Ч. Диккенс и Фр. Марриат: два взгляда на американскую действительность

Л. М. Троицкая

В представлении многих европейцев США являлись идеалом по сравнению со странами Старого Света. Их привлекала «американская мечта», возникшая как образец победившей буржуазной демократии, вера в неограниченные возможности обогащения, стремление избавиться от различного рода преследований и ограничений[1]. В Соединенные Штаты устремились путешественники, которые хотели своими глазами увидеть реальности тамошней жизни, попытаться определить степень сходства и различия с условиями стран Европы, а также установить приемлемость или, наоборот, невозможность перенесения американских институтов на европейскую почву. Появилось множество различных публикаций. В одних действительность США идеализировалась, в других — изображалась в самых мрачных тонах. Зачастую на первый план выдвигались субъективные оценки. Но встречались и серьезные исследования, которые представляют интерес и поныне[2].

Большую роль в формировании представлений о США и их жителях сыграли в первой половине XIX в. английские путешественники. Нет необходимости подробно говорить о том, что Великобритания и Соединенные Штаты продолжали сохранять в этот период тесные связи: торгово-экономические, культурные и др. Но уже на рубеже XVIII—ХIХ вв. в США наметилась тенденция на отрыв от английской традиции[3].

Неоднозначным было отношение англичан к Соединенным Штатам, варьировавшееся от идеализации до скепсиса, иронии и сатиры. Свою лепту в то внесли и литераторы, проявлявшие живой интерес к Америке, ее природе, людям, идеалам и действительности, истории, перспективам развития и т. п. При этом «нельзя не видеть, что в английской литературе в большинстве путевых очерков об Америке преобладает критический тон»[4].

В 30-х — начале 40-х годов XIX в. в таком ключе были написаны работы Фрэнсис Троллоп, Гарриет Мартино, Фредерика Марриата, Чарльза Диккенса.

В конце 30-х — начале 40-х годов XIX в. популярность Марриата (1792—1848) и Диккенса (1812—1870) была очень широкой как в Европе, так и в Америке. В конце 30-х годов русский критик В. Г. Белинский весьма благосклонно относился к романам первого, однако в начале 40-х годов его оценка уже была иной: «По роду изображаемой им жизни, Марриет подходит под одну категорию с Диккенсом и Поль де Коком; но по таланту каждый из этих романистов — великан в сравнении с Марриетом»[5]. Позднее К. Маркс назвал великого писателя-реалиста Ч. Диккенса наряду с Теккереем, Шарлоттой Бронте и мистрис Гаскелл блестящей плеядой «современных английских романистов, которые в ярких и красноречивых книгах раскрыли миру больше политических и социальных истин, чем все профессиональные политики, публицисты и моралисты вместе взятые…»[6].

Фр. Марриат (или капитан Марриат, как его называли), в прошлом военно-морской офицер, написал множество приключенческих романов, лучшие из которых пронизаны морской романтикой; первая книга вышла в свет в 1829 г. Он считается одним из основоположников школы авантюрного романа в Англии и выдающимся детским писателем. Он был активным участником войн Англии против Франции, США и Бирмы. Являясь капитаном шлюпа «Бивер» («Бобр»), будущий писатель находился на о-ве Св. Елены, когда там умер Наполеон Бонапарт (5 мая 1821 г.).

Диккенс и Марриат дружили, несмотря на разницу в возрасте, литературных жанров, в которых они работали. Их взгляды также существенно различались. Диккенс обличал пороки капиталистического общества в Англии, защищал бедных, выступал за восстановление социальной справедливости, веря в возможности преобразований путем перевоспитания. Его произведения можно считать своеобразной энциклопедией английской действительности.

Марриат был близок к аристократическим кругам не только Великобритании, но и некоторых европейских монархий. Наилучшими по его представлениям были политический строй и социальные порядки его страны. Но он выступал против жестокостей, царивших в британском военно-морском флоте, мощь которого Марриат призывал сохранять. В целом он оправдывал английскую колониальную политику. Являясь очевидцем жестокого подавления британскими войсками восстания в Канаде в конце 1837 г., писатель все же отрицательно относился к самому факту возможности гражданской войны.

После длительного пребывания в США и Канаде в 1837—1839 гг. Марриат оставил «Дневник в Америке»[7], где попытался критически осмыслить и обобщить некоторые свои наблюдения. Думается, что на его восприятие оказывало влияние то обстоятельство, что его дед по материнской линии (выходец из Гессена) был крупным торговцем и обладателем земельной собственности в Бостоне, откуда как верный лоялист он был изгнан во время войны за независимость североамериканских колоний Англии. Писатель увидел Соединенные Штаты в трудный момент их истории: разразился экономический кризис, крайне обострились англо-американские отношения. Все это тоже наложило отпечаток на его работу.

Диккенс посещал США в 1842 и в 1867 гг. В результате первой поездки появилась книга «Американские заметки»[8]. В то время острота экономического кризиса миновала, долгий спор о северо-восточной границе Соединенных Штатов был завершен подписанием в 1842 г. договора Ашбертона—Уэбстера между США и Великобританией.

Интерес к свидетельствам Диккенса и Марриата следует объяснить прежде всего тем, что в их книгах о Соединенных Штатах содержится стремление непредвзятой оценки различных сторон американской действительности. Целью данной статьи является специальное рассмотрение и сопоставление их взглядов прежде всего в таких важнейших областях, как экономика, политические институты, социальные отношения, религия. Важно проанализировать, в чем совпадало и в чем расходилось видение США столь разными писателями. Помимо указанных книг Диккенса и Марриата, для полноты картины привлекаются их письма, а также свидетельства современников[9]. Все это — ценные исторические источники как для исследования истории Соединенных Штатов 30—40-х годов XIX в., так и для изучения общественной мысли в Великобритании, потому что, как справедливо отмечает Н. А. Ерофеев, «этнические представления отражают не одну, а две реальности или, точнее, два народа — и тот, чей образ формируется в сознании другого народа, и тот, в среде которого эти представления слагаются и получают распространение»[10].

Американские историки давно проявляют интерес к свидетельствам этих английских писателей. М. Бергер считал их книги о Соединенных Штатах, наряду с некоторыми другими, серьезными работами[11]. Пространные отрывки из путевых очерков Диккенса и Марриата не раз помещались в американских документальных публикациях[12]. Но подчас считают, что в восприятии Диккенсом Америки присутствовал элемент мифа, сформировавшегося еще в Англии[13].

В работах британских историков звучит сожаление, будто английские писатели XIX в. уделяли США слишком большое внимание, они объясняют резкость суждений Диккенса во многом неудачей урегулирования вопроса об авторском праве с американской стороной[14].

В советской историографии некоторые оценки Диккенсом и Марриатом американской действительности показаны в монографии Н. А. Ерофеева[15]. Существенную помощь при написании статьи оказали работы советских литературоведов[16].

Обширнейшей является диккенсоведческая литература Великобритании и США[17]. Имеются специальные исследования жизни и творчества Марриата[18].

Прежде чем отправиться за океан, Марриат довольно длительное время жил на континенте — в Бельгии, Швейцарии. Он был знаком с обширной литературой, посвященной США, изданной в Англии, Франции и других странах. Ее противоречивость, стремление ближе познакомиться с республиканской формой правления, личные мотивы, а также желание урегулировать отношения с американскими книгоиздателями послужили главными причинами поездки писателя в Соединенные Штаты[19].

Диккенс впервые захотел повидать США в 1837 г. Писатель также много читал об этой стране, в том числе и «Дневник в Америке» Фр. Марриата. После публикации «Американских заметок» он направил экземпляр последнему. В 1841 г. Диккенс познакомился с американским посланником в Лондоне Э. Эвереттом, который сначала холодно его встретил из опасения, что по возвращении тот напишет недружественную книгу[20]. Писатель сознавал сложность и ответственность при формировании образа другой страны, другого народа. Беседуя с американским журналистом Дж. Шервудом в 1841 г., он утверждал, что во многих книгах о США прослеживается тенденция широких заключений на основании частных встреч и наблюдений. При этом Диккенс ясно понимал, что на восприятие другой страны накладывает отпечаток уклад, нравы в своей собственной, а увиденное и прочитанное, проходя сквозь «умственную лабораторию», соединяет и расцвечивает составные части так, что их трудно разложить на отдельные элементы[21].

Можно согласиться с утверждением, что писатель-реалист надеялся в Америке найти ответ «на вопрос — как достичь всеобщего благополучия»[22]. Он также стремился защитить в США авторские права британских писателей, которые там в тот период практически никак не охранялись[23]. Но как только Диккенс об этом заговорил, то был разочарован. В феврале 1842 г. он писал мэру Бостона Дж. Чепмену: «Я никогда не бывал так потрясен, возмущен и оскорблен в лучших своих чувствах, как сейчас, — тем отношением к себе, которое я встретил здесь (т. е. в Америке. — Л. Т.) в связи с вопросом о международном авторском праве»[24]. Особое негодование писателя вызвала американская пресса, организовавшая вокруг его имени провокационную шумиху.

Необходимо заметить, что несмотря на отдельные эпизоды, Марриат и особенно Диккенс очень тепло принимались в Соединенных Штатах.

Итак, Марриат прибыл в США в разгар потрясавшей Соединенные Штаты паники 1837 г. Он высадился в Нью-Йорке — своеобразном барометре состояния экономики страны. Город предстал писателю как место, где обосновались «подозрение, страх и несчастье», как если бы там была эпидемия чумы[25]. 9 мая 1837 г. в письме матери Марриат отмечал также, что в городе уже разорилось более 300 «лучших домов»[26]. Писатель верно указывал на земельные спекуляции как на одну из главных причин кризиса.

Действительно, накануне паники 1837 г. в США бурными темпами росла продажа земель: в 1835 г. в США было продано 12,6 млн акров государственных земель, а в 1836 г. — 20,1 млн[27]. Длительная и ожесточенная борьба вокруг Банка США и ликвидации его привилегий в 1836 г. привели к тому, что в 30-х годах XIX в. резко возросло число банков: в 1829 г. их было 329, а в 1837 г. — 788[28]. Эти учреждения активно включились в спекулятивную лихорадку.

Причины, породившие экономический кризис 1837 г., коренились прежде всего в развитии американского капитализма. С 1825 г. Соединенные Штаты включились в мировые циклические кризисы перепроизводства. Этому, безусловно, способствовали тесные торгово-экономические связи с Великобританией. Однако Марриат абсолютизировал этот факт, полагая, что лишь крупные английские кредиты являлись важнейшим условием быстрого развития прибрежных районов Севера, а также штатов Запада США[29].

Много попутешествовав по северо-восточным штатам, писатель отмечал, что в Новой Англии самыми зажиточными среди фермеров были те, кто жил по берегам р. Коннектикут. В то же время его удивлял сравнительно малый в целом объем возделываемых в этом регионе площадей. Он связывал это с существованием земель на Западе, высказав любопытное предположение о том, что после перенаселения последнего волны поселенцев вновь покатятся на север и на восток[30].

Посетив США в первой половине 1842 г., Диккенс критически относился к состоянию дорог, железнодорожного и речного транспорта. Так как основной целью путешествия писателя было знакомство с социально-политическими особенностями страны, освещение им чисто экономических проблем отходило на второй план. Кроме того, следует иметь в виду, острота паники 1837 г. уже миновала, хотя США и находились в состоянии экономической депрессии.

Политический строй Соединенных Штатов привлекал пристальное внимание европейцев. В популярнейшей книге Токвиля говорилось: «В Соединенных Штатах, как и во всех странах, где верховная власть принадлежит народу, именем его управляет большинство. Это большинство состоит преимущественно из мирных граждан, которые отчасти по склонности, отчасти из личных выгод, искренно желают блага страны. Вокруг них постоянно волнуются партии, старающиеся привлечь их в свою среду и опереться на них»[31]. Французский аристократ выступал против «тирании большинства», когда массы могут выйти в своих действиях из-под контроля. В этом он видел главную опасность для государственной власти и других общественных институтов.

Марриат воспринял эти суждения. Являясь убежденным противником американской буржуазной демократии, он был вынужден все же признать ее наиболее приемлемой формой для Соединенных Штатов в прошлом, настоящем и будущем[32]. Писатель разоблачал выборы в США, утверждая, что всеобщее голосование там представляло собой широкомасштабный обман, сопровождающийся подкупом[33]. Он был крайне неудовлетворен ходом дебатов в конгрессе США, на сессии которого присутствовал. По его мнению, члены конгресса заботились не о благе страны, а только о выгодах своих избирателей, связывая это с межпартийной борьбой. Марриат выступал против «джексоновской демократии» и советовал сохранять в США имевшуюся форму правления путем достижения спокойствия и мира[34]. В целом следует отметить, что критика американской политической системы велась писателем с аристократических позиций, с позиций сторонника конституционной монархии, который видел несчастья средних и высших классов общества в буржуазном республиканизме и демократии.

Диккенс в молодости работал стенографом, а затем репортером в британском парламенте. Он хорошо был знаком с нравами политической борьбы в Англии, которые резко критиковал. Писатель поехал в Соединенные Штаты с самыми добрыми чувствами. В полной мере это относится и к представлению об американской демократии. Он надеялся увидеть ее благотворное влияние на общество. Действительность же глубоко его разочаровала. В отчаянии писатель заявил, будто политический строй в Англии был более приемлемым. Диккенс пришел к заключению, что надеялся увидеть другую республику[35].

Показательно, что, несмотря на разницу во взглядах, он, по существу, критиковал те же аспекты политической системы США, что и Марриат: мошенничество на выборах, межпартийную борьбу и т. д. Но у Диккенса это звучит намного острее.

Обманувшись в своих ожиданиях, писатель увидел в американских законодателях «колесики, двигающие самое искаженное подобие честной политической машины, какое когда-либо изготовляли самые скверные инструменты. Подлое мошенничество во время выборов; закулисные сделки с государственными чиновниками; трусливые нападки на противников, когда щитами служат грязные газетенки, а кинжалами — наемные перья…»[36]. Авантюризм в погоне за прибылью и наживой, по мнению Диккенса, отличали большинство американских законодателей. Так писатель-реалист обнажил сущность буржуазной демократии в США. Посетив Соединенные Штаты в 1867 г., Диккенс отмечал много перемен к лучшему в стране, но с сожалением констатировал, что они не коснулись ее политической жизни[37].

Путешествуя по Соединенным Штатам, английские писатели, как и подавляющее большинство визитеров, не могли миновать рабовладельческие штаты[38]. Для Марриата интерес к проблеме рабства носил до некоторой степени личный характер. Его отец, будучи членом британского парламента, принимал участие в борьбе вокруг вопроса об освобождении вест-индских рабов. Как обладатель крупной собственности в Британской Вест-Индии, он пострадал от принятия в 1831 г. парламентского билля о ликвидации там рабства.

Марриат различал «восточное» и «западное» рабство на Юге США. Первое существовало в старых штатах, в прилегающих к ним районах, второе — в Алабаме, Миссисиппи, Луизиане и др. Главным критерием в определении характера отношения к рабам, как считал писатель, должна была быть работа негров индивидуально либо группами под руководством надсмотрщиков[39]. Во втором случае с рабами всегда плохо обращались. В то же время Марриат представлял в идиллических тонах жизнь рабов в штатах Атлантического побережья и в районе Аллеган, где, помимо хлопка, выращивались различные продовольственные культуры и было развито скотоводство. Статус домашней прислуги отличался от положения рабов, занятых на плантациях, но отношения с хозяевами строго регламентировались. Марриат не мог не признать фактов сопротивления со стороны рабов. Наиболее распространенной формой было бегство на Север, в Канаду или к индейцам. Но самым большим злом писатель считал открытую борьбу рабов за свою свободу. В то же время он заявлял, будто в момент его пребывания в Соединенных Штатах эта борьба не представляла серьезной опасности. В действительности же крупные негритянские выступления в разных штатах Юга имели место фактически ежегодно. В 1837 г. они были в Луизиане, 1838 г. — в округе Колумбия, штатах Кентукки и Теннесси[40].

Проблема уничтожения рабства привлекала внимание Марриата. Но его пугал широкий размах аболиционистского движения в США в 30-х годах XIX в. Поэтому он резко критиковал антирабовладельческие высказывания англичанки Г. Мартино, близкой к аболиционистским организациям. Именно в этом движении писатель усматривал главную угрозу целостности Союза. Он старался убедить читателей в том, что освобождение рабов могло произойти только через 20—30 лет сначала в штатах «восточного» рабства, а лишь затем на западе по мере понижения цен на хлопок, что сделало бы содержание рабов невыгодным[41]. Марриат полагал, что труд рабов постепенно будет заменен трудом свободных. Он повторял популярные в то время сравнения жизни рабов и наемных рабочих, стремясь показать, что первые будто бы питаются, одеваются лучше вторых, а работают не очень напряженно. Следует помнить, что такой вывод писатель делал, наблюдая положение в некоторых старых штатах Юга, где плантационное хозяйство приходило в упадок. Кроме того, целью его сравнения была не критика действительно бедственного положения рабочего класса, особенно в Англии, а попытка доказать преждевременность немедленного освобождения рабов.

Если высказывания Марриата о рабстве в США носили несколько отстраненный характер, как это бывало со многими иностранными наблюдателями, то Диккенс очень остро воспринимал происходившее на американском Юге. Когда писатель попал в рабовладельческие штаты, то в отличие от Марриата почувствовал свою ответственность и угрызения совести[42]. Он увидел там запустение и упадок. Реальную власть и богатства сосредоточивали в своих руках крупные плантаторы. Диккенс подразделял рабовладельцев на три категории: умеренные хозяева, которые рассматривают рабов как часть капитала, но понимают чудовищность системы; владельцы, которые, несмотря ни на что, будут употреблять труд рабов и их покупать; рабовладельческая аристократия, «чьи неотъемлемые права могут быть закреплены только через издевательство над неграми»[43]. Диккенс привел множество примеров жестокого обращения хозяев со своими рабами, которые взял из американской прессы. 21 марта 1842 г. он писал о столице штата Виргиния г. Ричмонде: «…на мосту висит объявление, воспрещающее быструю езду… с белого штраф — пять долларов, а черному рабу — пятнадцать плетей. При мысли, что мы уезжаем от этого проклятого и ненавистного строя, у меня словно камень свалился с сердца. Мне кажется, что я бы дольше не выдержал»[44]. По свидетельству сопровождавшего Диккенса американца Дж. Патнама, тот ненавидел рабство настолько, что вопрос о том, нравится ли ему этот институт, воспринял как личное оскорбление[45].

Марриата и Диккенса особенно волновали нравственные аспекты рабства. Первого возмущала эксплуатация рабовладельцами негритянок как женщин; низкий моральный и религиозный уровень белых, проживавших в районах «западного» рабства[46]. Он осуждал также действия некоторых северян, которые из корыстных побуждений выдавали беглых рабов. Но при этом Марриату были глубоко симпатичны рабовладельцы, принимавшие его в Виргинии, Кентукки. А общество, которое он наблюдал на курорте в Виргинии, к великой радости писателя, напомнило ему публику фешенебельных курортов Европы.

Диккенс, наоборот, с ненавистью относился к рабовладельцам. Предвидя критику в свой адрес с их стороны в связи с опубликованием «Американских заметок», он писал К. К. Фелтону: «А что касается Ваших рабовладельцев, пусть их кричат, что Диккенс лжец, пока от злости не станут чернее своих собственных рабов. Диккенс пишет вовсе не для того, чтобы сделать им приятное…»[47].

Что касалось рабства в США, то писатель обнаруживал на Юге темноту — «не кожи, а духа», встречавшуюся иностранцу на каждом шагу, а «огрубление и уничтожение всех прекрасных качеств, какими наградила человека Природа, неизмеримо превосходят самые худшие ожидания»[48].

Таким образом, хотя и Марриат и Диккенс в целом отрицательно относились к существованию в Соединенных штатах института рабства, их подходы разительно отличались. Марриата больше интересовали экономические аспекты проблемы, он выступал за постепенное освобождение рабов. Критикуя наиболее одиозные черты, присущие отношениям хозяев и рабов, писатель не испытывал симпатии к неграм. Главное, чего он опасался, это — активной борьбы аболиционистов и самих рабов за освобождение.

Диккенс на первый план выдвигал нравственно-этические проблемы, антигуманную сущность рабства. Он категорически не принимал этот институт, считая его недопустимым в современном ему мире. Для писателя огромную роль играло разоблачение разрушающего влияния рабства на человеческую личность.

Проблемы рабства и работорговли длительное время играли важную роль во внешней и колониальной политике Англии. В начале 30-х годов XIX в. в британских вест-индских владениях рабство было отменено. Великобритания активно боролась за ликвидацию работорговли. Целью всех этих действий было стремление английских правящих кругов сохранить и по возможности упрочить свои позиции в Латинской Америке, Африке и в других регионах. В этот период резко обострились англо-американские отношения в связи с захватом нескольких американских судов, перевозивших рабов из одного штата США в другой. Марриат допускал возможность вмешательства Англии в целях уничтожения рабства на Юге, но надеялся, что этого не произойдет опять-таки из страха тем самым спровоцировать мятежи рабов[49]. Он подчеркивал также, что ориентация на английский рынок вынуждала многих хлопковых плантаторов выступать за сохранение мира с Англией[50]. С другой стороны, Диккенс указывал, что в противоположность черным невольникам некоторые белые южане ненавидели Великобританию[51], в действиях которой усматривали покушение на само существование института рабства и посягательство на частную собственность, коей являлись захваченные и освобожденные англичанами рабы.

В 1837 г. США признали независимость Техаса. Несколько позднее это сделали Великобритания, Франция, Бельгия, Нидерланды. И здесь вопрос стоял о сохранении рабства. Это побуждало южных экспансионистов США активизировать борьбу за аннексию Техаса и других обширных территорий на Юго-Западе в целях расширения плантационного хозяйства. В духе британской внешней политики выступал Марриат, когда предостерегал, что если Техас войдет в состав Соединенных Штатов, то рабство там сохранится. В случае же сохранения независимости или возврата его в состав Мексики оно будет отменено[52].

Огромное значение для Соединенных Штатов в 30—40-е годы XIX в. приобретала экспансия на Запад. Как и подавляющее число предшественников, Марриат, а через несколько лет и Диккенс стремились увидеть своими глазами американский Запад, о котором в Европе, да и в самих США ходили всевозможные легенды. Марриат считал быстро преодолимыми в этом регионе последствия экономического кризиса 1837 г. Особое значение он придавал проблеме торговли. Писатель предостерегал соотечественников от ее недооценки. Побывав в Детройте, Кливленде, Буффало, он поражался разнообразию имевшихся там товаров. Однако такое положение объяснялось им во многом ростом контрабандной торговли на американо-канадской границе, в частности в районе Детройта. Марриат предположил, что по мере увеличения численности населения Запада возрастет и объем этой торговли[53].

Писатель справедливо отмечал бурный рост такого города, как Цинциннати, превратившегося в крупнейшего в стране поставщика свинины. Знакомый с отрицательной характеристикой, которую дала городу побывавшая там в конце 20-х годов XIX в. английская писательница Ф. Троллоп, он не обвинял ее в ошибке, а предположил, что ее суждения были более правильными для того периода, когда она там жила[54].

Путешествуя по западным штатам, Диккенс отмечал там большой дефицит звонкой монеты, что приводило к употреблению английских фунтов, французских золотых 20-франковых монет[55]. Главное внимание он, однако, сосредоточил на городах. Некоторые из них произвели самое благоприятное впечатление. Диккенсу, как и Марриату, импонировал Цинциннати своей архитектурой, живописными окрестностями, быстрыми темпами развития. Но в то же время расположенный у слияния рек Миссисипи и Огайо г. Каир писатель назвал «злосчастным» и считал, что в Англии его образ «кладезя золотых надежд» чудовищно преувеличивается, приводя многих иммигрантов из Великобритании к гибели и разорению[56]. В районе г. Питтсбурга он посетил новые поселения, произведшие на него очень тяжелое впечатление бедностью и убожеством.

Процесс освоения Запада был еще далек от завершения. Этим во многом можно объяснить контрасты, на которые обратил внимание Диккенс. Его стремление объективно показать жизнь поселений на Западе было направлено на то, чтобы английские читатели меньше доверяли расхожим мифам.

Экспансия США на так называемые «свободные земли» сопровождалась изгнанием или уничтожением коренного туземного населения. Еще А. де Токвиль в начале 30-х годов XIX в. писал о неисчислимых бедствиях, которые принесли индейцам белые. Его прогноз был печальным: «Индейской расе Северной Америки суждено погибнуть… она прекратит свое существование в то время, когда европейцы поселятся на берегах Тихого океана»[57]. Марриат почти буквально повторил эту мысль, сравнивая судьбу индейцев с участью диких зверей, ибо им разрешали жить в дебрях, пока широкий поток цивилизации не сметет их и будет гнать, пока они вовсе не исчезнут[58]. Писатель признавал, что федеральное правительство США наживается на спекуляции индейскими землями. Он видел также очень большую опасность для аборигенов, которую несло спаивание их белыми поселенцами[59]. В то же время Марриат считал, будто к грамотным метисам хорошо относились в Соединенных Штатах[60].

Диккенс познакомился и много беседовал с образованным вождем племени чокто Питчлином. В отличие от Марриата его больше волновал вопрос о способности туземцев выдержать натиск колонизаторов. Он с пониманием отнесся к словам вождя о вынужденной необходимости части индейцев приобщиться к цивилизации, чтобы выжить[61]. Будучи в Гаррисбурге, Диккенс заинтересовался договорами, заключавшимися между правительством США и племенами. Он осуждал эту практику, с состраданием заявляя: «Не раз, должно быть, легковерный Большая Черепаха, или доверчивый Топорик ставил свой знак под договором, который ему неправильно зачитывали, и подписывал сам не зная что, а потом наступал срок, и он оказывался беззащитным перед новыми хозяевами земли, подлинными дикарями»[62]. К такому выводу пришел писатель на основании фактов, когда в 30-е годы XIX в. происходило массовое насильственное переселение туземцев за Миссисипи. «Из 50 тысяч индейцев разных племен, совершивших этот марш (по «Дороге слез». — Л. Т.), погибла примерно половина»[63]. Они лишились в целом 300 млн акров земли.

И Марриат, и Диккенс высказывались против американского экспансионизма. Первый особенно призывал британское правительство пресечь амбиции США в намерении аннексировать Техас[64]. После поездки по Северной Америке, в разгар борьбы США и Великобритании вокруг проблемы Орегона, в статье «О смертной казни», написанной в мае 1844 г., Диккенс критиковал американских конгрессменов-демократов, заявлявших, что «их право на территорию Орегон яснейшим образом изложено в Книге Бытия»[65]. Причиной недовольства Марриата являлась проблема распространения рабства, в то время как Диккенс выступал против идеологического обоснования экспансионистской политики США.

В целом оба писателя оставили достаточно содержательную картину американского Запада, отдавая должное быстрым темпам его экономического роста. Вместе с тем Диккенс предостерегал против идеализированного изображения жизни в этом регионе. Совершенно справедливо Марриат и Диккенс критиковали действия федеральных властей США в отношении индейских племен.

Самые разные аспекты социальных проблем США находились в поле зрения путешественников. Одной из составных частей широко распространенных представлений об Америке были утверждения о высоком уровне жизни рабочих или даже о том, что там якобы нет рабочего класса как такового. Это было резким контрастом с тем, что наблюдалось в Англии, где усиливалось обнищание пролетариата, трудящихся в целом. На рубеже 30—40-х годов XIX в. в Великобритании обострилась классовая борьба.

Но Марриат уделил вопросу жизни американских рабочих крайне мало внимания. По существу, он лишь повторил суждения об их «высоких заработках»[66], хотя воочию наблюдал тяжелое положение в стране, вызванное экономическим кризисом 1837 г. Его мало волновали нужды и проблемы пролетариата. Главное для писателя было показать, что в США нет причин для недовольства трудящихся.

Напротив, очень большое значение для Диккенса имело посещение Лоуэлла — молодого промышленного центра Новой Англии (штат Массачусетс). Там он побывал на шерстяной, ковровой и хлопчатобумажной фабриках. Диккенс предупреждал, что не собирался сравнивать положение рабочих в Англии и США. Он справедливо отмечал: «Многое из того, что годами оказывало серьезное влияние на жизнь наших (английских. — Л. Т.) промышленных городов, здесь и не возникало…»[67]. Особенность формирования американского рабочего класса он увидел в отсутствии в Лоуэлле потомственных рабочих, а фабричные работницы были главным образом дочерьми фермеров, приезжавшими на временные заработки. Английского писателя удовлетворило количество вкладчиков в городской сберегательной кассе (не менее 978 девушек) и общая сумма вкладов — 100 тыс. долл.

Диккенсу бросилась в глаза разница во внешнем виде, которая выгодно отличала американских работниц от английских, чистота и порядок на производстве, в общежитиях. В Лоуэлле ему понравилась и больница.

Особый интерес для Диккенса представлял городской периодический журнал «Лоуэлл офферинг» (1841), в котором принимали участие работницы, писавшие стихи и рассказы. В Англию писатель привез около 400 страниц этого издания. Он с удовлетворением отмечал также, что на фабриках города встречается мало детей по сравнению с английскими предприятиями.

Следует помнить, что при посещении промышленных предприятий Новой Англии Диккенс ставил перед собой цель — заставить задуматься британских читателей над английской действительностью. Отсюда его стремление подчеркнуть наиболее привлекательные стороны. Возможно, сказывался и недостаток информации. Все же от писателя не ускользнул тот факт, что на предприятиях Лоуэлла работа была тяжелой и длилась по 12 часов в сутки.

На первый взгляд положение рабочих в США могло показаться действительно лучше, чем в Европе. Постоянный отток населения на Запад приводил к перераспределению рабочей силы, более высокой зарплате. Формирование рабочего класса еще не было закончено. Но все же рост фабричного производства в 30—40-е годы XIX в. и здесь приводил к усилению эксплуатации и постепенному снижению жизненного уровня трудящихся. Активизировалась их борьба за 10-часовой рабочий день.

Массы отчаявшихся бедняков продолжали устремляться в Соединенные Штаты из Европы, особенно из Великобритании, в надежде разбогатеть, обрести независимость и свободу. Марриат и Диккенс встречались с иммигрантами и в крупных городах, и на Западе США. Марриат рассказал о тяжелой участи ирландцев в районе канала Эри[68]. Диккенс особенно подчеркивал, что ирландские иммигранты делали в США самую черную работу, приумножая богатства страны[69]. К ним он относился с глубокой симпатией и сочувствием. Для части иммигрантов судьба складывалась в США трагически. Действительность обманула их ожидания. Об этом писал Диккенс, призывая британское правительство защитить и поддержать людей, покинувших родину в поисках средств к жизни[70]. В то же время писатель резко отрицательно говорил о наглости и самоуверенности некоторых недавних иммигрантов[71].

Проблема иммиграции тесно соседствовала в США с проблемой бедности. Несмотря на широко распространенное мнение о якобы зажиточности почти всех жителей Соединенных Штатов[72], реальность опровергала его. Кризис 1837 г. и промежуточный кризис 1841—1842 гг. привели к ухудшению положения народных масс. Это усугублялось наплывом иммигрантов. Находясь в Филадельфии, Марриат писал, что там было 1500 пауперов, которых он определил как не успевших еще устроиться иммигрантов, а также не желавших будто бы работать[73]. Писатель выражал уверенность, что первые могли бы в скором времени устроить свою судьбу. В этой связи Марриат выступал против филантропической помощи пауперам в Филадельфии, которая, по его мнению, могла отрицательно повлиять на процветание города.

Жизнь бедняков всегда привлекала самое пристальное внимание Диккенса. Поэтому объясним его интерес к этой проблеме и в США. Поначалу он поддался впечатлению, что жители Новой Англии, куда он прибыл из Великобритании, действительно не знают нищеты и голода. Это очень обрадовало писателя. Но по мере знакомства с американской действительностью он все больше разочаровывался и находил сходные с английскими черты в жизни крупных городов.

Если в Бостоне Диккенс увидел дом для бедных, представлявший собой контраст по сравнению с ужасной атмосферой работных домов у себя на родине, то Нью-Йорк предстал ему уже в ином свете. Здесь было множество бродяг. После посещения городских трущоб писатель пришел к важному для себя выводу о том, что «такая жизнь, какою живут на этих улицах, приносит здесь те же плоды, что и в любом другом месте… Все, что есть гнусного, опустившегося и разлагающегося, — все вы найдете здесь»[74]. Это подтверждено тем фактом, что в 1843 г. в Нью-Йорке в сырых подземных помещениях жили 7196 человек, а через несколько лет — уже 29 тыс.[75]. В доме призрения в этом городе Диккенс обнаружил около 1 тыс. бедняков, которые ютились в темном, грязном и душном помещении. Он пытался объяснить это тем, что в Нью-Йорке находится много приезжих не только из всех уголков США, но и со всего света. Второй причиной, по его мнению, являлась беда больших городов — борьба зла и добра[76].

Большое место в путевых записках писателей отводится вопросам преступности и судопроизводства в Соединенных Штатах. Исходя из консервативных воззрений, Марриат неизмеримо выше оценивал английскую систему правосудия. Как противник буржуазной демократии, он считал недопустимым, когда принадлежность к политическим партиям оказывала влияние на избрание окружных судей и выполнение ими своих обязанностей, выступал против практики выборности низших и окружных судей. С насмешкой он описывал внешность и поведение ряда судей на Западе. Самым худшим для США обстоятельством в области юрисдикции Марриат усмотрел в проблеме составления честного жюри[77].

Диккенс посещал судебные заседания в Бостоне зимой 1842 г. Ему как англичанину они тоже показались странными и по внешним атрибутам, и по своей структуре, и по функциям. В отличие от Марриата он не идеализировал процедуры английского судопроизводства, но ему импонировал их определенный демократизм в США. Вместе с тем Диккенс все же высказывал сомнение в правильности направления, в котором двигалась юрисдикция Соединенных Штатов, отказавшись от английской системы, ослабив авторитет судей.

Независимо от воззрений Марриат и Диккенс пришли к выводу, что действительность США не подтверждала широко распространенных взглядов, согласно которым люди, сами принимавшие законы, должны были их уважать. Но первый делал такое признание с явным удовлетворением, в то время как Диккенс глубоко об этом сожалел.

Предметом специального рассмотрения у Марриата стала проблема суда Линча. Интерес к данной теме не был случаен, а вызван ростом различного рода насильственных актов, в том числе и линчеваний, в 30-х годах XIX в. в Соединенных Штатах. Марриат, по существу, оправдывал суд Линча на ранних стадиях формирования поселений. Тогда, как он утверждал, это являлось необходимой самозащитой общины от различного рода посягательств; но писатель уже осуждал суд Линча как незаконную практику, особенно на Западе и Юге, когда шла речь о современном ему периоде. При этом в нем говорил прежде всего ярый противник «тирании большинства». В данном случае писатель боялся неуправляемых действий толпы[78].

Заслуживает внимания мысль Марриата, хотя и утрированная, о том, что в западных и южных штатах якобы можно убить десять белых и не иметь неприятностей, но похищение негра приводило к возмущению всей общины[79]. Таким образом, он тесно увязывал суд Линча и преступления против частной собственности. Описание линчевания на почве расизма также имело место у Марриата. Но, рассказывая о случае сожжения заживо негра (этот сюжет переходил из заметок одного путешественника к другому и имелся у Диккенса), писатель все же был склонен считать причиной этого самосуда скандальный характер самой жертвы[80]. Хотя он был противником мягкого обращения с преступниками, тем не менее справедливо признавал, что линчевание было неоправданно жестоким наказанием и в результате могли пострадать и невиновные. Только закон мог определять меру виновности преступника.

Марриат и Диккенс знакомились с условиями содержания преступников в американских тюрьмах. Диккенс был хорошо знаком с их тяжелым положением в Англии. Он являлся убежденным противником смертной казни[81] и считал, что посещение американских тюрем поможет ему бороться за реформы у себя на родине. Кроме того, как человека и как писателя Диккенса очень интересовала проблема возможного перевоспитания преступников, в том числе женщин и детей.

Посетив Бойлстонскую школу для малолетних преступников в Бостоне, он отмечал главное достоинство в стремлении посредством труда и хорошего обращения вернуть обществу раскаявшихся, готовых к полезной деятельности людей. Наряду с белыми там находилось и множество цветных[82]. Однако Диккенс отмечал, что в Филадельфии существует исправительный дом только для белых детей, иронично называя их «благородной аристократией»[83]. Это было своеобразным проявлением расизма на Севере. Состояние тюрем в Нью-Йорке его крайне не удовлетворило. В доме предварительного заключения, так называемой «Гробнице», царили жестокость и запустение[84].

Вслед за Токвилем Диккенс признал, что наилучшей системой содержания заключенных являлась та, которая применялась в Оберне (штат Нью-Йорк). Суть ее состояла в том, что люди там трудились группами. Разговаривать категорически запрещалось. Лишь на ночь их запирали в камерах. В США в то время существовала и Филадельфийская система, при которой осужденные постоянно находились в полной изоляции, однако они тоже могли работать. Им разрешалось читать только Библию. Марриат считал филадельфийскую систему наиболее приемлемой, а Диккенс усматривал в ней жестокость и несправедливость, ибо человек возвращался в общество морально неустойчивым и больным[85].

В целом после тщательного анализа и сопоставлений Диккенс с оговорками пришел к убеждению, что США в целом обогнали Англию в переустройстве тюремной системы[86]. Однако от него не скрылись и образцы тюрем, близкие европейским, как это имело место в Нью-Йорке. Писатель рассуждал о свободном и тюремном труде. В связи с нехваткой рабочей силы в Соединенных Штатах тюремный труд там, по его утверждению, мог быть полезным и доходным в отличие от Англии с ее острейшей безработицей. Он пришел к справедливому выводу, что конкуренция принудительного и свободного труда в США неизбежно вредила последнему[87]. К этому можно добавить стремление некоторых предпринимателей посредством тюремного труда оказывать давление на рабочих.

Оба английских писателя стремились как можно подробнее познакомиться с системой образования в США. Европейцы и ранее обращали внимание на данный вопрос, так как постановка дела в области просвещения в Соединенных Штатах отличалась от положения в европейских странах, включая Великобританию. А. Токвиль считал, например, будто в Америке, как ни в одной другой стране, было мало невежд, а начальное образование мог получить каждый. Но при этом он подчеркивал, что в отличие от Европы здесь было якобы мало ученых и высшее образование «недоступно почти никому»[88].

Эти суждения были отчасти созвучны мыслям Марриата. Писатель сравнивал американскую и английскую систему и тоже отмечал очень высокий уровень грамотности населения в Новой Англии. Вместе с тем он указывал, что на Западе подавляющее большинство будто бы было «совсем необразованными людьми»[89]. Верхушка общества в США, по его словам, была, как правило, хуже образована, чем в Европе, хотя он и встречал исключения, особенно среди юристов[90]. Главными недостатками американской системы образования Марриат считал отсутствие у молодежи должного послушания и пренебрежение родителями (отцами) воспитанием своих детей[91]. Писатель видел также опасность в том, что молодежи внушалось чувство превосходства американских институтов над другими странами. Он с религиозных позиций критиковал практики системы образования в США, сокрушаясь об ослаблении христианской морали в американских школах.

Для Диккенса просвещение играло огромную роль в его понимании борьбы за процветающее общество. Он ставил рядом с такими пороками Англии, как преступления, болезни и нищета, также и невежество[92]. Он побывал в различных школах Новой Англии, других районов страны. Писатель выразил свое восхищение, ознакомившись с учебным заведением в Бостоне, где жили и учились слепоглухонемые дети.

Диккенс справедливо придавал значение такому центру, как Гарвардский университет, среди преподавателей которого у него появились друзья. Значение этого старейшего высшего учебного заведения США, расположенного в Массачусетсе, недалеко от Бостона, было большим: там сосредоточивались сильные научные и преподавательские кадры, готовившие специалистов для развивавшейся промышленности и сельского хозяйства. Под впечатлением от знакомства с университетом Диккенс писал, что интеллектуальный уровень бостонцев был на голову выше обитателей других городов. Но он явно ошибочно полагал, что в Бостоне близость к Гарварду будто бы затмевала власть доллара[93].

Таким образом, Марриат и Диккенс признавали очевидные успехи США в области народного образования: широкий охват детей обоего пола обучением в начальной и средней школах, обязательное начальное образование и т. д. Но в отличие от Марриата Диккенс отдавал должное и американской высшей школе. В некоторых оценках Марриата, помимо аристократизма, отчетливо прослеживается религиозное мировоззрение. Диккенс же анализировал состояние американского просвещения с демократических позиций.

Существенному прогрессу для своего времени системы народного образования в США способствовали буржуазно-демократические институты страны. Однако в силу широкого применения детского труда не все жители получали начальное и среднее образование, существовали различия между городскими и сельскими школами, на Севере процветала расовая сегрегация, а на Юге рабов запрещали обучать грамоте под страхом сурового наказания. Следует помнить, что в конце 30-х — начале 40-х годов XIX в., т. е. когда там побывали Марриат и Диккенс, реформа народного образования в США еще не была завершена.

Проблемы религии находились в поле зрения английских путешественников. Они не могли не отметить наличие в США множества различных христианских церквей и сект. В 30-е годы XIX в. в Новой Англии, несмотря на ослабление авторитарной власти пуританской олигархии, традиция пуританизма продолжала играть заметную роль. Этим можно объяснить противоречивые высказывания Марриата о положении в области религии в северо-восточных штатах. С одной стороны, он восхищался рвением некоторых священников и поддержкой прихожанами своих приходов, с другой — сожалел, что не встретил энергичных усилий, препятствовавших будто бы широко распространявшимся там атеизму и безбожию[94]. Писатель осуждал принцип добровольности отправления религиозных культов. Диккенс, в свою очередь, справедливо указывал, что еще сохранившийся в Новой Англии «дух старого пуританизма» не уменьшал стремления людей соблюдать собственную выгоду[95].

И Марриат, и Диккенс побывали в секте шейкеров и присутствовали на их молитве. Оба писателя отмечали высокий уровень материального благосостояния членов секты. Они не проявили симпатии к этим сектантам. Особенно резко высказался Диккенс, разоблачавший чопорное благочестие приверженцев различных религий, в том числе и шейкеров. Во всем этом писатель-реалист видел «злейшего врага земли и неба, превращающего воду на свадебных пиршествах нашего бедного мира не в вино, а в желчь»[96].

Являясь свидетелем бурного развития различных религиозных движений в США в 30-е годы, Марриат специально поднимал вопрос о религиозности американцев. С одной стороны, писатель утверждал, что многие белые мужчины посещали церкви главным образом из-за боязни общественного осуждения, а с другой — считал, что по этой же причине часть населения уходила в секты. В связи с усилением «варварства» и «дикости» на Западе религиозность его обитателей, по мнению Марриата, становилась меньшей, чем в восточных штатах. Более того, он усмотрел опасность в распространении в США, особенно на Западе, католицизма в ущерб протестантизму в связи с наплывом ирландских и немецких иммигрантов[97]. В то же время, писатель оказался свидетелем массового религиозного экстаза на богослужении в методистской общине недалеко от г. Цинциннати. Это зрелище вызвало у Марриата ужас и отвращение. Особенно страшила его мысль о том, что могла бы сделать толпа, если бы подобным образом ее побуждали на кровавые дела (т. е. народные выступления)[98].

Наиболее религиозной частью американского общества Марриат признал негров[99]. Это удовлетворяло писателя с точки зрения внушения рабам на Юге христианской покорности и смирения.

В целом же Марриат пришел к заключению, что слабость протестантизма являлась в США источником многих конфликтов. Этому, как он считал, способствовало всевластие прихожан. Вместе с тем писатель видел наиболее подходящими для Соединенных Штатов пресвитерианскую и конгрегационистскую церкви.

С профессиональной точки зрения Марриат и Диккенс интересовались вопросом степени трансформации английского языка в Соединенных Штатах. Первый глубоко сожалел о быстром исчезновении старых индейских названий и замене их новыми, зачастую многократно повторявшимися. Обращая внимание на то, что верхушка американского общества не говорила на правильном английском языке, Марриат все же надеялся на способность жителей США усовершенствовать его, подобно тому как они поступали с некоторыми иностранными изобретениями[100]. Он сравнивал языковую ситуацию в США с положением в Великобритании, где население разных исторических регионов и областей зачастую говорило на малопонятных друг другу диалектах, писатель остался удовлетворен тем фактом, что во всех уголках США путешественника могли понять.

Диккенс в основном комически изображал свои разговоры с американцами, передавая грамматические и фонетические ошибки последних. По мнению исследователя А. И. Полторацкого, он чересчур сгустил краски и в «Американских заметках», и в романе «Мартин Чезлвит», за что его резко и открыто критиковал Марриат, оставивший ценные и непредвзято поданные сведения в этой области[101].

Итак, путешествовавшие по США популярнейшие английские писатели Диккенс и Марриат стремились избежать предвзятости в своих суждениях, которые претерпели определенную эволюцию. Первоначальные восторги Диккенса сменились глубоким разочарованием. Критическую картину представляли собой и впечатления Марриата. С совершенно различных позиций оба писателя отвергали американскую демократию, рабство, расизм, чистоган. Взгляды Марриата можно определить как аристократические и консервативные. Большое значение для него приобретала религия. Диккенс придерживался демократических воззрений. Для него огромную роль играли также морально-этические проблемы. Он выступал против социальной несправедливости в капиталистическом обществе. На писателей оказывали влияние некоторые прочитанные ими сочинения путешественников по Америке. Особенно следует подчеркнуть воздействие идей А. Токвиля на Марриата.

Для Марриата высшим критерием истины была современная ему Великобритания. Поэтому главный вывод, который он сделал после длительной поездки по Соединенным Штатам, заключался, с одной стороны, в признании быстрых темпов прогресса в этой стране, а с другой — в утверждении, будто это обусловлено развитием английского характера в новых условиях. Американская экзотика и реальные наблюдения появились в ряде приключенческих романов Марриата, написанных по следам своего североамериканского путешествия.

Диккенс ожидал многого от близкого знакомства с институтами буржуазной демократии, социальными проблемами в США. Но увиденное разочаровало писателя. Вместе с тем Диккенс признал передовые позиции Соединенных Штатов в сфере образования, а также в некоторых других областях. Он беспощадно, едко разоблачал ханжество и лицемерие, царившие в некоторых религиозных общинах страны.

Всю горечь и сарказм по поводу американской действительности Диккенс выразил в сатирическом романе «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита». Но в целом личное знакомство с заокеанской республикой дало много. В отличие от Марриата Диккенс стремился убедить соотечественников более критично взглянуть на английскую действительность. После написания «Американских заметок» и указанного романа писатель вступил в пору творческой зрелости.

Таким образом, можно утверждать, что оставленные Марриатом и особенно Диккенсом свидетельства о Соединенных Штатах конца 30 — начала 40-х годов XIX в. являются ценными историческими источниками. Они сыграли важную роль в формировании образа США на Британских островах, а учитывая популярность писателей, и в Европе в целом. Критические оценки обоих писателей наносили удар мифу об «американской мечте».