Историки США о негритянской проблеме в период войны за независимость

А. А. Зотов

Роль негритянского народа в истории Соединенных Штатов Америки издавна привлекала внимание исследователей. Этот интерес закономерен, поскольку именно с афро-американцами связаны важнейшие проблемы политической жизни государства. И сегодня расовое неравенство остается причиной серьезных социальных конфликтов, лихорадящих американское общество. Поиск исторических корней современной расовой ситуации, неизбежно ведущий к потребности всестороннего рассмотрения событий 1775–1783 гг., заложивших фундамент американской государственности, занимает значительное место в трудах ученых, принадлежащих к различным течениям американской исторической мысли. Целью данной статьи является попытка проанализировать с позиций марксистской методологии основные направления и подходы американских историков к решению негритянской проблемы в войне за независимость североамериканских колоний.

Классики марксизма-ленинизма дали высокую оценку значению американской революции для эпохи перехода от феодализма к капитализму. К. Маркс отмечал, что в ходе развития революции «возникла впервые… идея… великой демократической республики», где была провозглашена декларация прав человека и был дан первый толчок европейской революции XVIII века[1]. В. И. Ленин подчеркивал действительно освободительный, действительно революционный характер войны[2]. Вместе с тем в их трудах отчетливо прозвучала мысль об исторической ограниченности и незавершенности американской революции, одним из свидетельств которых стало сохранение негритянского рабства.

Принципиально важное значение для выяснения сущности проблемы черных в войне колоний за независимость имели положения К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина о генезисе и источниках роста капитализма, пробудившего к новой жизни рабовладение, о характере рабства нового времени и о неизбежности его гибели в условиях развивающегося капитализма, о консервативной сущности революционности буржуазии, которой «выгодно, чтобы буржуазная революция не смела слишком решительно все остатки старины…»[3].

Данные положения получили творческое развитие в трудах белых и черных американских историков-марксистов. Это самое прогрессивное направление американской исторической мысли сплотилось и окрепло в условиях непрекращающейся политической и идеологической борьбы с реакционерами и консерваторами, проповедующими расизм, отрицающими революционное наследие афро-американцев. Ядром марксистской школы стали выдающиеся деятели Компартии США У. З. Фостер, Ф. С. Фонер, Г. Аптекер, А. Рочестер, Дж. Фонер и др. «Нет ни одного народа в мире, история, достижения и человеческое достоинство которого были бы так бесстыдно оклеветаны… как это имело место в отношении негров Соединенных Штатов», – писал У. З. Фостер. Определить подлинное место афро-американцев в истории страны, правдиво и объективно раскрыть причины возникновения и столь длительного существования негритянской проблемы, разоблачить утверждения расистов и в конечном итоге научно обосновать конкретные способы решения негритянской проблемы — такие задачи ставят перед собой американские марксисты[4].

Одним из первых плодотворную попытку исследования с позиций марксистской методологии проблемы рабства в революции предпринял У. З. Фостер в фундаментальном труде по истории негритянского народа. Он пришел к важному и обоснованному выводу о том, что «объективно уничтожение рабства было одной из центральных задач революции 1776 года». Однако непоследовательность буржуазии, ее стремление к союзу с рабовладельцами ради достижения своих узкоклассовых интересов, обеспечивавшихся за счет ущемления прав других слоев населения, привели к сохранению рабства. «Тем самым, – подчеркивал Фостер, – буржуазная революция 1776 года не только совершила чудовищное преступление против негритянского народа, но и не устранила одной из крупнейших преград на пути развития национального рынка и индустриализации страны»[5].

Значительный вклад в разработку проблемы внес Г. Аптекер, проделавший большую работу по поиску, обработке и публикации архивных документов отдельных штатов об американском рабстве. Сборники документов, составленные Аптекером, раскрывают страницы подлинной истории афро-американцев, отмеченные, по мнению автора, «как минимум, двухсотпятидесятью попытками заговоров и восстаний негров… со всей очевидностью свидетельствовавших о том, что организованные усилия, направленные на достижение свободы, не были ни редкими, ни случайными, а скорее обычными и постоянно повторяющимися явлениями в жизни старого Юга»[6]. Особую ценность представляют публикации петиций и обращений рабов и свободных негров в революционные органы власти времен войны за независимость. В них отражены настроения черных американцев, рассматривавших себя неотъемлемой частью восставшего народа колоний[7].

Глубокое изучение и обобщение Аптекером архивных материалов сделали возможным выход в свет серьезного исследования американской революции, содержащего специальную главу, посвященную комплексному анализу проблемы рабства этого периода. В ней, в частности, нашли отражение такие важные ее аспекты, как позиции воюющих сторон по отношению к использованию рабов в войне, настроения и роль в революции самих негров[8].

Большое место рассмотрению проблемы уделил в своих трудах Ф. С. Фонер. Предмет его исследования — нарастание выступлений против рабства в среде белого общества, приведшее к возникновению первых аболиционистских организаций в Америке, участие черных в войне за независимость в рядах армии и флота как на стороне континентальной армии, так и в армии метрополии. Автор показал, что лишь изучение комплекса таких факторов, как революционная идеология, военная необходимость привлечения негров в армию и экономические причины рабства могут раскрыть содержание проблемы на разных этапах развития революции и привести в конечном итоге к ее научному познанию[9].

Американским историкам-марксистам принадлежит заслуга обобщения демократического наследия по исследованию рабства. Их работы, как и все подлинно марксистские труды, отличает диалектический, классовый подход к изучению революционного прошлого. Доказав, что только глубокий анализ всех аспектов революционной войны, основанный на учении классиков марксизма-ленинизма о сущности буржуазных революций в эпоху свержения феодализма, исследование глубины раскола американского общества на сторонников и противников рабства, рассмотрение позиций революционного лагеря и контрреволюционных сил в отношении использования рабов в военных действиях, последовательное изучение роли самих рабов в революции могут стать ключом к пониманию этой проблемы и раскрытию причин сохранения рабства после победы колонистов в войне. Особенно важно подчеркнуть, что в своих трудах американские историки-марксисты четко определили пути дальнейшего изучения данной проблемы.

В буржуазной историографии США вопросы о связи существования черного рабства с идеалами американской революции, а также о причинах сохранения рабского труда после ее победы принадлежат к наиболее сложным и противоречивым. При всем обилии специальной литературы, посвященной этой проблеме, в представлении историков, отражающих мнение правительственных кругов, она до настоящего времени остается «неясным» моментом становления Соединенных Штатов. И в настоящее время в определенных сферах американского исторического сообщества бытует мнение о невозможности ее досконального исследования «за давностью лет, окутавших мраком истории причины происхождения американского рабства»[10].

Трудности, вставшие на пути буржуазных историографов в связи с существованием проблемы рабства, вполне объяснимы. Увязать варварский институт порабощения с революцией, создавшей «наиболее демократическое общество на земле», каким пытались и пытаются представить американскую республику апологеты ее политической системы, — задача весьма нелегкая. Официальная историческая наука США выдвигала разные способы ее решения: от попыток затушевать существование проблемы, исключить ее из сферы конкретных исторических исследований до изобретения разного рода концепций «демократических форм рабовладения», на критике которых необходимо остановиться подробнее.

Первыми обратили внимание на взаимосвязь революции с негритянской проблемой «отцы-основатели». В трудах и переписке Т. Джефферсона, Б. Франклина, Т. Пейна, Дж. Мэдисона высказывались идеи влияния рабства на характер и ход войны за независимость. Однако первая попытка определить место афро-американцев в истории освободительной войны была сделана Г. Г. Бэнкрофтом во второй четверти XIX в. Доказывая исключительность американского государства, он попытался представить революцию воплощением борьбы за идеалы «всеобщего братства и вечного мира». Что касается проблемы рабства, то, по Бэнкрофту, ее практически не существовало, поскольку афро-американцы были совершенно индифферентны к революционным событиям. «Для них, – писал он, – рабство было условием не худшим, чем прежнее состояние. Их память не хранила сожалений о потерянных вольностях, а разум не испытывал потребности в политических изменениях, поэтому и стремление к свободе у них полностью отсутствовало»[11].

Создав свою схему построения «истинной демократии», Бэнкрофт нашел для нее наиболее подходящим вариант, при котором рабство просто исключалось из сферы революционных преобразований как вполне приемлемый для обновленной Америки институт. Его работа положила начало открыто консервативному подходу к исследованию революции в целом, и негритянской проблемы в частности.

Становление консервативного направления с самого начала столкнулось с ростом противоборствующей тенденции, отражавшей развитие либеральной мысли в буржуазной историографии США. Первым отметил отрицательное влияние рабовладельческой системы на революцию и все последующее развитие США Р. Хилдрет, высказавший мысль о том, что «причиной сохранения этой системы в США явилась уступка революционеров требованиям плантаторов». Представителями этого направления являются известные исследователи Дж. Ливермор, Г. Вильсон, историк-негр Дж. Вильямс.

Либеральные историки этого периода внесли значительный вклад в разработку данной тематики. В их исследованиях идеи Хилдрета получили научное обоснование и дальнейшее развитие. Отвергнув «схему» Бэнкрофта, они попытались найти свой подход к решению этого вопроса, выделив рабство (и в этом их главная заслуга) в специфическую проблему революции, отразившуюся на военном, политическом и экономическом положении страны[12].

Этот демократический сдвиг в историографии США не случайно совпадает с важными политическими событиями тех лет – войной промышленного Севера и рабовладельческого Юга. Борьба с сепаратистами-южанами, проходившая на фоне общего подъема революционной активности масс, вынудила идеологов буржуазии пойти на определенные уступки и допустить либеральную трактовку революционных событий. Но период либерализации длился недолго. Он закончился вместе с победой буржуазии в гражданской войне и переходом к Реконструкции, в результате которой позиции буржуазии в качестве господствующего класса утвердились в национальном масштабе. Чередование либерализма и реакции, которое, в сущности, выражало различные формы общего по своей конечной цели стремления господствующего класса не допустить проникновения в массы передовой революционной идеологии, не являлось особенностью изучаемого периода. Оно стало характерной чертой всего последующего содержания американской буржуазной историографии, проявлявшейся в зависимости от специфики социального, политического и национального развития американского общества.

В конце XIX – начале XX в. распространение марксизма и связанный с ним общий подъем политической сознательности масс, а затем победа Великой Октябрьской социалистической революции активизируют негритянское движение. Реакция по всем направлениям в период империализма сопровождалась обострением расового и национального угнетения, что привело к усилению борьбы негров против расовой дискриминации. В свою очередь потребность доказать отсутствие той революционной традиции американского народа, о которой писал В. И. Ленин в «Письме к американским рабочим», «вытравить» эту традицию, доказать неправомерность требований негров, противопоставить им более эффективные методы идеологического воздействия толкали буржуазную науку на путь открытой реакции и расизма[13].

Особый вклад в развитие расистской концепции внес представитель крайне правого крыла консервативно-экономической школы У. Филлипс, именуемый его последователями «величайшим авторитетом своего времени в этой области». Взяв в качестве исходного момента расистский тезис о неполноценности негритянской расы, он нарисовал картину идиллической жизни рабовладельческого Юга, где «свирепые законы оставались лишь на бумаге», а на практике плантатор по-отечески заботился о своих неграх, причем труд последних по производительности якобы ни в чем не уступал труду наемных рабочих. Все это, в представлении Филлипса, вело к возникновению полнейшей гармонии между рабами и их хозяевами, к единству целей негров и южан в обеих революциях. Очевидные факты борьбы объявлялись обычными уголовными преступлениями. Отсюда выводилась и центральная идея Филлипса: «освобождение рабов – акт доброй воли плантаторов», – положившая начало так называемому «южному подходу» к роли черных в революции[14].

Типичным сторонником исследования революционного наследия «по-южному» был Э. Маккреди, занимавшийся изучением вклада Южной и Северной Каролины в освободительную войну. Проводя параллель между событиями 1775–1783 гг. и 1861–1865 гг., он отмечал, что недостаточная приобщенность к американской культуре «дикарей», в основном недавно вывезенных из Африки, не позволяла использовать негров в революционной борьбе, а их «варварство» значительно ослабляло позиции повстанцев. В силу же последующего «приобщения» к цивилизации отношения между рабами и плантаторами якобы настолько улучшились, что «за четыре года кровопролитной гражданской войны вряд ли удастся найти хоть один пример восстания рабов против женщин и детей, на попечение которых афро-американцы были оставлены своими хозяевами, ставшими солдатами Конфедерации». Эти «идеи» впоследствии использовались представителями второго поколения «южной школы» Дж. Сандерсом, Т. Дрейком, Л. Греем и др.[15]

В борьбе с открыто реакционными концепциями крайне правых историков, не гнушавшихся методами прямой фальсификации и извращения фактов, ширилось демократическое направление в исследовании проблемы, закладывались основы изучения негритянской истории в Америке в целом. Становление этого течения связано в первую очередь с именами негритянских ученых-демократов У. Дюбуа, К. Вудсона и др. Беспочвенным заявлениям реакционеров они противопоставили научные данные о своеобразии и ценности африканских культур, процесс развития которых был грубо нарушен колонизаторами. Выделив революцию в качестве специфического этапа негритянской истории США, они сконцентрировали внимание на афро-американцах, на роли и воздействии самих негров на революционный процесс.

Историки-негры, хотя и не сумели выйти за рамки буржуазно-демократического реформизма и лишь приблизились к диалектическому подходу к истории, к классовой оценке событий, вместе с тем обозначили качественно новый этап в изучении проблемы, выдвинув на первый план борьбу черного народа Америки. Они сумели наладить регулярный выпуск «Журнала негритянской истории» и впоследствии сумели создать целую научную школу. Сегодня лучшие традиции ее унаследовали и продолжают Дж. Х. Франклин, Б. Куорлс и др.[16]

Взгляды буржуазных либералов начала ХХ в. на взаимосвязь революции и рабства обобщил Дж. Джеймсон, посвятивший свою работу 150-летию американской революции. Рассматривая проблему черного рабства, он сосредоточил внимание на таких существенных моментах, как рост антирабовладельческого движения, создание первых аболиционистских организаций, участие афро-американцев в войне, законодательная деятельность революционных органов власти по ограничению работорговли и рабства. Но, подводя итоги исследования, Джеймсон явно переоценил воздействие на негритянскую проблему революции, которая якобы «полностью изменила статус раба и обрекла рабство на постепенное отмирание». Здесь сказалась ограниченность буржуазной либеральной мысли, пытавшейся растворить в общих положительных результатах событий 1775–1783 гг. те противоречия, которые сохранила американская буржуазная революция, в частности институт купли-продажи человека. Подобные тенденции проявлялись и проявляются в трудах таких ученых, как Х. Море, У. Додд и др.[17]

Глубокие социально-экономические и политические потрясения 30–40-х годов, связанные с общим кризисом капиталистической системы и подготовкой империалистических держав к войне, наложили отпечаток на характер исторических изысканий буржуазной науки. Интерес к экономическим процессам, к роли товарно-денежных отношений, носивший в годы кризиса прикладной характер, был перенесен и на исследование более отдаленных исторических периодов. С этой точки зрения буржуазные экономисты попытались осветить проблему рабства времен революции.

Обратив внимание на экономический аспект проблемы, они ограничились рассмотрением лишь таких процессов, как товарные связи буржуазии Севера и плантаторов Юга, экономическая зависимость колоний от Великобритании и пр. Причины существования рабства в XVIII в. и уничтожения его в XIX в. они склонны были объяснять экономической выгодностью или невыгодностью этого «предприятия» для буржуазии. Социальная сторона проблемы ими освещалась схематично и упрощенно, хотя в целом институт рабства рассматривался как негативное явление. Различные вариации такой трактовки проблемы встречаются у супругов Бирд, А. Шлезингера-старшего, Д. Манникса, Д. Дюгпана, Э. Вильямса[18].

В послевоенные годы в американской буржуазной историографии усиливаются консервативные тенденции. Отход от либерализма 30–40-х годов сопровождался раздуванием «холодной войны» и «охотой за ведьмами», что нашло идеологическое выражение в бурном развитии консервативной апологетики американской формы демократического устройства, утвердившегося после 1776 г. «Согласие и стабильность — вот особенность всей американской истории», — так сформулировали свое кредо консерваторы нового времени. Ни о каких классово-национальных противоречиях в истории страны не могло быть и речи в этой концепции.

Один из основоположников «неоконсерватизма», Р. Браун, утверждал, что рабство ни в коей мере не являлось источником внутреннего конфликта американского общества времен войны за независимость, поскольку практически все население было заинтересовано в сохранении рабовладения, а защита рабовладельческой собственности стала чуть ли не главной задачей революции[19].

На щит «неоконсерватизма» были подняты расистские теории «южной школы». Их апологеты призывали историков шире обращаться к трудам «лучшего исследователя рабства» У. Филлипса, «заложившего основы изучения негритянской истории». Вновь зазвучали рассуждения о якобы врожденной африканской пассивности и терпеливости, которые, как утверждал, например, А. Конвей, «характеризуют негритянский народ со времен американской революции»[20].

Волна консерватизма, захлестнувшая буржуазную науку США в 50–60-е годы, не смогла полностью поглотить другие направления исторической мысли. Несостоятельность концепций «согласия и стабильности» была продемонстрирована в трудах М. Дженсена, продолжившего традиции либерального реформизма прежних лет. Изучая процесс разработки и принятия «Статей конфедерации» — первой конституции США, он раскрыл остроту противоречий между южным и северным регионами восставших колоний, убедительно показав различие целей, преследуемых в революции буржуазией и плантаторами, которое было урегулировано на основе компромисса, сохранившего рабство в США[21].

Последователи Дженсена Дж. Т. Мейн и Р. Хоффман на архивном документальном материале колониальных органов власти доказали факты существования далеко не стабильного политического положения и резкой классовой дифференциации белого общества южных колоний в эпоху революции, вызванных в первую очередь ростом плантационно-рабовладельческого землевладения. Представители школы Дженсена с позиций буржуазного академизма стремились к объективному использованию источников в исследованиях. Это помогло им оторваться от почвы «неоконсерватизма». В то же время они не уделили должного внимания главному действующему лицу Юга — черным американцам, значительно снизив ценность воссозданной ими картины революционной Америки[22].

Вторая половина 60-х годов еще в большей степени выявила противоречия в среде буржуазных историографов проблемы. Мощный подъем негритянского движения, переросший в это время в вооруженные восстания в черных гетто, бессилие реакции, ее переход к открытому физическому уничтожению негритянских лидеров — все это окончательно развеяло миф о пассивности черных. Интерес к источникам расового конфликта подогревался приближением 200-летия независимости США, вызвавшего целый поток литературы по рассматриваемой теме, в которой делались попытки новых подходов к ее исследованию.

Голословными расистскими утверждениями теперь было просто невозможно перечеркнуть позитивный опыт изучения истории негров. Исследования прогрессивных буржуазных ученых, а главное, труды американских историков-марксистов У. З. Фостера, Ф. Фонера, Г. Аптекара и др. оказывали все более определяющее воздействие на характер постановки проблемы.

Усиление идеологической борьбы сопровождалось возникновением разногласий в консервативном лагере. Часть умеренных консерваторов предприняла попытку модернизировать метод исследования проблемы, завуалировать старые установки на расовую «неполноценность» и «терпимость» рассуждениями о «неопытности» и «необразованности» негров, которым в силу этого была отведена скромная роль в революции. Раскрывая эту роль, они всячески пытались придать ей негативный характер, доказать универсальность черного лоялизма, свести позиции рабов в освободительной войне к зависимости от суммы вознаграждения за службу, выплачиваемого той или иной из воюющих сторон. С таких позиций написана, например, работа У. Брауна[23]. При этом полностью игнорировались социально-экономические аспекты рабства, политика воюющих сторон по отношению к черным, ограниченность революционных преобразований в области рабовладения. Был обойден молчанием и такой важный факт, что сами негры увидели в революции, как справедливо отмечал У. З. Фостер, «возможность выступить на арену политической борьбы со своими специфическими требованиями»[24].

В то же время крайне правые историки открыто переходят на позиции воинствующего расизма, стремясь новыми методами доказать старый тезис о том, что «американские негры — единственный народ в истории, который стал свободным, не приложив для этого никаких усилий»[25].

О конфликтной ситуации в официальной историографии США в 60–70-е годы свидетельствует резкое усиление радикального крыла, нарушившего привычный баланс между консерватизмом и либерализмом. Призыв «новых левых» историков отказаться от «элитистского» подхода к истории с его расистской дискриминацией роли черных и индейцев и обратить более пристальное внимание на тех людей в революции, «которые не были ни великими, ни белыми», нашел отклик в среде радикалов[26].

Историки этого направления внесли определенный положительный вклад в изучение проблемы афро-американцев периода революции, дополнив его новыми фактами героической борьбы негров, показав, что сохранение рабства отвечало узкоклассовым интересам американской элиты. Однако мелкобуржуазный гиперкритический подход к американской истории, отрицание многих положительных элементов американского исторического наследия, игнорирование работ марксистов сделало значительную часть радикалов, по меткому выражению Г. Аптекера, «жертвами политического инфантилизма», «привело их к ограниченности и бездумности»[27].

Прикрываясь левой фразой, а зачастую объявляя свои труды марксистскими исследованиями, ультралеваки типа Ю. Дженовезе стремились к деидеологизации истории, к стиранию в ней классовых рамок. Они не видели взаимосвязи между становлением капитализма и развитием расизма. Впадая в другую крайность, доказывали, как это пытался делать, в частности, М. Моррис, существование якобы «более мягкого» по сравнению с южно-африканским американского расизма[28].

В канун 200-летия образования США американская официальная историография, имея установку на пропаганду универсальности революционного прошлого страны, была вынуждена признать существование теневых сторон в «идеальной модели» своего государства, одной из которых стал расизм. Стремление пересмотреть с более реалистических позиций начало исторического пути Америки четко проявилось в работах таких историков, как Д. Робинсон, Д. Б. Девис, Д. Маклеод, В. Джордан и др. Это направление можно условно назвать «неолиберальным», поскольку в целом для него характерны традиционно либеральные убеждения, сочетающиеся с более определенными демократическими тенденциями, с широкой постановкой проблемы «рабство и революция»[29].

Д. Робинсон, например, сделал попытку комплексного анализа проблемы, уделив внимание изучению таких важных ее компонентов, как экономика Юга, занимавшая важное место в жизни всех колоний, роль рабов в военных действиях и в развитии внутриполитической ситуации в стране, негативные взгляды рабовладельцев по вопросам объединения страны и отмены рабства. При всей значимости работы, написанной на документальных источниках и раскрывающей многоплановость проблемы и роль негров в революции, ее автор явно недооценивает степень ответственности буржуазии Севера за незавершенный характер революции, пытается возложить вину за сохранение рабства на плантаторов-сепаратистов[30].

Новый подход, основанный на сравнительном анализе развития аболиционистской мысли в Северной Америке, Вест-Индии и Великобритании в контексте особенностей культур каждой страны, попытался найти при изучении проблемы рабства известный американский историк Д. Б. Девис. Раскрывая борьбу идей и интересов по вопросам рабовладения в годы революции, он приходит к выводу о том, что «рабство являлось наиболее уязвимым местом американской демократии», а «революционная идеология полностью отрицала идеологию рабовладения». Однако, ярко иллюстрируя эти тезисы фактическим материалом, автор не дает ясного объяснения причин сохранения рабства после победы революции и столь глубоких корней американского расизма[31].

Исследуя причины коренных расхождений между идеалами и реальностями революции, Д. Маклеод в свою очередь предлагает искать их в сущности американца XVIII в., в двойственности его взглядов на революцию, отражавших противоречия между личным и общим, в незрелости американской демократии[32].

Критика непоследовательности революционеров XVIII в. в вопросах рабства, отчетливо прозвучавшая в работах «неолибералов», сочеталась с попытками представить эту непоследовательность как «досадную оплошность», «вынужденный шаг ради победы общего дела». Но рассуждать так, значит забыть о том, чем обернулась впоследствии победа американского капитализма для негров. Об этом напомнили сами афро-американцы, назвавшие торжества 1976 г. «200-летним юбилеем насилия и резерваций»[33].

---

Подводя итоги, следует отметить, что для американской историографии характерно многообразие подходов к оценке негритянской проблемы в войне североамериканских колоний Великобритании за независимость. Это многообразие отражает классовую, идеологическую позицию различных кругов американского общества, интересы которых представляют историки тех или иных школ и направлений.

Авангардом прогрессивного направления в исследовании проблемы являются американские историки-марксисты, для которых характерен действительно научный классовый анализ вопроса о роли негритянской проблемы в войне за независимость.

Иные подходы к проблеме попытались найти буржуазные историки. С учетом конкретной исторической ситуации эти подходы менялись в широком диапазоне, от консервативных к более умеренным и либеральным, порой вступая в открытый конфликт друг с другом. Однако в целом ни одно из направлений буржуазной науки не смогло со всей последовательностью раскрыть кардинальную причину происхождения американского рабства и превращения его в узловую проблему истории США, в частности в период войны за независимость.

Это и понятно. В интересы американской буржуазной науки не входит задача разоблачения эксплуататорской сущности капитализма, продемонстрировавшего узость своей демократии уже на заре возникновения американского общества, которое только через 80 лет после революции смогло лишь заменить физическое рабство негров рабством экономическим, возведя расизм в ранг государственной политики. «Капитализм, — писал В. И. Ленин, — не может «вместить» иного освобождения, кроме правового, да и это последнее всячески урезывает»[34]. Это ленинское положение вскрывает классовую, политическую суть позиции буржуазной историографии в вопросе об оценке роли негритянской проблемы в войне за независимость, и в истории США в целом.

Различными методами, используя самую разнообразную аргументацию, буржуазная историография стремится увести читателя от вывода, справедливость которого доказана всей историей США, в том числе и войной за независимость: капитализм не в состоянии обеспечить решение негритянской проблемы в интересах широких масс негритянского народа и всех трудящихся вне зависимости от цвета их кожи.