США на Лимской конференции 1938 г.

И. И. Янчук

Межамериканская конференция, открывшаяся 9 декабря 1938 г. в Лиме, была очередной встречей дипломатов Американского континента. Создание Американской лиги наций, Межамериканского суда, выработка процедуры мирного урегулирования конфликтов в Западном полушарии, кодификация норм международного права для стран Америки, экономические взаимоотношения — такова была официальная повестка, принятая Руководящим советом Панамериканского союза 1 июня 1938 г.

Обострение международной обстановки в связи с мюнхенским сговором придало особое значение этой конференции. Дипломатическая подготовка к ней Соединенных Штатов, претендовавших на руководящую роль в системе американских государств, проходила в весьма сложных условиях.

Госдепартамент был обеспокоен развитием некоторых нежелательных для США тенденций в странах южнее Рио-Гранде. Важнейшая из них — рост экономического влияния Германии и ослабление позиций США в этом районе. Тариф Хоули — Смута, принятый в 1930 г., был невыгоден странам Латинской Америки. Создание в США экспортно-импортного банка для финансирования экспорта в Латинскую Америку и принятие программы взаимных торговых соглашений в 1934 г., которая разрешала снижать на 50% таможенные тарифы при заключении торговых контрактов, не смогли улучшить взаимоотношений США с Аргентиной, Чили, Мексикой, Перу, Уругваем, так как экспортируемые этими государствами зерно, мясо, нефть, льняное семя, хлопок и сахар конкурировали с теми же продуктами, производимыми в США.

Экономический кризис 1937—1938 гг. повысил ценность Латинской Америки для США как рынка сбыта промышленных и других товаров. Но именно в это время в Южной Америке шла активная торговая экспансия фашистской Германии, которая увеличила свой импорт из Латинской Америки по сравнению с 1926 г. на 25%, а экспорт — на 60%¹. В 1938 г. доля Германии в импорте стран Латинской Америки равнялась 17,5%, а в экспорте — 11,7%². Вместе с тем в 1928—1938 гг. доля США в латиноамериканском ввозе сократилась с 38,5 до 35,8%, а в вывозе — с 34 до 31%. Особенно больших успехов Германия добилась в Бразилии, Чили, Эквадоре, Перу, Уругвае и Мексике. Например, Бразилия импортировала в 1938 г. 25% всех товаров из Германии и 24,2% — из США³.

В письме к государственному секретарю Хэллу от 30 июня 1936 г. Национальный совет внешней торговли выразил надежду, что «правительство найдет нужные средства для предотвращения грозящей опасности, вызванной практикой двухсторонней торговли». Но правительству США удалось всего лишь расстроить заключение торгового соглашения Германии с Бразилией. Известный банкир Б. Барух в меморандуме, представленном 11 октября 1938 г. Ф. Рузвельту, указывал, что на Южноамериканском континенте США столкнулись с «самой большой угрозой экономической жизни Америки». Он рекомендовал усилить экспорт государственного капитала в этот район: «Мы должны бороться с этими странами (Германией, Италией и Японией. — И. Я.) их же оружием. Если они предоставляют субсидии, то и мы должны. Мы можем субсидировать еще больше».

Но не только экономическое проникновение Германии беспокоило США. В том же меморандуме Барух предупреждал президента: «Если Бразилия или какая-нибудь другая страна станет фашистской, для Германии и Италии будет не очень трудно получить военно-морскую базу»⁴. Нацисты опирались на немецкие поселения в Аргентине, Бразилии, Чили, поддерживали там политические движения фашистского типа. В 1935 г. Германия вела переговоры с этими странами о присоединении их к антикоминтерновскому пакту. Одновременно фашистские дипломаты и коммерсанты развернули активную пропаганду против США. При этом они ссылались на конкретные факты империалистического вмешательства Вашингтона в дела своих соседей.

Правда, лицемерие фашистской Германии не осталось незамеченным в латиноамериканских странах. Повсеместное возмущение вызывала наглая внешняя политика немецких нацистов, расовые и религиозные гонения в самой Германии. Да и методы торговли фашистской Германии, в частности сбыт зачастую совершенно ненужных товаров, порождали все большее недовольство. Вместе с тем Германия не всегда торопилась своевременно поставлять товары, в которых латиноамериканские страны испытывали большую нужду.

В целом общественное мнение на Латиноамериканском континенте было настроено антигермански, о чем дипломаты рейха и доложили своему правительству весной 1938 г. Так, посол Германии в Чили в своем донесении в Берлин отмечал, что господствующие классы большей частью симпатизируют Англии и США. В случае войны этих держав против Германии или Японии их позиции в этом районе более благоприятны, чем в 1917 г.⁵. Посол Германии в Мексике в это же время писал: «Сейчас настроение большинства, а возможно и подавляющей части населения Мексики, явно антигерманское, так что… даже и без давления со стороны северного соседа правительство едва ли сможет сохранить нейтральную позицию в случае вооруженного конфликта». В начале октября 1938 г. немецкий посол выразил протест министру иностранных дел Мексики Аю по поводу антигерманской атмосферы в стране и пригрозил экономическими санкциями, в частности прекращением закупок нефти в Мексике⁶. Однако Мексика игнорировала предостережения германского посла.

В меморандуме о встрече в Монтевидео 28—29 июля 1938 г. немецких дипломатов, аккредитованных в латиноамериканских странах, констатировалось: «Нынешняя… антигерманская позиция большинства южноамериканских стран не является временным состоянием». 25 октября поверенный в делах Германии в Бразилии отмечал: «В настоящее время антигерманские чувства господствуют не только в правительственных кругах, но и в широких массах народа»⁷. Как сообщал посол Чехословакии в Бразилии Швагровский, «общественное мнение Бразилии полностью на нашей стороне… Бразилия официально не выразила открыто свою позицию во время кризиса (мюнхенского. — И. Я.), не будучи прямо затронута им. Однако министр иностранных дел Аранья не скрывает своих симпатий к нам».

10 ноября 1938 г. впервые в истории страны президент Бразилии Варгас осудил действия немецкого меньшинства на юге, пытавшегося подорвать единство бразильского государства. В этом выступлении президента ясно заметно воздействие трагедии Чехословакии⁸. Большая часть прессы Латинской Америки также выражала возмущение мюнхенским диктатом Чехословакии. Подобное положение дел, однако, не охладило стремления рейха изменить неблагоприятную для Германии ситуацию в этом регионе.

Учитывая это обстоятельство, госдепартамент США в начале 1938 г. составил обзор о деятельности Германии и Италии в Латинской Америке. По его же инициативе военному ведомству было предложено расширить подготовку латиноамериканских курсантов в военных заведениях США, сделать регулярными и более частыми визиты морских кораблей и военных самолетов в страны Латинской Америки, обеспечить библиотеки военных учреждений южных соседей военными публикациями США. Армия выдвинула предложение об охране коммерческих авиалиний США в странах Латинской Америки и о продаже им боеприпасов и оружия из фондов военного министерства США. Увеличилось число военных атташе США в Латинской Америке. Как отмечалось в сообщениях германских послов, США оказывали растущее противодействие экономическому и политическому проникновению третьего рейха в Латинскую Америку. Немецкий посол в Бразилии Риттер писал в марте 1938 г., что США расширили сферу борьбы с Германией: «Если в прошлые годы они вели борьбу с Германией прежде всего в экономической и торгово-политической области — то (теперь) они сражаются против Германии в первую очередь в политической»⁹.

Незадолго до Мюнхена стала разрабатываться новая концепция обороны США. 14 ноября 1938 г. Ф. Рузвельт на пресс-конференции в Белом доме предложил создать оборонительный союз американских государств против внешней агрессии. «Необходимо, — заявил президент, — рассмотреть, какие шаги могут потребоваться для сохранения континентальной солидарности перед лицом любой угрозы извне». Он указал, что ввиду развития авиации возможность нападения на континент стала вполне реальной. Когда президента спросили, считает ли он проблему национальной обороны континентальной, он ответил утвердительно, подчеркнув, что она должна осуществляться в сотрудничестве с другими американскими республиками и Канадой¹⁰. Таким образом, Вашингтон в своих взаимоотношениях со странами Латинской Америки выдвинул и вопросы военно-политического характера.

Немало волновали США и широкие антиимпериалистические движения, развернувшиеся в это время в Латинской Америке. Так, в марте 1937 г. Боливия национализировала предприятия «Стандард ойл компани». Такие же меры провело правительство Мексики в марте 1938 г. По их примеру Колумбия приняла закон (позже под давлением США объявленный неконституционным), фактически национализировавший предприятия «Юнайтед фрут компани». В Аргентине, Чили и Уругвае национальные нефтяные компании энергично противодействовали экспансии нефтяных монополий США. В Чили в 1938 г. на выборах победил Народный фронт, в программе которого предусматривалась национализация некоторых видов иностранной собственности.

Все это порождало опасения правящих кругов США за судьбы американских капиталовложений. Особое негодование вызывали прогрессивные реформы, осуществленные в Мексике. Пресса США, непрестанно фальсифицировавшая истинный смысл событий в этой стране, требовала применения против нее бойкота и даже вмешательства вооруженных сил США.

Идея интервенции находила отклик и в официальных кругах. Американское правительство 21 июля 1938 г. потребовало безотлагательной передачи в международный арбитраж вопроса о национализации нефтяных компаний и незамедлительной выплате компенсации американским нефтепромышленникам и землевладельцам, потерявшим свои земли в результате аграрной реформы¹¹. Однако с течением времени Вашингтон был вынужден изменить тон. Президент Мексики Л. Карденас неоднократно указывал американскому послу, что вмешательство США приведет к сближению Мексики с Германией¹². Этого США не могли допустить и пошли на компромисс.

К началу конференции в Лиме США и Мексика в какой-то мере урегулировали проблему аграрных претензий. Договорились, что вплоть до окончательного решения спора Мексика будет ежегодно выплачивать американским землевладельцам 1 млн. долл. в качестве компенсации. Когда К. Хэлл находился уже в пути в Лиму, он получил телеграмму от посла США в Мексике Д. Даниельса, в которой сообщалось, что Карденас обещает сотрудничать с США на предстоящей конференции¹³.

Еще более острые разногласия возникли в это время между США и Аргентиной. Одной из причин тому служило вторжение США на традиционный рынок сбыта аргентинской пшеницы в Бразилии. И отнюдь не случайным поэтому было выступление Аргентины 4 марта 1938 г. против намечавшейся конференции. Министр иностранных дел Аргентины предлагал отложить конференцию на два года из-за хаоса в международных отношениях, нерешенных внутриконтинентальных проблем, трудностей с заключением мирного договора между Парагваем и Боливией и пограничных стычек между Перу и Эквадором. США выступили против всякой отсрочки конференции, сославшись на поддержку большинства американских республик. Чтобы сделать Аргентину более уступчивой, заместитель государственного секретаря С. Уэллес официально заявил, что США больше не будут вторгаться на ее традиционные рынки. Он заверял аргентинского посла Эспила в том, что на предстоящей конференции правительство США будут интересовать «вопросы технического и научного характера, а не политические»¹⁴. Такая позиция США была понятна, так как Аргентину в вопросе об отсрочке конференции поддерживали Чили, Парагвай и Боливия.

У многих латиноамериканских стран вызывали возражения и предложенные на рассмотрение конференции правительствами Колумбии, Венесуэлы и Санто-Доминго проекты создания Американской лиги наций и Межамериканского суда. Наиболее разработанный колумбийский проект Американской лиги наций предусматривал созыв ежегодных панамериканских конференций, наделенных правом обсуждать политические проблемы. Американская лига наций уполномочивалась применять санкции, в связи с чем предполагалось дать определение понятия «агрессор». Первая часть проекта о созыве ежегодных конференций импонировала США. Но применение санкций и определение понятия агрессии, по мнению С. Уэллеса, вызвало бы противодействие в сенате, выступавшего против ограничения свободы действий США¹⁵.

Госдепартамент предложил правительствам Колумбии и Доминиканской Республики снять с повестки дня конференции проект о Межамериканской лиге наций. 23 марта Уэллес писал колумбийскому послу в США Лопесу, что США выступают против неподготовленных проектов, которые к тому же противоречат законодательству США. В беседе с послом 25 июня Уэллес говорил, что надо строить будущую организацию американских государств на основе укрепления существующих соглашений, а проект Колумбии вызывает возражения Бразилии, Чили, Перу, Уругвая и других стран. В принципе Уэллес поддерживал идею создания более сплоченной организации в будущем.

Дипломатическая подготовка Лимской конференции Соединенными Штатами оказалась, таким образом, не легким делом. Но госдепартамент не жалел сил, так как придавал ей большое значение. «Важность этой конференции, — говорилось в инструкции для членов делегации, — возросла в связи с событиями… последних лет. Никогда прежде необходимость и польза сотрудничества соседей во всех областях человеческой деятельности не была так очевидна, как сегодня». Инструкция утверждала, что «панамериканская политика занимает первое место в американской дипломатии»¹⁶.

Американская делегация отправилась 28 ноября в Лиму на пароходе «Санта-Клара». В пути, в течение 10 дней, делегация готовилась к конференции. В делегацию входили кандидат республиканской партии в президенты на выборах 1936 г. А. Лэндон, помощник государственного секретаря А. Берли, посол США в Перу Л. Штейнгардт, посланник в Доминиканской Республике Норвеб, председатель Верховного суда Пуэрто-Рико Эмилио дель Торо Куэвас, юридический советник госдепартамента Г. Харкворт, президент Нотрдамского университета Джон О’Хара, профессор международного права К. Фенвик, президент международной федерации электриков Д. Трейсус, лидер движения женщин, сенатор от штата Юта Элиза Мусье, а также дочь президента Конгресса производственных профсоюзов Дж. Льюиса — К. Льюис. Подобным составом делегации правительство США стремилось подчеркнуть национальное единство перед лицом задач, стоявших на повестке дня конференции.

Уже упоминавшееся выступление Рузвельта 14 ноября 1938 г. ясно указывало, в каком направлении США считали необходимым развивать «континентальную солидарность». Однако отклики на эту речь были не везде благожелательными. Только Колумбия, Бразилия и Панама официально поддерживали Рузвельта. Другие южноамериканские страны проявляли сдержанность. Ведущая газета Перу «Эль Комерсио» в передовой статье 9 декабря 1938 г. заявила, что Латинская Америка всегда была в состоянии себя защитить «и ей не угрожают тоталитарные государства Европы»¹⁷.

Особенно непримиримой была аргентинская пресса. «Ла Пренса» (Буэнос-Айрес) писала в эти дни: «Существование агрессивных намерений следует еще доказать, и необходимо не смешивать оборону США с обороной Американского континента»¹⁸.

Аргентина и раньше неоднократно возражала против создания каких-либо оборонительных пактов стран Америки. В меморандуме аргентинского правительства правительству США 27 сентября говорилось, что Аргентина «выступает против всего того, что может привести к наделению панамериканского союза политическими правами или к созданию какой-либо политической организации постоянного характера». По мнению Кантило, главной задачей конференции должны быть экономические, а не политические проблемы. 23 ноября, уже как бы в ответ на выступление Рузвельта, Кантило заявил поверенному в делах США в Аргентине Таку, что его страна «не может игнорировать Европу» и «не присоединится к военным пактам или соглашениям, которые могут выглядеть как отрыв от дружеских европейских стран»¹⁹.

Соединенные Штаты стремились прежде всего к принятию конвенции, направленной против вмешательства внеконтинентальных держав в дела стран Западного полушария. В 1936 г. на конференции в Буэнос-Айресе они добились признания принципа консультации в случае угрозы миру внутри континента. Однако четкого механизма проведения таких консультаций не существовало. Накануне совещания в Лиме США предложили конвенцию, обязывающую все американские республики выступить против прямой или косвенной угрозы нападения со стороны неамериканского государства. С этой целью каждые два года должно было созываться консультативное совещание министров иностранных дел, а в случае необходимости — в любое время. Как писал Хэлл, такой проект имел явно антигерманскую направленность²⁰.

26 ноября Аргентина передала США свой проект резолюции о консультативных встречах министров иностранных дел, который, казалось, расширял круг вопросов, подлежащих консультации, включая уже не только «угрозу миру», но и политические, против которых она ранее так решительно возражала, а также экономические и культурные проблемы. Однако в проекте предлагалось, чтобы консультации проводились лишь тогда, когда министры иностранных дел сочтут это необходимым, и носили бы неофициальный характер.

Другим предложением Аргентины было проведение региональных консультативных встреч соседних американских республик по интересующим их вопросам (экономическая политика, таможенные тарифы, пограничные вопросы, иммиграция и т. п.). Такие встречи должны устраиваться по взаимной договоренности и по инициативе любой американской страны. Для Хэлла и его делегации было ясно, против кого этот проект направлен. Во всяком случае он не способствовал созданию механизма консультаций и не обязывал все американские страны действовать совместно. Больше того, он намечал оформление региональных блоков в Южной Америке, которые вовсе не обязаны были выступить в поддержку внешней политики США.

Уэллес в телеграмме Хэллу 28 ноября 1938 г. отмечал недостаток проекта Аргентины, который заключался в том, что консультациям придается неофициальный характер и сам созыв консультативных совещаний не является обязательным. Однако США опасались требовать от Аргентины безусловного принятия точки зрения госдепартамента. Уэллес писал по этому поводу 2 декабря: «Самой важной задачей на Лимской конференции является достижение гармонии и демонстрация единства взглядов и целей всех делегаций. Я считаю, что открытый разрыв на конференции, который стал бы известным всему миру, свидетельствуя о разногласиях между американскими республиками, в настоящее время был бы непоправимым несчастьем». Кроме того, как считал Уэллес, можно было надеяться на то, что с Аргентиной удастся достичь компромисса, так как она все же выступала за расширение принципа консультаций.

Делегация США на борту «Санта-Клары» приняла решение учесть предложения Аргентины при выработке общих решений конференции. При этом подразумевалось, что консультации будут проходить ежегодно. Основной повод для созыва совещания министров иностранных дел определялся «угрозой миру, безопасности, а также внутренним учреждениям американских государств со стороны неамериканских правительств». Поскольку угроза касалась стран континента, отражать ее нужно общими силами. Таким образом, конференция предполагала организовать и «континентальную оборону»²¹, т. е. военный союз. Однако специально должно было быть оговорено, что каждое правительство выступает при отражении агрессии как суверенное и независимое государство.

По приезде в Лиму выяснилось, что почти все южноамериканские страны, за исключением Бразилии, выступают против «континентальной обороны». Кантило, не будучи главой аргентинской делегации, прибыл для выступления на конференции. 8 декабря в беседе с Хэллом он заявил, что Аргентина хочет, чтобы консультативная система была гибкой и не затрагивала особых отношений Аргентины с Европой. Более четко изложил взгляды Кантило беседовавший с ним ранее делегат Бразилии Мельо Франко. По его словам, Аргентина не заинтересована в военном союзе. Она, конечно, опасается деятельности иностранных государств в Западном полушарии, но считает маловероятной агрессию из-за океана. Аргентина поддержит регулярные и периодические консультативные встречи только при наличии конкретной угрозы со стороны неамериканского государства.

Министр иностранных дел Перу Конча заявил Хэллу, что проект о военном союзе не пройдет ввиду оппозиции южноамериканских государств. Хэлл писал, что он попытался разуверить представителей этих стран в том, что США стремятся создать военный блок, смягчить свои требования, чтобы добиться единства на более скромном уровне²².

На пленарном заседании 9 декабря Хэлл несколько изменил формулировку предложения о защите Западного полушария от агрессии извне. «Никто не должен сомневаться, — говорил он, — в решимости американских государств отразить вторжение в Западное полушарие вооруженных сил любой державы или союза держав. Каждое из наших государств, очевидно, должно решить для себя, какие меры следует предпринять, чтобы выполнить свою долю ответственности, возложенной на всех»²³.

Однако даже и в таком виде предложения США не могли удовлетворить делегацию Аргентины. Кантило высказался против всякого пакта, который означал бы «нарушение хороших отношений с европейскими странами». Он заявил, что «заинтересованность стран Южной Америки в европейских рынках влияет на внутреннюю и международную политику»²⁴.

Через два дня Кантило удалился на отдых, оставив инструкцию аргентинской делегации во главе с Морено твердо отстаивать точку зрения Аргентины. После этого в течение 10 дней на секретных заседаниях комиссий и комитетов шли жаркие дебаты о тексте совместной резолюции. Аргентина и страны, поддерживавшие ее, требовали исключения из декларации всякого намека на фашистские государства. Многие представители латиноамериканских стран полагали, что США преувеличивают «внеконтинентальную угрозу». По отдельным пунктам Аргентину поддерживали Уругвай, Бразилия, Венесуэла, Коста-Рика и Чили²⁵. США опасались принимать декларацию без согласия Аргентины. Признание декларации всеми без исключения странами континента «было важно, — писал К. Хэлл, — не только для того, чтобы укрепить веру каждой республики Западного полушария в то, что она может положиться на помощь других государств. Такая декларация могла бы показать странам оси, что они будут иметь дело с объединенным сопротивлением»²⁶. Хэлл применял всевозможные способы, чтобы выйти из тупика. На помощь поспешил министр финансов США Моргентау, объявивший в Вашингтоне, что американское казначейство планирует новые займы для стран Латинской Америки.

В противовес усилиям США германские агенты в Лиме открыто пытались оказывать давление на ряд делегаций, а англичане, следуя политике умиротворения, склонны были больше бояться влияния США, чем Германии. Политический союз стран Западного полушария и США несомненно ослабил бы позиции Англии в Южной Америке, и в частности в Аргентине²⁷.

Немаловажными были и претензии Аргентины на гегемонию в Южной Америке, а намерения США в Лиме, естественно, ограничивали влияние Аргентины.

17 декабря 1938 г., через неделю после начала конференции, Хэлл предложил представителям всех делегаций собраться в отеле бразильской делегации. На этом совещании государственный секретарь убеждал Аргентину занять более конструктивную позицию. Выступивший вслед за ним глава аргентинской делегации Р. Морено вновь настаивал на том, чтобы декларация была составлена в самых общих выражениях, с тем чтобы ее нельзя было интерпретировать как направленную против европейских стран. Хэлл решительно возражал. «Конференция, — сказал он, — должна сделать ясное и сильное заявление, которое удовлетворит ожидания американских народов и всего мира». В то же самое время он дал понять, что готов пойти на уступки²⁸. Уругвайский и чилийский делегаты поддержали Аргентину, оправдывая такую позицию тем, что должны учитывать свои торговые отношения с Германией.

Хэлл сообщил совещанию предложение Ф. Рузвельта включить в декларацию слова о том, что американские страны «не позволят неамериканскому государству возбуждать беспорядки в любой американской республике»²⁹. Многие делегаты считали эти слова слишком явно направленными против фашистских стран. Р. Морено предложил иную формулировку: «неамериканское или любое другое правительство» или вообще не упоминать никаких государств — ни американских, ни европейских. Ясно, что такая формулировка косвенно была направлена против США, и под нажимом США она была отвергнута.

Совещание продолжилось далеко за полночь. В конце концов была согласована общая направленность декларации. Взяла верх точка зрения делегации США о том, чтобы декларация применялась в основном к неамериканским государствам и осуждала угрозу миру и подрывную деятельность с их стороны в Западном полушарии³⁰. Но аргентинская делегация не присоединилась к решению совещания. Хэлл связался непосредственно с президентом Аргентины Ортисом и попросил его повлиять на Кантило. Через несколько дней Кантило передал свой проект декларации, в котором предлагались только нерегулярные встречи министров иностранных дел в случае необходимости и по инициативе одной из республик. 22 декабря аргентинский проект был принят в основных чертах³¹.

Окончательный текст декларации гласил: правительства американских государств подтверждают континентальную солидарность, решимость защищаться от иностранной интервенции или деятельности, которая может угрожать им; в случае угрозы миру, безопасности или территориальной целостности любой из американских республик они объявляют о своей общей заинтересованности и решимости сделать солидарность эффективной, координируя свои суверенные действия посредством консультаций; министры иностранных дел американских республик будут встречаться в столицах своих стран по очереди и когда найдут это желательным.

В заключение отмечалось, что декларация будет носить название «Лимской»³².

Второй, третий и четвертый пункты в компромиссной форме содержали те идеи, вокруг которых шла борьба на конференции. Американские государства отныне могли совместно рассматривать акты любого происхождения, нарушающие мир, безопасность или территориальную целостность этих республик. Аргентина настояла, чтобы США отказались от термина «неамериканская» агрессия, заменив его словом «иностранная» (extraña). Уэллес же рекомендовал госдепартаменту слово «extraña» интерпретировать как внеконтинентальная угроза³³. Хэлл считал крайне важным пункт 2 этой декларации, который предусматривал объединенные действия не только против военного нападения, но также и подрывной деятельности стран «оси». По его мнению, с этого времени защита Западного полушария стала обязанностью всех американских республик³⁴. Однако он понимал, что слабость этого положения опровергается следующими формулами пункта 4 декларации: «правительства американских республик будут действовать независимо и индивидуально», причем полностью признается их юридическое равенство как суверенных государств. А ведь консультации — это далеко не оборонительный союз и не пакт о взаимной безопасности. В условиях 1938 г., когда латиноамериканские страны были еще связаны с Германией торговыми отношениями, США большего и не могли добиться.

Тем не менее несомненно, что в Лимской декларации заключены основы создания в будущем политического и военного блока латиноамериканских стран. Обязательство защищать «американскую солидарность» в ответ на любое иностранное вмешательство, высказанное, правда, в очень неопределенных выражениях, а также создание механизма консультаций, впрочем еще непостоянного, давали возможность обсуждать все аспекты безопасности континента. В этом отношении США продвинулись к давно планируемому ими объединению латиноамериканских стран под своей эгидой. Но следует еще раз повторить, что выполнение условий декларации было делом будущего. «Необходимо, конечно, признать, — говорилось в передовой статье «Нью-Йорк таймс», — что эти резолюции останутся просто словами до тех пор, пока они не превратятся в действия заинтересованных правительств»³⁵. Однако общая антигерманская направленность декларации, в особенности в связи с обстоятельствами ее принятия и характером обсуждения, очевидна.

Поскольку основную часть работы конференции заняли дебаты вокруг декларации, остальные вопросы были скомканы или переданы на дальнейшее рассмотрение Панамериканского союза.

Комитет по международному праву изучал различные предложения по кодификации «американского права», уделив особое внимание вопросу о денежных претензиях. Аргентина, Мексика и другие страны настаивали на отказе от военного и дипломатического давления с целью удовлетворения денежных претензий. Чилийский делегат заявил, что в случае конфискации или экспроприации собственности иностранные граждане не должны прибегать к таким действиям, которые не позволяются местному населению. Бразильский делегат также возражал против предоставления иностранцам особых прав в этом случае³⁶.

Комитету эспертов были переданы два проекта по кодификации «американского права» — США и Мексики, с которой солидаризировалась Аргентина. США формально высказались против военного и дипломатического вмешательства в случае экспроприации иностранной собственности при условии, если будет признан арбитраж. Проект Мексики включал отказ от Гаагской конвенции 1907 г., разрешавшей такое вмешательство³⁷. Комитет экспертов попытался совместить эти две точки зрения. Он представил конвенцию, которая запрещала обращение к военной силе для сбора долгов, как частных, так и государственных, и в то же самое время разрешала дипломатическое вмешательство в случае отказа от справедливого правосудия или нарушения общепринятых обязательств. Этот проект не удовлетворил обе стороны. По настоянию США, боявшихся провала конференции, вопрос о денежных претензиях был вновь передан в комитет экспертов.

Ряд резолюций, принятых конференцией, был направлен против происков европейских фашистских государств в Америке. Известно, что фашисты нагло требовали права контроля над немецкими поселенцами в Латинской Америке, т. е. особого их статуса в странах Южной Америки. Это не могло не беспокоить латиноамериканцев, выступивших с рядом проектов по этому вопросу. Бразилия, в которой была самая большая немецкая колония в Южной Америке, предложила, чтобы американские республики не признавали особых политических прав иностранных меньшинств. Уругвай, треть населения которого составляли итальянцы, представил проект об юридическом статусе иностранцев. Проект осуждал любой юридический, культурный или экономический контроль над эмигрантами со стороны государств, из которых они прибыли.

Куба представила резолюцию, порицающую расовые и религиозные преследования, что особенно злободневно звучало в связи с погромами евреев в Германии. Немецко-итальянские агенты пытались помешать принятию этой резолюции. Как сообщал американский журналист Инман, итальянский посланник в Доминиканской Республике прилетел в Лиму, где добивался от делегатов, чтобы они отвергли проект Кубы³⁸. Бразилия и Аргентина возражали против этой резолюции на том основании, что она слишком явно направлена против Германии³⁹. Делегация США поддержала кубинскую резолюцию, ограничившись смягчением ее формулировок.

Окончательное отношение конференции к обсуждаемым вопросам было выражено в четырех резолюциях. Одна из них утверждала, что иностранцы не могут коллективно претендовать на статус национальных меньшинств⁴⁰. В другой резолюции рекомендовалось, чтобы были приняты меры, воспрещающие коллективное осуществление иммигрантами политических акций в интересах тех стран, откуда они прибыли. Это имело целью приостановить нацистскую практику проведения плебисцитов среди немецких поселенцев вне Германии.

Резолюция «Преследование по расовым или религиозным мотивам» провозглашала, что «любое преследование по расовым или религиозным мотивам… противоречит юридическим системам Америки»⁴¹.

Наконец, четвертая резолюция под названием «Обучение демократии» осуждала нацистскую пропаганду в Америке: «Необходимо, чтобы нации Америки защищали идеологическое единство своих учреждений против иностранной деятельности, угрожающей их стабильности»⁴².

Принятые резолюции сыграли положительную роль в борьбе с фашистской практикой вмешательства в дела стран Западного полушария под видом защиты прав национальных меньшинств. Именно в силу этого резолюции получили благожелательный отклик у прогрессивных сил не только в этом регионе, но и во всем мире⁴³.

Довольно любопытна резолюция 104, которая настаивала на том, чтобы программы будущих международных конференций американских государств отдавали предпочтение вопросам, относящимся к сохранению мира и проблемам политических отношений между американскими республиками. Руководящему совету Панамериканского союза предлагалось выяснить возможность созыва конференций в более короткие промежутки времени, чем это практиковалось до сих пор⁴⁴. Она была принята по предложению США.

Этими резолюциями, в основном, ограничивалось обсуждение политических вопросов на конференции. Будучи в определенной степени направленными против подрывной деятельности фашистских государств в Западном полушарии, эти документы в сущности не выразили активного отношения к событиям в Европе. Ведь конференция в Лиме состоялась лишь через два с половиной месяца после Мюнхена и в период, когда в Испании еще шла вооруженная борьба с фашизмом. Естественно поэтому, что от конференции ждали и ответа на вопрос о том, какую позицию занимает Америка в борьбе между силами демократии и фашизма. Прогрессивные силы Америки выступали за решительную поддержку республиканской Испании, за отпор и осуждение фашистской агрессии⁴⁵. Но империалисты США, Англии, Франции, возлагавшие надежды на Германию как на силу, способную в недалеком будущем, как они полагали, сокрушить Советский Союз, не желали ее ослабления. И когда делегации Кубы и Венесуэлы внесли на конференции проект резолюции, рекомендовавшей всем правительствам стран Америки обратиться к республиканскому правительству Испании и мятежному генералу Франко с предложением коллективного посредничества для прекращения гражданской войны, США выступили против этого предложения и провалили его⁴⁶. Таким образом, кроме словесного осуждения некоторых отвратительных черт фашизма, конференция не сделала никаких практических шагов по обузданию агрессора в Европе. Она ограничилась чисто континентальными проблемами, защитой узко понятых собственных интересов.

Конференция уделила некоторое внимание и экономическим проблемам. Латиноамериканские государства терпели ущерб от многочисленных ограничений, которые создавали США, не собиравшиеся широко открывать свои рынки для их товаров. Либерализацию торговли США понимали как увеличение потока своих товаров на латиноамериканский рынок. Но латиноамериканские страны испытывали также страх и перед экономической агрессией Германии, и США удалось добиться принятия своей резолюции о свободной торговле. «Для меня, — писал Хэлл, — это было особенно важно, так как вследствие финансового кризиса 1937 г. некоторые латиноамериканские республики вынуждены были применить временные торговые ограничения»⁴⁷. В речи на пленарном заседании 24 декабря 1938 г. Хэлл заявил: «Международная обстановка дает много примеров экономической агрессии и использования экономических мер как орудия политического нажима. Мы вновь подтвердили нашу цель положить в основу торговых отношений принципы равного обращения и уменьшения препятствий в торговле, чтобы способствовать расширению торговли, принципы, которым мы бы хотели придать универсальное значение»⁴⁸.

Резолюция, принятая по этому кругу вопросов, осуждала высокие тарифы, квоты, лицензии и другие меры контроля. Она призывала ослабить все существующие виды ограничений в международной торговле, рекомендовала ввести «разумные тарифы», уменьшить административные и технические формальности по отношению к импорту⁴⁹. Эта резолюция была принята без особых споров тем более, что в Буэнос-Айресе в 1936 г. была утверждена подобная же резолюция. В Лиме Хэлл еще раз воспользовался случаем, чтобы изложить программу США в отношении мировой торговли.

Как показала последующая практика, США, подписывая резолюцию о снижении торговых барьеров, не принимали ее всерьез. В порядке самозащиты латиноамериканские страны были вынуждены принимать меры для ограждения своих территорий от наплыва американских товаров. Лишь Колумбия несколько ослабила свои ограничения. Через неделю после Лимы Аргентина установила новые барьеры на ввоз 136 видов товаров из США. Кантило, уведомляя об этом американского посла, прямо заявил, что только снижение американских тарифов на аргентинское мясо приведет к отмене этих барьеров.

Следует признать, что решения, принятые в Лиме, объективно отражали антифашистские настроения общественности Западного полушария и способствовали в дальнейшем подготовке части стран континента к вступлению в антигитлеровскую коалицию. В то же время нельзя упускать из виду, что в основе борьбы США и Германии за Латинскую Америку лежали империалистические цели. Неудивительно, что латиноамериканские страны весьма неохотно пошли на сближение с США в вопросах создания системы периодических консультативных совещаний. При наличии ряда политических и экономических разногласий с США только пример расправы фашистов с Чехословакией заставил страны Латинской Америки осудить применение подрывных методов фашистов и в Лимской декларации заявить совместно с США об организации общей защиты континента от подобных методов. Антигерманская позиция Вашингтона в Лиме в то же время имела целью вытеснить из Латинской Америки наиболее агрессивного конкурента США, достичь неоспоримого господства американского империализма в Западном полушарии.