Администрация Трумэна и вопрос о контроле над ценами в первые послевоенные годы (1945–1947 гг.)

М. А. Головина

Проблема инфляции и постоянного роста стоимости жизни связана с насущными интересами трудящихся Соединенных Штатов. В американской печати не затухает полемика, бурно развернувшаяся после окончания второй мировой войны, полемика, в которой рабочие обвиняются буржуазией в росте цен. В данной статье мы обращаемся к истокам этой послевоенной проблемы, к моменту, когда широкие круги общественности надеялись побудить государство поставить цены под свой контроль.

На примере решения вопроса о контроле над ценами сможем проследить, как буржуазное государство, находясь под перекрестным огнем взаимоисключающих требований народных масс и монополистической буржуазии, неизбежно действовало в интересах последней. Это покажет нам также, что вопрос о направлении развития государственно-монополистических тенденций является предметом острой политической борьбы между классами.

Для политической обстановки в Соединенных Штатах середины 40-х годов характерным было то, что правящий класс и выражавшие его интересы буржуазные партии заметно сдвинулись вправо, а подавляющее большинство трудящихся и представляющие их организации, например профсоюзы, наоборот, заявляли о желании вернуться к социальным реформам предвоенного «нового курса».

В годы войны выступившие на первый план задачи борьбы с фашизмом и подъем экономики привели к притуплению внутренних конфликтов. Однако за это время накопился социальный заряд достаточной силы. Окончание войны вновь «поставило на повестку дня вызывающие большие разногласия внутриполитические проблемы эры нового курса», — писала «Нью-Йорк таймс» осенью 1945 г.[1]. Теперь их решение зависело от активности народных масс, степени их сплоченности и организованности и особенно от позиций передового отряда трудящихся — рабочего класса.

Правящий класс четко сознавал, откуда грозит ему главная опасность. Сумеют ли стоящие у власти политики направить народное движение в умеренное русло? По этим вопросам в правящих кругах существовали большие разногласия, которые сводились к различной оценке социальной функции правительства, его роли как регулятора классовых отношений и хозяйственной деятельности. Полемика шла, с одной стороны, между сильно преувеличивающими эту роль «неолибералами», делавшими упор на социальное маневрирование государства. Эту точку зрения разделяли представители правящей демократической партии. И, с другой, — «неоконсерваторами», которые стремились использовать возросшие возможности государства главным образом в антирабочем плане, оспаривая его правомочность на уступки трудящимся. В этом они смыкались со сторонниками реакционной идеологии крайнего индивидуализма. Оппозиционная республиканская партия стояла именно на таких позициях[2].

Демократы исходили из реально существующей обстановки военного времени, наглядно демонстрировавшей торжество государственно-монополистических тенденций. Подчиняя экономику нуждам войны, правительство демократов создало обширный аппарат контроля. Осуществляя в соответствии с законом об экономической стабилизации от 2 октября 1942 г. строжайший надзор над заработной платой и поставив одновременно задачу контролировать цены, правительство создало Управление по контролю над ценами — ОПА (Office of the Price Administration). На ОПА была возложена задача «распределения 8 млн. различных категорий товаров и услуг среди гражданского населения и установления цен на них»[3]. И хотя деятельность Управления была сдерживающим фактором, стоимость жизни за время войны возросла, по официальным, т. е. заведомо заниженным, данным, на 33%. Если реальный заработок рабочих и возрос в 1939–1945 гг., то только вследствие интенсификации труда, за счет усиленной эксплуатации рабочих[4].

Уже тогда, в годы войны, ОПА встречало в своей деятельности активное сопротивление бизнеса. От 25 до 50% всех американских фирм участвовали, по некоторым оценкам, в деятельности «черного» рынка, причем «большая цифра гораздо более вероятна, чем меньшая», — как отмечал американский историк. Он подчеркивал, что проведенное ОПА в 1944 г. обследование нескольких сотен тысяч фирм показало, что не менее 57% нарушали закон о контроле над ценами. В некоторых областях эта цифра возрастала до 70%. Более того, большая часть бизнесменов отказывалась считать торговлю на «черном» рынке преступлением. Суды обращались с такими торговцами очень осторожно, и поэтому покупка на нем товаров оставалась для последних скорее правилом, чем исключением»[5].

Бизнес мирился с контролем над ценами лишь при условии сохранения контроля над заработной платой, осуществлявшегося в соответствии с «формулой малой стали»[6]. В условиях войны с фашизмом рабочие терпели эту формулу. Правительство понимало, что окончание войны требует другой политики. Взгляды монополий, тяготившихся опекой государства, выразил в конгрессе сенатор республиканец Р. Тафт, заявивший, что «процветание будет обеспечено при условии восстановления свободы действий предпринимателей и корпораций. Мы до тех пор не сможем ожидать от предпринимательства хороших результатов, пока оно не будет свободно от контроля». Тафт настаивал при этом, чтобы «ОПА либерализовало свою политику цен и чтобы весь правительственный контроль был снят в начале 1946 г.»[7].

Однако демократы придерживались иной точки зрения. Они говорили, что федеральное правительство не имеет права на политику «ничегонеделания», пугая своих оппонентов тем, что иначе «стране угрожает невиданный ранее кризис»[8].

Ф. Рузвельт, а также занявший этот пост после смерти Рузвельта 12 апреля 1945 г. Г. Трумэн и их сторонники отстаивали положение о «большой роли федерального правительства в деле стимулирования, усиления и стабилизации развития национальной экономики»[9]. Консерваторы внутри и вне конгресса настаивали на быстрой ликвидации всех видов контроля военного времени и сопротивлялись принятию федеральным правительством на себя новой экономической и социальной ответственности.

У. Фостер в 1956 г. отмечал, что в целом после второй мировой войны позиция буржуазии по отношению к государству отличалась противоречивостью. Республиканцы, опасаясь расширения после войны демократических массовых движений, движения в пользу национализации, за контроль над прибылями и т. д., требовали отказа от государственного контроля, «возврата к нормальной жизни»[10]. В то же время демократы, писал Фостер, были сторонниками умеренных мер, продолжения политики социального маневрирования и уступок, начатой Ф. Рузвельтом. Это давало им возможность сблизиться с лидерами профсоюзов и удерживать профсоюзное движение под своим контролем.

Обстановка в США после окончания войны свидетельствовала об активизации борьбы трудящихся. По стране прокатилась волна демонстраций безработных, требующих работы и пособий по безработице. Президент КПП Ф. Мэррей заявлял в сенатской комиссии, рассматривающей билль о полной занятости, что, «если частные предприниматели не дадут рабочим хорошо оплачиваемую работу по производству товаров, нужных потребителям, американский народ будет требовать, чтобы правительство взяло в свои руки руководство промышленностью»[11]. В это время профсоюзные лидеры выступили с требованиями принять закон о полной занятости, программу общественных работ, законодательство о более высоком минимуме заработной платы, увеличить пособия по безработице, ввести строгий контроль над ценами и ослабить ограничения на увеличение роста заработной платы[12]. Эти требования отражали серьезную тревогу рабочих в связи с реальной угрозой, нависшей над их уровнем жизни.

Окончание войны вплотную поставило перед правительством проблемы реконверсии, т. е. перевода промышленности с военного на мирное производство. При этом правительство стремилось обеспечить монополистическому капиталу наименьшие издержки. Директор Управления военной мобилизации и реконверсии Джон Снайдер в августе 1945 г. представил план правительственных мероприятий по осуществлению реконверсии, который предусматривал постепенное ослабление контроля со стороны правительства над производством, заработной платой и ценами[13]. Реализация этого плана значительно осложнялась тем, что в развитии экономики обнаружились две противоположные тенденции.

Одна из этих тенденций, именуемая в официальных документах «дефляционной» (правильнее было бы ее назвать кризисной тенденцией, грозящей безработицей), обусловливалась необходимостью ликвидации военных контрактов и переоборудования военных заводов на мирные рельсы. К декабрю 1945 г. планировалось сократить производство вооружений на 80%. Начавшееся сокращение явилось причиной того, что в сентябре 1945 г. было уже 6,5 млн. безработных[14]. К весне 1946 г., как сообщалось в докладе Снайдера, число безработных должно было достичь 8 млн.[15] Необходимо было как можно быстрее стимулировать рост мирного производства.

Выдвигались различные проекты перестройки хозяйственной жизни, но главные надежды возлагались на меры, которые должны были помочь частному предпринимательству. Основной среди них была отмена контроля над производством и распределением 210 видов товаров. С 15 августа было прекращено рационирование бензина и некоторых видов консервов, контроль над строительством намечалось отменить с 30 сентября, в ноябре планировалось прекратить нормирование распределения мясных продуктов[16].

Другая тенденция именовалась «инфляционной»[17]. За время войны у населения накопились значительные сбережения, которые к началу 1945 г. составили около 145 млрд. долл.[18] «До тех пор, пока в обращении находится больше долларов, чем товаров, — заявил в докладе Дж. Снайдер, — правительство должно держать заслон против инфляции»[19]. В этой связи правительство не решалось полностью отказаться от контроля над экономикой. В докладе указывалось на необходимость «сохранить те виды контроля, которые будут содействовать реконверсии, предотвращая возникновение узких мест, нехватку материалов и инфляцию»[20].

В таких условиях контроль над ценами и заработной платой, который был введен в военное время, чем далее, как отмечал позднее Трумэн в мемуарах, делал трудовые отношения «все более напряженными и угрожающими»[21].

Поскольку к концу войны произошло резкое сокращение военного производства и многие фабрики уменьшили рабочий день с 48 до 40 и менее часов в неделю и ликвидировали сверхурочные работы, рабочие столкнулись с серьезными потерями в своем заработке, тем более что стоимость жизни постоянно возрастала. В данных условиях действовавшая во время войны политика «стабилизации заработной платы» оказывалась совершенно неприемлемой для рабочих, ибо она стала политикой замораживания оплаты труда[22]. Рабочие были полны решимости отстаивать свои права. Вот почему в буржуазных кругах возникали опасения в отношении радикализации рабочего движения.

Газеты и журналы того времени были полны размышлений о том, как достичь согласия между враждующими сторонами, как добиться «справедливого разрешения противоречий между заработной платой, ценами и прибылями»[23]. Газета «Нью-Йорк таймс» отмечала серьезность и сложность этой проблемы, «представляющей комплекс политических, социальных и экономических факторов»[24].

Правительство объявило о своем намерении проводить твердую политику стабилизации. В конце июня 1945 г. сенат и палата представителей после долгих дискуссий одобрили билль о продлении еще на год, до 30 июня 1946 г., действия чрезвычайного акта 1942 г. о контроле над ценами и акта об экономической стабилизации 1942 г. с поправками.

16 августа 1945 г. президент Трумэн выступил с обзором задач правительственной политики на период реконверсии, предназначенных, как писали в дальнейшем американские историки, «для обеспечения мира в промышленности»[25]. Трумэн сообщил о намерении созвать в ближайшем будущем конференцию представителей организованных рабочих и промышленников и призвал обе стороны вплоть до окончания работы конференции придерживаться прежнего обязательства не бастовать и не проводить локаутов.

Ощущая опасность приближения острого классового конфликта, правительство считало необходимым предпринять какие-то меры. Трумэн заявил следующее: «Акт об экономической стабилизации действует до 30 июня 1946 г. В период его действия заработная плата рабочих, которая в случае ее изменения повлияет на цены, подлежит контролю со стороны стабилизирующих органов. Вместе с тем с прекращением военного производства больше не существует угрозы инфляционного роста заработной платы вследствие усиления конкуренции на рынке труда. Поэтому я разрешаю (предпринимателям. — М. Г.) добровольно увеличить заработную плату при условии, что это не будет использовано в целом или частично для увеличения цен. Увеличение же заработной платы, которое повлечет за собой повышение цен, может быть проведено лишь после утверждения Национальным военным управлением труда»[26].

Слова Трумэна должны были успокоить предпринимателей, что в условиях сокращения производства рабочие не смогут настаивать на повышении своего заработка, так как предложение рабочей силы в связи с перестройкой будет превышать спрос на нее. Заявление же президента о возможности добровольного повышения заработной платы предпринимателями ни к чему последних не обязывало, зато должно было помочь ему самому заручиться симпатиями рабочих. Упреки некоторых авторов в адрес Трумэна, состоящие в том, что выступлением от 16 августа он поощрял рабочих к действиям, совершенно необоснованны. Рабочие не нуждались в поощрении, речь шла об их жизненно важных интересах.

Одновременно правительство надеялось добиться согласия промышленников сохранить неизменным и уровень цен, ибо в тех условиях отменить контроль над ценами означало санкционировать безудержную инфляцию, которая могла привести к катастрофическим последствиям. Поэтому уже через два дня, 18 августа, Трумэн издал приказ, разрешающий повышение заработной платы без предварительного правительственного одобрения «при условии, что такое повышение не будет использовано в целом или частично как основание для стремления поднять потолок цен»[27].

В соответствии с этим приказом Военное производственное управление получило распоряжение освободить бизнес от контроля как можно быстрее, но так, чтобы это «не нарушало порядок проведения реконверсии и стабилизацию экономики»[28].

Характеризуя приказ от 18 августа 1945 г., президент Трумэн позднее отмечал: «Я провозгласил политику заработной платы и цен (Wage — Price Policy), в соответствии с которой величина заработной платы вновь стала определяться с помощью свободных коллективных договоров в пределах существующего уровня цен. Я призвал промышленников урегулировать вопрос о заработной плате в ходе коллективных переговоров с тем, чтобы смягчить потери в заработке у миллионов американских рабочих, явившиеся результатом сокращения сверхурочных работ, свертывания производства и других факторов. Я подчеркнул, что установление заработной платы будет варьироваться в различных отраслях промышленности, в различных фирмах в зависимости от обстановки»[29]. Как видим, Трумэн старался подчеркнуть заботу об интересах рабочих. На самом деле нарочито неопределенные формулировки приказа Трумэна отражали двойственность политики правительства, которое стремилось убедить страну в своем искреннем желании удовлетворить все враждующие стороны. Именно с этой целью в приказе говорилось о возможности «добровольного» повышения предпринимателями заработной платы.

Однако американские корпорации не собирались воспользоваться этой возможностью. «Многие предприниматели, — писал Артур Макклюр, — не представляя себе, с какой скоростью будет завершена реконверсия, и сопротивляясь продолжению контроля над ценами и других видов контроля военного времени, говорили о невозможности для них пойти навстречу предложениям организованных рабочих относительно заработной платы». Таким образом, американский историк констатировал, что желание сохранить сверхприбыли военного времени на прежнем уровне было главным мотивом отказа промышленников поднять заработную плату. Он подчеркивал, что «разногласия, связанные с особой позицией бизнеса, затрудняли проблему контроля над ценами»[30].

Предприниматели развернули кампанию давления на правительственные органы. Они финансировали деятельность многочисленных лоббистов с целью добиться отмены такого контроля[31].

Рабочий класс США ответил на эти действия монополий забастовочным движением, ибо ждать от предпринимателей добровольного повышения заработной платы не приходилось. «Еще никогда в истории США, — писал А. Макклюр, — конфликты между рабочими и предпринимателями не достигали такого накала и масштабов, как в течение года, последовавшего после дня победы над Японией 14 августа 1945 г. В течение этого периода страна пережила свыше 4600 случаев прекращения работы, в которые были вовлечены около 5 млн. рабочих, что привело к потере почти 120 млн. человеко-дней»[32].

Уже в сентябре, добиваясь повышения заработной платы, забастовали сотни тысяч рабочих сталелитейной, резиновой, электро- и радиотехнической, нефтеперерабатывающей, угольной отраслей промышленности[33]. Около 44 тыс. рабочих, представленных профсоюзом рабочих лесозаготовительной и лесопильной промышленности, являвшегося частью Объединенного братства плотников и столяров, 24 сентября прекратили работу на лесопильнях Северо-Запада. Многие продолжали бастовать в течение зимы, до тех пор пока не было достигнуто соглашение об увеличении заработной платы на 14 центов в час. Федерация рабочих стекольной, керамической и кварцевой промышленности Америки добилась от двух крупнейших стеклоделательных компаний увеличения заработной платы на 10 центов в час после забастовки, продолжавшейся свыше 100 дней[34]. Однако успехи рабочих в их тяжелой борьбе могли быть реальными лишь в том случае, если бы повышение в заработке не поглощалось растущей стоимостью жизни. Таким образом, вопрос о контроле над ценами был тесно связан с самыми жизненными интересами широких трудящихся масс США.

Хотя американские буржуазные историки считают президентский приказ от 18 августа 1945 г. «началом политики Трумэна по борьбе с инфляцией»[35], факты заставляют сомневаться в твердости правительственной линии в этом вопросе.

6 сентября 1945 г. Трумэн обратился к конгрессу с посланием, посвященным вопросам реконверсии и общим задачам внутренней политики. В послании, в частности, говорилось о том, что всякий контроль будет ликвидирован, как только страна полностью перейдет к нормальным мирным условиям жизни. Однако на переходный период Трумэн просил утвердить специальное законодательство по продлению контроля над ценами. Диссонансом выступлению Трумэна прозвучало заявление министра торговли Чарлза Соэра о том, что лично он против контроля, ибо этот контроль все равно подрывался ликвидацией большинства ограничений военного времени, таких, как нормированное распределение сырья, строительных материалов и др.[36] Заявление Соэра было оставлено президентом без внимания[37]. Одновременно правительство выступило с инициативой сокращения налогов на корпорации, и конгресс в ноябре 1945 г., уменьшив налоги на 5,7 млрд. долл., «отменил налог на сверхприбыли и даровал и другие послабления корпорациям и отдельным лицам»[38]. Сокращение налогов мотивировалось необходимостью ускорения перестройки промышленности.

Итак, правительство и конгресс шли на уступки монополиям, но монополии не хотели делать никаких уступок. Они единодушно отказывали профсоюзам в повышении заработной платы, пользуясь тем, что приказ Трумэна от 18 августа 1945 г. не предписывал, а только разрешал им добровольно повышать оплату труда рабочим. «Между предпринимателями и профсоюзами, — писал А. Макклюр, — не было достигнуто ни одного соглашения по вопросу о размерах увеличения заработка в соответствии с новой политикой заработной платы и цен»[39].

Приказ Трумэна предусматривал, что Национальное военное бюро по вопросам труда, осуществлявшее принудительный разбор трудовых конфликтов, прекратит свое существование 31 декабря 1945 г. Поэтому теперь, после издания приказа, бюро не брало на себя рассмотрение новых спорных случаев. Рабочие были не в состоянии больше терпеть политику стабилизации заработной платы, на которую они соглашались во время войны. Забастовочная борьба возрастала, стимулируемая упорством корпораций, согласившихся идти на уступки лишь в том случае, если ОПА разрешит им повысить цены.

Видя безрезультатность своей программы, президент Трумэн 30 октября 1945 г. выступил по радио с новым заявлением «О политике правительства в области заработной платы». Эта речь была приурочена к подготавливаемой администрацией национальной конференции представителей монополий и профсоюзов. На первый взгляд речь президента была пронизана беспокойством по поводу низкого уровня жизни трудящихся. При этом он усиленно подчеркивал связь интересов бизнеса и рабочих, которая заключалась в том, что «народ не сможет покупать промышленные изделия, если не будет получать достаточно высокую заработную плату. Вопрос о заработной плате также важен и для фермера. Его доход в значительной мере зависит от покупательной способности рабочих наших фабрик, заводов и различных предприятий»[40].

После всех подобных сентенций и напоминаний предпринимателям о том, что у покупателя должны быть деньги, Трумэн заявил: «Рабочие забывают, что они не найдут занятия и что заработная плата не может расти, если предприятие не процветает и не получает прибыли»[41].

Эта мысль и была главной в речи Трумэна. Ему было важно успокоить рабочих. Хотя он и подчеркнул, что предложение о повышении цен в качестве условия увеличения заработной платы не может быть принято «ни при каких обстоятельствах»[42], его новая политика допускала такую возможность. Настаивая на необходимости сохранения контроля над ценами, Трумэн в конце своего заявления прямо сказал, что при санкции соответствующих правительственных органов в ряде случаев цены могут быть повышены. Это допускалось в том случае, если после шести месяцев работы предприятия, на котором были повышены расценки, предприниматели докажут, что проведенное ими увеличение заработной платы наносит ущерб их доходам[43]. При этом правительственные органы должны были иметь возможность ознакомиться с состоянием финансовых дел соответствующих корпораций, т. е. выяснить их «способность платить».

Хотя последнее положение Трумэна практически сводило на нет все сказанное, Исполнительный комитет КПП одобрил выступление президента[44]. Президент АФТ У. Грин охарактеризовал речь Трумэна по вопросу о заработной плате и ценах как «достаточно гибкую». Он заявил, что рабочие потеряли 30 млн. долл. после отмены сверхурочных работ и эта сумма должна быть компенсирована путем пересмотра расценок[45]. Грин и другие лидеры профсоюзов даже упрекали Трумэна в том, что он не назвал конкретной цифры процентного увеличения заработной платы, на которое должны пойти промышленники.

Профсоюзы настаивали на 30-процентном увеличении, министр торговли Уоллес говорил о возможном для промышленности в целом 10-процентном, а для автомобильной промышленности — 15-процентном увеличении заработной платы без повышения цен[46]. В то же время президент «Дженерал моторз корпорейшн» Чарлз Уилсон заявил, что рабочие должны «в течение первых послевоенных лет принять как основную 45-часовую рабочую неделю до тех пор, пока не будет удовлетворен огромный мировой спрос на товары»[47]. Профсоюзы решительно отвергли такое предложение.

Все эти вопросы были поставлены на конференции представителей монополий и профсоюзов 5 ноября 1945 г. Однако конференция не дала никаких результатов, так как монополисты отказывались даже говорить о повышении заработной платы. Тогда президент, опасаясь рабочих волнений, обратился 3 декабря к конгрессу с предложением рассмотреть законопроект о праве правительства назначать в случае крупных трудовых конфликтов комиссии по расследованию[48]. Билль предусматривал, что любая забастовка будет отложена на 30 дней, в течение которых специальная комиссия займется изучением причин конфликта. Стороны должны принять рекомендации комиссии, которая сделает достоянием гласности выявленные ею факты.

Не дожидаясь утверждения законопроекта, 14 декабря президент назначил такую комиссию для разбора причин конфликта между рабочими и предпринимателями на предприятиях «Дженерал моторз». Кроме того, он предложил, чтобы правительственные расследовательские бюро «получили от конгресса право изучать бухгалтерские книги предпринимателей, если окажется необходимым определить способность выплачивать ту или иную заработную плату в случаях, когда эта способность ставится под сомнение (при условии, что полученные таким образом данные не будут обнародоваться)»[49].

Предложение президента о создании расследовательских комиссий было расценено профсоюзами как антирабочая акция, ибо это вело к срыву намеченных стачек. А его заявление о необходимости изучения бухгалтерских книг корпораций получило резкий отпор со стороны последних.

29 декабря А. Слоун и Ч. Уилсон — руководители фирмы «Дженерал моторз» изложили свои возражения. Они сводились в основном к доводам о необходимости сохранить предпринимательскую свободу, свободу конкуренции и «свободу каждого объединения американских бизнесменов определять свою судьбу»[50]. А затем представители «Дженерал моторз» совсем отказались принимать участие в работе комиссии[51].

Тогда 22 января 1946 г. президент КПП Ф. Мэррей направил письмо министру финансов Винсону, в котором отмечал, что огромные налоговые скидки корпорациям, производимые за счет рядовых налогоплательщиков, позволяют монополиям получать невиданные прибыли[52]. Именно поэтому, справедливо указывал Мэррей, монополии отказываются допустить правительственные комиссии к своей документации. Для правительства это не было открытием, но принимать решительные меры оно не собиралось.

Тупик в переговорах между «Дженерал моторз» и Объединенным союзом рабочих автомобильной и авиационной промышленности привел к забастовке 180 тыс. рабочих этой отрасли. Развернулись забастовки в нефтяной и ряде других важнейших отраслей. Началась забастовка в ведущей отрасли промышленности — сталелитейной[53].

Январь 1946 г. был отмечен неслыханным размахом забастовочного движения. Бастовали 750 тыс. рабочих сталелитейной промышленности и более чем 600 тыс. рабочих автомобильной, электротехнической, мясоконсервной промышленности, сельскохозяйственного машиностроения и других отраслей[54].

Лидеры профсоюзов все еще надеялись на помощь правительства.

Национальный комитет по вопросам политики в области заработной платы Объединенного союза сталелитейщиков заявил о готовности принять компромиссное предложение президента Трумэна об увеличении платы на 18,5 цента в час. Но Бенджамин Фейрлес — президент «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» отверг это предложение. Тогда профсоюз сталелитейщиков 24 января 1946 г., на третий день забастовки, призвал правительство, являющееся собственником некоторых сталелитейных предприятий на сумму 1 млрд. долл., изъять свою собственность у компаний, отказывающихся идти на компромисс, предложенный правительством и поддерживаемый профсоюзом сталелитейщиков. Профсоюз считал, что эти заводы следует передать тем корпорациям, которые «в интересах нации приняли предложение президента». Эти заводы можно взять также под непосредственный контроль правительства до тех пор, пока сталелитейные корпорации не выполнят решение президента[55]. Однако правительство не пошло на это. Корпорации продолжали настаивать на непременном повышении цен как условии уступок рабочим в заработной плате.

Председатель профсоюза рабочих автомобильной промышленности Уолтер Рейтер 2 февраля 1946 г. направил телеграмму президенту Трумэну, где писал: «Подавляющее большинство населения нашей страны требует снижения цен. Оно приветствует возобновление контроля над ценами до тех пор, пока существует опасность инфляции, и оно приветствует увеличение покупательной способности с помощью повышения заработной платы и поддержания твердого уровня цен. Сейчас для Вас пришло время призвать американский народ объединиться вокруг Вас в поддержку контроля над ценами»[56].

Слова профсоюзного лидера, проникнутые верой в способности и желание правительства выступить в защиту интересов рабочих, находились в резком противоречии с реальным положением дел. Современники прямо указывали на «слабую позицию Трумэна в вопросах реконверсии, контроля над ценами, строительства жилищ для ветеранов войны и налоговых вопросах в 1945–1946 гг.»[57]. Ближайшие советники Трумэна, в частности Дж. Снайдер, были решительно настроены в пользу бизнеса[58].

Управление по контролю над ценами постоянно ощущало недостаток поддержки со стороны правительства. Его председатель, находившийся на этом посту с июля 1943 г. по февраль 1946 г., Честер Боулс в письме Трумэну (17 декабря 1945 г.) жаловался, что ему приходится выступать в роли единственного защитника антиинфляционной программы «перед лицом таких реакционных объединений, как НАП, Национальная ассоциация розничных торговцев сыпучими товарами, Национальная ассоциация владельцев недвижимости и др.». Боулс писал о том, что с июня «никто из высших членов администрации не высказался в защиту антиинфляционной программы ОПА ни с одной трибуны конгресса»[59].

8 января 1946 г. президент Трумэн дал понять, что корпорации могут получить разрешение поднять цены на сталь, «для того чтобы облегчить улаживание спора о заработной плате в сталелитейной промышленности»[60]. Не прошло и месяца, как правительство сообщило, что оно может позволить смягчить контроль над ценами на мясо, чтобы разрешить спор и в мясоконсервной промышленности[61]. Эти шаги были отказом от политики контроля за заработной платой и ценами, подтвержденной Трумэном в речи 30 октября. Биржа быстро откликнулась на ослабление контроля над ценами, подняв за одну неделю средние ставки курса акций промышленных предприятий на 10 пунктов[62].

14 февраля 1946 г. правительство объявило о своем новом намерении «разрешить повышение заработной платы в определенных пределах и позволить той отрасли промышленности, которая окажется в затруднительном положении из-за такого увеличения, соответствующим образом справедливо поднять цены, не дожидаясь окончания шестимесячного периода испытания, требуемого до сих пор»[63]. Новую политику официально утверждал исполнительный приказ № 9697.

Теперь сталелитейная промышленность получила разрешение установить цену на сталь в 5,3 долл. за тонну в качестве компенсации за почасовую надбавку в 18,5 цента, которую получили рабочие. 13 марта 1946 г. Союз рабочих автомобильной и авиационной промышленности закончил 113-дневную забастовку против «Дженерал моторз», также добившись почасового увеличения в 18,5 цента. Вскоре после этого компания также подняла цены на свою продукцию.

В условиях высокоиндустриальной экономики США цена на сталь служит основой ценообразования. Каждый раз, когда потребитель покупает кастрюлю или сковородку, булавку или утюг, он ощущает уровень цены на сталь. Когда фермер покупает грабли, трактор или машину, цена на сталь вынуждает его повышать цены на его сельскохозяйственную продукцию. Высокая цена на сталь повышает цены на строительные материалы. «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», которая со всеми восьмью филиалами производит большую часть стали в стране, контролируется банкирским домом Морганов и в конечном счете определяет ход дел в авиации, автомобилестроении, химической, медной, электрической, машиностоительной и других отраслях промышленности[64]. Неизбежно цены должны были повыситься и здесь.

Острая борьба шла также вокруг вопроса о контроле над ценами на сельскохозяйственную продукцию. Разоренные войной страны Европы испытывали острую нехватку продовольствия. Вопросу о своевременной отправке за океан продовольствия придавалось очень большое значение. Еще в письме Трумэну от 2 ноября 1945 г. Ч. Боулс, указывая на нужды Европы в продовольствии, предлагал сократить поступающее потребителям страны количество мяса, жиров и масла на 10%. Это необходимо было сделать, по мнению Боулса, чтобы ежемесячно отсылать в Европу 160 млн. ф. мяса в течение следующих шести или восьми месяцев «для удовлетворения отчаянной нужды народов зарубежных государств»[65].

Однако министерство сельского хозяйства полностью прекратило рационирование продовольствия и отменило контроль над убоем скота, существенно подорвав тем самым действовавшую систему стабилизации цен на сельскохозяйственные товары.

Когда в январе 1946 г. правительство объявило о намерении продолжать и в следующем году выплату субсидий фермерам в обмен на их обязательство не повышать цены на свою продукцию, это вызвало резкие возражения крупного капиталистического фермерства. Две основные организации, представлявшие его интересы (Американская федерация фермерских бюро и Нэшнл Грейндж), отказались поддержать законодательство, продлевающее контроль над ценами, если субсидии не будут отменены. «Пока цены будут искусственно понижаться, — заявил президент Федерации фермерских бюро Э. О’Нил, — предложение будет очень медленно приближаться к спросу»[66]. Это не были пустые слова, так как, убедившись в шаткости правительственной позиции в деле контроля над ценами, крупнейшие поставщики продовольствия придерживали свои товары, искусственно создавая дефицит. Например, после отмены контроля над убоем скота правительственные агенты по заготовкам не смогли закупить обычную долю мяса, так как скот продавали на «черном рынке»[67]. Министерство сельского хозяйства в течение месяца игнорировало требования ОПА восстановить контроль над убоем скота, и лишь в конце апреля он был вновь утвержден. Министр сельского хозяйства Андерсон выступил 1 мая 1946 г. перед сенатским комитетом по делам банков и денежного обращения и признал, что допускает возможность снятия контроля над ценами на мясные продукты по истечении 90 дней[68]. По сути дела он заявил о готовности правительства уступить крупному фермерству и поставщикам сельскохозяйственной продукции, жаждущим новых прибылей за счет потребителя.

Заявление Андерсона вызвало резко отрицательную реакцию Национального фермерского союза, представляющего интересы мелкокапиталистического и среднего фермерства. Поэтому Джеймс Паттон, президент Фермерского союза, в письме Трумэну даже требовал увольнения Андерсона[69].

Крупнейшие поставщики скота, убедившись в том, что правительство склонно им уступить, решили добиться быстрейшей отмены контроля над ценами на мясо и объявили 2 мая бойкот. Мясо исчезло с прилавков магазинов, что всей тяжестью пало на плечи потребителей. В то же время ОПА покорилось требованиям крупных фермеров и 8 мая подняло цены на кукурузу и пшеницу, что дало возможность выполнить обязательство по поставкам за границу 225 млн. бушелей зерна за первую половину 1946 г., но ослабило программу стабилизации[70].

Таким образом, правительство США своими действиями, часто идущими вразрез с официально провозглашенной им политикой, в течение последних месяцев затрудняло осуществление контроля, что признавал сам Трумэн[71].

Противоречивость правительственной линии отражала сильные расхождения в этом вопросе между членами администрации.

Директор Управления военной мобилизации и реконверсии Дж. Снайдер призывал к отмене контроля над ценами там, где напор бизнеса был наиболее сильным[72]. Иной была позиция Ч. Боулса. Как сознательный и давний сторонник «нового курса» Ф. Рузвельта, он необычайно ревностно исполнял свои обязанности главы Управления по обеспечению твердого уровня цен. Боулс настойчиво пытался осуществить цели, поставленные перед ОПА. Он полагал, что эта организация выполняла в равной степени и экономические и социальные задачи.

По мнению Боулса, стране был необходим постоянный орган «для обуздания величайших инфляционных сил, которые когда-либо угрожали ей»; а поскольку эти силы отчетливо указывали на возможность повторения глубокого, разрушительного кризиса, Боулс считал эту проблему «самым важным экономическим вопросом нашего поколения»[73].

14 января 1946 г. в палатах конгресса развернулись бурные дискуссии по вопросу о новом законе об ОПА, который предполагалось принять к началу июля. 21 января 1946 г. в послании конгрессу о положении в стране и о бюджете Трумэн заявил, что инфляция является самой значительной внутренней проблемой[74]. Президент отметил, что благодаря правительственной программе стабилизации индекс оптовых и потребительских цен с середины 1943 г. увеличился менее чем на 3%. Но давление с целью повысить цены и квартирную плату сейчас достигло самой высокой точки, не виданной когда-либо прежде. Если контроль, срок которого истекает 30 июня, не будет продлен, сказал Трумэн, «рост уровня наших цен будет беспредельным. Наша страна окажется перед лицом национальной катастрофы»[75]. Президент просил конгресс немедленно принять решение о продлении действия акта о контроле над ценами еще на год. Он просил также наделить его полномочиями по установлению потолка цен на дома, объявляемые для продажи, о продолжении выдачи продовольственных субсидий и права распределять дефицитные материалы. Законопроекты, подтверждающие эти права президента, были внесены в обе палаты в феврале.

Новые предложения президента встретили массированное сопротивление со стороны коалиции консервативных республиканцев и демократов-южан, сложившейся в 79-м конгрессе. Для большинства бизнесменов «контроль над ценами выглядел как контроль над прибылями, для них инфляция казалась меньшей угрозой, чем тиски стабилизации», — отмечалось в правительственной публикации[76]. Организованные рабочие выступали в поддержку контроля над ценами и одновременно за увеличение своей заработной платы. Забастовки охватили всю страну. Бастовали рабочие автомобильной промышленности, шахтеры, железнодорожники и многие другие. Число потерянных из-за забастовок человеко-дней возросло с 38 млн. в 1945 г. до 116 млн. в 1946 г.[77]

Враждебность конгресса по отношению к Управлению по регулированию цен обнаружилась вскоре после послания президента от 21 января, во время дебатов по поводу билля о дополнительных ассигнованиях 1,9 млн. долл., предназначенных на восстановление деятельности ОПА. (К этому моменту ассигнования были уже отменены.) Член палаты представителей республиканец Тэйбер заявил 14 февраля, что ОПА является главным пособником инфляции в Америке, так как ее «смехотворные распоряжения и наказания, налагаемые на тех, кто производит продукцию (имеются в виду предприниматели. — М. Г.), вызывают нехватку»[78]. Но поскольку демократическое большинство во главе с Маккормаком поддерживало ОПА, палата представителей утвердила билль в том виде, в каком он был доложен.

27 февраля 1946 г. сенат проголосовал за сокращение дополнительных ассигнований ОПА наполовину. Однако объединенный комитет сената и палаты представителей согласился выделить этому учреждению 1,6 млн. долл., и этот компромисс был одобрен прямым голосованием в палате представителей 13 марта и в сенате 19 марта[79].

Одновременно с этим комитет палаты представителей по делам банков и денежного обращения уже шесть недель проводил слушания по вопросу о просьбе президента продлить действие акта о контроле над ценами еще на год.

В книге «Президентство Трумэна» К. Филлипс достаточно полно и ярко воспроизводит обстановку в конгрессе и в стране во время обсуждения законопроекта об ОПА. Он пишет, что дискуссия вокруг предложенных законопроектов о продлении полномочий ОПА, продолжавшаяся несколько недель, представляла собой величайший праздник лоббизма, политической игры, политического торга и давления в таких масштабах, какие редко когда видел Вашингтон.

Оппозиция в сенате действовала во главе с Р. Тафтом и К. Упри, а в палате представителей Д. Тэйбером и Ч. Халлеком. За ними стояли мощные силы бизнеса, представленные Торговой палатой, Национальной ассоциацией промышленников и десятками специальных торговых организаций.

День за днем множество ведущих промышленников, торговцев и банкиров сменяли друг друга на свидетельском месте в сенатской комнате для закрытых заседаний. Их заявления подкреплялись документами, статистическими данными и свидетельствами обанкротившихся бизнесменов. Все это предназначалось для того, чтобы убедить конгресс, какое это зло — управляемая экономика. За пределами Вашингтона десятки групп бизнесменов устраивали собрания и митинги протеста и наводняли конгресс резолюциями, требующими уничтожить ОПА.

Национальная ассоциация промышленников истратила миллионы долларов на объявления в газетах, журналах и по радио[80], в которых людей призывали писать своим конгрессменам, чтобы те голосовали за «снятие оков с бизнеса» и за «спасение системы свободного предпринимательства». Это была массовая и согласованная кампания, организованная деловыми кругами[81].

Несколько членов кабинета Трумэна пытались противостоять напору деловых кругов, а Ч. Боулс полагал, что, сохранив ОПА, можно будет смягчить тяжесть реконверсии для потребителей.

Боулс и его сторонники заботились о судьбе капиталистической экономики США, для которой инфляция представляла несомненную опасность. Тем не менее их защита идеи твердого контроля над ценами, осуществляемого ОПА, нашла отклик у многих миллионов американцев. Опросы общественного мнения ясно показали, что народ в подавляющем большинстве высказывается в пользу продолжения строгого контроля над ценами. Возможности трудящихся пропагандировать свою точку зрения оказывались, однако, весьма ограниченными. Они могли пользоваться лишь государственными средствами рекламы, а также помощью профсоюзов, женских клубов, различных комитетов рабочих, домашних хозяек и пр.

В апреле 1946 г. свыше тысячи домашних хозяек, приехавших со всех концов страны, подошли к Капитолию и, обращаясь к членам конгресса, потребовали продления деятельности ОПА[82].

Палата представителей начала дебаты по биллю об ОПА 15 апреля. 8 из 30 предложенных палатой поправок сводились в основном, по словам члена палаты демократа Сэбэта, к тому, чтобы «убить контроль над ценами»[83]. Сенатский комитет по делам банков и денежного обращения переработал билль, опустив несколько поправок палаты представителей, но добавив несколько собственных, «в равной степени неприемлемых для администрации»[84]. Доклад меньшинства, представленный председателем комитета Вагнером и тремя другими демократами, назвал этот билль «смертным приговором» стабилизации.

Множество других поправок было добавлено во время обсуждения билля в сенате. Все они направлены были к тому, чтобы лишить содержание билля главного, и в таком виде он был утвержден сенатом 13 июня[85].

Билль, который появился в результате решений объединенной конференции комитетов обеих палат, был одобрен конгрессом 25 июня. Таким образом, за неделю до истечения полномочий ОПА, в конце июня, тщательно переработанный компромиссный проект был представлен на подпись президенту. Он предусматривал продление деятельности ОПА еще на один год, но включал поправки, специально направленные на то, чтобы свести на нет права этого органа.

27 июня Ч. Боулс подал в отставку с поста директора Управления экономической стабилизации[86]. «Мне ясно, — сказал он президенту, — что я не могу остаться, ибо остаться, значит проводить в жизнь закон, вызывающий инфляцию»[87].

29 июня президент Трумэн наложил вето на принятый конгрессом закон, заявив, что это все равно, что выбирать «между инфляцией по закону и инфляцией без закона»[88]. Возник интервал, в течение которого законодательство о контроле над ценами отсутствовало вовсе. За это время цены взлетели на 25%[89].

По выражению К. Филлипса, Трумэну не удалось «удержать оборону» против инфляции. Но мы видели, как выглядела эта «оборона» на деле. Она подтачивалась сознательными действиями самого правительства. Поэтому можно с полным правом говорить о демагогичности вето Трумэна и того заявления, которым он его сопроводил. Теперь потребители стали бойкотировать продовольственные магазины, в которых продавались товары по инфляционным ценам[90].

В конце концов после новых споров и предложений 25 июля 1946 г. Трумэн подписал новый закон, который восстанавливал и продлевал контроль над ценами и квартирной платой до 30 июня 1947 г. При этом цены на скот, молоко, зерно, семена хлопка и соевые бобы не подлежали контролю до 20 августа, когда Бюро по ликвидации контроля должно было решить, следует ли восстанавливать контроль над этими товарами. Новый закон давал министру сельского хозяйства полномочия устанавливать потолок цен на другие сельскохозяйственные товары; закон устанавливал потолок цен на промышленные товары на основе средних цен 1940 г. плюс возросшие издержки производства и ограничивал сумму выплачиваемых субсидий до 1 млрд. долл. на 1947/48 финансовый год[91].

Новый закон о контроле над ценами значительно ослабил ОПА. За время отсутствия контроля рост стоимости жизни составил столько же, сколько за последние три года[92]. После принятия закона этот рост продолжался. Бюро рабочей статистики опубликовало данные, свидетельствовавшие, что в 1946 г. рост цен был выше, чем когда-либо прежде со времен первой мировой войны. Розничные цены поднялись на 28%, причем в течение шести месяцев после отмены контроля они выросли на 16%[93].

Промышленники развернули кампанию за окончательную отмену контроля. Саботаж поставщиков мяса вызвал продолжавшуюся в течение семи недель острую нехватку мясных продуктов[94]. В итоге президент капитулировал. 14 октября 1946 г. он вынужден был издать приказ о полном прекращении контроля над ценами на мясо.

Республиканцы воспользовались ситуацией и обвинили администрацию в неспособности вывести страну из инфляционного тупика. Осенью на выборах они получили значительный перевес в обеих палатах в новом конгрессе и на выборах губернаторов. Следует отметить, что лишь треть избирателей приняла участие в голосовании на выборах 1946 г.[95] Больших симпатий не вызывала ни одна партия.

9 ноября 1946 г. Трумэн приказал полностью отменить контроль над ценами (кроме контроля над квартирной платой и ценами на сахар и рис)[96], объяснив при этом, что контроль оказался непопулярным и недейственным. Оптовые и розничные цены на продовольственные товары сразу подскочили. Этот рост продолжался и далее.

Предприниматели, которые вели кампанию в прессе, утверждали, что в этом виновны рабочие, добившиеся с помощью забастовок нового повышения заработной платы. Однако если за 10 месяцев, последовавших после отмены контроля, оптовые цены поднялись на 26%, то за тот же период заработная плата увеличилась только на 5%. Таким образом, обвинения против рабочих были несостоятельны. Потребительские цены к весне 1947 г. выросли за предшествующий год на 63%. Розничные цены на продукты питания, выросшие между маем 1943 г. и июнем 1946 г. на 1%, за последние 10 месяцев выросли на 31%. Цены на лекарства выросли на 67%, на животный и растительный жир удвоились, на мыло поднялись на 62%, на сало шпиг — на 72%, на олеомаргарин — на 73%, на пшеницу — в 2 раза, на мясо — на 60% и т. д., и т. п.

Журнал «Нью-Йорк таймс мэгэзин», опубликовавший все эти цифры, обращает внимание на то, что, по данным Бюро рабочей статистики, 40% ежегодного дохода потребители тратили на продукты питания. Вследствие роста цен за последние 10 месяцев уровень жизни в США резко понизился. Подавляющее большинство полностью исчерпали свои сбережения. Журнал подчеркивал, что в результате роста цен и сокращения покупательной способности населения продажа пищевых продуктов за последний год сократилась на 8%. 30-процентное увеличение цен на молоко повлекло за собой снижение потребления молочных продуктов на 10–15%. Десятки миллионов низкооплачиваемых семей сократили потребление мясных продуктов[97].

В связи с провозглашением 31 декабря 1946 г. окончания второй мировой войны в течение шести месяцев должны были прекратить действие 20 законов военного времени и 33 дополнительных закона. Сюда входили законы о праве президента брать под контроль правительства охваченные забастовками заводы в случае угрозы интересам нации, о дополнительных военных налогах на сумму в 1,5 млрд. долл. и другие меры[98].

17 ноября 1947 г. конгресс собрался на специальную сессию. Трумэн поставил на ее рассмотрение антиинфляционную программу из 10 пунктов. Президент предложил программу, которая должна «смягчить денежное давление, направить дефицитные товары туда, где они больше всего необходимы…, принять решительные меры в отношении особенно высоких цен… Мы уже достигли степени инфляции, вызывающей беспокойство, — сказал президент. — И еще большее беспокойство вызывает то, что она становится все сильнее»[99]. Тем не менее Трумэн особо подчеркнул, что рационирование и контроль над заработной платой и ценами должны использоваться в чрезвычайно ограниченной сфере и «очень отличаться от повсеместного контроля военного времени»[100].

После обсуждения в конгрессе главные предложения Трумэна были отвергнуты республиканским большинством. Новый антиинфляционный акт содержал предложение промышленникам заключать добровольные соглашения с целью ограничения потребления зерна, распределения дефицитных предметов потребления и борьбы со спекуляцией[101]. Демагогические выступления республиканцев, а также отказ конгресса принять антиинфляционную программу президента замаскировали инстинную сущность этой программы[102].

Таким образом, администрация Трумэна не сумела противостоять натиску монополий, стремящихся к получению максимальных прибылей. Многочисленные выступления и программы Трумэна в пользу сохранения контроля над ценами были отвергнуты реакционным большинством в 79-м и 80-м конгрессах. Однако эти выступления, находившие поддержку организованных рабочих и трудящихся масс, в целом обеспечили демократам победу на выборах 1948 г. В то же время провал кампании в пользу контроля над ценами еще раз продемонстрировал слабость позиций либеральной буржуазии перед лицом наступающей реакции и оппортунизм профсоюзной верхушки, ведущей за либералами профсоюзные массы.

Проблема инфляции является важнейшей социально-экономической проблемой современного капитализма. Конкретное рассмотрение ее в годы президентства Трумэна показывает реальную классовую сущность правительственного курса и раскрывает демагогический характер многих разрекламированных заявлений и программ правительства. Политическая борьба по затронутой в статье проблеме доказывает слабость и заведомую неэффективность предлагаемых демократами мер по контролю над ценами, а также то, что при существующем в США политическом строе благоприятный для широких масс исход борьбы был маловероятен в силу ограниченности экономических и политических возможностей регулирования инфляции со стороны буржуазного государства.