения. О большом значении рабского вопроса в Техасе говорит вся переписка Остина. Основной темой его многочисленных петиций и обращений к мексиканскому правительству была защита рабства и всех его институтов. Остин неустанно доказывал, что отмена рабства была бы покушением на священное право собственности. Это привело бы к разорению колонистов и поставило бы под вопрос освоение Техаса. Он рисовал мрачные картины будущего, когда освобожденные рабы, превратившись в бродяг, станут угрозой общественному спокойствию в Мексике⁸¹.

Остин стремился привлекать в Техас иммигрантов из состоятельных рабовладельческих семей. В письме губернатору Рафаэлю Гонсалесу он подчеркивал, что только богатые плантаторы-рабовладельцы могут обеспечить процветание Техаса⁸². В Мексике, еще до полной отмены рабства, был принят ряд законов, направленных против рабства и работорговли. 5 мая 1828 г. Остин добился от легислатуры штата принятия дополнительной поправки к конституции, на основании которой колонисты продолжали ввозить рабов под видом «наемных слуг»⁸³. Контракты с «бывшими рабами» заключались на 70—99 лет, в течение которых последние якобы соглашались работать на хозяина, чтобы возместить ему свою стоимость. 15 сентября 1829 г. был издан закон о полном уничтожении рабства в Мексике. Под нажимом техасцев президент Висенте Герреро дал неофициальное согласие не распространять пока действие закона на Техас, но в 1832 г. в связи с принятием нового колонизационного закона штатом Коауила и Техас было объявлено, что контракты «со слугами и дневными рабочими», ввозимыми колонистами, ограничиваются 10 годами⁸⁴. Таким образом, лазейка (70—99 лет), с помощью которой рабовладельцам удавалось до сих пор обходить мексиканские законы, сузилась до 10 лет. Не случайно, что именно 1832 год стал годом открытой борьбы колонистов с мексиканскими властями и весь ход последующих событий показал неизбежность разрыва рабовладельческого Техаса со свободной Мексикой.

Помимо института рабства, Остин и другие американские дельцы перенесли в Техас широко распространенную на Западе США практику спекуляции землей, достигшую к 1835 г. «размеров циклона»⁸⁵ и сыгравшую огромную роль в аннексии Техаса Соединенными Штатами. Спекуляция, писал Уильямс, носила массовый характер, «каждый колонист был земельным спекулянтом», земля во многих случаях служила средством обращения, даже вознаграждения адвокатам, врачам, землемерам выплачивались землей. Техасские сепаратисты, рекрутируя в США волонтеров для войны против Мексики, обещали им землю в Техасе⁸⁶. Многие так называемые эмпресариос, вместо того чтобы доставлять и устраивать колонистов, что было хлопотным и дорогостоящим предприятием, занимались спекуляцией не принадлежавшей им земли, хотя это строго запрещали мексиканские законы.

Особенно широкий размах приобрели мошеннические операции созданной в Нью-Йорке «Гальвестон бэй энд Тексас ленд компани», которой Лоренса де Савала, Д. Бэрнет и Дж. Велин незаконно продали свои контракты, заключенные ими с правительством Мексики в 1826—1829 гг. В течение короткого срока компания распродала 7500 тыс. акров земли в Техасе по цене от 1 до 10 центов за акр⁸⁷. Имеется весьма любопытное свидетельство махинаций этой компании, оставленное анонимным автором-американцем, который сам стал жертвой «респектабельных джентльменов из Нью-Йорка»⁸⁸. С нью-йоркской компанией были связаны многие ярые сторонники аннексии Техаса, в том числе Сэм Хьюстон, генерал Дж. Гамильтон, У. Х. Уортон и др. Самым активным покупателем бумаг всех типов, широко распространявшихся в США под обеспечение техасской землей, был Банк Пенсильвании во главе с его президентом «королем спекуляции» Николасом Биддлом. По выражению Уильямса, Биддл был «одной из ключевых фигур в аннексионистской драме»⁸⁹.

Техасской «панамой» стал инцидент в мексиканском городе Монклове. Весной 1835 г., т. е. накануне мятежа колонистов, там собрались самые крупные спекулянты делить землю в Техасе. Они добились принятия легислатурой штата Коауила и Техас скандально известных законов 14 марта и 19 апреля 1835 г., открывших путь к гигантским спекуляциям землей. Только по закону от 14 марта спекулянтам было передано 400 кв. лиг (лига= 5572 м) за ничтожную сумму в 30 тыс. долл.⁹⁰ В «монкловской группе» были представлены и агенты нью-йоркской компании. Однако лидером спекулянтов и автором закона 14 марта был личный секретарь Остина Сэм Уильямс.

Историк Баркер утверждает, якобы Остин не был причастен к спекуляциям. Факты говорят об обратном. И прямо, и косвенно через Уильямса, который был его агентом и доверенным лицом, Остин принимал участие и в спекуляции землей. «Техасская лихорадка», подогреваемая экспансионистскими кругами, к 1835 г. охватила многих дельцов и на Юге и на Севере США. Спекулятивный ажиотаж вокруг техасских земель помог рабовладельцам-плантаторам привлечь на свою сторону буржуазию Севера и добиться в конечном итоге принятия рабовладельческого Техаса в состав США.

Итак, в свете фактов ясно, что колонизация Техаса североамериканцами отнюдь не представляла собой простого демографического чуда, как пытаются утверждать буржуазные историки США, оправдывающие экспансию рабовладельцев. «Американизация» Техаса по методу Остина была тонко рассчитанной политикой, фактически новой формой завоевания чужой территории, сыгравшей важную роль в захвате богатейшей мексиканской провинции и развязывании США войны против Мексики.