Международная конференция историков-американистов
19-21 марта в Москве состоялась очередная конференция (МКИА-91), посвященная «Новым подходам к изучению истории США». Конференция представила уникальную возможность для общения ученым из США, Великобритании, ФРГ, Чехо-Словакии, других стран с американистами из различных научных центров – от столичных до географически удаленных (Киев, Санкт-Петербург, Южно-Сахалинск, Рига, Саратов, Казань, Барнаул, Тбилиси, Днепропетровск, Томск, Одесса и др.).
Открывая конференцию, академик АН СССР Г.Н. Севостьянов отметил, что оживление взаимного интереса народов США и СССР, расширение научного и культурного сотрудничества происходят на фоне глобальных перемен в мире. Обращение историков к прошлому, возможно, поможет извлечь положительный опыт для современности.
Выступавшие с приветствиями к участникам конференции директор Института всеобщей истории проф. А.О. Чубарьян, Дж. Мэтлок, С.Б. Станкевич говорили о важности традиционных связей государств, общности их исторических судеб и одновременно о необходимости нового взгляда на историю друг друга, свободного от догматизма, стереотипов, порождавшихся политической конъюнктурой. Такая интерпретация прошлого приблизила бы к установлению исторической правды — непременного условия для адекватного понимания современных процессов.
Доклады, сделанные на первом пленарном заседании, были, по сути, программного характера, они-то и задали тон последующим дискуссиям.
Член-корреспондент АН СССР, зав. отделом истории США и Канады ИВИ АН СССР д. и. н. Н.Н. Болховитинов в докладе «Советская американистика: старые догмы и новые подходы» проанализировал итоги развития американистики в нашей стране с точки зрения современных перемен в обществе. Автор отметил, что перестройка в американистике, хотя и началась одновременно с перестройкой всей исторической науки, не принесла еще ощутимых результатов. Во многих индивидуальных и коллективных монографиях, изданных в последние годы, присутствуют оценки в духе «холодной войны». Среди факторов, сдерживающих развитие новых идей, Н.Н. Болховитинов назвал догматически понимаемый марксизм, жесткий классовый анализ, долгие годы насаждавшийся пропагандой образ «внешнего врага». По мнению Н.Н. Болховитинова, историк вправе использовать самые разные методы, в том числе и классовый анализ наряду с признанием значения общечеловеческих ценностей, цивилизационным и формационным подходами.
К заслугам отечественной американистики Н.Н. Болховитинов отнес разработку на основе формационного подхода концепции развития американского капитализма, а также проблемы промышленной революции, характера рабства XIX в., выдвижение идеи о Войне за независимость как внутриформационной революции и т. д. В то же время докладчик призвал историков к более активному осмыслению теории цивилизаций, позволяющей выделить в американской истории важные специфические черты (роль доколумбовой цивилизации индейцев, афро-американской культуры и т. д.).
Как отметил Н.Н. Болховитинов, большие перспективы для американистов открывает использование междисциплинарных и сравнительно-исторических методов. Плодотворность сравнительного анализа Н.Н. Болховитинов тотчас продемонстрировал, сопоставив Американскую и Великую французскую революции. Выступив против прямолинейной оценки, широко распространенной в советской историографии, об историческом приоритете французской революции, он подчеркнул, что итоги более последовательной Американской революции оказались более позитивными. Кроме того, по типу внутриформационная революция в Америке ближе не к Великой французской революции, а к французским революциям в XIX в., ибо она, по сути, углубляла и развивала то, что не было решено межформационной революцией в Англии в середине XVII в. С этим обстоятельством докладчик связал известный тезис о консерватизме Американской революции, который трактуется как консерватизм целей восставших против британской короны колонистов, боровшихся за сохранение и упрочение уже существовавшего в колониях строя. В этом причина как бы исторического парадокса: «консервативная» революция в Америке во многом пошла дальше «радикальной» революции во Франции.
Не менее плодотворным представляется докладчику сравнительный анализ политической системы США и нашей страны: опыт американской демократии, конституционной истории может, по его мнению, помочь решению современных проблем, построению правового государства.
Заключительную часть доклада Н.Н. Болховитинов посвятил актуальной проблеме экспансии и ее роли во внешней политике США. Отметив односторонность оценок американского экспансионизма советскими историками, он обратил внимание слушателей на то, что наряду с отрицательными существовали положительные стороны этого процесса – развитие производительных сил, распространение демократических институтов.
Касаясь недостатков узкого, чисто дипломатического подхода к истории внешней политики, Н.Н. Болховитинов подчеркнул необходимость «интернационализации» истории (использование архивов других стран, привлечение к работе специалистов не только по истории США и т. д.), к которой стремятся специалисты США и в последнее время в нашей стране. Возможности для этого постепенно открываются, равно как и для публикации в СССР трудов зарубежных авторов и организации совместных исследований.
Выступавший затем Уолтер Лафибер (Корнелльский ун-т, Итака, США) представил анализ американской историографии внешней политики США в послевоенные годы в докладе «Последние работы по дипломатической истории США». В его интерпретации американская историография названной темы прошла в своем развитии четыре фазы. Основатели дипломатической истории А. Кулидж и А. Деннис в начале XX в. создали хорошо разработанную, но в то же время националистическую историю, оправдывавшую и одобрявшую экспансию США.
Вторая фаза началась в конце 1940-х – начале 1950-х годов. Она связана с именами Дж. Кеннана, Р. Нибура, У. Липмана, Г. Моргентау, основавших «реалистическую» школу. Они тоже считали применение силы и расширение могущества США всего лишь необходимостью, но в то же время пессимистически оценивали человеческую природу, которая направляет эту силу. «Реалисты» как бы нехотя признавали, что рано или поздно послевоенная американская империя будет потеснена. К поражению могущества США могло привести, согласно концепции «реалистов», представление об исключительной исторической роли американской демократии. В то же время они утверждали, что избирательное применение военной и экономической силы может принести позитивный результат.
В конце 1940-х и до середины 1960-х годов справедливость концепций «реалистов» начали подвергать сомнению. С одной стороны, «реалисты» (У. Липман) понимали необходимость осознать границы могущества США, а с другой – призывали к созданию института сильной президентской власти, которая могла пренебречь любыми ограничениями в применении силы.
Третья фаза в развитии историографии внешней политики началась между 1959 и серединой 1960 г., когда постепенно формировалась «ревизионистская» школа. «Ревизионисты» признали роль экономических факторов в истории дипломатии, но свою главную задачу они видели в том, чтобы определить источники власти и результаты ее воздействия на общество как внутри США, так и за их пределами. У. Лафибер подчеркнул, что проблема недостатков американской политики была поставлена «ревизионистами» задолго до Вьетнамской войны, принесшей этой школе популярность.
Работы «ревизионистов» привели к тому, что область исторических исследований, прежде ограничивавшаяся анализом принятия решений на элитарном уровне, анализом отношений узкого круга политиков и зачастую националистически оправдывавшая политику США, вдруг стала открытой для интернационалистских подходов и вторжения иных исторических дисциплин. С этого, собственно, и началась современная фаза дипломатической истории. Докладчик подчеркнул существенную роль, которую сыграли труды по истории внешней политики в политических дебатах конца 70-х годов. Выводы историков определяли внешнеполитические подходы как официальных лиц, так и американского общества в целом.
У. Лафибер выделил три главные характеристики новых исследований: 1) заимствование у других исторических школ и взаимообогащение на этой основе, особенно в плане прояснения внутриполитических аспектов истории; 2) интернациональный и сравнительно-культурный подход к истории (появление нового термина «интернациональная история», вместо термина «американо-центристской истории «реалистов» и «ревизионистов»»). Пример такого подхода – работы Н.Н. Болховитинова и Н. Сола по русско-американским отношениям); 3) стремление на основе новых подходов связать внешнюю политику с демократической системой, на которой, возможно, зиждятся многие преимущества американского общества.
Отмечая перспективные направления дальнейших исследований, У. Лафибер выделил тему ключевых взаимоотношений между понятиями «свободы» (применительно к американскому обществу) и «силой» страны за ее пределами. Цель историков дипломатии, подчеркнул он, – выйти за рамки «контекста холодной войны» и изучить фундаментальные социально-экономические изменения в мировой системе, корни этих изменений. В заключение У. Лафибер отметил, что «в конечном итоге будущие международные отношения будут когда-то так же оцениваться, как международные отношения прошлого».
Актуальной историографической проблематике был посвящен доклад «Американская история не рассматривается более через «красные очки»» видного представителя «новой левой» школы Дж. Лемиша (У-нт г. Нью-Йорк, США), представляющий критический анализ изменений в советской американистике в годы перестройки. Как отметил докладчик, недавние важные события в СССР оказали и продолжают оказывать влияние на историков, и в итоге приводят к тому, что некоторые из американских авторов называют «кризисом» советской историографии. Но Дж. Лемиш не разделяет их мнения, считая, что они игнорируют позитивные перемены в советской науке.
Дж. Лемиш, ссылаясь на ряд оценок советских американистов, назвал недостатки прежней и отчасти современной историографии США, в том числе узость – догматический классовый подход, ориентация на элитарные исследования, отказ от изучения жизни низших слоев общества. В итоге профессия историка представляется Лемишу как бы «разделенной»: одни исследователи стремятся радикально изменить подходы к прошлому, другие все еще тяготеют к «авторитарной» официальной линии. Дж. Лемиш провел интересную параллель между состоянием американской историографии на рубеже 50-60-х годов, когда полемика велась между представителями школы консенсуса и ее критиками слева, и современным положением дел в советской историографии. Здесь, отметил он, те же признаки «консенсусного» подхода к истории США – идеализация, игнорирование глубоких противоречий и конфликтов, механическая смена негативных оценок времен «холодной войны» на позитивные и т.д. Тем не менее существует и иной взгляд советских американистов на прошлое США, лишенный «конъюнктурщины», без ориентации на сиюминутные требования политической ситуации, что по мнению Дж. Лемиша, позволит вписать новую объективную главу в историю.
После обсуждения этих трех докладов, в котором приняли участие Н. Сол, Г.П. Куропятник, П. Уолкер, дальнейшая работа конференции проходила по секциям.
Первая секция, собравшая историков, этнографов, археологов, обсуждала проблемы, связанные с 500-летием открытия Америки Х. Колумбом, а также с историей Русской Америки – 250-летием экспедиции В. Беринга – А.Чирикова.
Директор института этнологии и антропологии АН СССР д. и. н. В.А. Тишков (с его доклада «Об историческом содержании евроиндейского контакта в Северной Америке» начались заседания секции) сказал: «Нельзя упрощенно интерпретировать проблемы контакта и конфликта двух цивилизаций, делая акцент лишь на вытеснении аборигенной цивилизации европейской». Новые данные социальной антропологии обогатили представления этнологов об индейско-европейском контакте. В качестве примера В.А. Тишков привел нетрадиционную оценку роли мехоторговли во взаимоотношениях жителей доколумбовой Америки и доиндустриальной Европы. Вопреки сложившимся представлениям, что торговля была выгодна лишь одной из сторон, предприятие это было взаимовыгодным и вовсе не стимулировало конфликты между племенами, а, напротив, способствовало до известного момента сохранению традиционных межплеменных связей и в какой-то мере культурному прогрессу. Докладчик затронул также до недавнего времени игнорировавшийся медикобиологический аспект проблемы – роль эпидемий и изменений иммиграционных этнических потоков, связанных с переменами в хозяйственной деятельности. В более общем плане эти вопросы вписываются в широкую и актуальную проблему исследований взаимоотношений индейцев, европейцев и окружающей среды.
Два важных выступления были посвящены 500-летнему юбилею плавания Х. Колумба – К.А. Хачатурова о мероприятиях в нашей стране, приуроченных к празднованию этой даты, и доклад Н.В. Потоковой (Грозненский ун-т) «Из истории открытий в Северной Америке». Н.В. Потокова, рассказывая о стимулированных открытием Колумба экспедициях испанцев на юго-западе Северной Америки – А.М. Кавеса де Ваки и Ф.В. Коронадо в 1520-х–1540-х годах, отметила особый дух эпохи великих географических. Руководители этих экспедиций зачастую стремились извлечь из них не столько материальную выгоду, сколько послужить идеалам христианства.
По числу выступавших, по глубине представленных материалов на тему «Русская Америка» приоритет был, пожалуй, за советскими участниками. Это следствие сложившихся историографических традиций и относительно большей доступности для наших исследователей архивных материалов.
Часть докладов и сообщений была посвящена непосредственно открытию Америки российскими мореплавателями, датировке этого события, экспедициям В.Беринга. Б.П. Полевой в докладе «Легенды и правда об открытии Америки со стороны России» призвал историков отказаться от легенд о более ранних, нежели это принято, экспедициях к берегам Северной Америки и русских поселениях в районе Аляски. В то же время сам докладчик связывает открытие северо-американского берега с экспедицией И. Федорова и М. Гвоздева в 1732 г. Основываясь на этой дате, Географическое общество отмечало 250-летие открытия Америки Россией еще в 1982 г.
Сторонник другой точки зрения Л.М. Свердлов в сообщении «Один из путей возможного проникновения русских на Аляску в XVII веке» поддержал тех, кто ранее высказывал предположения о существовании русских поселений на Аляске задолго до экспедиций Федорова-Гвоздева и Беринга. А.И. Алексеев в докладе «Первая Камчатская экспедиция В. Беринга» отметил необходимость нестандартного подхода к истории открытия Америки, выяснения истинного значения различных экспедиций и роли их героев (Ф. Алексеева, А. Чирикова и др.).
Своеобразный междисциплинарный характер придали работе секции выступления А.В. Гринева, рассказавшего о результатах этнографических поисков следов исчезнувшего и забытого индейского племени эяков, жившего на территории открытой русскими в 1792 г. и названной позднее Русской Америкой. Первые сведения русских об эяках относятся к 1783 г., племя было практически полностью уничтожено к началу XIX в. в результате столкновений с русскими и с более сильным племенем тлинкитов, а также эпидемии оспы.
Б.О. Шубин в докладе «Археология русских поселений XVIII–XIX вв. на Курильских островах» сообщил о находках, позволивших исследовать целую систему русских поселений на Курилах в период существования Русско-Американской компании.
Непосредственно Русско-американской компании посвятили выступления американские историки Р. Пирс и Д. Дмитришин.
Р. Пирс (У-нт Аляски, США) в докладе («Г.Шелихов – «Колумб Российский»») предложил свою, отличающуюся от принятых в историографии, трактовку деятельности Г. Шелихова и призвал к созданию новой, не фальсифицированной истории «Русской Америки». Оценки, которые, по мнению Р. Пирса, требуют пересмотра или более пристального внимания, касаются роли аборигенов (алеутов), их вождей. При написании биографий необходимо, считал он, учитывать как позитивные, так и негативные стороны деятельности исторических личностей.
Б. Дмитришин (У-нт Аризоны, США), использовав большое число документов русского правительства, определявших на протяжении всех периодов истории Русско-Американской компании ее права, обязанности и привилегии, обстоятельно проанализировал эволюцию ее административного аппарата в 1799–1867 гг. Среди факторов, названных Б. Дмитришиным, которые изменяли структуру компании, не только формальные законодательные акты, но и события в окружающем мире, практическая деятельность самой компании и ее чиновников. В теории и на бумаге Русско-Американская компания представлялась как частное предприятие, в реальности политика компании, ее деятельность и руководство до 1800 г. определялись правительством, оно же осуществляло жесткий контроль за ее деятельностью.
Несколько обособленно от других тем прозвучала тема доклада Н. Сола (Канзасский ун-т, Лоренс, США) «»Простаки за границей», или Как американцы и русские открывали друг друга, 1867–1881». Это выступление как бы подытожило работу секции, так или иначе посвященной глобальной проблеме исторических и человеческих контактов двух народов. Проанализировав характер связей между американцами и русскими в сложную эпоху реформ в России и реконструкции в США, он пришел к выводу, что по числу и качеству публикаций (с 1867 по 1881 г.) в США – о России и в России – об Америке этот период – новая стадия в отношениях. На лицо неподдельный интерес и интенсивное изучение друг друга. Опыт взаимного узнавания (тогда и теперь), влияние на жизнь нескольких поколений американцев и русских открывают множество возможностей для исторический изысканий.
Работа второй секции проходила под рубрикой «Американская революция XVIII в. и формирование правового государства в США». В отличие от первой секции здесь, пожалуй, более активными были зарубежные участники конференции. Из четырнадцати представленных ими докладов восемь были обсуждены на второй секции. Это не случайно, ведь проблематика Американской революции и связанное с ней складывание конституционной и политической систем США продолжает оставаться одной из доминирующих в американской и зарубежной историографии.
Заседание секции началось с обсуждения доклада В.В. Согрина «Консерватизм и либерализм в общественной мысли периода американской революции», в котором он представил стройную концепцию двух доктрин – либерализма и консерватизма, сформировавшихся в революционный период и сохранивших основные свои черты до настоящего времени. В.В. Согрин отметил многогранность понятия «либерализм», включающего политический и экономический компоненты. При этом экономический либерализм стал базой для развития консервативной традиции. Вопреки мнениям некоторых авторов докладчик считает, что в истории Американской революции был консервативный период (время создания Конституции 1787 г.). Обе идеологические традиции были, по мнению В.В. Согрина, необходимы, они позволяли сохранять баланс между экономическим развитием и социальной демократией.
Выдвинутые В.В. Согриным положения о характере либерализма, его связи с понятиями «демократия» и «социализм» стали предметом дискуссии, в которой приняли участие Э. Пессен, Дж. Лемиш, М. Редикер, высоко оценившие уровень доклада.
Своеобразным «ответом» на сообщение В.В. Согрина стало эмоциональное выступление Э. Пессена (Ун-т г. Нью-Йорка, США) на тему «Некоторые краткие замечания об Американской конституции». Докладчик выступил против упрощенного и апологетического отношения к Конституции 1787 г. как к документу, якобы обеспечившему политическую и экономическую стабильность в американском обществе. По его мнению, несмотря на поправки, призванные расширить демократические начала политической жизни, Конституция отражает консервативные экономические идеи и антидемократические убеждения своих авторов. Пессен провел параллель между современным сенатом («клубом богачей») и творцами Конституции, назвав первых «духовными наследниками» тех, кто в 1787 г. создавал документ, позволивший крупным собственникам сохранить преимущества в политике. Э. Пессен пришел к выводу, что многие положения Конституции 1787 г. не соответствуют духу демократии и привел в подтверждение этой мысли ряд исторических примеров. Американцы привыкли, отметил он, оценивать другие народы по степени схожести их политической и экономической систем со своей. Но, как показала история США со времени принятия Конституции, внешне либеральный и привлекательный основной закон еще не обеспечивает народу свободу от расовых предубеждений, религиозной и этнической вражды и взывающего национализма.
Более традиционными по содержанию были доклады Х. Диппеля, Б. Перкинса и Дж П. Грина, посвященные различным аспектам конституционной истории США.
Х. Диппель (Ун-т Кассель, Германия), обратившись к таким понятиям, как «американский конституционализм» и «народный суверенитет», и проследив их взаимоотношения, отметил, что американисты пренебрегли ранними документами конституционной истории (массачусетсскими петициями весны и осени 1776 г.), т. е. свидетельством того, как эволюционировали конституционные идеи в решающие годы Американской революции, когда создавались основные законодательные документы. Докладчик рассматривает эту эволюцию в рамках дихотомии конституции и народного суверенитета.
Сходная проблематика была затронута Дж.П. Грином в докладе «Происхождение американского конституционализма». Дж.П. Грин проанализировал британские и главным образом колониальные истоки идей, ставших основой для понятия «американского конституционализма»[1].
Внимание Б. Перкинса (Мичиганский ун-т, США) привлекли побудительные мотивы американской внешней политики. Среди них он выделил прежде всего общие для всех стран: стремление обеспечить собственные выгоды; стремление к культурному влиянию; неизбежно искаженное, пропущенное сквозь призму национальных интересов видение мира. Однако, подчеркнул Б. Перкинс, каждый из этих мотивов имеет американскую специфику, особый американский характер. «Шкала» национальных ценностей и та «призма», сквозь которую американцы смотрят на мир, существовали уже в колониальный период истории страны. «Американский тип поведения сложился, когда Америки еще не было», – отметил Б. Перкинс в заключение.
С большим вниманием был встречен доклад Дж. Силби (Корнелльский ун-т) «Контуры американской политики, 1789–1991». На основе достижений американской историографии последних десятилетий (преимущественно школы новой политической истории) Дж. Силби предложил новую периодизацию развития института двухпартийной системы. Представив анализ теории критических выборов, или перегруппировок, и основанной на ней старой цикличной периодизации истории американской двухпартийной системы, он в соответствии с новым подходом выделил политические эры, в базисе которых лежит особый тип общества, политических институтов и нормы поведения. Первая эра (1789–1838) характеризуется как «предобъединительная»; вторая – как «перегруппировка»; третья (1893–1948–1952) – «перегруппировка – дисинтеграция»; последнюю (1948–1952 – и до настоящего времени) Дж. Силби определяет как «постобъединительную».
Все участники дискуссии – советские и американские – отметили неоспоримые достоинства концепции Дж. Силби, которая позволяет при анализе развития политической системы интегрировать множество факторов, избежать схематизации и упрощений, столь типичных для прежних концепций.
Два выступления были посвящены проблемам социальной истории. С.И. Жук представил оригинальный доклад на тему «Ранняя Америка. Социокультурная преемственность и прорыв в утопию». Основываясь на идеях Макса Вебера о необходимости изучения общества в тесной связи с его культурой, а также на достижениях культурологических и антропологических концепций, автор коснулся широкого круга проблем, в частности эволюции этноса жителей колоний. Охарактеризовав несколько моделей поведения групп первых колонистов, С.И.Жук отметил, что история ранней Америки – это прежде всего адаптация традиционного социокультурного опыта поселенцев к новым условиям.
М. Редикер (Джорджтаунский ун-т, США) выступил с докладом «Моряки, рабы и происхождение американской революции». Рассказав о восстаниях моряков и рабов, происходивших с 1740-х до 1776 г., которые, по мнению автора, были тесно связаны между собой и играли более важную, чем прежде было принято считать, роль в революции, он отметил, что анализ этих событий позволяет квалифицировать Американскую революцию как часть длительного цикла восстаний и революций в зоне Атлантического океана в XVIII в. Автор подчеркнул, что во многом благодаря борьбе народа, его политической активности Американская революция может рассматриваться как освободительное движение с активным радикальным компонентом и консервативными политическими итогами.
Доклад Т.Дж. Макдональда (Мичиганский ун-т, Анн Арбор, США) «Создавая невероятное государство: к институциональному анализу государственного строительства в США. 1820–1930 гг». можно считать образцом институционального анализа исторической проблемы. Автор изучил структуру, идеологию и задачи государства, а также изменившиеся фискальные функции государства, которые, по его мнению, позволяют обогатить представление об интерактивной связи между государством и обществом.
В заключение работы секции были выслушаны три сообщения – П. Дюкса (Ун-т Абердина, Великобритания) «Монтескье, Екатерина II и отцы-основатели»; А.А. Кредера (Саратовский ун-т) «Корпорации и право в США в конце XVIII – первой половине XIX в.» и д. физ.-мат. наук В.К. Новика (МГУ) «Новые данные об участии академика Ф. Эпинуса в подготовке декларации о вооруженном нейтралитете (1780 г.)», основанном на документах Архива внешней политики России и на малоизвестных литературных источниках. Личность одного из крупнейших физиков XVIII в. до сих пор привлекает внимание ученых не только в нашей стране, но и за рубежом (США, Австрия, Англия, Германия). Заведуя шифровальным отделом русского ведомства иностранных дел, Ф. Эпинус участвовал в подготовке декларации о вооруженном нейтралитете, переписывался с Б. Франклиным и послал ему приветствие по случаю успешного завершения Войны за независимость.
Третья секция была посвящена проблемам историографии и новым в ней течениям.
Выбор темы своего доклада «Между объективизмом и релятивизмом (эпистемологические дискуссии в американской историографии): новые подходы» Б.Г. Могильницкий (Томский ун-т) аргументировал тем, что советские историки отказались наконец от однозначно негативной оценки исторического релятивизма, а также тем, что релятивистская методология сыграла важную роль в развитии американской историографии. Кроме того, автор выступил против традиционного прямолинейного противопоставления объективизма и релятивизма. Современная наука чужда этой антитезы и является одновременно и объективистской (идея объективности сохраняет регулятивное значение в историческом познании), и релятивистской (ибо она отказывается от претензий на монопольное обладание истиной, а современная историческая эпистемология признает роль исследователя в познавательном процессе).
В своем докладе «Проблемы истории американской общественной мысли (послевоенные годы)» А.Е. Большакова (Кунина), Институт всеобщей истории АН СССР, обратила внимание на эволюцию в толковании понятия «общественная мысль»[2].
Б.Д. Козенко (Куйбышевкий ун-т) в докладе «Вудро Вильсон и Советская Россия» отметил, что история формирования американо-советских отношений одна из тем, наиболее пострадавших от идеологии и политизации. Один из аспектов этой темы – причины, побудившие В. Вильсона решить положительно вопрос об участии США в интервенции против Советской России. Б.Д. Козенко подчеркнул, что, будучи противником социализма и пролетарской революции, Вильсон вовсе не ненавидел русский народ, его реакция на события в России диктовалась принадлежностью своей эпохе и классу. Им руководила идея – удержать Россию в войне. Сотрудничество с большевиками в той конкретной обстановке потребовало бы, по мнению докладчика, своего рода подвига, разрыва со своей средой. Время для такого шага не созрело.
Специальное заседание историографической секции было посвящено отчету о деятельности редколлегии «Американского ежегодника». С докладом выступил заместитель ответственного редактора Б.М. Шпотов, рассказавший об итогах, перспективах и изменениях в работе редколлегии в последние годы. В обсуждении приняли участие представители ряда научных центров – зав. кафедрой новой и новейшей истории истфака МГУ, проф. Е.Ф. Язьков, И.П. Дементьев (МГУ), П.Б. Уманский (Казанский ун-т), В.Н. Золотухин (Ин-т США и Канады АН СССР) и др. Вступившие, в частности, поддержали публикацию на страницах ежегодника статей зарубежных ученых, высказались за укрепление связей редколлегии с периферийными научными центрами и т.д.
Конференция завершилась обсуждением трех выступлений, затронувших проблемы советско-американских отношений. В.А. Мальков (ИВИ АН СССР) в докладе «СССР и США накануне второй мировой войны» отметил, что во многом заблуждения, ошибки и предвзятость в реконструкции отношений двух стран были связаны с обреченностью следовать вторичным источникам, тогда как архивы внешнеполитического ведомства СССР были полностью недоступны. Изучение архивных документов проливает новый свет на мотивацию поступков главных политических фигур, а также на сложность, неоднозначность событий тех лет. Докладчик выделяет факторы, определявшие специфику отношений СССР и США накануне войны и воспрепятствовавшие продолжению тенденции ко взаимному сближению, начатой в 1933 г. Среди них не только внешнеполитические, но и идеологические факторы (осуждение американским общественным мнением репрессий в СССР) и своеобразный эффект «взаимной глухоты», возникший в результате нарушения нормальных контактов советских и американских дипломатов после 1938 г.
П. Бойль (Нотингемский ун-т, Великобритания) представил образец интерпретации британским историком политики США в отношении СССР. Своеобразный «трансатлантический взгляд» позволил докладчику выявить три модели политики США в отношении СССР: изоляционизм; стремление к свержению коммунизма с помощью силы и сдерживание советской экспансии. П. Бойль последовательно рассмотрел все три типа политических доктрин, остановившись более подробно на модели сдерживания.
Директор Института всеобщей истории А.О. Чубарьян выступил с докладом «Новое мышление и «холодная война»». В нем был дан сравнительный анализ советской и американской историографий «холодной войны», выделены общие черты, например идеологизированность, и отличия (отсутствие архивов у советских авторов и гомогенность их оценок, пестрота мнений в западной литературе).
А.О. Чубарьян подчеркнул, что история «холодной войны» связана с социально-политическими реалиями послевоенного мира, в историографиях обеих стран до недавнего времени явно превалировало внимание к идеологическим аспектам проблемы. В итоге сложился конфронтационный подход. В новых условия, по мнению докладчика, появилась возможность поставить новые вопросы, в том числе об альтернативе «холодной войне», об упущенных с обеих сторон шансах предотвратить конфронтацию и гонку вооружений; о метком определении самого феномена «холодной войны», его хронологических и содержательных рамках и др.
Позиции обеих сторон, по мнению А.О. Чубарьяна, диктовались узкоэгоистическими национальными интересами и тогдашним уровнем понимания концепций безопасности. Если подойти к истории «холодной войны» с позиций современности, подчеркнул докладчик, то станет ясно, что политика, в соответствии с которой целью становится достижение преимуществ за счет другой стороны, лишена общецивилизационного смысла.
В заключение конференции выступили академики Г.А. Арбатов (ИСКАН), Г.Н. Севостьянов, а также Н.Н. Болховитинов, высказавшие ряд общих соображений о советско-американских отношениях, итогах прошедшей конференции и важности расширения взаимных контактов ученых различных стран.
«Круглый стол». «Советская американистика: пути выхода из кризиса»
Затронул ли кризис нашей системы и нашего общественного сознания американистику? Как быть дальше с марксистко-ленинской теорией? Выживет ли американистика как отрасль исторического знания? Много ли нам нужно специалистов по истории США? Обсуждению этих и других теоретических и практических вопросов был посвящен «круглый стол».