Американская тема на страницах «Отечественных записок» (1841–1856)

Л.Р. Арустамян

40-е – первая половина 50-х годов XIX в. были переломным этапом в русской истории. Именно в то время наблюдалось углубление социально-экономического и политического кризиса, переросшего позже в революционную ситуацию конца 50-х – начала 60-х годов. Поражение России в Крымской войне повлияло на общественные настроения и во многом их изменило, на повестку дня был поставлен вопрос отмены крепостного права. Понятно, что столь глубокие изменения не могли не отразиться на литературе, особенно журналистике, ведь именно вокруг журналов объединялись представители тех или иных идейно-политических течений. Число периодических изданий с двадцати шести единиц в 1820 г. возросло в конце 40-х до 130, менялась и тематика журналов[1].

Периодическая печать, как известно, не только выразитель общественного мнения, но и важнейшее средство его формирования. В условиях самодержавно-крепостнической России журналам действительно принадлежала первостепенная роль в распространении передовых идей. «Они (журналы. – Л.А.) впитывали все умственное развитие, – писал А.И. Герцен. – Ни в одной стране, кроме Англии, влияние журналов не было так велико»[2]. Или другая его мысль: «Литература является единственной трибуной, с высоты которой народ может заставить услышать крик своего негодования и своей совести»[3].

Положение русской периодической печати в рассматриваемый период было непростым: свирепствовала цензура, особенно усилившаяся с революциями 1848–1849 гг. в Европе. Для того чтобы на страницах своих изданий касаться острых проблем, от редакторов и сотрудников журналов требовалась не только изобретательность, но и немалое мужество. Часто пресса не поспевала за событиями, сообщая о многом с опозданием, но и при этом она оставалась наиболее оперативным источником информации. Из газет и журналов русское общество черпало сведения о различных странах, их государственном устройстве, экономике, литературе, обычаях и нравах народов их населяющих. Конечно, о Соединенных Штатах Америки в России знали не так много, как, скажем, о Франции, Германии, Англии и других европейских государствах. Тем большую ценность приобретали в печати американские сюжеты.

Американской теме на страницах «Духа журналов» посвящена статья Н.Н. Болховитинова[4]. Изучение американской проблематики в русской периодической печати в 1825–1841 гг. стало предметом кандидатской диссертации Я.А. Иванченко[5].

Серьезные сдвиги, произошедшие в общественной жизни России в 1855 г. и особенно после окончания Крымской войны, как уже отмечалось, сказались и на периодической печати. Увеличивается и количество статей, посвященных американской тематике. Важным представляется и то, что проблемы, о которых начали писать, еще несколько лет назад были немыслимы на страницах росссийских журналов.

Ежемесячный журнал «Отечественные записки»[6] издавался П.П. Свиньиным в Петербурге с 1820 г. В 1839 г. журналист и редактор газеты («Литературное прибавление к «Русскому инвалиду»») А.А. Краевский (1810–1889) купил право на его издание. Продолжив лучшие традиции русской журналистики, «Отечественные записки» стали в сороковые годы одним из самых передовых и читаемых журналов. Не случайно князь П. Волконский, не одобрявший новых веяний, в письме председателю цензурного комитета А.С. Меншикову весьма нелестно отзывался о журнале: «В «Отечественных записках» с 1839 года соединилось все, что было вредного в «Телеграфе» и других журналах (в «Телескопе», «Молве»)»[7]. Тогда же В.Г. Белинский, давая оценку журналу, писал: «Мы не думаем сказать о себе слишком много, сказав, что история современной журналистики и частью современной литературы есть история «Отечественных записок»»[8].

А.А. Краевский прослыл человеком, заботившимся прежде всего о собственной выгоде, но, несмотря на такую репутацию, в истории русской журналистики он оставил заметный след. Не зря его называли «Мафусаилом», «патриархом» и «Нестором» журналистики. Став во главе «Отечественных записок», он развернул деятельность с размахом. Современники отмечали, что он был «редактором и издателем, скроенным по образцу западных журналистов, основателем политической печати в России»[9].

Еще в 1834 г. в «Журнале Министерства народного просвещения» появилась статья Краевского «Обозрение русских газет и журналов», в которой он изложил свои взгляды на цели и задачи русской журналистики. «Наш век, – писал он, в частности, – может быть назван по преимуществу веком журналов. Никогда они не достигали такой многочисленности, такого многообразия в содержании, никогда они не были таким полным выражением умственной деятельности на всех возможных поприщах, никогда не имели такого обширного круга действия, такого влияния». А.А. Краевский считал, что наиболее целесообразная форма периодического издания – «журнал энциклопедический, который позволил бы получить полное понятие о современном обществе, узнать каждую его новую черту, услышать биение каждой фибры его»[10].

В 1838 г. в газете «Литературное прибавление к «Русскому инвалиду»» он опубликовал программу «Отечественных записок». Кредо программы было сведено им к противопоставлению «увядающих сил Европы – юным, свежим, еще неведомым силам обожаемого Отечества». Доводы в пользу этой идеи звучали так: «Россия быстрым своим развитием начинает обращать на себя внимание всей Европы, которая со страхом и недоумением старца взирает на непостижимо быстрое возрастание этого исполина и уже начинает подозревать, что в грядущей судьбе русского народа покоится, может быть, судьба не только Европы, но и целого мира»[11].

Однако эта программа еще не определяла ориентацию журнала. Его антикрепостническая направленность обозначилась с приходом в редакцию в октябре 1839 г. В.Г. Белинского. Вместе с Белинским в журнале начали сотрудничать В.П. Боткин, М.А. Бакунин, Т.Н. Грановский, П.Н. Кудрявцев, несколько позднее – А.И. Герцен, Н.П. Огарев, Н.А. Некрасов, М.Е. Салтыков. Не зря историк и журналист М.И. Семевский писал, что «Краевский отличался замечательной способностью привлекать наиболее даровитых сотрудников»[12].

Такой состав редакции во многом определил западническую ориентацию «Отечественных записок». Будучи сторонниками капиталистического пути развития России, «западники» во многом способствовали критическому отношению читающей публики к российской действительности. Характерен интерес журнала к техническому прогрессу, подтверждение тому опубликованные на его страницах статьи и заметки о железных дорогах, пароходах, паровых машинах, телеграфах[13].

Но обратимся к интересующей нас теме. Читая «Отечественные записки», читатель мог обнаружить множество публикаций, посвященных США[14]. В одной из книжек журнала отмечалось: «Нет страны на земном шаре, которая возбуждала бы столько толков, как Североамериканские Соединенные Штаты. Одни представляют эту страну обетованным поприщем, не стесненным посторонними условиями развития человеческого общества, другие же, напротив, описывают ее самыми черными красками, порицают все, начиная с климата, порождающего различные болезни, и оканчивая демократическим правлением, происшедшим будто бы от безначалия; они видят там только борьбу партий, равнодушие к искусствам и наукам, безмерную страсть к богатству, всегда тревожное, корыстное стремление к материальным благам, исключающее всякую духовную деятельность, отсутствие истины и восприимчивости высшего образования, недостаток истории и всех великих поэтических воспоминаний и пр. и пр.»[15].

Американские материалы затрагивали самые различные стороны жизни заокеанской республики, в том числе социально-экономическое развитие, просвещение, нравы и обычаи. Наибольший интерес, на наш взгляд, представляют те публикации, в которых рассматривается проблема рабства и государственно-политическое устройство США. При всем различии политических систем России и Соединенных Штатов Америки эти системы имели нечто общее: речь идет о крепостном праве и институте рабства. Середина XIX в. – это время кризиса крепостничества в России и чрезвычайного обострения проблемы рабства в США. Не случайно поэтому, что рабство в Америке очень часто сравнивали с крепостничеством в России. В частности, декабрист Н. Тургенев в 1852 г. писал: «Невзирая на разницу между русским крепостным и американским рабом, тот и другой находятся вне закона своей страны … Русский дворянин и плантатор южных штатов дружески могут пожать друг другу руки, хотя в руках одного бич, другого – кнут»[16].

В 1845 г. в одной из книжек «Отечественных записок» была опубликована статья «Нынешнее состояние торговли неграми». «Торговля неграми, – писал автор, – производится в настоящее время в таком же обширном размере, как и в конце XVIII века, и ужасы, сопровождающие ее, не уменьшились, но еще увеличились»[17]. Обличая «бесчеловечный» торг, автор отмечал, что «невольничество не возникло из республиканских форм Соединенных Штатов и не имеет с ними ничего общего (доказательством служит то, что в половине штатов из 26 его не существует), – невольничество было принесено из Европы»[18]. В некоторых статьях можно встретить такое суждение о неграх: «Леность и легкомыслие – врожденные пороки черных, и если вспомним, что под игом рабства эти пороки еще более увеличились, то мало остается надежды на возможность кем-либо содержать и обрабатывать плантации до тех пор, пока, положим, народится новое поколение свободных негров и захочет наниматься на работу. Негры – дурные хозяева, это вошло в поговорку, к спокойной, постоянной деятельности, которой требует обработка земли, они не способны». В этой же статье выражалось мнение, что «дух нашего времени требует присвоения человеческих прав угнетенным племенем Африки»[19]. Выступая за ликвидацию невольничества, журнал отмечал, что освобождение рабов должно произойти путем постепенных и осторожных мер.

В одной из публикаций сообщалось, что «движимые благородной ревностью аболиционисты с жаром принялись за дело во имя вечных начал права и святого учения христианского, но многие из них не обратили внимания на прежние отношения двух племен и упустили из виду умеренность и спокойное благоразумие, без которого не удается ни одно великое дело»[20]. Автор, не одобряя «неумеренность и безрассудство» многих аболиционистов, подчеркивает, что «время освобождения негров наступило, но оно не может совершиться вдруг, без принятия предварительных мер, и необходима строгая осторожность, чтобы внезапным освобождением не потрясти оснований государства или, говоря словами Джефферсона, горячего республиканца и защитника свободы, «чтобы не дать неграм вместе со свободой кинжала в руки»»[21].

В пятидесятые годы XIX в. в Соединенных Штатах значительно усиливаются противоречия между Севером и Югом. Острой проблемой в то время был вопрос о статусе Канзаса и Небраски: будут ли они включены в состав Союза в качестве свободных штатов или станут рабовладельческими. Эта борьба сторонников и противников рабовладения нашла отражение на страницах «Отечественных записок». «Теперь, например, все партии в борьбе по поводу избрания в президенты и по вопросу о невольничестве, – сообщал журнал. – Пример этой борьбы виден в Канзасской области. Там партия невольничества торжествует с содействия президента Пирса и вооруженной силы. Эта партия называется демократической и представлена кандидатом бывшим посланником в Англии Букананом. Эта партия не только имеет приверженцами невольничьи штаты, но и в вольных штатах считает много приверженцев. Противная сторона называется республиканской, хочет ограничить невольничество географическими пределами 36 градусов и 30 минут северной широты»[22]. Этой же проблеме посвящена заметка в разделе «Смесь»[23].

Интересно, что, осуждая рабство и выступая за его отмену, журнал в то же время оправдывал политику Соединенных Штатов по отношению к коренным жителям Америки. В одной из статей, например, отмечается: «Горячие защитники индейцев во имя прав и человечности, говорят, что Северная Америка есть их достояние, которого белые лишили их насилием и обманом, что право, приобретенное над страной открытием ее, водружением флага и т.п., не может называться правом и что есть другое право, данное самой природой, но им трудно, если совершенно невозможно доказать, почему право индейцев священнее, сильнее уничтожаемого ими права»[24].

В политике американского правительства один из авторов журнала усматривал лишь наступление цивилизации на дикость, оставляя без внимания нравственную сторону проблемы. «Почему, – спрашивает он, – целая часть света должна быть собственностью горстки дикарей, если они раз в жизни охотились на ее неизмеримых равнинах, или даже не охотились, а только могли охотиться? По праву более высокому, по праву цивилизации дикари должны были отступить перед образованным людьми»[25]. Такой подход к проблеме объясняется в известной мере растущим в России интересом к колониальной политике – отсюда внимание журнала к ряду регионов с точки зрения их торговых возможностей, в частности к Русской Америке[26], которая, впрочем, интересовала «Отечественные записки» и сама по себе как часть Российской империи, ее далекий форпост в Западном полушарии.

Проводя параллель между рабством и крепостничеством, необходимо подчеркнуть, что по сути это, конечно, явления разные, хотя и сопоставимые. От того, как будут решаться проблемы, порожденные рабством и крепостничеством, во многом зависели дальнейшие судьбы России и Соединенных Штатов. Поэтому осуждение рабства на страницах «Отечественных записок» можно рассматривать как своеобразную критику крепостничества. Подобные аналогии, конечно же, не проходили мимо внимания цензуры. Так, в рапорте чиновника особых поручений при Главном управлении цензуры Н. Родзянко от 3 сентября 1855 г. отмечалось, что «уподобление крепостного человека в России негру заключает в себе мысль вредную, тем более опасную, что оно не сообразно с истиною и настоящим положением крепостного сословия в нашем Отечестве»[27].

Говоря о позиции «Отечественных записок» по отношению к Соединенным Штатам, интересно сравнить ее с позицией в этом вопросе журнала «Сын Отечества», имевшего репутацию благонадежного издания. Подтверждением такой репутации может послужить записка статс-секретаря барона М. Корфа Наследнику Цесаревичу, в которой читаем: «Все так называемые толстые журналы наши должны быть исключительно учено-литературными, и только «Сыну Отечества» предоставлено право печатать известия политические)»[28]. «Пройдет еще несколько лет, – писал один из авторов этого журнала четырьмя годами ранее, – и два океана будут приветствовать знамя Североамериканской республики, которое развернется на Андах Панамского перешейка». Поражаясь быстрому становлению молодой республики, он в то же время предрекает Соединенным Штатам «неминуемый распад», не видя «условий, скрепляющих общественный быт, а учение о самоуправлении (self-government) считает слишком шаткой основой для создания обширного государства». «Посмотрите, что там делается, – продолжает автор. – Конгресс объявляет закон о пошлинах, который подрывает интересы одной южной области, последняя тотчас же созывает собрание, отвергает закон, вооружает армию; генерал Джексон, президент конгресса, должен уступить противной стороне. Жители Нью-Йорка появляются в Виргинии, там принимают их за приверженцев закона, защищающего свободу негров, и по одному этому подозрению вешают, жгут медленным огнем, подвергают жестоким пыткам… И правительство не смеет возвысить голоса против подобных возмутительных действий»[29].

Трудно, конечно, ожидать от благонамеренного «Сына Отечества» иной оценки американских порядков, но, с другой стороны, нельзя не отметить, что точка зрения журнала на рабство, собственно, ничем не отличается от позиции в этом вопросе демократических «Отечественных записок». «Во Флориде господствует невольничество, и освобождение негров будет знаком его упадка», – предрекает тот же автор. И неожиданно приходит к выводу: «Грубая безнравственность, бесстыдство, замечаемое в неграх, зависит не от природы: в этом виноваты владельцы». «В нравственном отношении, – рассуждает он далее, – негр – ребенок в продолжении всей жизни. Вывести их из этого состояния, поставить на степень народа, сознающего свое достоинство, нравственное и политическое, судьба предоставила белым. И американцы, злоупотребляющие своими правами, будут счастливы, если, приняв благоразумные меры, сами уничтожат постыдное невольничество и предупредят кровавую развязку, пример которой мы видим на острове Сан-Доминго»[30].

Подобная оценка проблемы рабства порождена, очевидно, страхом перед революционным движением. 1840-е и особенно 1850-е годы – важная веха в истории России. Именно в период углубления кризиса феодально-крепостнической системы особое звучание приобретала пропаганда в периодической печати государственно-политического устройства США. Все чаще история России сопоставляется с историей Запада. Ожидает ли Россию судьба Запада? Или, как утверждали славянофилы, ей предначертан в корне отличный от западноевропейского путь. Правда, точку зрения о противоположном пути развития России и Запада часто высказывали люди, весьма далекие от славянофилов. Так, В.Ф. Одоевский, отмечая «достижения величайшего общественного богатства», в то же время считал, что «они (американцы. – Л.А.) не знают другого наслаждения, кроме денег. Материальные интересы и эгоизм стоят у американцев на первом месте». Практицизм и стремление к наживе, по его мнению, ведут к бездуховности. Называя Америку страной «рабства и меркантилизма», он подчеркивает, что «Россия сильна своим политическим и общими направлениями духовной жизни». Крепостное право и рабство негров, по мнению В.Ф. Одоевского, – явления совершенно различного порядка[31]. Особое возмущение вызывает у него президент Э. Джексон, который считал, что для «сохранения своей независимости Соединенные Штаты должны употреблять только серебряную и золотую монету, а не бумажные деньги. Ведь на один шаг от Ликурговых понятий о политэкономии, – замечает Одоевский. – И таких неучей демократия выносит на первое место в государстве»[32].

Говоря о Западе, многие славянофилы имели в виду прежде всего Европу, не включая в это понятие Соединенные Штаты. Размышляя об «упадке Европы» и будущем России, И.В. Киреевский отмечал, что «из всего просвещенного человечества два народа не участвуют во всеобщем усыплении: это Соединенные Штаты Америки и наше Отечество»[33]. Вообще мнение об Америке как стране, идущей вместе с Россией на смену «погибающей Европе», встречается на страницах «Отечественных записок» не раз, причем придерживались его представители самых разных течений общественно-политической мысли России. Например, близкий по образу мыслей к славянофилам С. Шевырев в статье «Взгляд русского на образование Европы» приводит высказывание французского писателя Филарета Шаля о том, что Америка и Россия страны «свежие и юные», которые «горят патриотизмом и стремятся к обладанию»[34].

Известен особый интерес к Соединенным Штатам А.И. Герцена: «Бессословная, демократическая Америка и идущая к бессословности Русь остаются для меня по-прежнему странами ближайшего будущего», – писал он в «Письмах к путешественнику»[35]. Однако сходство между Россией и США он видел не только в этом. Часто сравнивая невольничество с крепостничеством, Герцен писал: «Только в Америке и России умеют крепостных засекать до смерти»[36].

Известный общественный деятель, философ и поэт В.С. Печерин (1807–1885) тоже считал, что «Россия вместе с Соединенными Штатами начинает новый цикл истории»[37].

Сопоставление России и США находим и в статье русского географа и путешественника П.А. Чихачева (1808–1890). «Россия и Соединенные Штаты, – писал он, – два государства, перед которыми открывается блестящая будущность». Однако, отмечая сходство между обоими государствами – «тот же исполинский рост, то же величине в пропорциях, те же естественные удобства для устроения сообщения», автор приходит к выводу, что сами по себе естественные условия не обеспечат этого блестящего будущего: «Все зависит только от той деятельности, с какой человек примется за труд», – заключает он[38].

Особый интерес в плане ознакомления русского общества с американской политической системой представляет, на наш взгляд, статья «Североамериканские Соединенные Штаты», помещенная в 52 и 53 книжках «Отечественных записок». Большое внимание в ней уделяется государственно-политическому устройству США, их конституции, положению печати. Автор подчеркивает своеобразие уклада жизни североамериканской республики и как бы предостерегает читателей, когда говорить о том, «что все хорошее и удобное для Северной Америки свойственно только ей и не может быть применимо к государствам Европы, ложная мысль о возможности преобразования американского общества по европейскому образцу вводит многих в заблуждение относительно настоящей жизни Соединенных Штатов. Читая о господстве народа в Америке, некоторые сравнивают его с бурным восстанием черни, волнующим иногда столицы Западной Европы, и не принимают в соображение исторического хода событий, организаций Штатов, новых обычаев …»[39]. Кроме того, автор отмечает, что «при чтении американских газет невольно покажется, что в Соединенных Штатах нет ни истины, ни истории», но в то же время «журналистика в Северной Америке вместе с черными сторонами имеет и неотъемлемые достоинства, в первую очередь то, что злоупотребления свободного печатания не распространяются на людей, пишущих дельные книги, на литературу в собственном смысле, и на этом поприще свобода печатания принесла самые благодатные плоды»[40]. В этой же статье можно найти довольно подробный рассказ о полномочиях президента, обеих палат конгресса, структуре судебных органов[41]. Заслуживает внимания и оценка конституции США, данная Б. Франклином, которая приводится в одной из публикаций журнала: «Ее нельзя назвать совершенной, и я соглашаюсь на такую конституцию, ибо не ожидаю лучшей и уверен, что она не дурна. Мнения мои, которые я имею на счет ее недостатков, жертвую общественному благу»[42]. Журнал знакомил читателей не только с федеральной конституцией, но и с конституциями отдельных штатов. Автор одной из заметок подробно знакомит читателей с основными статьями конституции штата Огайо, которые гарантируют безграничную свободу книгопечатания, религиозную терпимость, публичное судопроизводство и суд присяжных, кроткие уголовные законы, уничтожение тюремного заключения за долги и телесных наказаний в военной службе, отсутствие постоянного войска, наследственных привилегий и отличий, а равно невольничества, поголовной подати, одинаковое право всех граждан носить оружие, посещать школы и университеты, составлять мирные собрания с целью уничтожения злоупотреблений»[43]. По мнению автора, американцы заслуживают всяческих похвал за то, что «они никогда не отделяли постановлений своих от их исполнителей, по большей части они умели поручить исполнение законов достойным людям и почти всегда достигали желаемой цели»[44].

Нетрудно представить, какое звучание приобретало изложение на страницах журнала основных положений республиканской конституции в условиях самодержавно-крепостнической России, а пропаганда свободы печати, несомненно, давала повод для аналогий, ибо над отечественной печатью «помимо обыкновенной, официальной и весьма строгой цензуры, тяготела еще другая цензура, негласная, находившаяся в руках учреждений, отмеченных самыми широкими полномочиями и не стесненных в своих действиях никакими рамками закона»[45].

Конечно, не все статьи, посвященные Соединенным Штатам, одинаково ценны и интересны. В основном журнал знакомил с переводами из иностранных изданий, оригинальных публикаций было немного. Состав редакции журнала в течение интересующего нас периода менялся, что не лучшим образом сказывалось на подборе статей. Большой потерей был уход из «Отечественных записок» в 1846 г. В.Г. Белинского, возглавлявшего критический отдел. Кроме того, «цензурный террор», наступивший после революций 1848–1849 гг. в Европе, практически не давал возможности публиковать материалы, в которых мог бы содержаться хоть малейший намек на критику существующего режима. В начале 1848 г. был учрежден секретный цензурный комитет под председательством А.С. Меншикова, а через некоторое время – более строгий «комитет 2 апреля», который возглавил Бутурлин. «Постепенно выяснилось, что комитет учрежден для исследования нынешнего направления русской литературы, преимущественно журналов, и для выработки мер обуздания ее на будущее время, – писал в воспоминаниях бывший цензор А. Никитенко. – Распространились слухи, что комитет особенно занят отыскиванием вредных идей коммунизма и социализма. «Отечественные записки» и «Современник», как водится, были поставлены во главе виновников распространения этих идей»[46]. Цензура была призвана не допускать к печатанию не только «прямо преступные мысли», но и даже «малейшие намеки о стремлениях к вопросам Запада»[47]. Ни под каким видом нельзя было упоминать в печати о представительных собраниях европейских государств, об их конституциях, выборах, утверждаемых законах, депутатах[48].

Понятно, что при таких запретах любая публикация о рабстве в США, даже не содержащая его осуждения, или рассказ о конституционном образе правления могли быть квалифицированы как дерзкая крамола. К тому же «Отечественные записки» и «Современник» пользовались особым вниманием комитета. Министр народного просвещения С.С. Уваров в письме попечителю Петербургского учебного округа от 6 апреля 1848 г. предписывал «призвать издателя А.А. Краевского» и объявить ему, что «если он не изменит в основаниях и направлениях издаваемого им журнала и собственным наблюдением и выбором надежных сотрудников, то журнал его в скором времени немедленно подвергнут будет запрещению, а он сам строгому взысканию». Краевскому даровался на некоторое время «последний срок» и вменялось в обязанность «решительно принять прямые меры, дабы не подвергнуться сугубой ответственности»[49]. Предупреждение это возымело действие, и в июньской книжке «Отечественных записок» появилась статья Краевского «Россия и Западная Европа в настоящую минуту», в которой он «миру и спокойствию со всеми своими благами», господствовавшими в России, противопоставил царящее в Европе «безначалие со всеми его ужасными последствиями»[50]. Фактически Краевский отмежевался от прежнего направления журнала и вскоре был удостоен «Всемилостивейшего внимания Его Императорского Величества»[51]. И хотя в период «мрачного семилетия» (1848–1855) американские сюжеты не исчезли со страниц журнала, посвящены они были в основном экономике, географии, проблемам народонаселения и т.п.[52]

В заключение отметим, что картина Соединенных Штатов, изображенная на страницах журнала, была достаточно объективной. «Отечественные записки» сыграли значительную роль в ознакомлении русского общества с жизнью заокеанской республики. К заслугам журнала следует отнести и то, что на его страницах были затронуты такие темы, как проблема рабства, конституционное устройство, свобода печати, и этим он содействовал укреплению наметившихся в общественной жизни России либеральных тенденций.