Позиция редакционного кружка «Московского телеграфа» в отношении Соединенных Штатов

Я. А. Иванченко

История русской общественной мысли конца XVIII — первой половины XIX в. дает нам немало примеров пристального внимания к молодой американской Республике со стороны передовых представителей русского общества. Важная роль в становлении и развитии русско-американских общественных, научных и культурных связей принадлежала прессе. У истоков этих связей стояли Н. И. Новиков и А. Н. Радищев, приветствовавшие Американскую революцию. В первой четверти XIX в. выделяются по своему значению американские материалы «Духа журналов» и публицистические выступления декабристов. В 1836 г. А. С. Пушкин напечатал в «Современнике» свою известную статью «Джон Теннер», а в 40—50-е годы по различным проблемам США в периодической печати выступали А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский.

В этом ряду совершенно особое место занимает американская тема в русской периодической печати в 20—30-е годы XIX в., и прежде всего на страницах журнала «Московский телеграф».

Журнал «Московский телеграф» представляет собой исключительное явление в истории русской литературы XIX в. В. Г. Белинский считал, что «без всякого преувеличения можно сказать положительно, что „Московский телеграф“ был решительно лучшим в России, от начала журналистики»[1]. Для его издания в условиях царствования Николая I и засилья реакционных журналов, по мнению Белинского, «нужно было больше, чем смелость — нужно было самоотвержение»[2]. «Телеграф» по праву считается одним из первых органов, выражавших интересы молодой русской буржуазии, а его редактор Н. А. Полевой, выходец из купеческой семьи, был сторонником идеи свободного капиталистического развития России.

Материалы, посвященные США, занимают в журнале самостоятельное и значительное место, на что еще в 1934 г. обратил внимание известный советский литературовед В. Н. Орлов[3]. Они выделяются, пожалуй, не столько объемом (в некоторых изданиях американские сюжеты были даже более обширными), сколько ярко выраженным буржуазно-демократическим содержанием. «Телеграф» целенаправленно печатал статьи и обзоры об экономическом развитии и государственно-политическом устройстве Соединенных Штатов, материалы по вопросам американской истории, географии и просвещению. Кроме того, в историю русской литературы журнал вошел как один из первых пропагандистов творчества выдающихся американских романтиков — Дж. Ф. Купера и В. Ирвинга.

Особое значение приобретали политические публикации «Телеграфа». Так, в трех номерах журнала за 1830 г. было опубликовано «Послание президента Соединенных Штатов Северной Америки при открытии заседаний конгресса в декабре 1829 года»[4]. «Московский телеграф» выделял слова нового президента США Э. Джексона о состоянии русско-американских отношений: «Россия, по своему могуществу занимающая высокую степень между народами, всегда была в дружбе с Соединенными Штатами… После ратификации мирного договора между Россией и Турцией мы должны быть признательны за те великие выгоды, какие получит торговля наша от плавания по Черному морю, в которое свободный вход обеспечен для всех купеческих кораблей, идущих в российские гавани под флагом державы, находящейся в мире с Оттоманской Портой. Доныне мы не имели сего права, коим пользовались, при известных условиях, большая часть европейских государств»[5].

Значительный интерес редакция «Московского телеграфа» проявляла к деятелям Американской революции: Вашингтону, Франклину и Лафайету. В одном из номеров журнал даже поместил изображение статуи Вашингтона работы скульптора Чантрея. «Герой без честолюбия, начальник без гордости, могущий без несправедливости, — писал «Московский телеграф», — Вашингтон сделался великим, не отделяя пользы отечества от собственных польз, искал славы и побед только для блага отчизны, сделал все и не требовал никаких отличий, кроме названия благодетеля. Наконец, упрочил непогибающую славу свою, соблюдая мудростью то, что добыл храбростью»[6]. Подчеркивая огромные политические заслуги Франклина, «Московский телеграф» обращал внимание читателей на его вклад в развитие науки. Одним из самых выдающихся событий XVIII в. называл журнал его открытия, «когда Франклин до самых облаков преследует электричество и покоряет его силе ума человеческого»[7]. В 1826 г. «Телеграф» поместил некролог по поводу смерти «двух знаменитых американских старцев» и «сотрудников бессмертного Вашингтона»: Д. Адамса и Т. Джефферсона[8].

Довольно часто материал о государственно-политическом устройстве Соединенных Штатов подавался в журнале в иносказательной форме, в разделах смеси и мелочей, но он позволял все же русской публике познакомиться с внутренней системой управления американской Республики, сравнить ее с системой крепостнической России.

Приведем один пример:

«Смесь. — Вот забавное известие, если только оно справедливо. Какой-то проказник в Соединенных Штатах выстроил себе дом, на самой границе областей Нью-Йоркской и Вермонтской, так, что столовая пересекается у него ровно на середине границы областей, и половина ее находится в одной области, половина в другой. Хозяин задолжал в Нью-Йорке, но не хотел платить, и кредитор решился преследовать его судом. Шериф отправился взыскать деньги или взять должника под стражу. Должник ушел в Вермонтскую половину столовой, и шериф не смел взять его оттуда. Наложили арест на половину Нью-Йоркскую, а между тем должник предложил обед, сел в Вермонтской области, шериф в Нью-Йоркской, и они дружески беседовали друг с другом. Посмеявшись бессилию исполнителя правосудия, дело кончили отдачею долга»[9].

И тут же журнал делает смелый вывод: «Все это забавно, но с тем вместе показывает дух народа, и замечательно во всех отношениях»[10].

Конечно, не следует переоценивать роль редактора «Телеграфа» Н. А. Полевого и других сотрудников журнала в непосредственном составлении статей на политические темы. В основном это были переводы из французских, английских и немецких журналов. Но, учитывая цензурные условия того времени, надо подчеркнуть, что редакции все же удавалось изложить свой взгляд на многие вопросы.

Н. А. Полевой со страниц журнала призывал к расширению русско-американских торговых связей. «Я мечтаю о том, — писал он, — что если бы Лена, вместо поворота к Северному океану, продолжала течь на Восток, в Охотское море, какие бы выгоды представила она нашей торговле! Сообщения с Камчаткой, нашими Американскими селениями… получили бы совсем другой вид»[11]. «Московский телеграф» отмечал, что «открытие Нового Света составило решительную эпоху в истории торговли», и с тех пор быстрые промышленные успехи США привлекают внимание всего цивилизованного мира[12].

В 1828 г. журнал поместил статьи об увеличении американских городов и развитии хлопчатобумажной промышленности в США; в 1829 г. — об изменениях в торговле между США и Англией; в 1830 г. — об экономическом положении США в 1829 г.; в 1831 г. — о разработках американских рудников, развитии суконной промышленности и производстве кофе в Северной Америке; в 1832 г. — о торговле американцев с Китаем и т. д.

Освещая с буржуазных позиций вопросы политической экономики, журнал пропагандировал промышленное развитие Соединенных Штатов, где «частная независимость и общая свобода были лучше охранены и защищены»[13]. «Телеграф» писал, что в США «легко найти средства с выгодой употребить свои капиталы»[14].

Наиболее обширные американские материалы, представленные в «Московском телеграфе», посвящены вопросам литературы и просвещения. Редактор журнала Н. А. Полевой выступал за идею неразрывной связи и единства промышленного и культурного развития народов. «Промышленность народная, — писал «Московский телеграф», — есть единое средство поддерживать и увеличивать силу государства… Промышленность ведет к богатству и просвещению, ибо они одно без другого не существуют»[15]. При этом журнал в качестве примера для России приводил успехи в области промышленности и просвещения буржуазных Соединенных Штатов.

В августе 1829 г. в «Московском телеграфе» была переведена статья Дж. Ф. Купера «Взгляд на состояние литературы и просвещения в Американских Соединенных Штатах»[16]. Купер писал об успехах просвещения в США, о становлении американской литературы и ее представителях начала XIX в., о свободе книгопечатания и о том, что существовавший общественный строй Соединенных Штатов способствовал развитию просвещения. «Мне кажется, — писал Купер, — нет такого бедного жилища, в котором не было бы книг»[17]. В статье говорилось об американских училищах и университетах, об «уроках опытности, борении мнений, всегдашней деятельности ума» американцев, о том, что «таким образом и самые законы сливаются с современностью нравов» и эти «законы, которые будут соответствовать потребностям, делают людей более умными и более благополучными»[18].

На фоне строжайшей цензуры в России, многочисленных запрещений книг, журналов, отдельных статей весьма показательным выглядел следующий отрывок из статьи Купера: «Типографии пользуются в Соединенных Штатах самой неограниченной свободой книгопечатания относительно всех предметов, касающихся политики. Человек должностной не имеет другого покровительства против журналов, кроме независимого суда присяжных… Но если бы издатель журнала или кто-либо другой обвинял в преступлении (сколько бы ни было важно) самого президента и мог доказать это, то он действовал бы с такой же уверенностью в том, что он не может быть наказан, как будто бы самая власть была в руках его»[19].

В 1828 г. «Московский телеграф» напечатал большую статью о развитии журналистики и литературы в США. Журнал писал, что «не более как в полвека североамериканская литература является уже богатой, отчего по всем частям ее находим достойных уважения писателей, хотя до сих пор Америка еще не ознаменовалась в литературе столь великими именами, каковы имена Вашингтонов и Джефферсонов в политике. Последнее зависит, кажется, от политического состава и общественного направления Соединенных Штатов. Устремленные на устройство гражданского быта, на укрепление вещественного могущества своей отчизны, североамериканцы доныне не нашли досужного времени, которое могли бы посвятить изящным искусствам»[20].

Подобные мысли в статьях по литературе можно встретить в «Московском телеграфе» довольно часто. Например, в статье «Об успехах просвещения и литературы в Соединенных Штатах» журнал прямо указывал на взаимосвязь политического управления, народного благосостояния с успехами в области науки и просвещения. «Собственные литературные подвиги североамериканцев также немаловажны, — писал «Московский телеграф». — Мы не будем говорить здесь об их произведениях в области политики — это, кажется, дело решенное. Не говоря о том, что сему способствовало их политическое образование, мы упоминаем только о важнейшем произведении по сей части, Федералист — за сорок лет назад изданном, который сделался в Новом Свете общей книгой при воспитании»[21].

На страницах «Московского телеграфа» нередко появлялись также статьи о достижениях американской науки, хотя журнал и отмечал, что «в занятиях науками умы американцев ищут только практических польз»[22].

Здесь нам хотелось бы остановиться на одной весьма интересной детали. Русские прогрессивные журналы, всячески превознося успехи просвещения и науки в США, вместе с тем оправдывали жестокую захватническую политику американского капитализма по отношению к коренным жителям Америки. В этой позиции проглядывались идеи великодержавного шовинизма — идеологии царского правительства и буржуазная ограниченность взглядов даже самых передовых русских журналов.

Так, «Исторический журнал» писал, что «индейцы делали разбойничьи нападения против колонистов и надлежало отражать их вооруженной силой. Впрочем, коренные жители вымирают час от часу более по мере того, как распространяется просвещение, и число их уже весьма мало»[23]. В таком же духе высказывался «Телескоп», который считал, что в США «цветет теперь гражданское образование и могущество законов» и тем самым усмиряются «варварство и суеверие первобытных жителей»[24].

«Московский телеграф» отмечал, с одной стороны, успехи американских индейцев в образовании, особенно чирокезов (сообщал даже об издании чирокезами газеты «Феникс»)[25], а с другой — писал: «Непросвещенные народы уступают поневоле свое место просвещенным; вспомним о диких соседях англоамериканцев. Сколько уже краев земного шара, назначено первоначально от природы в жилище цветным поколениям человеческим, занято теперь белым поколением, т. е. просвещеннейшим, следовательно, сильнейшим!»[26]

Редактор «Московского телеграфа» Н. А. Полевой был среди первых популяризаторов произведений американских писателей. Увлечение Полевого творчеством Ирвинга и Купера было вполне закономерным явлением, так как он был в это время одним из крупнейших выразителей романтического направления в русской литературе. Рассматривая романтизм как составную часть буржуазно-демократического движения[27], «Московский телеграф» печатал многочисленные статьи о развитии национальных литератур, знакомил читателей с лучшими образцами западноевропейской и американской литературы.

Вопрос о восприятии общественностью России творчества Ирвинга и Купера рассматривался в работах Д. Бодена и Н. Н. Болховитинова[28]. Он включает в себя много аспектов и нуждается в самостоятельном и детальном исследовании.

Наконец, следует сказать, что по американской теме «Московского телеграфа» можно судить о прогрессивном направлении этого органа, и есть все основания предполагать, что именно американская тематика послужила в 1834 г. одной из причин, в отличие от официальной версии[29], для запрещения журнала. Во всяком случае на культ героев Американской революции указывал в своих доносах агент III отделения Ф. В. Булгарин, а министр народного просвещения С. С. Уваров в записке, вызвавшей запрещение журнала, приводил выписки из американских публикаций «Московского телеграфа»[30].

Важным источником для выяснения идейно-политической позиции редакционного кружка «Московского телеграфа» служит дружеская переписка между Н. А. Полевым, его братом К. А. Полевым и известным библиографом, одним из самых деятельных сотрудников журнала, С. Д. Полторацким. Эта переписка во многом дополняет американские материалы журнала, показывает, как относились сотрудники журнала к республиканскому образу правления в США, к деятелям Американской революции и национально-освободительной борьбы народов Южной Америки[31].

По нашему мнению, в изучение данного вопроса существенную роль могут внести некоторые детали из биографии Н. А. Полевого и С. Д. Полторацкого.

Николай Алексеевич Полевой родился в 1796 г. в Иркутске, в семье старинного сибирского купеческого рода, тесно связанного с американской торговлей. В семье Полевых часто говорили о похождениях деда и дяди Николая Алексеевича в Америке и на Камчатке. Отец Н. А. Полевого, Алексей Евсеевич, был одним из основателей известной Российско-американской компании, написал первоначальные уставы для нее и управлял конторами компании в Иркутске и Охотске. В компании он присоединялся к наиболее передовому кругу, тесно связанному с иностранным капиталом: К. Т. Хлебникову, И. И. Голикову и особенно Г. И. Шелихову[32].

Сестра Полевого Е. А. Авдеева-Полевая — первая сибирская писательница, впоследствии вспоминала об общественной жизни Иркутска начала века: «Учение — лучший просветитель ума, и соединение его с бытом чисто русским издавна образовало в Иркутске общество, чрезвычайно оригинальное и вместе просвещенное. Там любят литературу, искренне рассуждают о разных ее явлениях и, могу прибавить, не чужды никаких новостей европейских. Азию и Америку, эти части света, всего больше славные своей природой и богатством, знают там многие по сношениям с ними и по рассказам бывалых людей, но знают и из печатных лучше, нежели где-нибудь в России, потому что интересуются ими. Спросите у какого-нибудь коренного купца русских городов об Америке, об Ост-Индии, он едва ли слыхал о них, а многие иркутские жители знают их не хуже родной им России»[33].

Первые выступления Н. А. Полевого в литературе оказались связанными с темой о Соединенных Штатах. В декабре 1819 г. он послал из Курска в редакцию «Вестника Европы» перевод сочинения Ф. Р. Шатобриана «О путешествии Александра Маккензия по Северной Америке»[34]. Эта статья, где Шатобриан писал о последствиях открытия Америки, сразу же была опубликована в «Вестнике Европы», правда, без имени переводчика[35]. В сноске к публикации Полевой писал: «Из новейших политических известий видно, что сообщение с Тихим морем через реку Колумбию уже приводится в действие предприимчивыми американцами. Богатство и беспрестанно увеличивающееся народонаселение сего смелого народа подает способы к исполнению предприятия, коего польза очевидна»[36].

Большую помощь Н. А. Полевому при его первых литературных шагах оказал П. П. Свиньин, редактор «Отечественных записок», автор популярных в свое время трудов по Северной Америке. П. П. Свиньин сотрудничал в «Московском телеграфе», особенно в первый период его издания, и при встречах с ним Полевой часто обсуждал вопросы, связанные с развитием Соединенных Штатов. В анонимном доносе в 1827 г. на «Московский телеграф» указывалось и на покровительство Полевому со стороны адмирала Н. С. Мордвинова[37].

После запрещения «Московского телеграфа» Н. А. Полевой сотрудничал в целом ряде периодических изданий. Среди его литературных трудов в этот период есть и относящиеся к Соединенным Штатам. Так, в 1837 г. Полевой написал большую статью в «Библиотеке для чтения», связанную с переводом на русский язык «Истории жизни и путешествий Христофора Колумба» В. Ирвинга[38]. Интерес у Полевого к жизни отважного путешественника возник еще в детстве, когда он слушал рассказы отца об открытии Нового Света. В 1835 г. Н. А. Полевой написал исторический рассказ о Х. Колумбе, который, по его словам, «начинает собой историю Америки», представлявшую «цепь происшествий и сказаний, начиная с баснословного предания древних времен о Новом Свете до основания в Америке самобытных царств Вашингтонами, Боливарами, Итурбидами, Франсиями»[39].

В 1838 г. в «Сыне отечества» появилась статья Н. А. Полевого «Кирилл Тимофеевич Хлебников», являвшаяся по существу первой биографией этого видного деятеля Российско-американской компании, с которым Полевого связывали чувства «сердечной привязанности» и «душевного уважения»[40]. Полевой писал, что Хлебников отличался неутомимой деятельностью для пользы компании, «кротостью и снисхождением» в делах с индейцами, обширностью знаний о странах Северной и Южной Америки. «С ним приходили советоваться, когда речь заходила об Америке, и охотно сообщал он каждому свои сведения»[41].

Сергей Дмитриевич Полторацкий (1803—1884) был для своего времени человеком также во многих отношениях интересным, но его жизнь и литературное наследие еще мало изучены. Выходец из богатой и просвещенной дворянской семьи, рано лишившись отца, Полторацкий стал наследником большого состояния и знаменитой библиотеки своего деда П. К. Хлебникова. В 1818—1820 гг. Полторацкий учился в известном Ришельевском лицее в Одессе. Сохранилась ученическая тетрадь Полторацкого по всеобщей истории. Среди экзаменационных вопросов были относящиеся к истории завоевания и развития стран Нового Света[42]. Например, один из вопросов был посвящен завоеванию независимости Соединенных Штатов[43], хотя в России, как писал «Московский телеграф», учащимся было легче узнать о далеких Пунических войнах, чем об американской войне за независимость[44].

В 20-е годы Полторацкий был участником многих литературных кружков. Среди его друзей были А. С. Пушкин, П. А. Вяземский, Е. А. Баратынский, В. Ф. Одоевский, П. Я. Чаадаев, С. А. Соболевский и другие известные деятели литературы и культуры. В обществе Полторацкий характеризовался как «якобинец». М. Я. фон Фок в докладной записке А. Х. Бенкендорфу называл его в числе московских вожаков «истинно бешеных либералов»[45].

В 1825 г. Полторацкий познакомился с Н. А. Полевым и стал одним из самых активных сотрудников «Московского телеграфа», причем разрыв Полевого с дворянскими литераторами не отразился на отношениях Полторацкого и Полевого.

Важную роль играло сотрудничество С. Д. Полторацкого в 1822—1830 гг. в известном французском журнале «Энциклопедическое обозрение» («R. E.»), который имел в это время прогрессивное направление, был одним из оппозиционных органов правительству Карла X. Для «Московского телеграфа» «Энциклопедическое обозрение» было, по выражению В. Г. Белинского, «сокровищницей новых идей и нередко снабжало его статьями»[46]. Среди широкой информации «Телеграф» часто заимствовал в этом журнале материалы о Соединенных Штатах[47], но, надо отметить, царская цензура запрещала многие статьи этого левого издания, и он поступал к русскому читателю со значительными сокращениями. Так, в 1829 г. были изъяты из «R. E.» многие страницы 4-й и 5-й книжек, только с исключением многих страниц разрешался выпуск номеров журнала за апрель 1830 г. и с сентября 1830 г. по август 1831 г.[48]

Среди сотрудников «Московского телеграфа» корреспондентами «Энциклопедического обозрения» были также П. А. Вяземский и Я. Н. Толстой, связанные с редакцией журнала через Полторацкого. В письмах к Полторацкому братья Полевые любезно называли этот журнал «Нотр ревю» (наше обозрение), поддерживали связи «Телеграфа» с этим изданием[49].

В свою очередь сотрудником «Московского телеграфа» был секретарь редакции «Энциклопедического обозрения» Э. Геро, который писал как для «Московского телеграфа», так и переводил материалы из него во французский журнал[50]. Так, Геро перевел для «R. E.» «Библиографическое известие» о «Записках Адмиралтейского департамента» («Московский телеграф», 1826, № 22, с. 104—107)[51]. Полторацкий обратил внимание на ошибку в переводе — столица Русской Америки г. Новоархангельск переведен Геро как «Archangel»[52].

За время сотрудничества в «Энциклопедическом обозрении» Полторацкий опубликовал свыше 60 отзывов и заметок о развитии русской литературы и журналистики. Наше внимание могут привлечь рецензии Полторацкого на книги «Заметка о калмыках Воейкова. Рапорт комитета, созданного конгрессом США по исследованию состояния колоний на берегах Тихого океана»[53], «Путешествие по русско-американским колониям. Петербург. Академия наук. Заседания в марте и апреле 1830 г.»[54], «Атлас всех пяти стран света» (СПб., 1824)[55], «Политический баланс земного шара для употребления чиновников» (сост. Бальби. СПб., 1830)[56].

Характерным фактом из биографии С. Д. Полторацкого могут служить сведения об его участии в Июльской революции 1830 г. во Франции[57]. Некоторые данные свидетельствуют о знакомстве Полторацкого с одним из ведущих деятелей французских революций 1789 и 1830 гг., героем войны США за независимость Лафайетом. Современник событий Е. П. Растопчина в «Доме сумасшедших» писала о Полторацком: «Встарь он с конным Лафайетом рукоятья обменял…»[58] Полторацкий был также свидетелем революции 1848 г. и Парижской Коммуны 1871 г., что дало повод написать Вяземскому в одном из писем: «Кажется, ты взял абонемент на все парижские революции; ты отпраздновал Июльскую и празднуешь все те, которые совершаются в наше время. Любопытно знать, чью руку целовал ты ныне за неимением лафайетовской?»[59]

С. Д. Полторацкий внес большой вклад в развитие русской и французской библиографии XIX в. Однако почти все его библиографические труды остались незавершенными и не были опубликованы. Полторацкий собирал многочисленные материалы по составлению биобиблиографического, предметно-тематического, географического словарей. Среди этих материалов многие относятся к Соединенным Штатам. Их важность заключается в том, что, кроме библиографических сведений, они позволяют просмотреть направление исследований Полторацкого, выяснить взаимосвязь американских материалов в «Московском телеграфе» и в библиографических изысканиях Полторацкого.

Например, в 1828—1834 гг. Полторацкий собирал сведения о периодических изданиях с названием «Телеграф». Как известно, слово «телеграф» до издания Полевым своего журнала было новым. Возможно, что название журнала пришло к Полевому из американской журналистики, во всяком случае Полторацкий сообщал о «Телеграфах», издававшихся в Соединенных Штатах, Перу и Мексике[60].

Среди материалов о «современных и достопамятных людей» своей обширностью отличаются заметки Полторацкого о выдающихся представителях американского народа. В материалах, собранных о Б. Франклине, можно найти много замечаний на отзывы русской прессы о нем. Здесь и рецензия «Сына отечества» на книгу «Частная переписка Вениамина Франклина, содержащая в себе дружеские, литературные и политические письма, писанные им с 1753 по 1790 год», вышедшую в 1817 г. в Лондоне[61]. Журнал писал: «Всякий любитель истории с удовольствием прочтет сие собрание. В сих письмах заключаются мысли сего великого человека о важнейших истинах философии, нравственности и пояснения многих обстоятельств, относящихся до Американской революции. Весьма любопытные замечания о важнейших современниках: Борке, Фоксе, Пристлее, Банксе, Бюффоне, Беккерии, Вашингтоне и пр.»[62] Журнал перепечатал из этого собрания письмо Франклина Дж. Аллейну о ранних браках[63].

«Московские ведомости» в 1783 г. напечатали заметки о Рейнале, Вашингтоне, Франклине, Адамсе и Лафайете[64]. Отзывы о деятелях Американской революции были самые благожелательные, и, например, о Франклине газета писала: «Отдаленность есть перспектива и, так сказать, небо великих мужей, и Франклин в некоторых веках почитаем будет божеством. Электричество преображает всю физику, селения английские преображают всю политику. Франклин был главой при обеих сих важных переменах и тем самым заслужил себе у потомства два лучших места»[65]. Полторацкий в заметках сделал приписку к статье: «Сравни это с бранью на Франклина тех же Москов. вед., 1790, № 57, взятую из Петербург. вед., 1790, № 54»[66]. Указывал Полторацкий также на статью Д. Сахарова о Франклине в «Соревноватиле просвещения» за 1819 г.[67]

Кроме русской прессы, в записках Полторацкого о Франклине приведены ссылки на многие английские и французские журналы: «Mercure de France», «Le Moniteur Universel», «Revue Britannique», «Revue Encyclopédique», «Revue des Deux Mondes» и др.[68]

Интересно, что большинство записей относится ко времени издания «Московского телеграфа».

Такие же обширные материалы содержатся в библиографическом архиве Полторацкого о Дж. Вашингтоне. Среди них вырезка статьи из «Московского наблюдателя» «Счеты Вашингтона издержкам в продолжении войны за независимость Соединенных Штатов. 1 июля 1783 года»[69], статья из «Московских ведомостей» «Две черты из жизни Вашингтона»[70], газетная вырезка из «Revue des Deux Mondes» (1855, 15 avr., p. 3), о книге К. де Витта «История Вашингтона и образование Республики Соединенных Штатов», рецензия «Le Moniteur Universel» (1808, 4 janv., p. 13—14; 14 fevr., p. 180) на книгу Ж. Маршелла «Жизнь Дж. Вашингтона» и ряд других рецензий и статей[71].

Мы уже отмечали, что у Полторацкого большой интерес вызывала деятельность маркиза Лафайета, с которым он, по-видимому, был знаком. В библиографических заметках о Лафайете Полторацкий выделял материалы об участии его в войне английских колоний за независимость и о его путешествии в 1824 г. в Соединенные Штаты. Так, в листках «Московских ведомостей» за 1779 г., где напечатана заметка о Лафайете, Полторацкий подчеркнул текст, в котором отмечено, что Франклин с благодарностью за участие в судьбе Республики направил Лафайету послание и шпагу[72]. Здесь же выписка из сочинений Г. Р. Державина, сделанная Полторацким 20 ноября 1832 г.:

Пусть Катилины, Бедемары
И Мирабо, и Лафайет,
Готовя скрытые удары,
Крамолами колеблют свет…[73]

Полторацкий составил подробный список статей и упоминаний «Энциклопедического обозрения» о путешествии Лафайета по США, о приеме, который ему был оказан в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне и других городах Соединенных Штатов[74]. Он выписал также заметку из «Исторического журнала» «О путешествии Лафайета в Америку, описанного Левассером» и заметил, что это «хотя неполная и недостаточная статья, но все-таки дает маленькое понятие о приеме его в Америке»[75]. Часть этих материалов нашла отражение в опубликованном замечании Полторацкого на изданные в Париже «Воспоминания» генерала Лафайета[76]. Полторацкий опубликовал письма Лафайета Боливару от 1 сентября 1825 г. и Боливара Лафайету от 20 марта 1826 г., заимствованные им в «Journal des Débats»[77].

В 1833—1834 гг. Полторацкий с интересом следил за деятельностью президента США Э. Джексона. Об этом свидетельствуют библиографические заметки о нем за эти годы. Полторацкий делал обширные выписки из французских газет и журналов о Джексоне («Journal des Débats», «Gazette de France», «Revue de Paris», «Globe» и др.), сравнивал эти материалы между собой[78].

Интересны также заметки Полторацкого о президентах США Дж. Монро[79] и М. Ван Бюрене (в частности, о послании последнего конгрессу в 1838 г.)[80], Х. Колумбе[81] и о сочинении Э. Репана «Каннинг и политическое единство Соединенных Штатов»[82].

Большое место в материалах по составлению географического словаря Полторацкий отводил Соединенным Штатам, причем его интерес прежде всего вызывали книги и статьи, посвященные государственно-политическому устройству США. Среди них — книга Перни «Провозглашение независимости США» (1777), статьи «Революция в Соединенных Штатах» и «Конституционное общество» («Mercur de France», 1779), «Избирательная система в США» («Gazette de France», 1833), «Послание президента США Э. Джексона («Times», 1832), «Дневники и письма, написанные во Францию из Соединенных Штатов миссис Эммой Виллард», «Письма в США Мишеля Шевалье» («Journal des Débats», 1344, 1834, 1835), «Рабство в Северной Америке» («Gazette de France», 1834), «Приветствие президента Джексона новому президенту Ван Бюрену. Отражение рабства в американской конституции» («Journal des Débats», 1837)[83].

В материалах по составлению предметно-тематического словаря привлекают внимание записки Полторацкого о путешествиях в Соединенные Штаты[84], об американских библиотеках[85], развитии журналистики в США[86]. Судя по заметкам о «Североамериканском обозрении», относящимся к 1833—1834 гг., можно предположить, что Полторацкий был непосредственно знаком с этим изданием, так как в библиографических записях часто встречается ссылка на этот американский журнал[87].

Американские материалы из архива С. Д. Полторацкого еще требуют тщательного исследования, однако уже сейчас можно сделать вывод о том, что симпатии Полторацкого к буржуазным Соединенным Штатам Америки отразились и на его библиографических работах.

Среди опубликованных библиографических трудов С. Д. Полторацкого находится сообщение о неизданном труде аббата Рейналя «Философическая история о торговле в обеих Индиях», который готовился к печати в июле 1787 г.[88] Полторацкий обращал внимание на отрывок «Краткое историческое описание правлений некоторых государств: Взгляд на историю английского правления» и замечал, что по цензурным соображениям нельзя было передать все сочинение Рейналя в русском печатном переводе. «Книга Рейналя, — писал Полторацкий, — наделала много шума во всей Европе и в Америке: ее запрещали, отбирали и даже сжигали рукой палача в просвещенной Франции, по приговору тогдашнего парламента»[89].

В 1858 г. были опубликованы записки Полторацкого «Алексей Григорьевич Евстафьев. Русский писатель в Америке»[90]. Автор, отмечая, что нет в литературе биографических сведений об А. Г. Евстафьеве, дал справку о его службе консулом в Бостоне, а затем в Нью-Йорке. Тут же помещены библиографические разыскания Полторацкого об изданных Евстафьевым произведениях, шесть из которых вышли в Бостоне, а еще две статьи — в русских журналах.

В полной мере идейно-политические позиции ведущих сотрудников «Московского телеграфа» отражены в письмах и записках братьев Полевых и С. Д. Полторацкого. Эти письма свидетельствуют о том, что Полевым и Полторацкому были близки идеи республиканского устройства Соединенных Штатов и некоторых стран Латинской Америки. За американской фразеологией, которой наполнены письма, можно также увидеть взгляды этих людей на развитие родной им России, например на такие вопросы, как существование самодержавия и крепостного права, на развитие литературы и журналистики и т. д.

В этих письмах редакция «Московского телеграфа» называется республикой Гаити, а квартира Полевых — ее столицей, городом Порт-о-Пренс. Н. А. Полевой именовался генералом Бойе, гаитянским президентом. С. Д. Полторацкий фигурировал в корреспонденциях как «Президент Нью-Йоркской Палаты» или как «гражданин Нью-Йорка»[91]. По-видимому, ведущие сотрудники «Телеграфа» и их ближайшие друзья часто собирались на квартире Полевых и обсуждали волновавшие их вопросы. Для дружеских встреч существовали даже определенные дни (в письмах часто упоминались собрания, состоявшиеся в среду). Приведем один пример. «Президент Бойе честь имеет уведомить гражданина Вашингтона-Полторацвуда, что поутру, в среду, явился к нему на Конгресс для совещания по разным делам. С ним будет Мальтийский кавалер, путешествующий иностранец Соболевскиано (С. А. Соболевский. — Я. И.)…»[92]

«В субботу, то есть послезавтра, — читаем в другом письме, — будет у нас маленькое собрание друзей изящного. Будет Вяземский и Пушкин с брюхом, т. е. с Соболевским, будет и любезный сотрудник Нотр Ревю: не правда ли? Мы хотели завтра послать нарочно к Вам в Нью-Йорк. Приезжайте поспорить, поговорить о Боливаре, который только что явился, как все раздоры умолкли. Приезжайте (то есть вечером) — во имя Боливара, и Вашингтона, и Лафайета»[93].

Следующее письмо может свидетельствовать о том, что, по всей видимости, среди обсуждавшихся вопросов был вопрос об уничтожении крепостного права в России: «Извините, Гражданин, что на послание Ваше не отвечал. Я был на совете об уничтожении торга неграми на Антильских островах…»[94] Из другого письма мы узнаем о встрече Полевого с профессором Московского университета Давыдовым: «Я получил, гражданин, послание Ваше. Извините, что вчера заезжий иностранец лишил меня удовольствия побеседовать с Вами письменно. Это путешествующий русский профессор Давыдов, я обрадовался случаю поговорить с редко видимыми у нас в Гаити москвитянами. Он сообщил мне приятную новость, что Цензурный Устав у них скоро выйдет новый и что целая колония их переселяется в Северную Америку: хотят основать городок Полторацтаун, С ними едет какой-то журналист, хотят писать и делать доброе. Мы, янки, рады гостям»[95].

Крайне интересными выглядят страницы из писем, посвященные деятелям Американской революции. «Что с Вами сделалось, гражданин? — писал Н. А. Полевой Полторацкому. — Болен? Да поможет Вам тень Великого Франклина, он умел отнять молнию у неба, а скипетр у тиранов»[96]. Ксенофонт Полевой 15 августа 1933 г. писал Полторацкому в знак своей дружбы: «Для меня угодить Нью-Йоркчанину — то же, что для Старо-Американцев угодить Лафайету»[97]. Н. Полевой, обращаясь к Полторацкому, говорил об одном из его друзей: «Примите, гражданин, мое почтение и поклонитесь Вашему другу Адамсу. — Мы теперь заняты составлением уголовного кодекса для торгующих неграми…»[98], Причем часто имена деятелей Американской революции даже обожествлялись. Вот, например, выдержки из писем Н. А. Полевого: «Клянусь Вам Боливаром и богом, если последнее надобно»; «Клянусь прахом того человека (Вашингтона. — Я. И.), которого ставлю выше всех героев»; «Свидетель бог, нет — Вашингтон!»; «Как меня сохранил Вашингтон»; «Верьте, гражданин, клянусь Вам священным прахом Вашингтона, не изменю благородному намерению делать все, что можно, для блага Отечества»[99].

В редакционном кружке «Московского телеграфа» издавались рукописные газеты «Diario Fluminensons», «Diario inflamato»[100]. Возможно, выпускались и другие газеты, но до нас дошел единственный номер — автограф Н. А. Полевого с печатью «Вашингтон — бессмертен»[101].

Касаясь клеветнической кампании, поднятой реакционной русской прессой против «Московского телеграфа», Н. А. Полевой писал 28 марта 1827 г.: «Дивитесь вы подлости европейцев, но Старый Свет явно чахнет и гниет; только у нас в Гаити и Бостоне является новое, сильное человечество»[102].

Большой интерес вызывает следующее письмо Н. А. Полевого Полторацкому — свидетельство их близких дружеских отношений: «Спешу уведомить Вас, сир, что граждане наши восхищены Вами и единогласно признали Вас Гражданином столицы нашего острова, препоручив мне просить Вас о принятии сего звания, которое, конечно, незначительно для Гражданина богатого Нью-Йорка, но оценено будет им по усердию добрых гаитян. Надеюсь, Вы не удивитесь простоте наших дипломов, ибо у нас изгнаны все европейские излишества… Все, что вы делаете для наших гаитян, — превосходно и прекрасно. Благодарим Вас, достойный потомок Вашингтона»[103].

К этому письму приложен почетный диплом, подписанный Николаем и Ксенофонтом Полевым, посланный «Сиру Сергею Полторацко-Вашингтону»: «Боливар великий человек! Совет и старшины гаитского города Порт-о-Пренса сим извещают Нью-Йоркского гражданина Полторацко-Вашингтона, что он избран единогласно почетным гражданином их города, с представлением полного права подавать голос в законодательном собрании и споспешествовать во всех полезных гражданам города, всему Гаити и всему Человечеству делах и случаях, требуя помощи от граждан, готовых за счастье ближнего жертвовать всеми благами земными и небесными — от открытия Америки лет 335, от признания Боливара великим человеком 1 г.»[104]

Такие грамоты и дипломы были, очевидно, довольно частым явлением, о чем можно судить из письма Полторацкого Полевому от 20 июля 1833 г.: «Спасибо за грамоту Вашу от 24 июня и лакомую присылку Нотр»[105].

Любопытное письмо Н. А. Полевого хранится в Отделе рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. На конверте с надписью «To Sir Sitizen of New York, Sir S. Washington — 1 1/2-good from Government of Haiti» стоит рукописная печать, изображающая восход солнца на фоне моря, с надписью «Вашингтон великий человек. Боливар бессмертен»[106].

Дружеская переписка Полевых и Полторацкого однажды нашла отражение и на страницах «Московского телеграфа». В 1827 г. была опубликована статья «Взгляд на русскую литературу 1825—1826 гг. (Письмо в Нью-Йорк к С.Д.П.)».

Журнал писал: «Поздравляю тебя, любезный друг, с Новым Светом, с Новым годом и спешу отвечать на письмо, которым ты поспешил порадовать нас, в самый день приезда своего в Нью-Йорк. Добрый друг! Океан, отдаливший тебя от родины и друзей, не отделил от сердца твоего отечества и друзей твоих. Можешь представить себе, с какой радостью читали мы описание счастливого твоего путешествия, как воображали тебя на необозримом пространстве Океана, делили восторг твой при виде прекрасных берегов Америки и как теперь, по карте Соединенных Штатов, путешествуем с тобой: воображаем тебя в Монт-Вероне, пред гробницею великого Вашингтона, или на Бюнкер-Гильском поле, где впервые прочно расцвела слава американцев; видим, как на берегах Ниагары ты с изумлением смотришь на дивное явление природы американской, и боимся только, чтобы ты не вздумал прогуляться по следам капитана Франклина: не замерзни и вспомни о нас…»[107]

Вольнолюбивый характер этого письма отмечен и воспоминаниями о декабристах[108]. За публикацию этой статьи редактор «Московского телеграфа» Н. А. Полевой получил выговор от управления цензуры.

Американская окраска писем Полевых и Полторацкого сохранилась и позже, после закрытия «Московского телеграфа». Так, К. А. Полевой писал 2 июля 1865 г. Полторацкому из Вязьмы в Гейдельберг: «Благодарю тебя за память о покойном „Телеграфе“. Мне ли теперь заниматься литературой… Но очень может быть, что ты уже из Гейдельберга махнул в Нью-Йорк осматривать Бюнкергильское поле, поклониться праху Вашингтона»[109].

Значение американских материалов, целенаправлено печатавшихся на страницах «Московского телеграфа» — передового органа русской печати второй четверти XIX в., состоит в том, что они сыграли важную роль в ознакомлении читателей России с развитием молодой заокеанской республики и были одним из факторов общественно-демократического движения последекабристского периода. Восхищаясь деятельностью Вашингтона, Франклина и Лафайета, рассуждая о «сильном и свободном» обществе в Соединенных Штатах, сотрудники «Московского телеграфа» сравнивали это общество с действительностью николаевского самодержавия. Говоря об «уничтожении торга невольниками» в США, Полевой и Полторацкий думали о ликвидации крепостного права в России.

К чести Н. А. Полевого надо сказать, что он не был склонен идеализировать государственный строй Соединенных Штатов, хоть и предпочитал его в сравнении с самодержавием. Так, на страницах «Московского телеграфа» часто появлялись заметки, осуждавшие рабство негров, «которые не имеют никаких гражданских свобод»[110], и колонизацию американских индейцев[111]. «Во всей Америке, даже не исключая просвещенных областей и самих законов Северо-Американских Штатов, — писал журнал в статье «Североамериканская колония в Африке», — еще существует предрассудок, что черное африканское поколение, столь долго бывшее в неволе, должно быть почитаемо гораздо ниже белого поколения. Цвет тела в глазах американцев есть клеймо отвержения и причина презрения. Тщетно негр получает свободу: вопль непреодолимого предрассудка не допускает его в ряд других сограждан — цвет тела и воспоминание прежнего рабства никогда не забываются»[112].

Журнал подчеркивал практицизм и жажду наживы американского общества. Но 150 лет назад эти черты американского капитализма были непонятны передовым представителям русского общества, в том числе и редактору «Московского телеграфа». В. И. Ленин писал о такой ограниченности взглядов буржуазных просветителей: «Новые общественно-экономические отношения и их противоречия тогда были еще в зародышевом состоянии. Никакого своекорыстия поэтому тогда в идеологах буржуазии не проявлялось; напротив, и на Западе и в России они совершенно искренно верили в общее благоденствие и искренно желали его, искренно не видели (отчасти не могли еще видеть) противоречий в том строе, который вырастал из крепостного»[113].