Американская гуманитарная помощь советскому народу (1941–1945)

В.В. Позняков

О военной и экономической помощи, оказанной СССР его партнерами по антигитлеровской коалиции, в советской историографии всегда писалось чрезвычайно скупо. Те немногие статистические данные, которые приводились в подавляющем большинстве работ, опубликованных в 1940–1980 гг., не позволяют представить ни ее общие размеры, ни динамику поставок. При этом, однако, постоянно подчеркивалось (в том числе и в официальных изданиях, увидевших свет в середине минувшего десятилетия), что их общий объем «не превышал 4% советского военного производства в военные годы», что «основной поток поставок пришелся на 1943–1945 гг., когда силами СССР был уже достигнут коренной перелом в войне»[1] и отечественная «экономика… была в состоянии обеспечить необходимыми материально-техническими ресурсами крупнейшие наступательные операции Красной Армии»[2].

Что же касается гуманитарной помощи, посылавшейся американской общественностью через различные неправительственные организации, то этой теме повезло и того меньше — она практически не разрабатывалась ни советскими, ни американскими исследователями[3].

Ошеломляющий размах сражений, развернувшихся на советско-германском фронте летом — осенью 1941 г., упорство, мужество и героизм, с которыми солдаты и командиры Красной Армии защищали свою землю, произвели глубокое впечатление на американцев. Значительно усилилось понимание неизбежности в самом недалеком будущем конфликта с нацистской Германией, а возможно, одновременно и с Японией. Все больше американцев начинали видеть в СССР потенциального союзника, могущего в обозримой перспективе надолго сковать основные силы нацистского рейха, а в более отдаленной — нанести Германии серьезное поражение. Все эти соображения привели к быстрым и существенным сдвигам в их отношении к русским. Если в конце июня — начале июля за оказание военной поддержки Советскому Союзу — распространению на него действия закона о ленд-лизе — выступало лишь 37, а в начале августа — 38% американцев, то в октябре — уже 51,7% опрошенных[4].

Стремление многих американцев помочь советскому народу отражали не только результаты опросов общественного мнения и призывы к сотрудничеству с СССР, звучавшие со страниц ряда газет и журналов и в резолюциях, принятых многочисленными общественными организациями[5]. Ряд практических шагов был предпринят американской общественностью задолго до того дня, когда администрация объявила о распространении программы военной помощи на Советский Союз.

Уже во второй половине августа 1941 г. «Нью-Йорк Таймс» сообщила о создании организации «Раши Уор Рилиф, Инк.» (РУР), которую возглавил известный политолог и общественный деятель, профессор Эдвард С. Картер, занимавший пост Генерального секретаря Института проблем международных отношений в Тихоокеанском регионе и председателя Комитета по оплате заказов общества «Юнайтед Чайна Рилиф», оказывавшего гуманитарную помощь Китаю[6]. Основной целью РУР было служить «координационным центром», через который в Россию «могли бы посылаться различные виды частной помощи»[7]. Первоочередной задачей этой организации стал сбор средств для покупки медикаментов, лекарств, хирургического инструментария, а также одежды, обуви и продовольствия. Уже 11 сентября корпорация была официально зарегистрирована Верховным судом штата Нью-Йорк[8].

С первых же дней существования организации ее деятельность получила поддержку администрации США и советского правительства. Специальным распоряжением Министерства финансов США все отправляемые ею в России грузы были освобождены от таможенных пошлин[9]. Весомый вклад внесла и советская сторона — все товары, направляемые «Раши Уор Рилиф», перевозились судами торгового флота СССР бесплатно. Помощь, оказанная РУР правительствами обеих стран, и самоотверженная работа ее немногочисленных штатных сотрудников не замедлили сказаться: уже 9 октября 1941 г. в Москву ушло сообщение об отправке в СССР на борту торгового судна «Эмпайр Митиер» 22 ящиков лекарств и медикаментов[10].

Стремясь ускорить сбор средств, руководство РУР предложило Председателю правления Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС) В.С. Кеменову организовать гастроли в городах США Московского художественного академического театра и хора Рабоче-крестьянской Красной Армии[11].

Двумя месяцами раньше, 12 августа, с предложением организовать поездку по Соединенным Штатам одного или нескольких писателей, владеющих английским языком, обратился к советскому послу в Вашингтоне К. Уманскому ответственный секретарь Лиги американских писателей Фрэнклин Фолсом. По его мнению, советские литераторы могли бы участвовать в организуемой Лигой поездке группы европейских писателей и выступить в различных городах с лекциями о положении в Европе и борьбе ее народов с нацизмом[12].

Понимая важность реализации этих предложений (из докладной записки В.С. Кеменова А.С. Щербакову видно, что Председатель ВОКС знал содержание письма Ф. Фолсома), Кеменов не только поддержал их, но и предложил командировать в США для чтений лекций и выступлений перед общественностью группу известнейших деятелей советской науки и культуры, включавшую физика П.Л. Капицу, ведущего невролога проф. Н.И. Гращенкова, Д.Д. Шостаковича, С. Эйзенштейна и М. Шолохова. В его обращении к Вышинскому подчеркивалось, что подобная поездка по Америке в 1940 г. группы английских писателей весьма способствовала усилению американской помощи Англии[13].

Переписка В.С Кеменова с секретариатом заместителя наркома иностранных дел (к которому по распоряжению А.С. Щербакова были направлены и первое, и повторное письма РУР, и докладная записка Председателя правления ВОКС) длилась до середины декабря, до тех пор пока Вышинский не похоронил идею организации гастролей советских артистов и поездки деятелей культуры, наложив на предложение ВОКС резолюцию: «Устарело в связи с войной США и Японией»[14].

Несмотря на ряд обескураживающих неудач, подобных той, о которой говорилось выше, «Раши Уор Рилиф» продолжала свою деятельность по привлечению американской общественности к сбору средств для оказания помощи советскому народу. На протяжении 1941–1942 гг. этой организацией, число местных отделений которой в 26 штатах и федеральном округе Колумбия достигло 103[15], проводилась широкая кампания ознакомления общественности с повседневной жизнью и работой советских людей, их нуждами, надеждами и чаяниями. Помимо материалов, предоставлявшихся РУР правительственными агентствами и прессой, ее сотрудники широко использовали статьи, брошюры, книги, фотографии и плакаты, которые поступали из посольства СССР в Вашингтоне, от ВОКС и других общественных организаций[16]. Об успешной деятельности РУР в этом направлении красноречиво свидетельствуют следующие факты.

По сообщению Э. Юинг, руководителя отдела РУР по связям с радио, серия программ о жизни советского народа, подготовленная ее сотрудниками по заказу нью-йоркской станции WNEW и рассчитанная на передачу в течение семи недель, оказалась настолько популярной, что владельцы радиостанции предложили продлить ее трансляцию еще на такой же срок. В результате призывы участвовать в сборе средств для России звучали в эфире в течение 14 недель июня–августа 1942 г.[17] Об авторитете и влиянии «Раши Уор Рилиф» свидетельствовали и частые обращения к ней редакций крупных газет, журналов и информационных агентств с просьбой о предоставлении им материалов об СССР. На протяжении лета–осени 1942 г. с подобными запросами в РУР обращались крупнейший и влиятельнейший еженедельник США «Тайм», журнал «Либерти», агентство NEA NEWS, снабжавшее информацией тысячи американских газет, ряд радиостанций[18]. Успешно шли также кампания по сбору средств, закупка необходимых товаров и отправка их в Советский Союз. По сообщению «Рашн Уор Рилиф», переданному программой «Сэмпл Рекорд» радиостанции WNEW (Нью-Йорк), уже к середине лета 1942 г. стоимость грузов, ежемесячно посылаемых ею в СССР, достигла 1 млн долл[19].

Активная деятельность РУР способствовала тому, что уже к осени 1942 г. это благородное начинание американской интеллигенции превратилось в движение, участвовать в котором стали сотни тысяч частных лиц и множество общественных организаций. Помогали СССР и другие неправительственные объединения.

Так, 27 сентября в Москву в составе миссии Гарримана–Бивербрука прибыла делегация Американского Национального Красного Креста во главе с известным банкиром и филантропом Алленом Уордуэллом. И хотя формальное соглашение с советским Обществом Красного Креста из-за нежелания НКИД допустить в Москву официальных представителей АНКК было достигнуто много позже[20], результатом этой поездки стала отправка в СССР партий медикаментов, общей стоимостью в 643 тыс. долл. Первая, включавшая крайне необходимые медицинской службе Красной Армии противогангренную сыровотку, инсулин и перевязочные материалы, была отгружена одновременно с отъездом делегации в Советский Союз. В октябре из Великобритании была отправлена вторая партия, состоявшая из медикаментов, ранее переданных британскому Красному Кресту, третья — в конце октября из США. На протяжении первого года войны АНКК закупил и переправил в СССР медикаментов, медицинского оборудования, продовольствия и одежды на сумму в 4 млн долл. Большую роль в сборе средств, закупке и отправке помощи АНКК наряду с местными отделениями сыграли организации, входившие в Национальный детский фонд Американского детского Красного Креста, сконцентрировавшие свои усилия на поставках одежды и продовольствия для сирот[21].

Немалую помощь оказывали советскому народу и американские профсоюзы, в том числе Союз меховщиков и кожевенников Нью-Йорка. Уже в ноябре 1941 г. его представители собрали и передали в дар советскому народу 50 тыс. долл.[22] Что же касается двух крупнейших профсоюзных объединений — Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов, то они осуществляли гуманитарную помощь СССР в рамках специальных программ, предпринятых Комитетом помощи Объединенным Нациям (АФТ) и Национальным комитетом КПП помощи американцам и союзникам в военное время. В соответствии с соглашением, заключенным обоими профсоюзными объединениями 30 июля 1942 г., они в сотрудничестве с «Коммьюнити Честе энд Кансил, инк» (КЧК)[23] включились в кампанию по сбору средств для поддержки стран — союзниц США. К 1 марта 1943 г. профсоюзы АФТ выделили на эти цели свыше 20 млн долл.; примерно 10 млн долл. собрали за тот же период и рабочие — члены КПП[24]. Значительная часть этих средств была использована для финансирования помощи населению Советского Союза.

Помимо кооперации с КЧК, АФТ и КПП при активной помощи «Рашн Уор Рилиф» был осуществлен специальный «Профсоюзный проект» — сбор подарков и пожертвований для советских рабочих, на реализацию которого оба объединения выделили в 1943 г. 600 тыс. долл. Кроме посылки в СССР одежды, обуви и продовольствия, проект предусматривал покупку медикаментов, протезов и медицинского оборудования для госпиталей и детских домов[25].

Вместе с общественными организациями, о которых говорилось выше, и множеством объединений, о коих еще пойдет речь, в движении за оказание гуманитарной помощи советским людям с самого начала его существования участвовали сотни тысяч частных лиц.

Уже в первый год войны в организации, занимавшиеся сбором пожертвований, и советские учреждения в США хлынул поток денежных переводов, чеков и посылок, адресованных советским людям. Служебный дневник вице-консульства в Лос-Анджелесе содержит огромный список даров, присланных жителями Калифорнии. Среди них одежда и обувь, лекарства и медикаменты, мясные консервы и пищевые концентраты, сгущенное и сухое молоко и многое другое[26]. Крупную сумму — 3000 долл. — распорядился снять со своего счета в советском Банке для внешней торговли прославленный американский поэт Карл Ф. Сэндберг, попросив разделить ее на равные части и направить в фонды Красной Армии, Военно-Морского Флота и Военно-Воздушных Сил для приобретения подарков солдатам и офицерам «в знак признания их удивительной работы»[27]. 37 тыс. долл. было собрано в фонд помощи Советскому Союзу на митинге в Лос-Анджелесе, состоявшемся 24 марта 1942 г.[28] Член Совета директоров Смитсонианского института и Национального музея Соединенных Штатов, известный антрополог проф. Алеш Хрдличка передал в посольство СССР в Вашингтоне 100 долл. и полевой бинокль для передачи «одному из командиров Красной Армии»[29].

Активное участие в движении помощи советскому народу приняли американцы славянского происхождения. Славянское общество Калифорнийского университета, объединявшее студентов, изучавших славянские языки, провело в ноябре 1941 г. серию вечеров, посвященных русской культуре, и сбор средств для оказания «медицинской помощи русским солдатам». Как явствует из письма студентки Власты Носек, инициатива Общества была поддержана всеми славянскими общинами университета: чехами, поляками, болгарами, югославами и русскими[30].

Весьма существенный вклад в развитие движения помощи советскому народу внесли осевшие в Соединенных Штатах русские эмигранты. В этой связи прежде всего хотелось бы вспомнить выдающихся композиторов и дирижеров Сергея Рахманинова и Сергея Кусевитского, художника и поэта Давида Бурлюка, бывшего товарища военного министра Временного правительства генерал-майора В.Я. Яхонтова, прославленного скульптора Сергея Коненкова, литераторов Аврама Ярмолинского и Василия Сухомлина.

Героическая борьба советского народа и Красной Армии в огромной мере способствовала пробуждению патриотических чувств и сплочению многих тысяч русских эмигрантов. Желание хоть чем-нибудь помочь соотечественникам, облегчить их жизнь объединило в рядах нью-йоркского отделения «Рашн Уор Рилиф» столь непохожих друг на друга людей, как Рахманинов, Кусевицкий и А.Т. Гречанинов, музыканты Яша Хейфец и Ефрем Цимбалист, потомки древнейших российских родов князья Путятин, Кудашев, С. Голенищев-Кутузов, Ф. Юсупов и Чавчавадзе, профессора Петрункевич, Флоринский, В. Леонтьев, С.А. Воронов и Карпович, актер Михаил Чехов и певица Мария Куренко, генерал В.А. Яхонтов и штабс-ротмистр Дикой дивизии С. Курнаков, скульптор С.Т. Коненков и балерина Александра Данилова, торговец коврами Арменак Татевосян и многих, многих других русских и выходцев из России[31]; ряд организаций — Русский объединенный комитет Нью-Йорка, Русское объединенное общество взаимопомощи в Америке, Русский христианский народный дом Браунзвилла, Союз старообрядцев, Карпато-русское общество, Украинская просвита и др. — создали Русский объединенный комитет помощи (РОК), действовавший в тесном контакте с русским отделом нью-йоркского отделения РУР, Инк. «Рашн-Америкэн Уор Рилиф»[32].

Чувства, испытываемые многими из живших в Нью-Йорке выходцев из России, нашли яркое отражение в воззвании, опубликованном одной из издававшихся ими газет: «К каким бы группам, партиям и сектам мы ни принадлежали и в какие бы цвета — белые, красные или черные — мы ранее ни были окрашены, нам надлежит быть впереди всех, на пути дружной и немедленной помощи нашей Великой Родине…»[33]. Нью-йоркское отделение РУР не было исключением — многие русские эмигранты и американцы русского происхождения активно работали в ее представительствах в других городах США[34].

Все эти люди не только жертвовали деньги на закупку продовольствия, медикаментов и лекарств для раненых советских солдат и гражданского населения, но и сыграли важную роль в работе таких общественных организаций, как Американо-русская культурная ассоциация — Национальный совет американо-советской дружбы, различных объединений американцев украинского, еврейского и армянского происхождения[35].

Немалую лепту внесли в организацию помощи раненым и гражданскому населению многие иерархи Русской Православной церкви во главе с экзархом Московской патриархии в Северной Америке митрополитом Вениамином. Выступая с генералом Яхонтовым перед самыми различными аудиториями, бывший духовный пастырь армии Врангеля митрополит Вениамин превосходно дополнял его аналитические обзоры своими яркими эмоциональными призывами и производил сильнейшее впечатление на пришедших послушать их американцев. Их совместные выступления весьма способствовали привлечению в движение за оказание помощи СССР новых людей и средств[36].

Сокрушительные поражения вермахта под Сталинградом и Курском, необычайные стойкость и упорство защитников Ленинграда в огромной степени способствовали росту уважения американцев к своим советским союзникам. Это чувство вместе с пониманием того, каких жертв, лишений и страданий стоили советскому народу эти победы, привели в 1943–1945 гг. к серьезным изменениям в отношении американской общественности к народам СССР, существенно усилили уверенность в том, что Советский Союз не выйдет из войны. Как показали опросы общественного мнения, проведенные Американским институтом общественного мнения, Национальным центром исследования общественного мнения и Отделом изучения общественного мнения с 7 января 1943 по 15 мая 1945 г., среднее число американцев, веривших в то, что после окончания войны СССР будет продолжать сотрудничать с Соединенными Штатами, составляло 48,16%, убежденных в обратном — около 30 и около 22% опрошенных не имели на этот счет определенного мнения. Что же касалось проблемы предоставления русским военной, экономической и гуманитарной помощи, то, как показали опросы, проведенные с сентября 1942 по январь 1943 г., число американцев, одобрявших предоставление ее союзникам, даже в том случае, если это означало некоторое ограничение их собственного потребления продовольствия и потребительских товаров, увеличилось с 88 до 94%, доля противников предоставления помощи упала с 7 до 4%; не имели определенного мнения вначале 4, а к середине января 2%.

Два опроса, проведенных Институтом Гэллапа в январе и марте 1943 г., продемонстрировали, что число американцев, одобрявших продолжение реализации программы ленд-лиза, возросло с 82 до 88%; процент противников поставок союзным странам сократился с 9 до 7%. Число людей, не имевших определенного мнения по этому вопросу, упало с 9 до 5%[37]. Вполне естественно, что такое благожелательное отношение американцев к советским союзникам и оказанию им помощи не могло не отразиться на деятельности организаций, занятых сбором и отправкой в СССР столь необходимых его гражданскому населению продуктов, вещей и медикаментов. Существенно возросла помощь, предоставляемая СССР Американским Национальным Красным Крестом. Уже в течение 1942 г. им было отправлено в советские порты около 40 партий лекарств, терапевтического и хирургического оборудования. Списки необходимых медикаментов, препаратов и инструментов составлялись представителями АНКК непосредственно в Советском Союзе и согласовывались с Народным комиссариатом здравоохранения, с Главным санитарным управлением Красной Армии и ее интендантской службой, что позволяло избегать дублирования поставок и посылать те лекарства и медицинское оборудование, в которых ощущалась наибольшая нужда[38]. В конце 1942 — начале 1943 г. АНКК поставил в СССР 3 госпиталя для арктических районов, значительное количество одежды и медикаментов. Общая сумма помощи, полученной Советским Союзом в 1942 г. от АНКК, достигла 5 млн долл.[39]

Объем помощи, предоставлявшейся советскому народу Американским Национальным Красным Крестом, не снижался и на протяжении трех последующих лет. Уже к 30 сентября 1943 г. стоимость грузов, посланных АНКК в Советский Союз со дня начала поставок, судя по цифрам, приведенным в статье его председателя Нормэна Х. Дэйвиса, достигла 11 177 899 долл. Основную массу грузов, доставленных этой организацией в советские порты, представляли, как и прежде, лекарства, медикаменты, хирургическое и другое медицинское оборудование. Продолжалась также отправка предметов первой необходимости: из 12 млн штук различных видов одежды, которые АНКК планировал собрать для населения стран — союзниц США к началу марта 1944 г., значительная часть предназначалась советским людям[40]. При оценке объема поставок, полученных СССР от Американского Красного Креста в 1944–1946 гг., следует учитывать, что помощь, предназначавшаяся народам Латвии, Литвы и Эстонии, осуществлялась отдельно, в рамках специальных программ, и затраченные на нее средства не включены в данные, которые приведены выше. Общая же стоимость поставок АНКК в СССР в 1941–1946 гг. составила более 23,3 млн долл.[41]

Еще более активной и плодотворной была в 1943–1945 гг. деятельность «Раши Уор Рилиф». Так, если к концу ноября 1942 г. эта организация имела, как уже отмечалось, 103 местных отделения, то к 1 января следующего их стало уже 290, а еще через полгода — 385. О масштабах работы РУР свидетельствуют следующие цифры: лишь за первую половину 1943 г. ее активистами было собрано более 3,5 млн долл. денежных пожертвований, продовольствия, медикаментов, одежды и обуви на сумму в 2,1 млн долл. За тот же период в СССР было отправлено различных грузов на сумму 6,3 млн долл., и закуплено для последующей пересылки товаров еще на 3,34 млн долл. Кроме того, ею были сделаны дополнительные заказы на продовольствие, лекарства и медицинское оборудование общей стоимостью в 438 тыс. долл.[42]

Деятельность РУР приобрела широкую известность и пользовалась мощной поддержкой американской общественности и прессы — к середине 1943 г на страницах американских газет и журналов было опубликовано около 50 тыс. статей и информационных материалов, освещавших ее благородную миссию. Деловые качества ее руководителей и немногочисленных штатных сотрудников (значительная часть практической работы осуществлялась добровольцами, трудившимися бесплатно) обусловили высокую эффективность «Рашн Уор Рилиф» — все расходы, связанные с оплатой труда сотрудников, арендой помещений, публикацией платных объявлений и т.п., составили за первое полугодие 1943 г. лишь 6,2% от собранных ею денежных средств.

Особенно эффективно работали 20 местных отделений РУР, расположенных на территории города и штата Нью-Йорк. Согласно отчету об их деятельности за первые шесть месяцев 1943 г., они сумели собрать медикаментов, продовольствия и одежды на сумму 893 тыс. долл.; денежные пожертвования исчислялись 794 655 долл.[43]

Что же представляла собою помощь советскому народу, которой занималась эта общественная организация? Отчет «Рашн Уор Рилиф» за первое полугодие 1943 г., данные из которого приведены выше, позволяет ответить на данный вопрос вполне конкретно. Как отметил подписавший его Исполнительный директор РУР Арч Мэндел, общая сумма денежных средств, которую организация рассчитывала собрать в 1943 г., должна была составить не менее 9 млн долл. Исходя из этого, Совет директоров принял решение распределить деньги следующим образом; 3,25 млн долл. ассигновать на приобретение медикаментов, терапевтического и хирургического инструментария, 0,85 млн — на покупку продовольствия и семян продовольственных культур, 3 млн — на одежду, обувь, ткани; 600 тыс. долл. стоили одежда и ткани, дополнительно приобретенные профсоюзами, и 602 416 долл. предполагалось истратить на приобретение некоторых других товаров, перевозку и хранение грузов на складах до отправки их в СССР[44].

События, развернувшиеся на советско-германском фронте в 1943–1944 гг., — переход Красной Армии в стратегическое наступление и освобождение ею огромных территорий, в течение 2–3 лет находившихся в руках немцев и разоренных ими дотла, — внесли в деятельность «Рашн Уор Рилиф» серьезные коррективы. Одной из основных программ помощи, осуществлявшейся ею в 1944–1945 гг., стала отправка в Советский Союз «хаузхолд эмердженси китс» — специальных наборов, включавших продовольствие, предметы первой необходимости, лекарства и медикаменты, предназначающихся прежде всего для населения освобожденных от оккупантов районов и возвращавшихся туда эвакуированных граждан. Проведению кампании по сбору «х. э. к.» (3 млн которых планировалось послать в СССР только в 1944 г.)[45] «Рашн Уор Рилиф» придавала особое значение, и для этого у нее были весьма серьезные основания. Дело заключалось в том, что в 1944 г. организация столкнулась с весьма серьезной проблемой, от решения которой прямо зависел объем помощи, посылаемой РУР советскому народу. По решению администрации, направленному на упорядочение деятельности благотворительных организаций, исключительное право на сбор денежных пожертвований на территории США было передано Национальному военному фонду (НВФ), распределявшему затем эти средства между организациями, непосредственно занятыми предоставлением помощи. Для «Раши Уор Рилиф» была установлена ежегодная квота — 9 млн долл., превышать которую она не имела права. Все деньги, перечисленные в местные отделения РУР, регистрировались, и итоговая сумма, превышавшая квоту, изымалась[46].

Кампания по сбору и отправке «х. э. к.» позволило «Рашн Уор Рилиф» значительно превысить установленную НВФ сумму расходов и не сокращать ранее намеченные программы помощи, так как вещевые пожертвования, оплаченные до поступления в организацию, не учитывались при определении ее бюджета и трат. Если учесть, что федеральное правительство выдало РУР экспортную лицензию на 3 млн подобных наборов стоимостью 2,5 долл. каждый, успешное проведение кампании по их сбору сулило увеличить помощь, предоставляемую русским в 1944 г., на 7,5 млн долл. Если принять в расчет те условия, в которых жили люди на недавно освобожденных территориях, получение такого набора было немалым подспорьем для тех семей, что потеряли все или почти все свое имущество[47].

Помимо сбора «хаузхолд эмердженси китс», «Рашн Уор Рилиф» на протяжении 1944 и значительной части 1945 г. продолжала осуществление и ранее принятых программ. Так, во второй половине 1944 г. была начата общенациональная «Рождественская кампания» по сбору детской одежды для подарков детям Ленинграда и ряда других городов, отправлялась одежда и обувь и для взрослых[48]. Не прекращалась посылка в СССР семян различных сельскохозяйственных культур, о которой упоминалось выше: к началу апреля 1944 г. в советские порты их было отгружено 4,4 млн фунтов (около 2 тыс. т)[49].

При всей своей эффективности «Рашн Уор Рилиф», едва ли смогла бы справиться с той огромной работой, о которой говорилось выше, если бы не финансовая и организационная помощь, получаемая ею от сотен и тысяч общественных объединений и многих миллионов частных лиц. Что же представляли собою эти неправительственные структуры и кого объединяли они в своих рядах?

Выше уже отмечалось активное участие в движении за оказание гуманитарной помощи советскому народу американской творческой интеллигенции, профсоюзов, русской эмиграции в США и американцев славянского происхождения. Не менее существенных вклад, однако, внесли в него и другие социальные, религиозные и этнические группы.

Весьма важную роль в проведении ежегодных кампаний по сбору средств для финансирования деятельности РУР сыграл американский деловой мир. Уже в конце 1941— начале 1942 г. обитатели округа Уэстчестер (Нью-Йорк), районов Джорджтаун и Ивэнстон (Вашингтон и Чикаго) «охотно открывали свои бумажники» этой общественной организации. Многие виднейшие представители деловых кругов — достаточно упомянуть в этой связи старшего вице-президента «Дж.П. Морган энд Кампэни» Томаса У. Ламонта, президента «Фёрст Нэшнл Бэнк оф Нью-Йорк» Леона Фрезера, вице-президента «Метрополитэн Лайф Иншурэнс Ко.» Гэйла Ф. Джонстона, директора «Бэнк оф Нью-Йорк» Аллена Уордуэлла — охотно принимали в 1942–1944 гг. участие в организации обедов и встреч деловых людей, главной целью которых был сбор денежных пожертвований для РУР[50]. Не меньшую активность проявляли американские бизнесмены и в других регионах страны. Так, Комитет по военным мероприятиям, созданный американскими кинопромышленниками, передал ей в первой половине 1943 г. чек на 250 тыс. долл.[51]

Об изменениях, происходивших в отношении к Советскому Союзу и его народам, американского делового мира свидетельствовали не только его участие в финансировании гуманитарной помощи, но и опросы общественного мнения. Один из них, проведенный среди деловых людей — членов Чикагского клуба, собравшихся для чествования бывшего главы комитета «Америка прежде всего» генерала Роберта И. Вуда, дал весьма интересные результаты. Из 70 опрошенных о недоверии к СССР, об отсутствии убежденности в том, что русские будут верны своим обязательствам перед союзниками, заявили лишь 15 человек[52]. Если вспомнить, что в начале войны деловой мир Чикаго был одним из оплотов изоляционизма и что большинство бизнесменов этого города выступали против сотрудничества с СССР и предоставления ему какой-либо помощи, то произошедшие изменения представляются весьма впечатляющими.

Мощную поддержку деятельности «Рашн Уор Рилиф» стали постепенно оказывать американские церкви различных деноминаций. Если во второй половине 1941 г. подавляющая часть клира и значительная часть прихожан различных вероисповедований противились сотрудничеству с СССР и посылке ему военной и экономической помощи и не слишком активно участвовали в кампании, начатой РУР, то на протяжении 1943–1945 гг. их отношение к России и ее народу было совершенно иным. Изменения, происходившие в сознании священнослужителей и паствы, отчетливо проявились в той моральной поддержке, которую они начали оказывать Национальному Совету американо-советской дружбы, Американо-русской культурной ассоциации, Американо-русскому институту по развитию культурных связей с Советским Союзом, активно работавшим над укреплением дружбы и контактов между народами двух стран, в их огромной помощи по сбору пожертвований, предпринимавшихся «Рашн Уор Рилиф», в их приветственных письмах и телеграммах Русской Православной церкви и советским людям[53][54].

Так, например, в ходе проведения общенациональной кампании по сбору «хаузхолд эмердженси китс» прихожане Унитарианской церкви взяли на себя обязательство послать в СССР 10 тыс. этих наборов, члены объединения баптистских церквей Юга США — 200 тыс., Женское миссионерское общество Лютеранской церкви — 500. Участие в этом движении приняли также верующие, относящиеся к другим протестантским деноминациям: методисты, реформисты, евангелисты, универсалисты, члены Северного баптистского конвента, последователи «Христианской науки», пресвитериане, «Ученики Христа», прихожане Объединенного братства, Евангелической и реформистсткой, конгрегационалистской церквей, квакеры и многие другие[55]. Кампания по сбору «х. э. к.» широко освещалась церковной прессой, и это способствовало вовлечению в нее все большего и большего числа людей, многие из которых были весьма далеки от политики и не выписывали никаких изданий, помимо газет и журналов, издавшихся той церковью, к которой они принадлежали. Значительную часть таких американцев составляли домашние хозяйки, пенсионеры, обитатели домов для престарелых, вдовы и вдовцы[56].

Что же побуждало всех этих людей тратить на приобретение «хаузхолд эмердженси китс» весьма существенную долю своих свободных средств — средств, которые зачастую были совсем невелики? Думается, что исчерпывающий ответ на вопрос дала в письме руководству РУР жительница небольшого канзасского городка Уотена Куини И. Грэйбл — мать, потерявшая единственного сына, летчика, погибшего в воздушном бою над Германией. «…Если этот призыв (собрать как можно большее число „х. э. к.“ — В.П.) будет претворен в жизнь, — писала она, — то мы сможем немало сделать для миллионов оставшихся без помощи русских — людей, которые уже так много сделали для нас»[57].

Весьма весомый вклад в движение вносили еврейские общины Соединенных Штатов. Помимо активной непосредственной работы в центральной организации и местных отделениях «Рашн Уор Рилиф», где евреи занимали ряд ключевых постов, они оказывали помощь советскому народу и через другие организации: «Джойнт Дистрибьюшн Коммити», «Эмбиджэн Комити» и другие объединения[58]. Американские евреи, многие из которых были иммигрантами или потомками иммигрантов из России, стали весьма щедрыми спонсорами акций по сбору денежных и вещевых пожертвований. Многочисленные общественные и религиозные сообщества, представлявшие евреев, сыграли, в частности, большую роль в успешном проведении кампании по сбору «хаузхолд эмердженси китс»: в ней участвовали Женская лига объединенных синагог, Женское отделение ортодоксальных еврейских конгрегаций, АЗА (юношеское отделение организации Б’най Б’рит), ее филиал для девушек, Американская сионистская организация и многие другие[59].

Огромное значение для деятельности «Раши Уор Рилиф» имело то влияние, которое американская еврейская община оказывала на прессу и другие средства массовой информации. Широкое освещение ее работы на страницах печати, по радио и в кинохронике способствовало приходу в эту организацию сотен тысяч новых добровольных помощников и весьма благотворно сказалось на объеме собранных средств[60].

Более сложным и противоречивым было отношение к СССР, его народам и предоставлению им помощи американской католической церкви, особенно тех ее приходов, где большинство паствы составляли американцы польского и литовского происхождения. Участвуя в сборе пожертвований для советских людей, эта часть американских католиков одновременно активно выступала против политики советского правительства в отношении Польши и Прибалтийских государств[61]. И хотя на протяжении войны подход части католического духовенства и прихожан к СССР и советскому народу неоднократно менялся в зависимости от эволюции внешней и внутренней политики советского правительства, в целом американские католики внесли в движение за предоставление СССР гуманитарной помощи заметно меньшую лепту, нежели протестанты и евреи[62].

Активная поддержка деятельности «Рашн Уор Рилиф» протестантскими и православной церквами, еврейскими религиозными общинами и светскими союзами, частью американских католиков в 1944–1945 гг. потребовали внесения в ее структуру серьезных изменений — создания специального Межрелигиозного комитета. Его задачей стала координация планов и практической работы многочисленных церковных и общественных объединений, занятых сбором помощи советскому народу. Комитет возглавил протестантский священник Ралф У. Сокмэн: сопредседателями стали епископ Чарлз К. Джилберт, настоятель собора Св. Ионна Богослова в Нью-Йорке, митрополит Вениамин, президент Американской сионистской организации д-р Израэл Голдстейн, секретарь РУР Бьюла Бёрхоу и представитель Греческой Православной церкви[63].

Несколько ранее было создано еще одно важное подразделение — Молодежный отдел, координировавший деятельность весьма многочисленных религиозных и светских объединений американской молодежи, связанную со сбором помощи. Эти организации — Христианская ассоциация молодых людей, бой и гёрлскауты, «Кэмп файр герлз», «Фор Эйч Клабз», юношеские и женские отделения Б’най Брит, молодежное объединение Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, «Бой Клабз оф Америка», Малая торговая палата штата Юта и многие другие приняли активное участие в кампаниях по сбору «хаузхолд эмирдженси китс» и одежды для населения освобожденных от оккупации районов СССР. Важную роль в привлечении американской молодежи к поддержке этого движения, в распространении среди американцев информации об СССР и в содействии установлению связей между ними и их советскими сверстниками сыграли также принадлежавшие этим организациям издания, многие из которых имели общенациональную аудиторию[64]. О влиянии «Раши Уор Рилиф» на американскую молодежь и о ее участии в работе этого объединения красноречиво свидетельствует письмо, направленное в советское посольство в Вашингтоне организацией «Чикаго форум он Раши Эффеарз». Готовя совместно с чикагским отделением РУР встречу молодых американцев с Героем Советского Союза снайпером Л. Павлюченко, Форум сообщил, что он рассчитывает собрать на одном из местных стадионов не менее 20 тыс. юношей и девушек — добровольных помощников РУР[65]. Обращает на себя внимание время проведения этой встречи — конец сентября 1942 г. — Уже через пятнадцать месяцев после начала Великой Отечественной войны в деятельности РУР участвовали десятки тысяч молодых американцев.

Активно сотрудничали молодежные организации и с другим общественным объединением — Национальным советом американо-советской дружбы (НСАСД), внесшим весомый вклад в развитие и укрепление контактов между молодыми людьми двух стран и в привлечение их к помощи советскому народу. Сотни тысяч молодых американцев, включившись в борьбу против нацизма, приняли участие в общенациональной кампании «Письма в Россию», целью которой было показать советским людям ту моральную поддержку, которую оказывал им американский народ[66], встречах со своими советскими сверстниками, прибывшими в США. Во время одного из приемов состоявшегося при содействии НСАСД в резиденции мэра Нью-Йорка Фьорелло ЛаГардиа 20 мая 1944 г., с приветствиями, адресованными участникам состоявшегося в Москве митинга советского молодежного Антифашистского комитета, выступили представители таких влиятельных организаций, как Интернациональный комитет Христианских ассоциаций молодых людей, Американская молодежь за свободный мир, Национальный межуниверситетский христианский совет, Американская молодежь за демократию, Ассоциация интернов и студентов-медиков, Молодежная хадасса Чикаго, Национальный индустриальный совет ХАМЛ, и многих других объединений[67].

Формы гуманитарной помощи, предоставлявшейся советскому народу американскими неправительственными организациями в годы второй мировой войны, постоянно менялись равно как и ее объем. Эволюционировала и структура помощи: если в 1941–1942 гг. поставки РУР медикаментов и лекарств составляли 46%, хирургического инструментария и оборудования — 30,1, одежды, одеял и постельного белья — 17%, продовольствия и семян сельскохозяйственных культур — 6,4 и 0,5% приходилось на другие предметы первой необходимости[68], а в поставках Американского Национального Красного Креста на протяжении всей войны преобладали лекарства, медикаменты и медицинский инструментарий, то с течением времени в помощи РУР произошли существенные изменения. В 1944 г. основное внимание «Рашн Уор Рилиф» и помогавших ему общественных организаций было приковано главным образом к проведению компании по сбору «хаузхолд эмердженси китс». В то же время уже в 1942 и особенно в 1943–1944 гг. стали появляться и другие виды гуманитарной помощи. Так, к началу нового учебного года (1942/43) в Колумбийский университет были зачислены 15 советских студентов[69]. В мае 1944 г. ведущий профсоюзный журнал «Америкэн федерэйшнист» сообщил о решении местного отделения № 2 Союза официантов Бруклина усыновить четырех сирот из союзных стран, в том числе и одного советского ребенка. Отделение брало на себя обязательство оплачивать все расходы на его содержание и обучение до достижения им совершеннолетия[70].

Каков же был общий объем помощи, направленной советскому народу американскими неправительственными организациями в годы второй мировой войны и вскоре после ее окончания?

Всего в 1941–1945 и первой половине 1946 г. «Раши Уор Рилиф» было отправлено различных грузов на сумму свыше 60 556 млн долл., Американским Национальным Красным Крестом в 1941–1946 гг. — 23 340 млн долл. Таким образом, только эти две общественные организации собрали различных товаров первой необходимости, медикаментов и медицинского оборудования на сумму свыше 83 896 млн долл.[71]

Много это было или мало? По сравнению со стоимостью вооружения, промышленного оборудования, сырья и продуктов, предоставленных Советскому Союзу в рамках закона о ленд-лизе, превышавшей 11 млрд долл., и продовольствием, доставленным в советские порты по соглашению с ЮНРРА, оценивавшимся в 249 млн[72], размеры помощи, посланной советскому народу «Раши Уор Рилиф» и Американским Национальным Красным Крестом, были не слишком велики. Думается, однако, что ценность этих поставок определялась не только, да не столько их стоимостью, сколько самой их сущностью.

Прежде всего они были даром американского народа, ибо движение за предоставление гуманитарной помощи советским людям быстро приобрело общенациональный характер и в нем принимали участие социальные и религиозные группы. Эта помощь не была сопряжена с какими-то бы ни было условиями и отражала искреннее желание американцев хоть чем-то помочь советскому народу. Для миллионов верующих она стала конкретным воплощением их морального долга помогать людям, попавшим в беду и нуждающимся в немедленной поддержке. Тысячи американцев, сами относившиеся к малообеспеченным слоям населения, отдавали почти все свои свободные средства, чтобы, как писала пенсионерка Айда Купер, жившая в доме для престарелых, помочь «русским крестьянам… тем несчастным семьям, у которых ничего не было»[73]. Тысячи других рассматривали помощь советскому народу как воздаяние людям, чья борьба, страдания и потери облегчили то бремя, которое несли они сами[74].

Несмотря на то что для многих американцев эта помощь не была лишена практического смысла — весенняя кампания 1942 г., проведенная «Раши Уор Рилиф» в Нью-Йорке, осуществлялась под лозунгом «Помощь России помогает нам самим» — не следует забывать, что денежные и вещевые пожертвования делались теми же самыми людьми, которые уже оплатили налогами поставки по ленд-лизу и, казалось бы, могли считать свой долг перед русскими выполненным.

Деятельность «Рашн Уор Рилиф» и Американского Национального Красного Креста убедительно продемонстрировала присущий подавляющему большинству американского народа приоритет общечеловеческих моральных ценностей. И хотя, как показали опросы общественного мнения, в среднем 29,8% американцев постоянно, на протяжении всех военных лет, выражали неверие в возможность сотрудничества с Советским Союзом после окончания войны[75], в кампаниях по сбору помощи советскому народу охотно участвовали и те весьма консервативные американцы, которые всегда были активными антикоммунистами, и те, кто серьезно сомневался в «мудрости предоставления русским помощи по ленд-лизу»[76].

И наконец, посылаемые в Советский Союз лекарства, медикаменты и хирургический инструментарий, одежда и обувь, продовольствие и «хаузхолд эмердженси китс» и многое другое предназначалось — и это, возможно, одно из самых главных достоинств гуманитарной помощи — прежде всего наиболее пострадавшим от войны и наименее социально защищенным людям: раненым и инвалидам, детям, вдовам и сиротам, гражданскому населению.

Советский народ высоко ценил эту помощь. Выступая 11 января 1943 г. в вашингтонском отеле «Мэйфлауэр» перед Советом директоров «Рашн Уор Рилиф», М.М. Литвинов выразил от имени своих соотечественников глубокую благодарность этой организации. «Помощь, предоставляемая советскому народу „Рашн Уор Рилиф“ отличается от других тем, что начало ей было положено не предварительно принятыми решениями, соглашениями и протоколами, но спонтанными добровольными пожертвованиями, идущими прямо от сердец американцев», — подчеркнул советский посол[77]. Весьма высоко оценивали эту помощь и многие другие советские официальные лица и представители общественных организаций[78].

Что же касается отношения к гуманитарной помощи тех, кому она предназначалась, то проследить его гораздо труднее, так как в архивных документах и прессе периода Великой Отечественной войны отражена лишь официальная и довольно скупая реакция на эту помощь, а письма частных лиц чрезвычайно редки и, как правило, почти лишены эмоций. Людям в те годы было чрезвычайно сложно открыто выражать свои чувства. И не их вина в том, что выражавшаяся от их имени благодарность имела зачастую сухой и официальный характер, а иногда требовалось специальное письмо от ВОКС для того, чтобы она вообще была передана[79]. В условиях тоталитарного государства, созданного Сталиным и его соратниками, всякое частное и неформальное ее выражение могло быть воспринято, а во многих случаях и воспринималось, чиновниками как нечто заслуживающее осуждения и наказания. Переписка советских людей с заграницей настолько жестко контролировалась властями, что они опасались посылать письма даже родственникам. Приветственная телеграмма такого всемирно признанного человека, каким был Дмитрий Шостакович, адресованная митингу активистов «Рашн Уор Рилиф», намеченному на 27 октября 1941 г., и содержавшая благодарность этой организации за ее деятельность, не могла быть послана непосредственно через ВОКС. Разрешение на ее отсылку Председателю правления ВОКС Владимиру Кеменову полагалось получать у заместителя Народного комиссара иностранных дел А.Я. Вышинского[80].

И все же, несмотря на все искуственно создаваемые препятствия, несмотря на крайнюю ограниченность сведений об американской неправительственной помощи в советской прессе, многие знали о ней и были глубоко признательны за нее американскому народу. Десятки людей, получавших ее во время войны, с которыми удалось встретиться автору, особенно те из них, кто пережил блокаду Ленинграда или работал в северных районах Советского Союза, высоко ценили эту помощь и вспоминали о ней с теплотою и благодарностью.