Янки у берегов восточной окраины России

Г.П. Куропятник

Отрезанная от центра империи бездорожьем и значительным расстоянием, дальневосточная окраина России являлась одним из наиболее бесправных и угнетенных районов страны. Вместе с тем население Чукотского и Охотско-Камчатского краев испытывало жестокую эксплуатацию и со стороны иностранных торговцев и зверопромышленников. Экспансия американских капиталистов в этом районе приняла форму незаконных промыслов в российских территориальных водах и на побережье.

Американских зверобоев русский Дальний Восток привлекал несметными пушными и рыбными богатствами, а также полезными ископаемыми. После продажи Аляски и упразднения Российско-американской компании браконьерство иностранцев в русских владениях значительно увеличилось и включало в свою сферу побережье Берингова и Охотского морей и особенно район Командорских островов. С этого времени началась «незаконная… эксплуатация берегов обоих наших морей сначала американцами и канадцами, а потом и всеми теми, кому не лень было воровски и легко наживать капиталы»[1].

Несмотря на то что некоторые пойманные на месте преступления хищнические шхуны подвергались аресту, а добыча конфисковывалась[2], подобный промысел в русских водах не только не сокращался, но даже увеличивался. В США были созданы специальные конторы («Мебер энд К°», «Мак-Кэн энд К°», «Бешторес энд К°», «Линден энд К°» и др.), посылавшие десятки шхун к тихоокеанским берегам России. При этом зверобои промышляли варварскими методами и, употребляя в морской охоте огнестрельное оружие, «губили зверей в пять раз более того, что успевали взять на свои суда»[3].

В последней трети XIX в. основное внимание иностранными зверопромышленниками уделялось котиковому промыслу как наиболее прибыльному, хотя большинство шхун снаряжалось еще как китобойные[4]. С конца 70-х — начала 80-х годов котиковый промысел стал «преимущественным предметом хищнических посягательств со стороны иностранцев»[5].

Главным районом этого промысла у русских берегов было побережье Берингова моря и Командорские острова. С каждым годом возрастали размеры браконьерства и стремление предпринимателей пробраться к богатствам русского Севера и Дальнего Востока. Если в 70-х годах XIX в. в северной части Тихого океана промышляло несколько десятков охотничьих шхун, то через 20 лет в этом районе плавали целые флотилии. Это объясняется чрезвычайной выгодностью промысла, вследствие чего авантюристы мирились с потерей части судов, тем более что в худшем случае они рисковали только потерять свое судно, а не личной ответственностью[6].

В 1881—1882 гг. окружным начальником Командорских островов было конфисковано две промысловые шхуны[7]. В 1884 и 1886 гг. русский сторожевой клипер захватил три американских и одно английское судно, вооруженная команда которого в 1886 г. ограбила несколько поселений на русском побережье[8]. В 1886 г. только из Гонолулу, по донесению российского генерального консула в Сан-Франциско, готовились к выходу в море для следования к берегам Сибири пароход и шесть парусных судов[9]. В 1889 г. к русским островам в Беринговом море из североамериканских портов и с Гавайских островов вышел отряд из 45 американских и английских шхун, связанных обязательством взаимной помощи[10], и окружной начальник Командорских островов вынужден был просить срочно прислать крейсер для охраны промыслов от набегов англосаксов[11].

По приблизительному подсчету, с 1888 по 1891 г. на международный меховой рынок поступило от иностранных зверобоев, орудовавших на русском Дальнем Востоке, более 100 тыс. шкур, из которых выделывались ценные меха. С каждым годом росла дерзость американских и английских предпринимателей. В 1891 г. американская шхуна «Джеймс Хэмилтон Льюис» была поймана русским сторожевым судном «Алеут» на месте преступления у о-ва Медный. При ее задержании командой шхуны во главе с небезызвестным в то время американским предпринимателем Мак-Лином было оказано вооруженное сопротивление, и только после двукратного выстрела по парусам и преграждения ей пути шхуна была взята на буксир русским сторожевым судном[12]. В 1891 г. в Беринговом море промышляло больше сотни американских шхун, добывших только в полосе русских территориальных вод несколько десятков тысяч шкур ценного зверя[13]. Только за один 1891 г. потеря русской казны от незаконного убоя морских зверей иностранцами составила крупную сумму — свыше 100 тыс. рублей золотом[14].

Пунктами отправления американских и английских промысловых судов являлись Сан-Франциско, Ванкувер и Гавайские острова. Порт Гонолулу во второй половине XIX в., как и во времена «китовой лихорадки», продолжал быть основным отходным пунктом американских зверопромышленников. «Вахтенный журнал конфискованной шхуны „Генриетта“, а равно и журналы всех остальных конфискованных шхун, — рапортовал в Главный морской штаб С.-Петербурга в 1887 г. командующий отрядом русских судов в Тихом океане адмирал Корнилов, — свидетельствуют о том, что все эти суда окончательно изготовлялись к плаванию в Гонолулу… Я остаюсь при том убеждении, что нам необходимо выследить и разорить гнездо хищников в Гонолулу»[15]. Российский генеральный консул в Сан-Франциско А.Е. Оларовский подчеркивал в донесениях, что американские дельцы предпочитают производить набеги под гавайским или английским флагом[16]. В 1886 г. русский клипер «Джигит» во время северного плавания следил за действиями большого трехмачтового китобойного барка с 8 вельботами, также шедшего под гавайским флагом[17]. В 90-х годах американская «Тихоокеанская торговая компания» ежегодно отправляла пароход для запрещенной охоты в русских водах Берингова моря[18]. Пароход плавал под гавайским флагом и экипировался в Гонолулу. Гавайским флагом прикрывали незаконные действия и многие другие американские предприниматели[19].

Еще в середине XIX в. перед царским правительством дальневосточными властями был поставлен вопрос об использовании крейсера в Тихом океане для борьбы с хищничеством иностранных судов. В 1853 г., ввиду участившихся набегов американских и английских авантюристов, генерал-губернатор Восточной Сибири был вынужден просить морское министерство о посылке крейсера в дальневосточные воды России. К концу 1853 г. была даже составлена и утверждена царем инструкция крейсерам у берегов Сибири и Русской Америки, по которой иностранным судам запрещалось заниматься морскими промыслами у русских берегов и торговать с местными жителями. «Плавание Ваше располагать, — вменялось командирам русских крейсеров вторым пунктом инструкции, — соображаясь с плаваниями китоловов, которые, отправляясь на промысел с Сандвичевых островов и других мест, обыкновенно рассчитывают так, чтобы прийти в Охотское море в начале мая, а в Берингово море в начале июня для промысла китов в открытом море и около островов, а в июле и августе посещают преимущественно заливы»[20].

Особое внимание инструкция обращала на обследование местности между Шелагским мысом и Анадырской губой, а также залива Св. Креста, сделавшихся «благодаря удобству и безопасности якорных стоянок излюбленным местом всевозможных флибустьеров»[21]. Но до 1875 г. крейсерство русских кораблей на Дальнем Востоке ограничивалось главным образом южными широтами, и только один раз, в 1866 г., корвет «Варяг» прошел по Охотскому морю, зайдя в Гижигу и Охотск[22].

В начале 70-х годов власти Восточной Сибири снова ходатайствовали о запрещении иностранным китобоям промышлять в русских водах, указывая, что «они, кроме истребления зверя и полной бесконтрольности своего промысла, вносят еще в среду местных жителей разврат, пьянство, сифилис и экономическое расстройство»[23]. Лишь в 1875 г. в Берингово море был послан клипер «Гайдамак» для «прекращения с жителями наших побережий незаконной торговли спиртными напитками американцев и других промышленников, занимавшихся китоловным промыслом»[24]. Но посылка одного клипера для борьбы с десятками иностранных судов, конечно, не могла ликвидировать или хотя бы уменьшить наплыв любителей легкой наживы в русские воды. В записке предпринимателя Алексея Прозорова, компаньона «Русского товарищества котиковых промыслов», прибылям которого угрожали действия иностранных зверобоев, отмечалось, что такая охрана не достигает своей цели, промыслы остаются почти беззащитными и преданными на разграбление браконьеров[25].

Тем временем янки, закончив с успехом сезон 1891 г., начали подготовку к еще большему расширению незаконного промысла в 1892 г. С полной нагрузкой работали судоремонтные мастерские в Сан-Франциско и на Гавайских островах, обслуживавшие зверопромышленников. Увеличивалось число судов, модернизировалось их оснащение. Американские предприниматели считали свой промысел у русского побережья настолько выгодным, что уже начали заказывать себе паровые шхуны со скоростью от 12 до 14 узлов[26]. Команды этих шхун снабжались из «людей отчаянных, способных не только на самые низкие противозаконные поступки, но даже и таких, которые не отступят и перед уголовными преступлениями»[27].

Американские и английские власти не только не препятствовали, но и способствовали незаконному промыслу в русских территориальных водах. Их сторожевые крейсера, встречая шхуны в запрещенных пределах, предупреждали о присутствии поблизости русских крейсеров[28]. Кроме того, американские и английские судовладельцы имели негласную договоренность со своими правительствами, согласно которой хозяевам задержанных шхун уплачивались убытки, понесенные ими вследствие задержания[29].

Зимой 1891/92 г. в американских портах и на Гавайских островах готовилось к выходу на промыслы во владения России свыше 100 судов. В финансировании этих набегов наряду с купцами участвовали и шкипера шхун. Только в Сан-Франциско на оснащение 20 судов было ассигновано полмиллиона долларов[30]. О готовящемся усиленном наплыве американских зверопромышленников к русским берегам сообщали в С.-Петербург представители из Вашингтона, Нью-Йорка и Сан-Франциско[31].

Царское правительство сделало попытку воспрепятствовать набегам иностранных зверобоев. Морское министерство отдало распоряжение об ускорении плавания крейсера «Забияка» из Средиземного моря во Владивосток для крейсерства у дальневосточных берегов. Для этой же цели был приобретен транспорт «Якут»[32].

Летом 1892 г. Командорские острова находились буквально в блокаде американских судов. По сообщению окружного начальника Командорских островов Гребницкого, за сезон 1892 г. лишь на одних этих островах перебывало до 60 шхун, убивавших морских зверей на суше и на море, причем одна часть браконьеров производила самый убой, а остальные отстреливались от караула, охранявшего промыслы[33]. Добыча американских предпринимателей сезона 1892 г. намного превысила добычу сезона 1891 г. и составляла только одних котиковых шкур свыше 54 тыс.[34]

Каждый выход «Забияки» и «Якута» в крейсерство вдоль русского побережья сопровождался встречей с браконьерскими шхунами. В течение лета 1892 г. эти два сторожевых судна поймали с поличным больше дюжины американских и английских шхун, занимавшихся незаконным промыслом в русских территориальных водах. В августе 1892 г. начальник эскадры в Тихом океане Тыртов на крейсере «Витязь» совершил рейс к Петропавловску-на-Камчатке и обошел вокруг Командорских островов. В телеграмме в Главный морской штаб 1(13) сентября 1892 г. он сообщал: «Хищнических шхун много; „Забияка“ конфисковал четыре.., „Котик“ — две и „Витязь“ — одну»[35]. Сообщая в конце сентября 1892 г. об аресте еще шести шхун, начальник эскадры телеграфировал, что были конфискованы только те шхуны, журналы которых доказывали промысел в русских водах. Три шхуны были отпущены с предостережением[36].

В 1893 и 1894 гг. хищнический бой пушных зверей в русских водах продолжался в еще больших размерах. Весной 1893 г. на промысел к Тихоокеанскому побережью России из североамериканских портов вышла флотилия американских и английских промысловых шхун, в том числе три парохода. Пароходы были вооружены пушками и имели большое количество команды[37]. «Если не будут посланы крейсера, все промыслы погибли», — телеграфировал в январе 1893 г. в С.-Петербург приамурский генерал-губернатор и просил принять энергичные меры для борьбы с хищничеством[38]. Но его срочная телеграмма застряла в канцеляриях царских министерств, и охрану морских промыслов на Дальнем Востоке по-прежнему несли два тихоходных судна — «Забияка» и «Якут». В течение сезона 1893 г. они арестовали шхуны «Арктик», «Мауд», «Минни», «Эмма», «Аиноко» и др.[39] Но большинство шхун, учинив разбой и грабеж, уходили безнаказанными и с большой добычей[40]. Только флотилия американца Мак-Лина, оперируя вполне безопасно у русских берегов, защищаемых малочисленным караулом и двумя тихоходами, имела возможность в течение двух летних месяцев 1893 г. заработать около 1 млн руб.[41] К сезону 1894 г. американские зверопромышленники готовились с еще большей энергией. «Много пароходов для хищнического убоя русских котиков готовится в текущем году в разных портах мира», — сообщала газета «Новое время» в марте 1894 г.[42]

Сезон 1894 г., несмотря на заключение соглашения об охране морских промыслов между правительствами США, Англии и России, оказался для иностранных предпринимателей еще более прибыльным[43]. «Громадный улов нынешнего года обязан своим результатом тому обстоятельству, — доносил в С.-Петербург сотрудник царской миссии в Вашингтоне, — что охота велась по преимуществу в русских водах. Местные американские газеты, впрочем, прямо так и говорят об этом»[44].

Набеги американских флибустьеров на русское побережье продолжались и в последующие годы. В 1895 г. транспорт «Якут» захватил 17 шхун на о-ве Тюлений[45]. Браконьерство иностранцев, и в первую очередь американцев, в русских водах и на побережье привело к значительному падению пушных промыслов на Дальнем Востоке. «Котиковый промысел на Командорских островах с каждым годом становится все беднее, — докладывал в С.-Петербург начальник Тихоокеанской эскадры. — Некоторые лежбища разорены настолько, что потребуется не менее 10 лет совершенного запрещения бить на них зверя, чтобы восстановить прежний промысел»[46]. В рапорте за 1896 г. говорится, что «промыслы на Командорских островах в этот год плохие. На Тюленьем острове убоя котиков это лето не было»[47].

Наряду со значительным разорением пушных и рыбных промыслов американские предприниматели баснословно наживались на грабительской меновой торговле с коренным населением. Указывая, что берега Охотского и Берингова морей предоставляют полный простор для преступной деятельности всевозможных авантюристов, российский консул в Сан-Франциско А.Е. Оларовский писал, что они «не только истребляют и систематически уничтожают наши многочисленные промыслы, но и развращают наше прибрежное население посредством торговли спиртными напитками, а главное, деморализуют его внушением неверных понятий о правах нашего правительства на принадлежность ему этих промыслов»[48].

Наглость янки-капиталистов доходила до того, что они бесцеремонно водворялись в некоторые районы Сибирского побережья и располагались там, как у себя дома. На Чукотке, редко посещавшейся русскими крейсерами, многие годы бесконтрольно хозяйничал американский предприниматель Мак-Кэн. «Анадырская губа с заливами Св. Креста и Анадырским из русских владений обратились в настоящее время, — доносил в 1889 г. в С.-Петербург российский консул из Сан-Франциско, — в американские, или, лучше сказать, во владения Мак-Кэна, владельца одного из богатых торговых домов в Сан-Франциско, который все свое состояние нажил незаконной торговлей на нашем северном побережье Берингова моря, по преимуществу в Анадырской губе. Дерзость Мак-Кэна дошла уже до того, что он отправляет туда целые эскадры»[49].

Регулярные посещения Анадырской губы судами американских фирм «Мак-Кэн энд К°», «Райт энд Браун», «Гриффин энд К°», «Линден энд К°» и др. способствовали появлению на Чукотке своеобразной меновой торговли, носившей неэквивалентный характер. Водворившиеся на чужой земле американские предприниматели и торговцы устраивали торговые склады, даже сооружали «постоянные посты вроде редутов»[50]. Торговля с чукчами почти до Октябрьской революции всецело велась американцами[51]. Американские торговые агенты выменивали на виски, ром, порох, дробь, ружья и всякие безделушки ценные меха черно-бурых и красных лисиц, соболей, бобров, куниц, голубых и белых песцов[52].

Американские торговцы отбили значительную часть пушной торговли от Якутска, подорвав таким образом материальную основу существования населения огромной Якутской области. «Влияние наше в Анадырской губе окончательно ослабло и подорвано американцами, — писал российский консул из Сан-Франциско в 1889 г. — Мне приходилось видеть в декабре прошлого года чукчей, привезенных оттуда в Сан-Франциско на китобоях фирмы „Райт и Баун“, не говорящих ни слова по-русски, но зато свободно объясняющихся по-английски и знающих названия всех американских спиртных напитков»[53]. Американцы до такой степени чувствовали себя хозяевами на Чукотке, что даже на своих картах и в учебных атласах раскрашивали Чукотскую землю как независимое от России владение[54]. В самом конце XIX в. торговцы стали вывозить в Америку не только оленьи шкуры, но и живых оленей (на Аляску), нанося урон чукотскому оленеводству[55].

Фактически в таком же положении находилась и Камчатка. Здесь с начала 80-х годов развернула свою деятельность американская фирма «Уолш бразаз энд К°». Ее коммивояжеры во главе с торговым агентом Филлипиусом сбывали втридорога различные товары, главным образом спирт, и вывозили с Камчатки ценные меха. «Можно сказать наверное, — доносил в 1881 г. чиновник главного управления Сибири, — что в настоящее время все жители Камчатки за ничтожным исключением состоят неоплатными должниками или г. Филлипиуса или г. Милованского, держащих в своих руках не только всю торговлю края, но и самую жизнь населения»[56].

Более того, иностранные флибустьеры совершали налеты на беззащитные мирные поселения русских островов и побережья, подвергая их разграблению и огню. Кровавые столкновения местных жителей с ними происходили на протяжении последней трети XIX в. Стычка поселенцев о-ва Медный с командой американской шхуны «Диана» весной 1881 г. вызвала опубликование в таможнях США и русских консульствах в портах Тихого океана нового объявления о запрещении торговли, охоты и промыслов у берегов и островов России[57]. Но, несмотря на этот и последующий запреты, разбойничьи налеты на русские поселения не прекращались. В 1886 г. судно под английским флагом «грабило туземцев нашего побережья»[58]. В следующем, 1887 г. наглость флибустьеров дошла до того, что они совершили налет на Константиновский пост в Императорской гавани и подожгли его[59].

«Неоднократно подвергались они (местные жители. — Г. К.) как истреблению и похищению принадлежавшей им в их же водах добычи, так и подчас в случае сопротивления грабежу и поджогу их жилищ, — доносил российский консул А. Колемин. — Население наших побережий и островов, оставленное на защиту собственным силам, оборонялось чем могло»[60]. Особенно страдал от заморских налетчиков о-в Медный[61]. В течение июля 1891 г. этот остров был буквально на осадном положении. «Почти не было дня, чтобы часовые, караулившие лежбища не приходили с известием о появлении воровских шхун у берегов, но при отсутствии средств к охране не представлялось возможности помешать хищникам промышлять зверя на некотором отдалении от острова», — доносил в декабре 1891 г. окружной начальник Командорских островов[62].

Генеральный консул России в Сан-Франциско А.Е. Оларовский подчеркивал в записке, составленной для С.-Петербурга: «Были случаи, что местным жителям приходилось, чтобы не допустить высадки хищников на лежбища, стрелять по ним»[63]. В течение сезона 1891 г. две шхуны — «Уэбстер» и «Джеймс Хэмилтон Льюис» — в разных местах русского побережья совершали набеги на мирные поселения с целью грабежа[64]. При задержании шхуны «Мистери» вся ее команда, «изрядно пьяная», была застигнута на русском берегу на месте преступления[65]. Таким образом, «не довольствуясь собственной охотою в недозволенных местностях, — доносил А. Колемин, — хищники забирают у жителей наших островов как добычу, так и их имущество, не стесняясь притом насилием и поджогом в случае сопротивления»[66].

Некоторые бизнесмены основное внимание обращали на лесные богатства Восточной Сибири, и высаженные на русскую землю команды самым варварским способом вырубали и грузили на свои суда корабельные сосны, дуб, кедр и прочие ценные породы деревьев. Другие предприниматели шли еще дальше. Зарясь на подземные кладовые Сибири, они производили разведку залежей полезных ископаемых в прибрежных округах. Их интересовало главным образом золото и серебро, а также каменный уголь для заправки пароходных котлов. За разведкой природных богатств нередко следовала их промышленная разработка и вывоз в США. Например, из Николаевска-на-Амуре американскими промышленниками была налажена регулярная отправка в США судов, груженных серебряной рудой (для обмана царских сторожевых постов руда вывозилась как балласт)[67].

Таким образом, американский незаконный промысел и контрабандная торговля, принявшие довольно значительные размеры в конце XIX в., наносили ощутимый ущерб местному населению и оказали пагубное влияние на состояние промыслов в русских водах и на побережье Тихого океана. Царское правительство не заботилось ни об обеспечении безопасности жителей северо-восточных окраин, ни о развитии основных отраслей хозяйства, ни о прокладке и улучшении путей сообщения. Вся работа царской администрации, не знакомой ни с краем, ни с его населением, была направлена главным образом на взимание ясака и других податей[68]. Отягощенная крепостническими пережитками, самодержавная Россия оказалась не в состоянии прекратить набеги иностранных браконьеров и контрабандистов. Посылка двух устаревших сторожевых судов не имела, разумеется, никакого эффекта против десятков и сотен флибустьерских судов, изготовлявшихся к плаванию в портах США и на деле проводивших экономическую экспансию в отдаленных от Америки землях.