Сэмюэл Адамс — пионер американской революции

В. В. Согрин

В исторической литературе США Сэмюэл Адамс неизменно рисуется как одна из самых романтичных и героических фигур национально-освободительного движения североамериканских колоний. Особенно ярко подобный образ Адамса вырисовывается в работах, посвященных ему самому. Самой полной его биографией на сегодняшний день остается трехтомное исследование У. Уэлса, в котором жизнь Адамса воссоздается во всех деталях, день за днем[1]. Уэлс стремится закрепить за своим героем приоритет во всех патриотических начинаниях, рождавшихся в национально-освободительном движении. В восторженном стиле написана монография о С. Адамсе хорошо известным, опытным историком Дж. Миллером[2]. А В. Л. Паррингтон, патриарх в области историографии общественной мысли США, представил воззрения Адамса как эталон демократических идей[3].

Исследование с марксистских позиций практической деятельности и идей С. Адамса заставляет, однако, усомниться в том одномерном образе, который создан историками США. Представляется, что в американской революции С. Адамс выступал не в одной, а в двух ипостасях. Они раскрылись на разных этапах революции. С одной стороны, мы видим Адамса — организатора «Сынов свободы», руководителя радикального крыла патриотов на 1-м и 2-м континентальных конгрессах, сторонника самых решительных мер в борьбе с Англией, лидера народных масс в период антиколониальной борьбы. Но, с другой стороны, тот же Адамс после достижения победы над Англией занял отрицательную позицию в отношении попыток народа углубить революцию. Он выступил против восстания Д. Шейса, приветствовал идею сильного центрального правительства, способного противостоять радикальным устремлениям масс. Политическая эволюция Адамса обнаруживает, где кончалась революционность даже наиболее передовых представителей американской буржуазии. Достигнув цели в антиколониальной борьбе, они готовы были пресечь любые проявления посягнуть на позиции своего класса.

С. Адамс родился в 1722 г. в семье зажиточного купца, известного бостонского политика, набожного человека, одного из лидеров местной конгрегационалистской церкви. Семейная традиция во многом способствовала формированию С. Адамса как деятеля патриотического толка. Политическая борьба была подлинной страстью его отца, Сэмюэля Адамса-старшего. На протяжении нескольких лет Адамс-отец был мировым судьей, членом нижней палаты колониальной легислатуры. При этом он находился в тесном контакте с демократическими лидерами. Адамс-старший принял участие в создании кокуса патриотической группировки Бостона — закулисного партийного клуба, занимавшегося подбором и выдвижением своих кандидатов на выборах в представительные органы. В будущем его сын стал признанным главой этого кокуса, с помощью которого он определял волю и решения городского собрания Бостона. Уже в детстве он был невольным «участником» заседаний этого кокуса, которые часто собирались в доме его отца.

В 1740 г. Адамс-старший вошел в прямой контакт с местными радикальными силами. Поддерживая интересы простого люда Массачусетса, он выступил с инициативой создания Земельного банка, функцией которого была эмиссия «дешевых» денег. Вскоре, однако, банк был закрыт по настоянию денежной аристократии Бостона. Адамс-отец, потерявший в результате этого крупную сумму и отстраненный вместе с другими учредителями банка от политических должностей, приобрел в народе славу «мученика»[4]. С этого момента его имя стало ассоциироваться с демократической и патриотической оппозицией. Решение губернатора колонии в 1747 г. вычеркнуть его из списка кандидатов в члены верхней палаты ассамблеи подтверждало это мнение. С. Адамс-старший умер в 1748 г., оставшись в памяти бостонцев поборником интересов демократии. Деятельность на общественном поприще его сына в это время только начиналась.

Образование Сэмюэл Адамс-младший получил в лучшем учебном заведении Кембриджа — культурного центра колонии Массачусетс — знаменитом Гарвардском колледже. Отец мечтал о духовной карьере для Адамса-младшего, но тот очень скоро отдал предпочтение социальным наукам и юриспруденции. Свой теоретический багаж он черпал из греческих и римских источников. Но самыми почитаемыми его авторами были идеологи английского буржуазного конституционного права Эдвард Коук и Джон Локк. Тема защищенной им в 1743 г. магистерской диссертации стала как бы лейтмотивом всей его политической судьбы: «О законности сопротивления высшим властям, если республика не может быть сохранена иными средствами».

После Кембриджа С. Адамс на какое-то время оказался вовлеченным в чуждую его натуре сферу денежной наживы. Уступая настояниям родителей, он на ссуженную ему отцом тысячу фунтов открыл собственное дело. Но это состояние лишь на короткий миг задержалось в руках С. Адамса, исчезнув в результате неудачных сделок. Зато С. Адамс сумел в 1740-е годы добиться успеха на другом поприще — в публицистике. В 1748 г. он по собственному побуждению и при поддержке радикальной молодежи основал политический еженедельник «Паблик эдвертайзер». Главное значение газеты заключалось в том, что она продолжала отстаивать принципы демократической оппозиции в период, когда после разгрома Земельного банка «власть аристократии и королевского губернатора, казалось, поднялась на новую ступень»[5].

С 1748 г. публицистическая деятельность стала неотъемлемой частью жизни С. Адамса. Содержание и направленность его печатных выступлений определялись одной, ставшей важнейшей для С. Адамса проблемой. «В течение двадцати лет, — писал в 1768 г. о С. Адамсе лидер бостонских тори Хатчинсон, — он выступал против правительства в прессе»[6]. Такое постоянство позволило С. Адамсу выдвинуться в ряды лидеров патриотов в колонии. Однако влияние и роль С. Адамса, как и всей демократической оппозиции, в политическом механизме колонии долгое время оставались малозначительными и существенно не менялись вплоть до 1765 г. Это объяснялось как тем, что до середины 1760-х годов распределение должностей в Массачусетсе было монополизировано фракцией Ширлея, состоявшей исключительно из представителей местной аристократии, так и тем, что последовавшая в 1756 г. Семилетняя война, в которой у Англии и колоний обнаружились общие интересы, не способствовала росту патриотических настроений. Лишь в 1763 г. С. Адамс получает первую официальную должность — сборщика податей в Бостоне. Однако собирать налоги в том году оказалось делом весьма нелегким — и не только для Адамса. В конце года сразу пять сборщиков налогов предстали должниками городской казны. Для противников С. Адамса это послужило основанием обвинить его в растрате казенных средств. Но лишь на короткий миг бостонским тори удалось поколебать авторитет С. Адамса среди городского населения.

Положение С. Адамса в общественной жизни колонии резко меняется с 1765 г. Принятие в том году закона о гербовом сборе, означавшего использование в отношении североамериканских колоний в самых грубых формах принципа налогообложения без представительства, обернулось настоящим взрывом демократических чувств среди колонистов. Рассматривая оборотную сторону этого акта — рост народного протеста в колониях, — С. Адамс впоследствии имел основания воскликнуть: «Каким благословением в конце концов явился для нас гербовый сбор!..»[7]. В этих условиях С. Адамс благодаря своим смелым идеям и настойчивости, с какой он добивался их осуществления, скоро стал одной из самых заметных фигур среди патриотов Массачусетса, «уступая в популярности только Джеймсу Отису»[8] — признанному лидеру того периода.

Еще в мае 1764 г. С. Адамс по поручению местного собрания Бостона подготовил инструкции городским представителям в колониальной ассамблее, в которых резко критиковалась разработка английским парламентом гербового акта. В американской историографии велись споры о том, кто первым из патриотов открыто выразил протест против налогообложения без представительства. Многие отдавали пальму первенства Патрику Генри. Сам П. Генри писал, что резолюции с осуждением посягательства английского парламента на права колоний, которые по его настоянию были одобрены виргинской ассамблеей в мае 1765 г., явились «первым протестом против акта о гербовом сборе»[9]. С. Адамс подготовил такой же протест еще годом раньше. Конечно, утверждение биографа С. Адамса о том, что его инструкции «стали важной вехой в американской истории, являясь первым публичным отрицанием права британского парламента облагать колонистов налогами без их согласия»[10], несет на себе отпечаток полемики, направленной против биографов П. Генри. Очевидно одно, что С. Адамс одним из первых среди патриотически настроенных лидеров колоний смело принял вызов английского парламента и призвал колонистов к активной борьбе против него.

В своих инструкциях он вопреки имперским доктринам утверждал, что колониальные хартии предоставляют колониям «право управлять и облагать себя налогами», а попытка английского парламента узурпировать это право низвела бы колонистов из «состояния свободных подданных в несчастное состояние племенного рабства»[11]. В тех же инструкциях С. Адамс призвал легислатуру Массачусетса в борьбе с Англией полагаться на совместные усилия колоний. Идея совместной борьбы колоний также была высказана С. Адамсом одним из первых.

В мае 1765 г. Адамса впервые избирают депутатом нижней палаты массачусетской ассамблеи. С этого момента он выдвигается и в число лидеров патриотической части легислатуры и в будущем, особенно после 1768 г., даже оттесняет с первых ролей Дж. Отиса. Огромная эрудиция С. Адамса в вопросах государственно-правовой идеологии, его умение найти самые глубокие и точные формулировки для выражения чувств патриотов, способность показать потребности социального и политического развития колоний в стройной и законченной теории обеспечили ему роль идейного вождя патриотов Массачусетса. Кроме того, этот человек обнаружил в себе и незаурядный организаторский дар, умение повести за собой массы и сплотить вокруг себя лидеров патриотов. В период с 1765 по 1775 г. фактически все сколько-нибудь важные резолюции и решения как законодательного собрания Массачусетса, так и городского собрания Бостона были подготовлены, а чаще всего прямо составлены С. Адамсом. Т. Хатчинсон, глава аристократической клики Массачусетса тех лет, писал, что влияние С. Адамса, остававшееся незначительным до второй половины 1760-х годов, «начало постепенно возрастать… пока он не достиг положения, позволявшего править городом Бостоном, палатой представителей, а в конце концов и советом (верхней палатой. — В. С.) так, как пожелает»[12].

Особой, характерной чертой С. Адамса, выделявшей его среди других лидеров патриотов, было стремление опереться не столько на законодательное собрание колонии, сколько на народные массы, их революционную инициативу, самочинно созданные клубы и общества. Хатчинсон подчеркивал, что «главной опорой С. Адамса было бостонское городское собрание, где он давал начало мероприятиям, которые затем получали поддержку других городов и, конечно, одобрялись ассамблеей»[13]. Уже в 1765 г. С. Адамс принял активное участие в создании бостонских организаций «Сынов свободы», которые способствовали развитию механизма, призванного в конце концов прийти на смену колониальной политической машине. С 1764 г. С. Адамс высказывался за объединение усилий колоний в борьбе с Англией. И хотя честь внести предложение о созыве самочинного, не санкционированного волей короля, первого в истории американских колоний съезда принадлежала Дж. Отису, С. Адамс многое сделал для оформления этой идеи.

В становлении и эволюции С. Адамса как идейного вождя колонистов особое значение имел период с 1765 по 1768 г. Его критика гербового акта, принятого в 1765 г., а затем законов Тауншенда, пришедших на смену гербовому закону в 1767 г., вылилась в стройную, законченную в основных чертах концепцию прав колоний и их взаимоотношений с метрополией. Для обоснования прав колоний С. Адамс черпал аргументацию из трех источников. Первым среди них явилось английское конституционное право, вторым — колониальные хартии, третьим — естественноправовое учение.

Тот факт, что С. Адамс опирался в своих требованиях в первую очередь на английское конституционное право, свидетельствует, что он еще полагался на добрую волю короля и парламента, которые должны были внять принципам ими же самими утвержденных актов. На этом этапе С. Адамс был ярым сторонником мирного, договорного урегулирования противоречий между колониями и Англией.

Характерно, что при обосновании прав колонистов С. Адамс исходил из предположения о полном тождестве правового положения населения провинций и метрополии. Жители колоний, апеллировал он к хартии Массачусетса, «наделены всеми правами и привилегиями свободнорожденных британских подданных», «подданные его величества в Америке» обладают «теми же свободами, что и подданные его величества в Англии»[14]. Для С. Адамса не существовало отдельно североамериканских колоний и Англии, для него это единое целое — Великобритания, все подданные которой абсолютно равны между собой, подчиняются одним и тем же законом английской конституции. На американцев принципы британской конституции распространяются в такой же степени, как и на жителей Англии[15]. Из этих рассуждений С. Адамса вытекало совершенно очевидное заключение о том, что, нарушая в отношении колонистов те права, которые соблюдаются в отношении англичан, парламент и король попирают самую английскую конституцию. Если учесть, что С. Адамс мыслил разрешение противоречий с метрополией исключительно в рамках конституционности, то тогда следует признать, что нет более сильного обвинения в отношении короля и парламента, чем то, которое выдвинул Адамс.

Какие же принципы английской конституции были нарушены парламентом и королем в отношении североамериканских «братьев» англичан?

Первым из них являлось введение в Северной Америке налогов британским парламентом — органом, в котором колонисты не были представлены. С. Адамс показывал, что борьба против налогообложения без представительства была одной из причин Английской революции XVII в. Право облагать население налогами только с санкции избранного им органа власти, т. е. по добровольному согласию самих налогоплательщиков, представляло собой, утверждал Адамс, важнейшее завоевание самих англичан и стало основополагающим принципом британской конституции. Отрицая право кого бы то ни было — в том числе короля — облагать народ налогами без его согласия, С. Адамс решается на дерзкое напоминание: «Мы знаем, что короли, даже английские, лишались своих корон и даже голов из-за попыток присвоить себе это право»[16]. Отталкиваясь от принципа «налогообложение и представительство — неразделимы», обнаруженного им в английской конституционной практике и теории, С. Адамс логично подходит к выводу о том, что британский парламент имеет право облагать налогами только англичан, которые представлены в нем через избранных представителей и, следовательно, дали согласие на такое налогообложение. Но он утрачивает это право в отношении американцев, которые никогда не были представлены в английском парламенте[17]. Кто же в таком случае имеет право облагать колонистов налогами? Конечно, колониальные ассамблеи, в которых только и имеют представительство американцы[18].

Уже во второй половине 1760-х годов С. Адамс идет дальше в ограничении прерогатив английского парламента. Не отрицая верховную власть парламента во всей империи, он иногда утверждает, что, поскольку глубоко почитаемая им английская конституция выразителем воли народа признает только органы власти, в которых он имеет представительство, постольку жители колоний не подвластны вообще законодательным актам английского парламента. Согласно логике аргументации С. Адамса, вытекающей из его истолкования принципов английской конституции, законодательной властью в отношении колонистов обладали лишь колониальные ассамблеи, только они могли быть началом и концом законодательной власти в Северной Америке, так же как только английский парламент имел законодательную власть в отношении англичан[19].

Таким образом, еще во второй половине 1760-х годов С. Адамс подходит к идее гомруля (внутриполитического суверенитета колоний), которая в первой половине 1770-х годов превратилась в кредо радикального крыла патриотов.

Следует признать, что С. Адамс для обоснования прав колоний умело истолковывал теоретические принципы английского конституционного права. Вместе с тем попытка согласовать притязания колоний на автономию во внутриполитическом законодательстве с положениями самой английской конституции приводила С. Адамса ко многим противоречиям. Действительно, как согласовывалось его предположение о полном тождестве гражданских прав американцев и англичан с отрицанием права парламента облагать колонистов налогами? Или как увязывались признание им непререкаемости английской конституции для Северной Америки и отказ парламенту в праве законодательной власти в отношении колоний? Совершенно очевидно, что интерпретация С. Адамсом принципов английской конституции, из которой следовала подвластность колоний воле своих ассамблей, а не парламента, носила прагматический характер и ставила целью защиту прав колонистов, а не установление юридической истины.

Еще в большей степени идея автономии колоний во внутреннем самоуправлении прослеживалась у Адамса, когда он при обосновании прав колонистов обращался к хартиям провинций. Колониальную хартию С. Адамс рассматривал наподобие конституции (позднее он вообще станет утверждать, что в отношении американцев хартия, но не английская конституция является высшим законом). Он настаивал на том, что хартия, скрепленная именем английского монарха, «вверяла власть издания законов о внутреннем управлении и обложении налогами Всеобщему собранию» (название колониальной ассамблеи в Массачусетсе. — В. С.)[20]. Присвоив же себе право законодательствовать в Северной Америке, парламент не только нарушал основы британской конституции, но и отменял действие колониальных хартий.

Наконец, третьим идейным источником для С. Адамса при защите прав колонистов было естественноправовое учение, авторитет которого был в тот период велик. С. Адамс хорошо знал его и не мог не воспользоваться им для обоснования прав колонистов. Он был приверженцем концепции Локка о «естественных правах» — праве на жизнь, свободу, обладание собственностью. Настаивая на незаконности парламентских актов о налогообложении колонистов, он обращал особое внимание на данное «природой и богом», а потому «неотчуждаемое» и «естественное» право на частную собственность[21]. Ссылаясь на Локка, который утверждал, что «государь или сенат никогда не могут обладать властью забирать себе все имущество подданных или часть его без их согласия, ибо в противном случае это явится отрицанием всякой собственности»[22], С. Адамс видел в парламентских актах о налогообложении колонистов нарушение естественного права на частную собственность, так как это налогообложение осуществлено без согласия американцев.

Защита прав колонистов неизбежно должна была поставить перед С. Адамсом вопрос о формах взаимоотношений колоний и Англии в будущем. В этом вопросе С. Адамс обнаружил несогласие с мнением тех лидеров американских патриотов, которые видели прочную основу урегулирования взаимоотношений колоний и метрополии в наделении американцев правом представительства в английском парламенте. Для С. Адамса эта идея, в пользу которой выступал такой авторитет, как Дж. Отис, была совершенно неприемлема. Выступая против любого представительства колоний в парламенте, С. Адамс аргументировал свою точку зрения тем, что «колонии не могут быть на равных началах и полно представлены» в парламенте, их представительство там будет всегда слишком малочисленным, чтобы противостоять воле английских депутатов. Такое представительство не обеспечит прав колоний[23].

Проблемы взаимоотношений с Англией С. Адамс предполагал решить иначе: лишить парламент права издавать законы, касающиеся внутреннего самоуправления колоний, и наделить этим правом колониальные ассамблеи. С. Адамс считал, что эта схема соответствовала духу английской конституции, вытекала из буквы колониальных хартий, удовлетворяла требованиям естественно-правовой теории[24]. Колонии, утверждал С. Адамс, не нуждаются в представительстве в английском парламенте, поскольку у них есть свои парламенты — колониальные ассамблеи.

Подобный взгляд на права колоний звучал в 1760-е годы крайне радикально. Вместе с тем необходимо отметить, что в то время С. Адамс не был еще таким последовательным выразителем концепции государственно-правовой автономии колоний, каким являлся Б. Франклин, который был первым и единственным среди патриотов идеологом, доказывавшим, что парламент не обладает никакой властью в империи, оставаясь исключительно английским государственным органом[25]. Адамс был близок к Франклину, когда наделял широкими полномочиями местные ассамблеи, но все же он продолжал считать парламент «высшей законодательной властью нации»[26]. Идейная непоследовательность Адамса в критике прав парламента свидетельствовала, как нам представляется, не о раздвоенности его убеждений, а скорее о стремлении приспособить свои радикальные взгляды к «массовому» сознанию.

Борьба колонистов против гербового сбора увенчалась успехом в 1766 г. Но уже вскоре колонии вновь должны были испытать на себе тяжесть налогообложения без представительства. В 1767 г. с принятием законов Тауншенда прямое налогообложение колонистов было заменено косвенным. Смена формы налогообложения не смогла обмануть американских патриотов. С точки зрения С. Адамса, законы Тауншенда отрицали права американцев таким же образом, как и акт о гербовом сборе. В борьбе с этими законами С. Адамс, как и прежде, стремился опираться на совместные усилия всех колоний. В начале 1768 г. С. Адамс и Дж. Отис вносят на рассмотрение массачусетской легислатуры циркулярное письмо, призывающее все ассамблеи колоний к совместной борьбе с Англией. В ответ на эту и другие акции легислатуры губернатор Бернард, выполнявший указания короля, пригрозил ассамблее роспуском, если она немедленно не откажется от своих требований.

Нижняя палата ассамблеи Массачусетса поручила С. Адамсу подготовить возражения губернатору. 30 июня 1768 г. Адамс представил ассамблее проект ответа — один из самых замечательных идейно-политических документов в истории антиколониальной мысли. Он пронизан идеями борьбы с принципами абсолютизма, требованием распространить на Северную Америку завоеванные Английской революцией XVII в. буржуазные государственно-правовые нормы. Попытка распустить ассамблею, по мнению С. Адамса, ничем не отличается от попыток Стюартов распустить английский парламент[27]. Еще ранее С. Адамс с тех же позиций резко осудил приостановление Георгом III законодательных полномочий нью-йоркской ассамблеи[28]. Вновь приравнивая ассамблеи к английскому парламенту, С. Адамс в посягательстве монарха на их права видит отрицание суверенитета народа и принципа общественного договора. Ученик Локка и Монтескье, С. Адамс неизменно ведет спор с королем Великобритании с позиций передовой буржуазной идеологии.

Воодушевленная свободолюбивыми идеями С. Адамса массачусетская легислатура отказалась подчиниться требованиям губернатора. В тот же день Бернард, восстанавливая практику английского абсолютизма, распустил ассамблею. Тогда С. Адамс, опираясь, как всегда, на поддержку городского собрания Бостона, предпринял революционный по своей смелости шаг: он обратился с призывом ко всем графствам колонии послать представителей в колониальный конвент. Этот первый представительный орган колонии, созванный помимо воли короля и губернатора, собрался в Бостоне в сентябре 1768 г. Несмотря на то что он распался, как только в Бостон в конце сентября были введены английские войска, и не принял сколько-нибудь важных решений, сам факт его созыва, не имевший прецедента в американской истории, был событием большой важности. Хатчинсон видел в действиях Адамса и бостонского городского собрания неслыханную «революцию в государственном правлении», а губернатор Бернард утверждал, что «столь дерзкое отрицание королевской власти не имело места ни в одном из городов или местностей Британской империи даже во времена величайших беспорядков, в том числе… во время великого мятежа (Английская революция середины XVII в. — В. С.) »[29].

Борьба против оккупации английскими войсками Бостона стала для С. Адамса главной проблемой. После актов 1765 и 1767 гг. о налогообложении колонистов и роспуска представительного органа колонии по воле монарха он видел в вводе воинских подразделений в Бостон следующее крупнейшее нарушение принципов буржуазной конституции, завоеванных Английской революцией XVII в. В его газетных статьях, письмах, выступлениях на городских собраниях и в легислатуре вновь настойчиво проводилась мысль, что буржуазные свободы и правовые нормы, закрепленные в английском билле о правах 1689 года, акте о престолонаследии 1701 г. и других документах, составивших английскую буржуазную конституцию, являются достоянием не только англичан, но и колонистов. Ему не составило большого труда установить, что английское конституционное право объявляло «организацию и содержание постоянной армии в мирное время противоречащими закону»[30]. От осуждения ввода войск в Бостон с позиций английского буржуазного конституционного права С. Адамс поднимался до широких, в духе передовых социально-политических принципов эпохи Просвещения рассуждений о соотношении и взаимоотношении свободы и экспансии, о несовместимости независимой от выборных государственных органов военной власти с сохранением народного суверенитета[31]. Эти выводы С. Адамса не только способствовали развитию патриотических настроений среди бостонцев, но и становились ценным достоянием американской буржуазно-демократической мысли.

Отличительной чертой С. Адамса была готовность к решительным действиям, направленным на сохранение свобод и прав колонистов. Еще летом 1768 г. он выступил в «Бостон газетт» со статьей, где впервые публично оправдывал использование народом силы в борьбе с нарушениями его свобод и прав гражданскими или военными властями[32]. Историкам не удалось установить, имел ли С. Адамс прямое отношение к одному из самых драматических эпизодов борьбы колонии Массачусетс за свои права — кровавому столкновению между жителями Бостона и английскими солдатами 5 марта 1770 г. Но, безусловно, его непрерывная агитация в пользу использования любых средств в борьбе с «красными сюртуками», как называли британских солдат, в значительной степени подготовила бостонцев к вооруженной схватке с англичанами.

Уже на следующий день после этого события, в ходе которого было убито пять бостонцев, С. Адамс, умело направляя действия экстренно созванного городского собрания, провел на нем целую серию решений, требующих немедленного вывода «красных сюртуков» из Бостона и суда над виновными в убийстве. Во главе патриотов С. Адамс прошествовал к дому губернатора и не снял организованной им осады до тех пор, пока Хатчинсон не согласился вывести из города оба английских полка[33].

В 1770 г. Адамс и другие бостонские виги уделили большое внимание организации кампании бойкота английских товаров, которые были обложены пошлинами по закону Тауншенда. Эта кампания была начата еще в 1765 г., когда городское собрание Бостона потребовало от своих купцов отказаться производить закупки английских товаров, обложенных пошлиной. С. Адамс принял активное участие в создании комитетов наблюдения по выполнению достигнутого соглашения о бойкоте. Против бостонцев, нарушавших соглашение, были организованы террористические акции. Патриотам удалось заставить подчиниться решению собрания даже сыновей всемогущего Т. Хатчинсона, которые вынуждены были сдать ввезенные ими в город английские товары комитету наблюдения.

С. Адамс мечтал распространить это решение на все колонии. Поначалу некоторые из них присоединились к бостонцам. Но уже в 1770 г. сначала купцы из Нью-Йорка, а потом и других колоний отказались от кампании бойкота. С. Адамс, тяжело переживая эту неудачу, видел ее главную причину в том, что купцы предпочли свои корыстные экономические интересы патриотическому долгу. Урок, который С. Адамс предлагал извлечь, заключался в том, что патриоты не могут больше доверяться купечеству в борьбе за свободу колоний. С этого момента он приходит к твердому убеждению, что «силой, которая под божественным провидением должна в конце концов спасти нас», может быть только простой народ Америки[34]. Признание за народными массами важной роли в освободительном движении стало отличительной чертой революционного мировоззрения С. Адамса.

1771—1773 годы были для С. Адамса периодом ожесточенной борьбы за расширение прерогатив местной ассамблеи, превращение ее в высший орган власти колонии. Непосредственной причиной, обусловившей подобную направленность усилий С. Адамса, было то, что король и парламент, кроме попыток экономически закабалить колонии, стали открыто посягать на политические права колонистов. Выразилось это в следующих актах. Во-первых, губернатор Массачусетса по воле короля начиная с 1768 г. стал произвольно переносить сессии ассамблеи из Бостона в Кембридж. Во-вторых, губернатор и судьи были переведены на королевское жалованье и потому утратили финансовую зависимость от ассамблеи. В-третьих, губернатор открыто объявил высшим законом колонии королевские инструкции, а не решения ассамблеи. В подобных мерах С. Адамс обнаруживал посягательство на принцип народного суверенитета и замену его суверенитетом абсолютной власти; все формы власти — законодательная, судебная, исполнительная — последовательно изымались из-под контроля избирателей и их представителей и передавались в неограниченное распоряжение монарха. Пытаясь вновь разобраться в принципах буржуазной государственно-правовой теории и практики, Адамс нашел дополнительные аргументы для обоснования идеи верховной и суверенной власти колониальных ассамблей в Северной Америке.

Новой теоретической посылкой С. Адамса при защите прав ассамблей в начале 1770-х годов явилось почерпнутое им из сочинений западноевропейских буржуазных философов XVII—XVIII вв. определение законодательной власти как самой важной в государстве, которая исходит непосредственно из народного «соглашения» и которая стоит выше исполнительной власти. Отталкиваясь от идеи Локка о том, что организация законодательной власти является «первым и фундаментальным законом государства» и что «там, где общество устанавливает законодательную власть, она является священной и неизменной», С. Адамс резко осуждает посягательства на прерогативы ассамблеи губернатора — главы исполнительной власти[35].

В 1771 г. в воззрениях Адамса произошла важная эволюция и в вопросе о формировании взаимоотношений североамериканских колоний с Англией. Она заключалась в принятии и обосновании той радикальной идеи, что парламент не располагает никакими законодательными правами в отношении колоний и что его власть не распространяется за пределы Англии.

Подобную точку зрения Адамс отстаивал в полемике с Т. Хатчинсоном. Последний в своей «Истории колонии Массачусетс» доказывал, что североамериканские поселения были основаны английским государством, а потому находятся в полной зависимости от него. Историческому обоснованию Хатчинсона С. Адамс противопоставлял естественноправовое, согласно которому гражданское общество не может быть установлено силой, а формируется только на основе «общественного договора». Исходя из этой теории С. Адамс выводил образование политических обществ в колониях, в том числе и в Массачусетсе, из соглашения между поселенцами и королем[36]. Соглашение это было закреплено в хартии, которая стала конституцией колоний. Таким образом, население Северной Америки объявлялось верховным сувереном колоний, выборные органы — ассамблеи — доверенными носителями законодательной власти. С. Адамс полностью изъял из схемы государственного управления провинциями парламент Англии, в котором американцы видели главный источник своего угнетения.

Единственным связующим звеном между колониями и Англией был король. Его власть в колониях, по Адамсу, резко ограничивалась. Он сохранял свои права в отношении североамериканских государств-колоний до тех пор, пока свято чтил их права, зафиксированные в хартии.

Особенностью концепции национально-освободительной борьбы С. Адамса было то, что, отстаивая в первую очередь права Массачусетса, он всегда распространял эти права и на другие колонии. И хотя идея государственного единства провинций была ему еще чужда, он полагал, что между ними существует кровное родство[37].

Вехой в становлении С. Адамса как лидера национально-освободительного движения явилась его попытка выработать в конце 1772 г. общую идейно-политическую платформу колоний. В ноябре 1772 г. лидеры бостонских патриотов провели через городское собрание идею о создании «комитета связи» с целью установить контакты с патриотами других колоний и сформулировать единую платформу в борьбе с Англией. Уже сама по себе инициатива бостонского собрания имела огромное значение, означала шаг вперед в процессе объединения усилий колоний в борьбе с метрополией. С. Адамсу, одному из главных вдохновителей плана организации «комитетов связи», было поручено составить их программу действий.

20 ноября 1772 г. документ под названием «Права колонистов, перечень нарушений этих прав и корреспондентское письмо» был зачитан Дж. Отисом на городском собрании Бостона. Самая важная часть этого документа — «Права колонистов», где давалось определение прав колоний и их развернутое идейно-теоретическое обоснование, — была составлена С. Адамсом (перечень нарушений прав подготовил Д. Уоррен, а корреспондентское письмо — Б. Черч).

«Права колонистов» С. Адамса замечательны в первую очередь тем, что являются прообразом и во многих частях даже матрицей таких основополагающих документов первой американской революции, как Декларация прав колоний, принятая 1-м континентальным конгрессом в 1774 г., и Декларация независимости 4 июля 1776 г. Причем социально-философская часть «Прав колонистов» С. Адамса звучит более радикально, чем та же часть в Декларации 1774 г., и очень близка к тем принципам, которые Т. Джефферсон в 1776 г. изложил в Декларации независимости. Так, С. Адамс, как и Т. Джефферсон, выводит права колонистов исключительно из естественных прав, в то время как Декларация прав 1774 г. выводила их как из естественных прав, так и из английской конституции. Развивая мысль о договорном происхождении государства, С. Адамс тут же отстаивает, как это было сделано в Декларации независимости и чего не было в Декларации 1774 г., идею о праве народа разорвать «общественный договор», если он перестает удовлетворять его интересам[38].

Вместе с тем в вопросе о формах взаимоотношений с Англией С. Адамс опускает идею гомруля, к которой подошел еще в 1771 г. Это объясняется тем, что «Права колонистов» были обращением ко всем североамериканским колониям, население которых тогда не было подготовлено к ее восприятию. Тем не менее и в «Правах колонистов» принципы взаимоотношений с Англией имели достаточно радикальную окраску. С. Адамс и здесь высказывался против представительства колоний в парламенте и отстаивал их естественное право на организацию собственной законодательной власти[39].

«Комитет связи», созданный городским собранием Бостона 20 ноября 1772 г., оказался зерном, брошенным в благодатную почву. Вскоре «комитеты связи» возникли во многих городах Массачусетса. А в начале 1773 г. виргинская ассамблея, развивая идею, рожденную в Бостоне «снизу» — инициативой городского собрания, предложила создать «комитеты связи» при всех легислатурах. Быстрый рост сети «комитетов связи» по всей Северной Америке способствовал зарождению идеи созыва континентального конгресса, что явилось бы логическим завершением единения усилий колоний в борьбе с Англией.

За созыв конгресса американских провинций выступил и С. Адамс в сентябре 1773 г. в «Бостон газетт». Конгресс должен был, писал он, составить билль о правах, назначить в Англию посла, который отстаивал бы интересы объединившихся колоний, определить место ежегодных встреч конгресса[40]. Спустя месяц в той же «Бостон газетт» С. Адамс впервые высказался и в пользу отделения колоний от метрополии. Отвечая тем американским лидерам, которые еще надеялись исправить положение с помощью английского парламента, С. Адамс доказывал, что этот орган не может противостоять усиливающемуся деспотизму Георга III даже у себя дома. Еще менее способен был парламент «восстановить свободу в Америке». Американцы в борьбе с англичанами должны полагаться только на свои силы, свое единство и решимость. На вопрос, как могут быть полностью восстановлены права колонистов, С. Адамс отвечал в форме призыва, обращенного ко всем патриотам: «Создайте независимое государство, американскую республику»[41].

Других публичных высказываний С. Адамса в пользу независимости в 1773 г. неизвестно. Тем не менее есть основания полагать, что он не только высказывался за независимость, но и начал подготавливать к этой идее городское собрание и ассамблею. Губернатор Массачусетса Т. Хатчинсон в письме лорду Дартмуту 9 октября 1773 г. определял С. Адамса как «первого человека, который открыто в любом публичном собрании выступал в пользу абсолютной независимости»[42].

В декабре 1773 г. С. Адамс руководил решительными выступлениями против «английских агрессоров», как он теперь неизменно называл англичан. Он принял непосредственное участие в организации акции, которая стала известно как «бостонское чаепитие» и которая означала переход американских патриотов от тактики пассивного сопротивления к наступательным действиям против репрессивных мер Англии. 17 декабря 1773 г. патриоты пробрались на суда Ост-индской компании, прибывшие в Бостонский порт, и сбросили в море весь груз чая. Англия ответила серией законов, резко усиливавших прерогативы короны в колониях. Согласно закону «О лучшей организации правительства в Массачусетсе», принятому в апреле 1774 г., назначение членов совета — верхней палаты ассамблеи, а также судей перешло полностью в компетенцию губернатора. Городское собрание могло собираться впредь с санкции губернатора. Вопросы, выносившиеся на рассмотрение легислатуры, также утверждались губернатором. Месяцем раньше, в марте, парламент принял решение о закрытии Бостонского порта.

Весной 1774 г. С. Адамс провозглашает борьбу за восстановление прав Бостона «общим делом» всех колоний. По его предложению бостонский «комитет связи» обратился ко всем колониальным «комитетам связи» с призывом начать организованный бойкот английских товаров. В письмах к лидерам патриотов других колоний он все настойчивее требовал принять меры к скорейшему созыву континентального конгресса.

В мае 1774 г. между колониями наконец было достигнуто соглашение о созыве континентального конгресса. 17 июня С. Адамс явился на заседание нижней палаты легислатуры Массачусетса и, заперев двери зала заседаний на ключ, который положил себе в карман, потребовал от депутатов принять сохранявшуюся от них до сих пор в глубокой тайне резолюцию. Резолюция определяла состав массачусетской делегации: Сэмюэл и Джон Адамсы, Кашинг, Баудэн, Р. Пейн — на континентальный конгресс, который должен собраться «1 сентября в Филадельфии или каком-либо ином месте»[43]. Одному из представителей колониальной администрации, присутствовавшему в зале заседаний, удалось все же, сославшись на болезнь, покинуть ассамблею. Через некоторое время сюда явился секретарь губернатора с мандатом о немедленном роспуске нижней палаты. Однако С. Адамс не открывал ему дверь до тех пор, пока депутаты не одобрили предложенной резолюции. Когда же последняя была принята, собравшиеся без особых протестов подчинились решению о роспуске палаты.

С. Адамс явился на 1-й континентальный конгресс, собравшийся в сентябре 1774 г. в Филадельфии, как признанный лидер радикального крыла патриотов. Адамс не выдвигал на конгрессе идеи отделения от Англии, хорошо сознавая, что она еще не может рассчитывать на успех. Но он сделал все для того, чтобы провалить намерения консервативных делегатов во главе с Гэллоуэем навязать конгрессу ничего не дающий колониям и уводящий их с пути борьбы за свои права план создания подвластного парламенту общеколониального совета во главе с генерал-губернатором, назначаемым королем. Гэллоуэй в своих показаниях английской палате общин в 1779 г. говорил, что «Адамс и его партия» использовали все средства, чтобы провалить его проект и даже пытались «подстрекать толпу» с целью организовать давление на депутатов[44]. В конце концов план Гэллоуэя был отклонен, что снимало возможность конституционного урегулирования противоречий с Англией и расчищало препятствия на пути к независимости.

На 1-м континентальном конгрессе С. Адамс принимал участие в подготовке декларации и резолюций — программного документа объединенных колоний. По требованию радикалов декларация объявляла источником прав колонистов не только английскую конституцию, но и естественные законы. Она отрицала законодательные права парламента в отношении колонистов за исключением права регулировать торговлю (сохранение этого права за парламентом было уступкой умеренным). Декларация воплотила многие идеи радикалов, но в целом представляла компромисс между левым и правым крылом конгресса.

Прежде чем заявить о роспуске 1-го континентального конгресса, его делегаты приняли решение о необходимости собрать новый съезд колоний весной следующего года. С. Адамс, избранный делегатом и на 2-й континентальный конгресс, прибыл в Филадельфию в мае 1775 г. Апрельское сражение того года под Лексингтоном и Конкордом явилось, с точки зрения С. Адамса, событием, которое уничтожало последние мосты, еще соединявшие Северную Америку и Англию. В декабре 1776 г. в одном из писем он доказывал: «Декларация независимости должна была быть провозглашена немедленно после 19 апреля 1775 г. (день сражения при Лексингтоне и Конкорде. — В. С.) »[45].

Мнение С. Адамса, однако, не разделялось большинством конгресса. В этих условиях лидер массачусетских патриотов прилагал все усилия к тому, чтобы изменить соотношение сил в пользу сторонников отделения от метрополии. Тактика, которую при этом избрал С. Адамс, свидетельствовала о наличии у него качеств расчетливого и осторожного политика. В частной переписке вплоть до января 1776 г. он тщательно воздерживался от оценок в адрес кого-либо из членов конгресса, не высказывался о состоянии дел и общем настроении, царившем на этом форуме, ссылаясь на то, что не имеет права раскрывать его секреты[46]. Его высказывания относительно будущего колоний носят иносказательный, туманный или общий характер. В письме от 4 ноября 1775 г. он в качестве «своего мнения» высказал мысль, что упрямство короля, советов колоний и администрации «с неизбежностью приведут к величайшей революции, которую когда-либо знал мир»[47].

Обычная осторожность изменяет С. Адамсу лишь с января 1776 г. Впрочем, теперь он сам решительно отказывается от нее, обращаясь к самым радикальным средствам в борьбе за независимость. Он возмущен поведением большинства конгресса, его «болота», которое, даже получив 8 января 1776 г. известие о намерении короля и парламента любыми средствами подавить «мятеж», сочло необходимым заверить Англию в отсутствии стремления к независимости. С. Адамс приходит к мысли, что большинство колоний еще не подготовлено к отделению от метрополии. Инициативу в этом вопросе он предлагал проявить колониям Новой Англии, где патриотические настроения были развиты наиболее сильно. В письме Джону Адамсу от 15 января 1776 г. он сообщал, что приступил к обсуждению этого плана с некоторыми членами конгресса, в том числе Б. Франклином, который «одобрил его»[48].

Одновременно С. Адамс начал самую активную пропаганду в пользу отделения от Англии, явно рассчитывая привлечь на свою сторону симпатии народных масс. Он доказывал, что все формы компромисса с Англией исчерпаны, а идея восстановления прав колоний при сохранении любого вида зависимости от Англии — утопия. Если во второй половине 1760-х годов и даже в первой половине 1770-х С. Адамс считал возможным отгородиться от посягательств короля и парламента колониальными хартиями и принципами английской конституции, то теперь он говорил о полной иллюзорности таких попыток. Он объявил эти хартии и принципы «туманными и неопределенными законами», которые нельзя превратить в орудие борьбы за свободу[49]. С. Адамс без всякого сожаления выносил смертный приговор той тактике борьбы за права колоний, которой сам следовал на протяжении более 10 лет, и присягал идее революции и независимости: «На протяжении двенадцати лет мы боролись за свои права, прибегая к помощи молитв, увещеваний, тактики бойкота товаров и других мирных средств сопротивления. Но все они оказались беспомощными…; после двенадцати лет безуспешных попыток достичь примирения с Англией на основе равенства и свободы мы наконец поставлены перед необходимостью стать независимыми и начать с ней войну, чтобы сохранить свои привилегии»[50].

Попытки С. Адамса начать борьбу за независимость с образования конфедерации колоний Новой Англии оказались безуспешными. Адамс осознает тщетность борьбы за независимость только в рамках конгресса. В апреле 1776 г. он пишет в одном из писем, что независимость, прежде чем облачиться в чеканные формулировки государственного документа, должна воплотиться в чувства масс. Народ нельзя увлечь одними призывами, пусть даже самыми изощренными, ибо «чувства движут человечеством в большей степени, чем разум». Для воплощения же идеала независимости в чувствах народа нужно еще несколько таких событий, как сражения при Конкорде и Лексингтоне; «одно сражение сделает больше для Декларации независимости, чем нескончаемая цепь споров в провинциальном конвенте или континентальном конгрессе»[51].

Несмотря на явное разочарование медлительностью конгресса, С. Адамс прекрасно понимал, что Декларацию независимости может провозгласить только этот орган. Однако он не мог положиться всецело на пассивную тактику ожидания великой победы над Англией на поле сражения. С апреля 1776 г. С. Адамс делает главную ставку на свержение патриотами старых королевских правительств в колониях и замену их революционными органами власти[52]. Расчет С. Адамса и других членов конгресса, избравших подобную тактику, заключался в том, что новые колониальные ассамблеи дадут своим делегатам на конгресс инструкции поддержать идею независимости. Тогда, по их мнению, все препятствия на пути к принятию Декларации независимости будут устранены.

10 мая 1776 г. конгресс принял предложенную Джоном Адамсом резолюцию, рекомендующую устранить все органы власти, исходящие от короля, и заменить их республиканскими, созданными народом политическими институтами. Принятие такой резолюции ускорило революционную ломку старого государственного аппарата в колониях. В конце июня 1776 г. депутаты конгресса (за исключением представителей Нью-Йорка) получили от провинциальных легислатур резолюции с требованием способствовать скорейшему провозглашению независимости. 2 июля конгресс принял «резолюцию независимости», а 4 июля 1776 г. и знаменитую Декларацию независимости, по поводу которой С. Адамс незамедлительно составил восторженный панегирик[53].

Провозглашение независимости североамериканских колоний стало в жизни С. Адамса событием, которое в каком-то смысле не только выражало итог его политической деятельности, но и как бы подводило черту под его политической карьерой. Действительно, человек, которого американские и английские тори называли «макьявелли беспорядка», в ком видели «будущего Кромвеля» американской революции (революция представлялась им и как «заговор Адамса»), с возникновением войны за независимость постепенно оттесняется от ее руководства такими лидерами, как Т. Джефферсон, Дж. Вашингтон, Дж. Адамс, Р. Г. Ли. С. Адамс и сам чувствовал себя неуютно в политических лабиринтах конгресса и уже с конца 1775 г., ссылаясь на болезнь, возраст, усталость, просил массачусетскую легислатуру отозвать его из этого органа. Но лишь летом 1779 г. он уезжает в Бостон, где почти безвыездно живет вплоть до смерти (1803 г.).

Вернувшись в Массачусетс, С. Адамс, однако, очень быстро окунулся в активную политическую жизнь. В конце 1779 г. он избирается депутатом нижней палаты легислатуры. С 1781 г. становится председателем сената — верхней палаты созданного на основе принятой в том году конституции штата законодательного собрания. С 1794 по 1797 г. Адамс был губернатором штата.

В американской истории 1780—1790-е годы явились периодом, когда на передний план выдвигались сложные и острые проблемы государственно-правового и социально-экономического устройства североамериканского общества. В подходе к этим проблемам и их решению С. Адамс отнюдь не обнаружил радикализма, который был свойствен ему в начале революции, когда он приветствовал уничтожение королевских колониальных политических институтов, замену их революционными конвентами, организованными на принципах республиканизма. Выяснилось также, что для С. Адамса в отличие, например, от Т. Джефферсона совсем не равнозначны понятия республика и демократия.

Так, когда в 1779 г. учредительный конвент Массачусетса поручил Сэмюэлю и Джону Адамсам подготовить проект конституции штата, С. Адамс передоверил составление проекта своему кузену, консервативные воззрения которого были достаточно известны. Из-под пера Дж. Адамса вышел проект одной из самых умеренных конституций штатов. Установленный ею имущественный ценз для избирателей был вдвое выше того, который фиксировала отмененная колониальная хартия. Тем не менее С. Адамсу эта конституция казалась «истинно республиканской». Безоговорочно одобрил он и другие ее недемократические принципы. Конституция воспроизводила в штате колониальную двухпалатную систему законодательного собрания, в пользу которой С. Адамс высказался еще в сентябре 1776 г. в письме Дж. Адамсу[54]. Причем назначение верхней палаты, как и «отцы-основатели» американской буржуазной конституции 1787 г., С. Адамс видел в том, чтобы «сдерживать людские страсти»[55]. После же принятия федеральной конституции он одобрил все ее положения, направленные против демократических устремлений народных масс, «разделение властей», «сдерживание и ограничение», цензовые квалификации. В конституции Массачусетса его особенно привлекало то, что она гарантировала «те права собственности, которыми наделены достойные граждане и обеспечение которых является великой целью политического общества»[56].

Преклонение перед «естественным» и «неотчуждаемым» правом на частную собственность никогда не оставляло С. Адамса. Еще в 1768 г. он без всяких двусмысленностей поставил в этом вопросе все точки над «і»: «Собственность, как признано, существовала еще на стадии дикости… И если собственность необходима для сохранения жизни дикаря, она не в меньшей степени необходима в гражданском обществе. Утопические проекты уравнительства иллюзорны и непрактичны в такой же степени, как и проекты закрепления всех собственнических прав за короной, они заключают в себе произвол, деспотизм и в нашей системе неконституционны»[57]. Отрицательное, враждебное отношение к двум, с буржуазной точки зрения, крайним подходам к частной собственности — феодально-абсолютистскому и эгалитаристскому — здесь налицо.

Принцип неприкосновенности буржуазной частной собственности явился тем побудительным мотивом, который заставлял председателя массачусетского сената С. Адамса требовать жесткой кары для народных движений, намеренных превратить антиколониальную революцию в социальную, уничтожить кабалу ростовщиков и завоевать политические права для простого люда. В 1782 г. он резко осудил восстание С. Эли, вспыхнувшее в графстве Гэмпшир и требовавшее от массачусетской легислатуры отсрочить выплату долгов. Ярко выраженный антидемократический характер носила позиция, занятая С. Адамсом в отношении восстания Д. Шейса, охватившего сразу несколько графств Массачусетса в 1786—1787 гг. На этот раз он использовал свое влияние на городское собрание Бостона для того, чтобы принять на нем петицию губернатору штата, составленную лично им и требующую незамедлительно расправиться с восставшими. Собравшимся же на митинге горожанам он пытался представить восстание как провокацию «английских эмиссаров». Сенатор С. Адамс решительно критиковал нижнюю палату массачусетской легислатуры, которая была против подавления восстания силой. 5 февраля 1787 г. он предложил легислатуре резолюцию с требованием использовать средства федерального правительства для подавления восстания. Резолюция была одобрена, хотя многие члены ассамблеи штата сомневались в законности подобного вмешательства в дела суверенного штата[58].

С. Адамс, который до войны за независимость был ярым приверженцем, а часто и организатором революционных обществ, собраний, политических институтов, теперь протестовал против любых самочинно создаваемых, не санкционированных конституцией народных представительных органов. Прежде он оправдывал незаконные средства сопротивления властям, когда были исчерпаны конституционные формы достижения справедливых целей, после же революции — не допускал и мысли о возможности использовать такие средства. Объясняя подобную трансформацию, свою глубокую приверженность законности и порядку, он писал в 1784 г.: «Сейчас, когда имеется постоянное конституционное правительство, народные комитеты и конвенты в графствах становятся не только бесполезны, но и опасны. Они сослужили отличную службу и были в высшей степени необходимы в момент своего возникновения, и я не отрицаю и свою скромную роль в их создании»[59].

В период обсуждения федеральной конституции 1787 г. С. Адамс занял критическую позицию. Однако его критика не была направлена против недемократических принципов организации законодательной, судебной и исполнительной властей, чрезмерных прерогатив главы государства, что в первую очередь тревожило антифедералистов типа Т. Джефферсона. Его беспокоило лишь ущемление прав штатов. Идеалом в этом плане для него оставалась первая американская конституция — «Статьи конфедерации» 1781 г., в разработке которой он принимал активное участие.

Политическая умеренность С. Адамса не была тождественна антидемократизму Джона Адамса. В 1790-м году в переписке с последним, чьи консервативные настроения заметно усилились с началом Великой французской революции, С. Адамс резко протестовал против идеи о необходимости существования «естественной и непресекающейся аристократии». Он не соглашался и с той мыслью Дж. Адамса, что власть только «частично исходит из народа» и что верховным политическим суверенитетом должна обладать наследственная аристократия. С. Адамс доказывал, что весь суверенитет заключен в народе. Умеренность же его проявлялась в том, что он был готов наделить избирательным правом только владельцев определенной собственности. В целом С. Адамс в отличие от Дж. Адамса был вполне удовлетворен государственно-правовыми принципами федеральной конституции. «Естественная и непресекающаяся аристократия» Дж. Адамса казалась ему излишеством не только потому, что он был ярым противником сословных различий феодального образца, но и потому, что существующая американская конституция заключала в себе, по его мнению, механизм, сдерживающий «чрезмерные страсти» народных масс[60].

Характеризуя в целом роль и место Сэмюэля Адамса в американской революции, можно сказать, что ему принадлежала большая заслуга в организации и воспитании патриотических сил в Северной Америке в период, предваряющий войну за независимость. Являясь лидером американских патриотов, С. Адамс до самого провозглашения независимости находился на левом фланге революционного движения. Он с радикальных позиций подходил к определению целей национально-освободительного движения. Теоретические выводы С. Адамса оказали огромное влияние на развитие идеологии национально-освободительной борьбы. Необходимо отметить заслугу С. Адамса в привитии идеалов революции и вовлечении в освободительную борьбу народных масс Северной Америки.

Цели американской революции для С. Адамса ограничивались, однако, достижением независимости от Англии. Он не принадлежал к тем патриотам, которые попытались использовать войну за независимость для демократизации социально-экономических и политических отношений в бывших колониях. В классовой борьбе, развернувшейся в Северной Америке по вопросам общественного устройства независимых американских штатов в годы войны за независимость и в последующий за ней период, С. Адамс занял место в лагере умеренной буржуазии. Его социально-политические воззрения всегда сохраняли верность глубоко почитаемым им мыслителям — Дж. Локку и Ш. Монтескье. Как и его западноевропейские учителя, он был в большей степени обеспокоен сохранением и обеспечением буржуазных прав частной собственности, нежели наделением демократическими свободами широких народных масс.