Американская периодическая печать о советско-американских отношениях (конец 60-х — начало 70-х годов)

В. С. Чибисенков

В современной международной обстановке возрастают роль и значение общественных сил в борьбе за мир и дружбу народов, за разрядку и разоружение. «В наше время, — пишет Л. И. Брежнев, — люди разных стран преисполнены стремления лучше знать и понимать друг друга. И, поскольку, это глубоко осознанное стремление — один из факторов углубления процесса разрядки международной напряженности, каждый шаг, ведущий к упрочению такого взаимопонимания, благотворен»[1].

Рост могущества мирового социализма, нарастание социально-экономических и политических противоречий в США на почве дальнейшего углубления общего кризиса капитализма, серьезные изменения в общественном климате этой страны под влиянием вьетнамской войны — все эти факторы на рубеже 70-х годов привели к серьезным сдвигам в отношении американской общественности к вопросам внешней политики вообще и к проблеме советско-американских отношений в частности. Как следствие всего этого, пишут советские исследователи, в США начался процесс мучительной и сложной переоценки основных стратегических концепций. «Именно это составило суть тех изменений, которые получили в американской печати название «пересмотр национальных приоритетов», что на деле означало поиск выхода из того тупика, в который зашла политика США»[2].

Все говорит о том, что в изучении истории советско-американских отношений важное значение приобретает анализ выступлений общественности США за улучшение советско-американских отношений, за развитие экономического и торгового сотрудничества, за расширение научных и культурных связей. В известном смысле эта проблематика в советской американистике давно стала традиционной[3], однако содержание проблемы становится столь емким и многообразным, что делает самоочевидной необходимость в постановке целого ряда специальных исследований. В. К. Фураев справедливо указывает на существование узкого места в советской историографии советско-американских отношений, в которой далеко не достаточное внимание уделено изучению общественного мнения США в отношении к СССР на различных этапах советско-американских отношений. Очень важно, пишет он, в частности, проследить изменение в позиции различных слоев американского общества в связи со сдвигами, происходившими в соотношении сил на мировой арене[4].

Представляется бесспорным, что деление американской общественности на две категории: на тех, кто выступает за улучшение отношений с Советским Союзом, и тех, кто столь же активно отстаивает политику продолжения «холодной войны», — не дает полной картины действительной расстановки сил в США по вопросу советско-американских отношений. В связи с этим заслуживает внимания, например, высказанная недавно точка зрения американского исследователя Дж. Кемпбелла о существовании в США трех групп: одной — выступающей против соглашений с Советским Союзом, другой — приветствующей улучшение взаимоотношений с СССР, критикующей политику правительства США и отстаивающей идею о благотворном влиянии атмосферы сотрудничества между двумя странами на международную обстановку, и, наконец, третьей — занимающей как бы промежуточное положение между ними. Кемпбелл писал, что спектр общественного мнения США не ограничивается двумя полярными группами, он более пестр и многообразен. Он отмечал, что значительные слои населения США, выступая в целом за отказ от политики «холодной войны», в то же время чаще всего склонны поддерживать политику администрации и в тех случаях, когда она под давлением реакционных сил отклоняется от реалистического курса[5].

Заметим попутно, что, по всей видимости, термин «широкая общественность», бытующий в последнее время в нашей научной литературе, включает и эту часть населения США, по удельному весу наиболее, пожалуй, значительную. В нее входит подавляющая часть населения страны, многочисленные представители трудовой Америки — рабочие, лица интеллигентного труда, фермеры, студенчество, часть деловых, церковных кругов и т. д.[6] Сила и характер влияния этого своеобразного центра на левую прогрессивную и правую реакционную части американского общества в разное время были неодинаковыми, что зависело и зависит от изменения внутриполитической и внешнеполитической обстановки, от сложного комплекса исторических условий, в которых происходит формирование общественных настроений.

С учетом этой внутренней дифференциации американской общественности, многообразия представленных в ней оттенков мнений, неоднозначности подходов к восприятию общей идеи мирного сосуществования как единственно разумной альтернативы атомной катастрофе автор настоящей статьи стремился показать процесс роста в США настроений в пользу разрядки международной напряженности и нормализации советско-американских отношений среди значительной части американской общественности в той мере, в которой эти позитивные настроения находили свое отражение на страницах ведущих буржуазных общественно-политических журналов США в 1968—1974 гг.[7]

Внимание американской общественности к внешнеполитическому курсу правительства стало особенно усиливаться по мере того, как империализм США все глубже увязал в трясине войны в Юго-Восточной Азии. Движение против милитаризма и войны всем ходом событий выдвинулось на первый план. На повестку дня был поставлен вопрос о национальных приоритетах. Во второй половине 60-х годов многие представители американской общественности открыто указывали на несоответствие поставленных американским империализмом глобальных внешнеполитических задач реальным возможностям страны. Резкое падение авторитета и престижа США за рубежом вызвало весьма болезненную реакцию уже к концу «критического десятилетия», хотя военщина США еще и не испытала горечи военной катастрофы.

Весьма показательна в этой связи позиция влиятельного журнала «Форин афферс», издаваемого Советом по вопросам внешних отношений и отражающего официальную точку зрения политико-академического комплекса по вопросам внешней политики США.

В 1967–1968 гг. журнал поместил ряд статей, авторы которых обосновали необходимость нового, более трезвого подхода к проблемам международной политики США и советско-американских отношений. На его страницах американский ученый, известный советолог М. Шульман писал: «Нет сомнений в том, что… две великие державы (СССР и США. — В. Ч.) должны признать взаимность их интересов в предотвращении всеобщей ядерной войны. И, фактически, они сделали это в определенном смысле»[8].

Симптоматично, что в ряде случаев косвенным образом положительную оценку получило на страницах журнала так называемое «ревизионистское» направление в историографии внешней политики США, критически рассматривающее внешнеполитическую деятельность Вашингтона после второй мировой войны. А. Шлезингер-младший, например, в одной из статей с оттенком признания основательности аргументов своих критиков писал: «…После смерти Ф. Д. Рузвельта и окончания второй мировой войны США намеренно отказались от политики сотрудничества (с СССР. — В. Ч.) и, опьяненные монополией на атомную бомбу, встали на путь агрессии, направленной на устранение русского влияния в Восточной Европе и создание капиталистических государств на границе Советского Союза. По мнению «ревизионистов», эта радикально новая американская политика или, скорее, возобновление Г. Трумэном дорузвельтовской политики бессмысленного антикоммунизма не оставляла Москве иного пути, как принятие мер для защиты своих границ. Результат — холодная война»[9]. Шлезингер выразил свое несогласие с этим тезисом, но признал его право на существование.

Провалы агрессивной внешней политики и репрессивный характер внутренней политики резко обострили процесс брожения и недовольства в среде буржуазной интеллигенции. Консервативные настроения и пассивность со стороны этой части общества уступили место более активному вторжению в политику. Заметно усилилась ее роль в борьбе против милитаризации страны и военных авантюр. «Тезис ревизионизма о том, что приоритет во внешней политике США должен быть отдан соглашениям с Советским Союзом по контролю над вооружением и о взаимной безопасности, завоевывает все растущее число сторонников в академических кругах, среди экспертов в области международной политики и лиц, формирующих общественное мнение», — писал в редакционной статье ведущий внешнеполитический журнал «Орбис»[10]. По оценке журнала «Нейшн», более 1 млн. американцев активно выступили против войны во Вьетнаме и агрессивной политики администрации, а каждый новый шаг антивоенного движения в стране рождал тысячи новых сторонников движения за мир[11].

Именно в этих условиях в 1968 г. к власти пришла новая республиканская администрация, которая провозгласила доктрину перехода от эры конфронтации к эре переговоров. Поражения во вьетнамской войне сыграли роль отрезвляющей реальности, а рост экономического и политического могущества СССР и стран социалистического содружества заставил задуматься над тем, как быть дальше, даже тех, кто ранее не хотел и слышать о политике добрососедства с Советским Союзом[12]. Этого же требовало состояние экономики США, которая вступила в фазу затяжного спада, совпавшего с серьезными политическими потрясениями в стране. Не удивительно, что на страницах буржуазной печати все сильнее и сильнее звучал мотив, который мог быть понят только однозначно: новый подход к решению проблем внешней политики США должен строиться на основе осознания ограниченности американского могущества — военного, финансового и экономического — с учетом неразрешенных острых социально-экономических и политических внутренних проблем. «Нью Рипаблик» писал: «Президент не может не видеть усилившегося беспокойства общественности относительно роста огромных военных расходов за счет сокращения ассигнований на социальные нужды. Общественность требует действий, вселяющих большую уверенность в будущее, чем это бесконечное соревнование в пропаганде и вооружении между нами и коммунистическими державами. Народ хочет вступить в эру ослабления напряженности и сокращения военных расходов»[13].

Осознанная несостоятельность политики в духе «кризисной дипломатии» делала очевидной потребность в поиске новых идей и концепций, отвечающих реальности сложившейся ситуации. Отражая эти новые веяния, либеральный еженедельник «Нейшн» писал: «…Мы страдали от ошибочного представления о нашем действительном положении в мире. Годами мы жили иллюзиями. К счастью, в семидесятые мы, кажется, вступаем с более реалистическими взглядами»[14].

Органы печати самых различных направлений куда охотнее стали предоставлять свои страницы для выступлений в защиту реалистической политики по отношению к странам социализма и прежде всего СССР, нормализации советско-американских отношений. Однако еще важнее было то, что миллионы простых американцев, сознавая порочность зашедшей в тупик внешней политики США, активно поддержали линию на ее пересмотр, за возвращение народу уверенности в будущем и уважения в мире. Общественность требовала критического анализа уроков прошлого и выработки новой политики.

«Американская общественность, — подчеркивал журнал «Форин полиси», — …приветствует расширение культурных, общественных, политических и экономических связей со всеми нациями мира, выступает за пересмотр обязательств (военных обязательств США. — В. Ч.), которые стали слишком огромными, ненужными; выступает против геополитической стратегии, которая ставит США в роль мирового жандарма… Ясно, что нация (т. е. американский народ. — В. Ч.) не в состоянии больше платить за вмешательство в дела народов других стран. Американцы устали от насилия, которое совершалось во имя «мира», от бесконечной войны во Вьетнаме, которая велась ради целей, не понятных для нас, от многочисленных авантюр, совершаемых во имя избитого понятия антикоммунизм, от жертв ради ненасытной военной машины, от преднамеренного обмана лидеров…»[15]. Основной вывод был сформулирован следующим образом: «Америке необходим… интернационализм, основанный на сотрудничестве», и «нет более срочной (для США. — В. Ч.) задачи, чем необходимость перехода от самовосхваления и морально коррумпированного империализма «Пакс Американа» к лечению нашего больного общества»[16].

Весьма определенно и решительно за пересмотр официальной доктрины «восточной» политики США выступил журнал деловых кругов «Форчун», длительное время обходивший этот вопрос. Летом и осенью 1971 г. на его страницах появилась серия статей, требующих от правительства учета горьких уроков прошлого и выработки новой политики. В одной из них говорилось: «Американский народ сыт по горло войной, ростом цен, войной, разрушающей материю нашего общества. Так или иначе, большинство говорит войне — никогда больше»[17]. Журнал признавал, что волна антивоенного движения оказала свое влияние на формирование внешнеполитического курса Вашингтона[18]. Та же мысль проводилась в статье «Новая нация в поисках нового правительства», опубликованной в том же номере. «Эффективность американской военной и внешней политики в 70-х годах будет зависеть от правильности и интерпретации горьких уроков вьетнамской войны», — утверждалось в ней[19].

В статье «Критический недостаток нашего руководства», напечатанной в сентябрьском номере, критика международной политики США, основанной на доктрине неприятия и насильственного подавления революционных процессов, подрывающих мир капитала, была высказана уже в обобщенном виде: «Наследственный негативизм антикоммунизма в любом случае рано или поздно стал бы непригоден в качестве основы конструктивной внешней политики… Потеряв веру в антикоммунизм как путеводную звезду, американская общественность колеблется в отношении альтернатив… Сейчас необходима реальная внешняя политика, основанная на позитивных началах»[20]. В другом месте этот тезис сформулирован следующим образом: «До известных изменений, которые имели место в 60-х годах, внешняя политика США определялась почти автоматически антикоммунизмом и задачами обеспечения экономического роста в стране. Почти 20 лет оба эти направления практически пользовались двухпартийной поддержкой… Сейчас, даже без морального шока от Вьетнама, страна нуждается в более широкой внешней политике, чем только антикоммунизм»[21].

Нельзя не видеть, что среди причин, приведших к известным переменам в подходе правительства США к решению международных проблем и вопросу американо-советских отношений, важную роль сыграло осознание американской общественностью полного краха политики с «позиции силы» и необходимости предотвращения ядерной войны, а также растущее понимание несостоятельности и бесперспективности курса на конфронтацию. Необходимо, однако, еще раз подчеркнуть, что сдвиг в советско-американских отношениях был предопределен общим изменением соотношения сил на мировой арене, тем все растущим влиянием, которое оказывают на ход мировых событий Советский Союз и страны социалистического содружества, настойчиво и последовательно проводящие курс на оздоровление международной обстановки, на защиту и укрепление мира, на внедрение в практику отношений между государствами с различными социальными системами принципа мирного сосуществования.

В мае 1972 г. президент США Р. Никсон совершил визит в СССР, во время которого был заключен целый ряд важных соглашений и подписан документ Основы взаимоотношений между СССР и США.

Накануне встречи в верхах журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», известный своими консервативными взглядами, писал: «Намеченная дата Московской встречи в верхах является важной годовщиной. Ровно 25 лет назад, 22 мая 1947 г., президент Г. Трумэн подписал законопроект о военной и экономической помощи Греции и Турции и поддержке свободных народов, выступающих против угрозы коммунистического вторжения. Некоторые историки считают доктрину Трумэна действительным началом холодной войны. Успешное проведение встречи в верхах будет означать, что 22 мая 1972 г. войдет в историю как день начала «новой эры переговоров»»[22].

Во время переговоров в Москве была выражена готовность СССР и США развивать сотрудничество, определена международно-правовая основа взаимоотношений между обеими странами, заложена серьезная база для их плодотворного развития на основе мирного сосуществования. Информируя читателей об итогах встречи в Москве, «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» писал: «Сейчас в центре всеобщего внимания находится новое историческое взаимоотношение между Соединенными Штатами и Россией, что означает первый реальный отход от политики холодной войны с момента тесного сотрудничества во второй мировой войне»[23]. Журнал высказался в том духе, что, несмотря на различие социальных систем, у США и СССР имеется целый ряд ключевых проблем, по которым необходимо достичь соглашения: «Главное из них состоит в том, чтобы устранить возможность ядерной войны…»[24].

Мир переживал знаменательный период. После многих лет «холодной войны» предпринимались важные шаги к разрядке напряженности и сотрудничеству. Принцип мирного сосуществования государств с различным общественным строем, провозглашенный В. И. Лениным на заре становления Страны Советов, все шире входил в практику международных отношений. Американская общественность в целом позитивно отнеслась к «вторжению» некогда запретного термина в американский политический лексикон. «Если в начале 60-х годов одно упоминание о политике сосуществования с мировым коммунизмом расценивалось как аморальное, — писал известный американский ученый Дж. К. Гэлбрейт в книге, вышедшей в 1972 г., — то сейчас мало кто сомневается в том, что существование означает сосуществование»[25].

Улучшение советско-американских отношений, толчок к чему был дан Московской встречей, нашло активную поддержку со стороны либеральной интеллигенции и в особенности академических кругов, которые дали высокую оценку научно-техническому и культурному потенциалу СССР и тем возможностям, которые открывает для обеих стран, для прогресса мировой науки расширение советско-американского сотрудничества. Комментируя результаты Московской встречи в верхах, популярный общественно-политический еженедельник «Нью-Йоркер» в июне 1972 г. отмечал, что «правительство предприняло шаги, которые принесут человечеству буквально неисчислимые выгоды»[26]. Профессор политических наук Пенсильванского университета А. Рубинштейн, оценивая итоги Московской встречи в верхах, писал на страницах журнала «Каррент хистори», что великие державы становятся на путь таких отношений, которые в будущем могут обеспечить устранение угрозы ядерной войны и создание стабильности в мире. Он подчеркивал в то же время, что процесс укладки строительных блоков в здание разрядки будет довольно трудным, потребует времени и многих усилий[27].

В целом американская общественность дала высокую оценку Московской встрече в верхах[28]. «Активно следуя курсом разрядки с Москвой, — отмечал журнал «Атлантик мансли», — Р. Никсон действовал в соответствии с желанием общественности США отказаться от мировоззрения периода холодной войны, которое доминировало во внешней политике США в послевоенный период»[29]. Весьма симптоматично, пишет советский исследователь В. Ф. Петровский, что после Московской встречи и последующих советско-американских переговоров «наряду с известными деятелями либерального толка (М. Шульман, Ч. Йост, Р. Халсмэн, Р. Розенкранц, Дж. Герц, А. Рапопорт) и «ревизионистами» в пользу примата советско-американских отношений начинают выступать и представители консервативного крыла (генерал Дж. Гэвин, У. Кинтнер, в известной мере Г. Кан), известные в прошлом своим скептическим отношением к возможности сотрудничества СССР и США»[30].

Среди подписанных в Москве документов важное место принадлежит Договору об ограничении систем противоракетной обороны и Временному соглашению о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений. Основываясь на принципе обеспечения равной безопасности сторон и недопустимости каких-либо односторонних преимуществ, Соглашение устанавливало определенные количественные ограничения на наиболее разрушительные виды оружия. В этой связи весьма примечательными представляются высказывания журнала «Атлантик мансли» о реальных предпосылках материализации идей разоружения и разрядки, в которых косвенно признавалась бесперспективность в современную эпоху для империализма США с помощью силы решить в свою пользу международные споры и конфликты. «Не только оружие колоссальной разрушительной силы заставило великие державы перейти к политике сосуществования, — писал журнал, — ибо ни одна из сторон не в состоянии его использовать и действовать с позиции силы, но и то, что уроки истории говорят, что ослабление напряженности и избежание конфронтации в локальных конфликтах в их же интересах»[31]. Да и экономика США, продолжал журнал, больше не в состоянии нести бремя «холодной войны» и гонки вооружений без разрушительного ущерба для нее самой, для общественных и социальных программ. «Экономический рост, который ранее давал возможность покрыть растущие расходы правительства на общественные нужды, сегодня уже недостаточен. Тем самым экономика оказывает давление в сторону поиска нового подхода, новых источников решения насущных социальных программ»[32].

Так возникало понимание того, что «США больше не в состоянии выполнять обязательства (мирового полицейского. — В. Ч.), взятые после второй мировой войны, когда баланс сил ведущих стран (СССР и США. — В. Ч.) был совершенно другим»[33].

Важно отметить, что многие органы печати США видели в приходе к активному общественному творчеству американской молодежи залог позитивных изменений во внешнеполитическом курсе страны. И действительно, новое поколение американцев стало значительным фактором во внутриполитической жизни страны. Немалую роль сыграло и снижение возрастного избирательного ценза с 21 года до 18 лет. В результате активного участия молодежи во внутриполитической жизни страны и ее активного отношения к вопросам внешней политики произошли изменения в самом составе сторонников нормализации отношений с Советским Союзом. Согласно данным опросов общественного мнения, молодежь в США проявляла и проявляет наибольшую заинтересованность в устойчивом развитии советско-американских отношений[34]. Политическая активизация молодежи, писал журнал «Атлантик мансли», «значительно подорвала многие политические… доктрины и то единство, которое в течение 25 лет обеспечивало американской внешней политике преемственность, двухпартийную поддержку… стабильность»[35]. Именно с этим журнал связывал усиление давления в пользу необходимости пересмотра приоритетов и доктрин.

В ходе Московской встречи в верхах в целях дальнейшего развития советско-американских отношений между СССР и США была достигнута договоренность об ответном визите Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева в США летом 1973 г. Весть о предстоящем визите в США Л. И. Брежнева получила широкий отклик среди американской общественности. В США с большим интересом ждали этого визита и приветствовали инициативу Советского Союза в направлении разрядки международной напряженности, упрочения мира и безопасности. Выражая настроение широких кругов американской общественности накануне новых переговоров на высшем уровне, еженедельный журнал «Ньюсуик» писал: «Если все пойдет хорошо, то трудные переговоры соединят будущее США и СССР как никогда раньше и ясно обозначат начало замечательной эры добрососедских отношений»[36].

Как известно, визит Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева в США в июне 1973 г. завершился подписанием ряда важных соглашений и коммюнике. Руководители обеих стран выразили удовлетворение проявлением взаимной решимости продолжать взятый курс на коренное улучшение советско-американских отношений. В центре переговоров были вопросы сохранения и упрочения международного мира. Были рассмотрены, в частности, направления, по которым обе страны могут работать для устранения опасности войны, особенно ядерной. В соответствии с Уставом ООН и Основами взаимоотношений от 29 мая 1972 г. было решено заключить между СССР и США Соглашение о предотвращении ядерной войны.

В ходе переговоров были рассмотрены и другие актуальные проблемы. В частности, была достигнута договоренность о дальнейшем развитии торгово-экономических связей СССР и США, подписаны соглашения о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии, сельского хозяйства, исследований Мирового океана, в области транспорта, о контактах, обменах и сотрудничестве, об охране окружающей среды.

Подписанные соглашения явились не только важным шагом на пути к разрядке международной напряженности и предотвращения ядерной войны, но и предусматривали шаги и консультации в плане военной разрядки. Интересно отметить, что именно эти моменты встретили и наиболее оживленные отклики в США. Отражая господствующие настроения в стране, журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» в июле 1973 г. писал: «Для американцев основным был вопрос о том, как много было сделано в деле достижения договоренности об уменьшении гонки вооружений, особенно в области стратегических вооружений»[37].

Итоги визита Л. И. Брежнева в США с большим удовлетворением были встречены прогрессивной американской общественностью и вызвали многочисленные комментарии в печати. «Оба правительства (США и СССР. — В. Ч.), — писал тот же журнал через неделю, — создают постоянный механизм для переговоров, который трудно будет повернуть вспять»[38].

Выражая мнение сторонников разрядки и нормализации советско-американских отношений, орган академической общественности США «Америкэн сколар» отмечал, что правительство США «приняло внешнеполитический курс, который является очевидно правильным…»[39]. Журнал «Форин полиси» спустя почти год после визита в США Л. И. Брежнева писал, что необходимым условием мира является разрядка напряженности, что это — желанное явление, ибо в противном случае продолжалась бы гонка вооружений в атмосфере враждебности и напряженности[40].

Известные потрясения во внутриполитической жизни США, имевшие место летом 1974 г. и повлекшие за собой отставку президента Никсона, не означали, что в отношении широких кругов американской общественности к идее разрядки и нормализации отношений с Советским Союзом произошли какие-либо существенные негативные и тем более необратимые изменения.

Профессор университета Дж. Гопкинса Г. Динерштейн, отмечая исключительную остроту той дилеммы, которая поставлена была перед США всем ходом послевоенного развития, осенью 1974 г. писал: «Каждый американец старается решить для себя «за» он или «против» разрядки. Само это слово получило широкое хождение, и это вполне понятно, так как политика разрядки обеспечивает уникальную определенность в вопросе войны и мира»[41]. Динерштейн исходил из того, что процессу разрядки нет приемлемой для обеих сторон альтернативы, а это делает его в сущности необратимым. «В ядерный век разрядка является единственной альтернативой, — писал он. — Если даже наступит похолодание между странами (СССР и США. — В. Ч.), ни одна из стран не откажется от идеи разрядки»[42]. Другими словами, процесс разрядки — это тенденция, которая во многом не зависит от субъективного желания политиков в Вашингтоне. К этому их толкают изменения во всей международной обстановке. Весьма показательным является выступление в печати сенатора Э. Кеннеди, который, вернувшись из поездки по СССР осенью 1974 г., писал: «Я вернулся убежденный в том, что мы должны усилить нашу поддержку процессу улучшения отношений между Востоком и Западом»[43] и «привлечь больше людей и организаций к делу развития американо-советских отношений»[44].

В ноябре 1974 г. во Владивостоке состоялась встреча Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева и президента США Дж. Форда. В результате переговоров было подписано совместное советско-американское заявление, подтверждавшее намерение сторон заключить новое соглашение о дальнейшем ограничении стратегических наступательных вооружений. Как показали опросы общественного мнения, проведенные вслед за тем, 58% американской общественности выступили в поддержку долгосрочных соглашений с Советским Союзом, направленных на сохранение мира, а значительное большинство (от 60 до 84%) американцев высказались в пользу развития торгово-экономического и научного сотрудничества[45].

Показательно, что первые же контакты в процессе восстановления советско-американских экономических связей вызвали положительную реакцию на страницах печатных органов коммерческих кругов США. Так, журнал «Бизнес уик» одобрительно отозвался о возможности участия американских фирм в строительстве автозавода в Набережных Челнах на Каме. Журнал писал, что такое участие открывает хорошие перспективы в торговле между двумя странами[46]. По мнению журнала, за первым шагом могут последовать и другие. Общий вывод автора статьи звучал оптимистически: «…Политический момент для расширения американо-советской торговли, кажется, созрел…»[47]. Ссылаясь на мнение президента одной из крупных американских компаний, журнал высказывал предположение, что экономическое сотрудничество США и СССР будет строиться на долгосрочной основе[48].

Сразу же после первых весьма обнадеживающих контактов многие другие американские фирмы заявили о своей готовности поставить оборудование в СССР. Опросы деловых кругов, проведенные в апреле 1972 г., т. е. накануне Московской встречи в верхах, показали, что все большая часть представителей американского бизнеса активно выступает за нормализацию торгово-экономических отношений с Советским Союзом. По результатам опросов 83% компаний одобрили расширение торговли с СССР и другими социалистическими странами[49].

Комментируя стремление целого ряда американских компаний развивать торговые отношения с СССР, журнал «Бизнес уик» одобрительно отозвался о перспективе расширения этих связей: «Подобно руководству других американских корпораций, торгующих с русскими, Г. Фрич, вице-президент «Хьюстон интернешнл системс контролс», оптимистически настроен в отношении соглашения… о создании совместной комиссии для обсуждения вопросов расширения советско-американской торговли»[50]. А вот еще одна выдержка: «Дональд Морфи, президент компании «Суинделл-Дресслер» (инженерная строительная фирма в Питтсбурге) в великолепном настроении… И для этого есть веские причины. Он только что вернулся из Москвы, где подписал контракт с русскими на разработку проекта гигантского литейного комплекса — завода грузовиков на Каме. По словам Д. Морфи, этот заказ является наиболее важным, когда-либо полученным его компанией за всю историю… Компания «Суинделл» надеется, что этот контракт будет первым шагом по пути расширения поставок, объем которых, по оценкам Д. Морфи, может достичь 200 млн. долл.»[51].

Во многом неожиданным для представителей крайней реакции явился тот факт, что печатные органы США, особенно отражающие позицию деловых кругов, весьма активно поддержали политику разрядки и расширение торгово-экономического сотрудничества с Советским Союзом.

После Московской встречи в верхах «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» вынужден был признать, что американский бизнес остро заинтересован в нормализации торговли с Советским Союзом[52]. Этим, в частности, объяснялось и то внимание, которое приковал к себе контракт, заключенный в апреле 1973 г. А. Хаммером — председателем правления компании «Оксидентл петролеум» с советскими внешнеторговыми организациями.

В конце января 1973 г. «Ньюсуик» писал: «Шесть раз за последние шесть месяцев… посетил Москву для переговоров с высшими деловыми представителями СССР… известный американский бизнесмен А. Хаммер. На этой неделе А. Хаммер, 74-летний председатель правления компании «Оксидентл петролеум», планирует посетить Москву еще раз, с тем чтобы подписать крупнейшее торговое соглашение между Востоком и Западом. Соглашение предусматривает поставку в СССР 1 млн. т удобрений в год в обмен на мочевину и аммоний. По словам А. Хаммера, это соглашение является началом целого ряда других соглашений на миллиарды долларов. Если Хаммер преуспеет, — продолжал журнал, — это даст заметный толчок движению за расширение торговли между США и СССР»[53].

Как известно, соглашение, подписанное в апреле 1973 г. между представителями Министерства внешней торговли СССР и Министерства химической промышленности и фирмой «Оксидентл петролеум», действительно было первым практическим шагом большого масштаба, направленным на развитие советско-американских торгово-экономических отношений. Соглашение было конкретной реализацией договоренности, достигнутой в результате переговоров на высшем уровне в мае 1972 г. в Москве. Оно явилось прямым следствием подписанного в Вашингтоне в октябре 1972 г. между правительствами СССР и США соглашения по торговле.

«Феномен Хаммера» стал сенсацией, но, как признавала американская печать, он давно уже не был изолированным явлением. Обнаружилось, например, что еще до 70-х годов результативными оказались многие мелкие сделки американских торговых фирм и советских внешнеторговых организаций, предшествовавшие более важным контактам. Комментируя этот факт, «Бизнес уик» процитировал президента торговой компании «Гиддингс энд Льюис Сейлз» Г. Кассади (указанная компания является торговым филиалом компании «Гиддингс энд Льюис»), который сказал накануне визита группы американских бизнесменов в Москву, что «твердолобая оппозиция торговле с русскими сейчас слабее, чем когда-либо. Положение в бизнесе в настоящий момент тяжелое, и это поможет изменить отношение (к торговле с СССР. — В. Ч.) …Фактически, — продолжал журнал, — компания «Гиддингс энд Льюис» является одной из более чем 30 ведущих американских производителей станков и оборудования (часть из них когда-то активно выступала против торговли с Советским Союзом. — В. Ч.), которые выразили желание торговать, послав своих представителей в Москву в мае с. г. для переговоров о продаже своего оборудования»[54].

Обращаясь к недавней истории советско-американских экономических связей, журнал писал в этой же связи, что интерес к торговле с Советским Союзом проявился еще в начале 60-х годов, но движение в этом направлении официальные власти США всячески сдерживали. Журнал рассматривал это явление как пример непрактичного подхода. «10 лет назад, — писал он, — когда появились первые признаки интереса к торговле с русскими, отношение к торговле с Советским Союзом было отрицательным. Случай с компанией «Брайант Гриндер корпорейшн», изъявившей желание выполнить советские заказы, но не получившей торговой лицензии министерства торговли США, был весьма характерным для того времени»[55].

После 1972 г. печать коммерческих кругов, чутко реагирующая на колебания в настроении бизнесменов, фиксировала повсеместное повышение интереса американских фирм к торговле с Советским Союзом. Отмечалось, в частности, что если в 1968 г. всего лишь 60 представителей мелких корпораций приняли участие в нью-йоркском симпозиуме, посвященном торговле между Западом и Востоком, то в марте 1973 г. на конференции, посвященной вопросам развития торговли с СССР, которая была организована Национальной ассоциацией промышленников, собралось 800 виднейших представителей деловой Америки. «Бизнес уик» процитировал председателя правления компании «Пепсико инк.» Д. Кендалла, заявившего: «Многие еще не поняли, какие возможности существуют в торговле с Советским Союзом»[56].

23 июня 1973 г. в Вашингтоне имела место встреча Л. И. Брежнева с представителями деловой Америки, в которой приняли участие министр финансов США Дж. Шульц, министр торговли Ф. Дент, президент НАП Э. Кенна, президент Американской торговой палаты Э. Раст и др. Отмечая успех и деловой характер этой встречи, американские бизнесмены акцентировали внимание на необходимости развития взаимовыгодной торговли и технического сотрудничества между СССР и США.

Сразу же после встречи многие органы капиталистической прессы США поместили статьи, в которых отмечалось, что развитие и углубление экономических связей с Советским Союзом может благотворно сказаться на улучшении платежного баланса США, будет способствовать увеличению занятости и окажет общее положительное влияние на решение самой насущной проблемы внутренней жизни страны — проблемы безработицы. Журнал «Ньюсуик» в октябре 1973 г. писал, что крупные американские промышленные фирмы с готовностью идут на установление деловых связей с внешнеторговыми организациями СССР. Среди компаний, упомянутых в статье, значились и «Дженерал моторз», и «Дженерал дайнэмикс», административные советы которых, по словам журнала, проявили большую заинтересованность в получении советских заказов на поставку оборудования и на участие в разработке проектов строящихся предприятий в рамках технического сотрудничества[57].

По мнению «Ньюсуик», советско-американское экономическое сотрудничество не обеспечило себе всех благоприятных условий. В США у него много врагов. Однако, признавал журнал, важно то, что в США «хотят торговать и, несмотря на серьезные политические затруднения, они собираются продолжать делать это»[58].

Одним из отрицательных последствий деятельности врагов добрососедских отношений между США и СССР было и остается сохранение дискриминационных таможенных пошлин на советские товары, установленных еще во времена «холодной войны». Как следствие этого экспорт из СССР в США значительно отстает от размера импорта из США. Важно отметить, однако, что в серьезных обзорах, опубликованных в американской печати уже в конце 60-х годов, авторы весьма реалистично оценивали и объясняли истинные причины торможения советско-американской торговли.

С аргументированной статьей по этому вопросу выступил в апреле 1968 г. журнал «Форин афферс»: «Советское предложение поставить гигантские турбины для гидроэлектростанции «Гранд кули», которое было отвергнуто правительством США в основном по политическим мотивам, является демонстрацией ошибочности наших утверждений о том, что торговля между нами всегда будет минимальной, так как СССР не производит ничего стоящего для продажи нам. Известно также, — продолжал Т. Соренсен, автор статьи, — что Советский Союз предлагал построить в США металлургический завод с оборудованием, более совершенным, чем наше, американское, предлагал продать лицензию на новое медицинское изобретение и на новые виды промышленных станков… Одним словом, СССР является потенциальным торговым партнером, который продемонстрировал свою экономическую и техническую зрелость в космосе, медицине, авиации, биологии, производстве электроэнергии и почти во всех основных областях промышленности»[59].

Соренсен решительно отверг избитые доводы противников взаимовыгодных советско-американских отношений. «Действительно, — утверждал он, — она (торговля между СССР и США. — В. Ч.) никогда не была большой по объему, но барьеры всегда были и остаются сегодня больше политическими, чем экономическими…»[60] Развивая эту мысль, Т. Соренсен писал: «Мы отказываем СССР в режиме наиболее благоприятствуемой нации… во имя антикоммунизма… Мы налагаем запрет на экспорт в Советский Союз товаров, которые свободно продаются в Европе. Мы запрещаем Экспортно-импортному банку финансировать любой экспорт, кроме сельскохозяйственного… Мы не разрешаем согласно закону Джонсона частным банкам и бизнесменам предоставлять долгосрочные кредиты. Мы вводим дорогостоящие ограничения и устраиваем простои советских судов в наших портах»[61].

Таким образом, признание того факта, что сохраняющиеся ограничения являются во многом анахронизмом «холодной войны», само по себе было красноречивым подтверждением той деструктивной роли, которую играют реакционные внешнеполитические доктрины в современных международных отношениях. От этого страдает не только укрепление доверия между народами. Выгодно ли это США? — задавался вопросом Т. Соренсен. И отвечал: «Наши ограничения… не мешают Советам приобретать все, что они хотят (в Европе. — В. Ч.). В то же время они (ограничения. — В. Ч.) лишают наших бизнесменов равных возможностей (с европейскими партнерами. — В. Ч.) продавать на этом (советском. — В. Ч.) огромном рынке, использовать на полную мощь наши технологические возможности, сократить безработицу, увеличить прибыли и улучшить наш торговый баланс… Во имя антикоммунизма мы наносим вред себе, а не коммунистическим нациям»[62]. Наконец, есть и еще один аспект проблемы, который не следует упускать из виду, если стать на реальную почву поисков прочного мира. «Торговля не может разрешить или предотвратить столкновение интересов и идеологий, которые разделяют нас… но через рост контактов и сотрудничества она может помочь создать климат, в котором мир будет более достижим»[63].

Те органы американской власти, которые настаивали вначале на том, что Соединенные Штаты могут только продавать Советскому Союзу, но не покупать у него, внезапно открыли для себя, что американский бизнес проявляет интерес не только к экспорту в Советский Союз, но и к импорту из Советского Союза целого ряда технических новинок. Американцы приступили к закупкам в СССР лицензий на разлив алюминия в электромагнитном поле, на современную систему производства магния и систему испарительного охлаждения металлургических печей. Оценивая это явление, журнал «Форин афферс» писал, что закупка технологии и современного оборудования на Западе «не является симптомами отсталости советской технической мысли. Напротив. Достижения Советского Союза в фундаментальных исследованиях и их применении в промышленности замечательны»[64].

В 1974 г. на поля Америки пришли первые советские тракторы «Беларусь», которые поступили на рынок США сначала через Канаду, а потом при содействии фирмы «Сатра» непосредственно в США. Фирмы «Глиссон» и «Лассаль» и компания «Эллиот» закупили в СССР станочное оборудование. Через «Амторг» корпорация «Америкэн бенефишл» приобрела советские катера на подводных крыльях. С «Дженерал электрик» был подписан контракт на поставку в США электронных компьютеров.

Таким образом, приходил к выводу журнал «Форин афферс», торговля с Советским Союзом для США — это не только экспорт в СССР машин и оборудования и импорт сырья. Тот, кто утверждает обратное, сознательно вводит в заблуждение своих слушателей или читателей. «Это утверждение звучит иронически в свете тех американских законодательных и административных правил, которые лишают их всякой возможности поставить на наш рынок… товары, начиная с мехов и кончая гигантскими турбинами»[65].

Другими словами, политика дискриминационных мер в отношении СССР бесперспективна и недальновидна. «Есть опасность, — писал журнал, — что Соединенные Штаты испытают еще одно горькое разочарование, встав на этот путь. Ожидать, что СССР пойдет на политические уступки в результате наших экономических санкций, противоречит всей философии и опыту Советского Союза»[66].

В 1973 г. капиталистический мир охватил острый экономический и политический кризис. Его удары в полной мере ощутили на себе и Соединенные Штаты. В новых условиях политика разрядки для многих трезво мыслящих представителей буржуазной общественности США предстала совершенно новой гранью, как нечто абсолютно реальное и ощутимое в плане известного смягчения последствий кризиса на хозяйственную жизнь в США. В этой связи весьма характерным представляется выступление журнала «Форин афферс» в защиту расширения внешнеторгового обмена с СССР: «К счастью, этот кризис совпадает с периодом, когда политические и военные спорные вопросы звучат более приглушенно, а некоторые из основных разногласий в мире разрешаются и даже устраняются. И мы должны ухватиться за те возможности, которые предоставляет разрядка и другие улучшения в международной обстановке, для того чтобы эффективно решать наши экономические проблемы… В противном случае тот прогресс, который был достигнут на пути к более прочному миру, будет ликвидирован»[67].

Конечно, в США на пути нормализации советско-американских отношений существует много трудностей — исторических, психологических, идеологических, и существует другая, противоборствующая линия международному сотрудничеству и нормализации советско-американских отношений.

Процесс нормализации советско-американских отношений представляет собой весьма сложное явление американской политической и экономической жизни. Г. А. Арбатов подчеркивал, что «сознание новых реальностей современной международной обстановки происходит в США в атмосфере острой внутренней борьбы, столкновения различных точек зрения и течений, начиная от представителей «пещерного антикоммунизма» и кончая теми, кто занимает реалистическую позицию»[68].

Существующие трудности всегда оказывали сдерживающее влияние на процесс нормализации советско-американских отношений, что проявилось и в его торможении после 1974 г., однако реальность дает все больше доказательств того, что мировому развитию процесса разрядки и взаимовыгодного сотрудничества во всех его многообразных формах нет разумной альтернативы. Поиск путей и методов сотрудничества не закончен и сегодня, пишут советские исследователи: «Но все же реальности ядерной эпохи пробивают себе дорогу. И главное при этом то, что в США все более широкие слои приходят к важному выводу: нельзя рассматривать военную силу в качестве основы, а тем более замены всей политики, предпосылки решения внешних и внутренних затруднений»[69].

Факты показывают, что курс на разрядку и ликвидацию угрозы ядерной войны, на развитие добрососедских и торгово-экономических отношений с Советским Союзом завоевал на свою сторону широкие круги американской общественности. Анализ периодической печати США за 1968–1974 гг. показывает истоки и движущие силы этого процесса.