Американская тема в научной и общественной деятельности Д.И. Каченовского

И.И. Курилла

На протяжении последних лет в нашей стране была опубликована целая серия исследований об отношении русского общества к США в конце XVIII — первой половине XIX в., о многочисленных статьях по экономике, политике и истории США, печатавшихся на страницах периодической печати («Прибавление к «Московским ведомостям»», «Вестник Европы», «Дух журналов», «Московский телеграф», «Отечественные записки» и др.), а также о первых оригинальных книгах об Америке, основанных на личном опыте авторов во время их пребывания в США[1].

В этом ряду находится и анализируемая нами научная биография одного из крупнейших американских государственных деятелей первой половины XIX в., Даниеля Вебстера, опубликованная в 1856 г. на страницах «Русского вестника». Автором этой работы был юрист-международник профессор Харьковского университета Дмитрий Иванович Каченовский (1827—1872)[2].

Д.И. Каченовский родился в г. Карачеве Орловской губернии в семье мелкого чиновника, а с десятилетнего возраста жил в Харькове, окончив здесь 1-ю гимназию и юридический факультет университета. По отзыву товарища по учебе, Каченовский «был наилучшим из лучших» студентов и «при самом своем вступлении в университет обратил на себя общее внимание профессоров и студентов»[3]. Значительное влияние на Д. Каченовского оказали профессор всеобщей истории Харьковского университета М.М. Лунин[4] и профессора Московского университета историки Т.Н. Грановский и П.Н. Кудрявцев, с которыми он познакомился во время своих поездок в первопрестольную[5]. В годы учебы одаренный харьковский студент овладел английским, французским и немецким языками. В 1849 г. он защитил магистерскую диссертацию «О владычестве над морями» и в 22-летнем возрасте занял кафедру международного и государственного права Харьковского университета.

В 1855 г. для защиты докторской диссертации Д.И. Каченовский приехал в Москву, где близко сошелся с членами либерального кружка Т.Н. Грановского[6]. Диссертация «О каперах и призовом судопроизводстве» сделала Каченовского известным в России юристом-международником. Защита диссертации в Москве, а не в провинциальном университете показала серьезность намерений Д.И. Каченовского и обнаружила глубину его исследования. Вернувшись в Харьков, он продолжил преподавание, не порывая установившиеся связи с московскими кругами либеральной интеллигенции, а после поездок за границу — и с европейскими учеными. Д.И. Каченовский интенсивно занимался научными исследованиями в области юриспруденции. Опубликованный им в 1863—1866 гг. курс международного права[7] стал первым подобным курсом в России[8].

На юридические установления Каченовский смотрел с «исторической точки зрения»[9]. Не случайно его ученик, историк и социолог М.М. Ковалевский вспоминал о своих студенческих годах в Харьковском университете, что «истории в то время легче было научиться на юридическом факультете». Лекции Каченовского «по истории международных отношений и по истории государственных учреждений давали возможность обхватить одним взглядом в его главных и существенных чертах прогрессивный ход развития общественно-политических форм»[10]. Неудивительно, что Соединенные Штаты Америки как пример государства с совершенно новым общественным устройством привлекли внимание молодого преподавателя государственного права[11].

Еще в 1851 г. он опубликовал в «Московских ведомостях» заметку об умершем незадолго до этого американском президенте Захарии Тэйлоре. Ссылки на мнения американских политиков (Дж. Адамса и Д. Вебстера) есть в докторской диссертации Д.И. Каченовского[12]. Главное же его сочинение, посвященное США, статья «Жизнь и сочинения Даниеля Вебстера», было опубликовано впервые в 1856 г. на страницах либерального в то время «Русского вестника»[13].

Появление этой работы в середине 1856 г. именно в этом журнале знаменательно: начало царствования Александра II вдохнуло в либеральную интеллигенцию надежды на перемены в общественной жизни и государственном устройстве России[14]; с другой стороны, Парижский конгресс (февраль—март 1856 г.), увенчавший неудачную для страны Крымскую войну, актуализировал проблемы международного права. Д.И. Каченовский, обостренно воспринимавший внешнеполитические неудачи России, в своей статье привлек внимание к американскому опыту разрешения дипломатических споров и проанализировал основы государственного строя США.

Содержание статьи выходит за рамки обычного биографического очерка. «Из государственных людей Северной Америки никто не пользовался в последнее время такою обширною репутацией, как Вебстер, — объяснял Каченовский выбор героя своего исследования. — Около тридцати лет занимал он самое видное место в истории Соединенных Штатов, без его участия союзное правительство не решило ни одного крупного вопроса»[15]. Тщательное изучение сочинений и жизненного пути Д. Вебстера (1782—1852) превратилось под пером Д.И. Каченовского в обстоятельный очерк истории США первой половины XIX в.

Источниками для написания этого очерка послужили российскому ученому шесть томов сочинений Д. Вебстера[16], материалы американской и английской периодической печати и мемуары друга Вебстера, известного американского дипломата Эдварда Эверетта[17].

В работе Д.И. Каченовского помимо биографии Д. Вебстера действительно содержится анализ американской политической истории 1807—1852 гг.: эмбарго 1807 г. и война 1812 г., движение в поддержку восстания греков против турецкого господства в начале 1820-х годов, посылка делегатов на Панамский конгресс в 1827 г. и «тариф «ужасов» 1828 г.[18], характеристика Эндрю Джексона и его президентства, борьба против нуллификаторов (настаивавших на праве штатов объявлять недействующими на своей территории федеральные законы) и переговоры с Великобританией о северо-восточной границе (1842), аннексия Техаса и война с Мексикой (1846—1848), обострение проблемы рабства в результате присоединения новых территорий, образование партии фрисойлеров и раскол вигов, компромисс 1850 г. и отправка экспедиции Перри в Японию — эти и другие события впервые были систематически изложены на русском языке, что само по себе можно поставить в заслугу автору.

Важнейшее место в очерке занимают две темы: федеративное государственное устройство и дипломатия молодой республики.

Характеризуя государственный строй США, автор опирается на А. Токвиля, чья «Демократия в Америке» к тому времени еще не была переведена на русский язык[19]. Д.И. Каченовский, в частности объясняет в своей статье, что «Северо-Американская федерация состоит… из республик, совершенно независимых одна от другой в делах внутреннего управления», которые «связаны между собою только одною крепкою юридическою связью — союзным устройством, только одним законом — именно, союзным актом. В силу этого акта все высшие национальные интересы переданы федеральному правительству: оно заступает нацию перед иностранными государствами, ведет войну, заключает мир и трактаты, распоряжается финансами, территориями и государственным имуществом, путями сообщения, словом — сосредоточивает в себе те верховные атрибуты власти, без которых Соединенные Штаты не могли бы составлять одного политического тела». Чтобы «предупредить раздор, неизбежный в подобных случаях…, существует верховный суд соединенных штатов»[20]. Словами Вебстера Д. Каченовский защищает принципы американского государственного устройства от неназываемых приверженцев «ошибочных… ходячих понятий»: «Здесь, — говорят обыкновенно, — господствует необузданная демократия; напротив, из речи Вебстера мы узнаем, что дело вовсе не так просто, как представляется поверхностному туристу, что американское устройство есть весьма сложная система преград и равновесий… По духу северо-американского устройства, не беспорядочная толпа служит источником власти, но правительство, учреждаемое народом, на основании закона, посредством избираемых представителей, а не по произволу «[21].

Д.И. Каченовский не просто знакомит русского читателя с понятием федерации, но и вводит его в курс споров о сути американского государственного устройства, которые велись в США в 30—50-е годы XIX в. Он анализирует дебаты Вебстера с Хейном[22], позиции сторонников Союза и нуллификаторов в споре о правах штатов (привлекая в качестве дополнительных источников речи Джона Кэлхуна в Сенате и его книгу[23]).

Вебстер в ставшем знаменитом так называемом «втором ответе» Хейну утверждал, обращает внимание русский профессор, что источником власти федерального правительства является народ, а не законодательные органы отдельных штатов. «Североамериканская нация начертала федеративное устройство; оно создано нациею, для нации, и от ней одной зависит». Высоко оценивший эту политическую доктрину Д.И. Каченовский еще не знал, что через несколько лет она будет использована президентом А. Линкольном в обоснование своих действий против сецессионистов. Читатель в России впервые познакомился и с формулой Д. Вебстера, которая станет девизом Севера в надвигавшейся Гражданской войне: «независимость и Союз, ныне и вечно, едино и нераздельно»[24].

Сравнивая позицию Вебстера с аргументами Кэлхуна, Д.И. Каченовский замечает: «Нетрудно понять, к чему направлена логика Калгоуна (Calhoun — Кэлхун в соврем. транскрипции): он силится доказать, что Соединенные Штаты не составляют одного политического тела (Bundestaat), но совокупность независимых государств (Staatenbund), где каждый член считается свободным, как например, в Германском Союзе»[25].

Сам Каченовский в этом споре решительно занимает сторону Вебстера: именно тот «открыл своим согражданам истинный смысл федеративного устройства, показал существо союза и затронул самые живые струны американской национальности»[26].

Вторая часть очерка посвящена дипломатии Д. Вебстера Д.И. Каченовский прослеживает важнейшие его достижения во время двукратного (1841—1843 и 1850—1852 гг.) пребывания на посту государственного секретаря. Особое внимание автор уделил истории заключения договора Вебстера—Ашбертона (1842 г.) между США и Великобританией. Для юриста, занимавшегося проблемами международного права, этот договор был лучшим примером мирного разрешения самых острых конфликтов. Только что закончившаяся Крымская война навсегда сделала Каченовского противником силового решения споров между государствами. Один из коллег вспоминал его кредо: «Кровавый призрак бесчисленных людей, …погибших за Севастополь, да побудит нас обратить внимание на международные дела»[27].

Мирное разрешение англо-американских противоречий стало возможным, по Каченовскому, не в последнюю очередь в результате «добросовестности дипломатических агентов»[28]. Переписка Вебстера и Ашбертона «отличается… качествами, к сожалению, довольно редкими даже в современной дипломатии (прозрачный намек на Парижскую мирную конференцию. — И.К.). Мы видим здесь полное доверие уполномоченных друг к другу: они высказывают свои убеждения и взгляды честно, без уловок, без задней мысли и стараются не скрыть, а примирить истинные интересы и политические виды своих правительств»[29].

Вывод Каченовского выглядит излишне оптимистичным, он скорее выдает желаемое за действительное: «Теперь самые могущественные государства подчиняются общественному мнению, человечество призывает на суд каждую нацию и требует у ней строгого отчета за пролитые крови. Поэтому международные вопросы должны быть решаемы путем уступок и соглашений; к войне можно прибегать только тогда, когда затронута независимость и святые права, и не иначе, как в тех случаях, когда дипломатия истощила все средства, находящиеся в ее руках»[30]. Д.И. Каченовскому так хотелось надеяться, что уроки Крымской войны не пройдут для России даром!

Важной целью Д.И. Каченовского в его очерке о Д. Вебстере было высказать свои взгляды на вопросы, волновавшие русское общество. Но ряд его оценок и выводов по собственно американской истории оказался на уровне лучших исследований своего времени. Так, он в целом негативно оценивал деятельность президента Э. Джексона. В большой степени причиной этого был взгляд на генерала-президента «глазами Вебстера», его последовательного оппонента. Но Каченовский уловил в «джексоновской демократии» проблему, которая встанет во весь рост лишь в ХХ в.: «Избранный огромным большинством, он считал себя органом народной воли и решал политические вопросы с резкостью и быстротою солдата. Темные идеи об исполнительной власти тотчас же были пущены в ход; она должна быть свободна и расширить круг деятельности»[31]. Связав усиление исполнительной власти при Джексоне не с королевскими притязаниями, а с опорой на «народную волю», Каченовский предвосхитил идеи политической науки нашего времени[32].

В оценке же своего героя — Д. Вебстера, Каченовский был объективнее своих американских современников. Он верно указал причины этого: «Личность Вебстера еще не совсем выяснилась и изображается в противоположных чертах представителями различных партий. Борьба, среди которой он умер, не только до сих пор не прекратилась, но приняла более широкие размеры. Все его биографы — друзья или враги, беспристрастной оценки ему не сделано «[33].

Безусловно сочувствуя делу освобождения негров (об этом речь пойдет ниже), Каченовский не мог все же согласиться с нападками аболиционистов на Вебстера за его поддержку компромисса с Югом. «Не слишком ли много требуют от Вебстера американские публицисты? Так ли они поняли его характер и направление? Мог ли подобный ему человек решить трудную задачу о невольничестве? Наконец можно ли было решить это дело без изменения федеративного устройства?»[34].

Каченовский ближе к лагерю друзей Вебстера: он отказывается верить обвинениям в получении денег от купцов и промышленников Северо-Востока (что было правдой), хотя и не обходит стороной острые вопросы о чрезмерно резком (с точки зрения Каченовского) поведении госсекретаря США на международной арене в последний год его жизни.

Главным выводом Каченовского в отношении политических взглядов Вебстера было отнесение его к консервативному лагерю: «он… держался строго охранительного направления»[35]. Спустя столетие к такому же выводу пришел известный американский историк Ричард Каррент в одной из лучших по сей день биографий Вебстера[36].

Наконец, юрист и общественный деятель Д.И. Каченовский вполне понимал основное содержание политических битв в Соединенных Штатах и их значение для всего мира: «Эта борьба тем более волнует человечество, — писал он в предисловии к бельгийскому изданию очерка о Вебстере, — что она главным образом вращается вокруг вопроса о рабстве, от решения которого зависит дальнейший путь Америки «[37]. Излишне говорить, что Каченовский понимал: с той же остротой перед Россией в это время стоял крестьянский вопрос.

Быть человеком либеральных взглядов означало в 50-е годы ХІХ в. прежде всего быть противником крепостного права. Д.И. Каченовскому, «поклоннику западно-европейского строя, кололи глаза многие явления в окружающей жизни, указывающие на отрицательное отношение к его идеалам”[38]. Харьковский профессор нашел способ заявить свое отношение к крепостничеству. В последние годы царствования Николая I и первые годы Александра II «Каченовский по целым месяцам излагал историю отмена торга неграми, а сотни слушателей в его прозрачных намеках справедливо видели атаку против крепостного права”[39]. Полвека спустя в юбилейном сборнике «Великая реформа» присутствовавший на одной из публичных лекций (10 ноября 1857 г.) о рабстве американских негров П.А. Зеленый вспоминал: «Лекция проф. Каченовского, о которой в печати нельзя было ничего сказать, сказанная с величайшим одушевлением, собравшая столько слушателей, что они не могли поместиться в зале и прилегающем коридоре, произвела потрясающее впечатление… Нет нужды объяснять, что всякий слушатель ясно понимал и чувствовал, что, рассказывая о страданиях рабов, Каченовский разумеет белых, а не одних черных”[40]. Мемуарист приводит и стихотворение, разошедшееся в списках на другой день после лекции: «Я помню час: о неграх он читал… И стало стыдно, страшно нам! Наш зараженный рабством, смрадный, Гнетущий воздух гнусен стал, А выход из него отрадно Звездой надежды засиял!»[41]

В месяцы, предшествовавшие отмене крепостного права, общественное нетерпение нарастало с каждым днем. Если итогом упомянутой лекции для Каченовского было внушение от начальства, то уже через три года он высказывал те же мысли в открытой печати: в сухой реферат публикации трудов английского общества социологов вдруг ворвался взволнованный голос автора: «Пора понять наконец, что невольничество — преступление, за которое всякое общество раньше или позже должно отвечать. Эмансипация есть самый мирный и дешевый способ расплаты; другие способы гораздо неприятнее»[42]. Поводом к этому высказыванию послужило рассуждение о рабстве в Вест-Индии и на Юге США.

Со второй половины 50-х годов Д.И. Каченовский часто выезжал за границу, где познакомился с известнейшими учеными Европы, в том числе с Л. Ранке[43], а также с А.И. Герценым[44]. Он приобрел прочную репутацию в кругах европейских юристов-международников, занимал видные посты в европейских юридических обществах и внес значительный вклад в создание в Лондоне Института международного права. «Харьковский профессор был первым, что так широко открыл для Западной Европы достижения русской науки международного права «[45]. Ряд работ Каченовского (в частности, его докторская диссертация) был переведен на европейские языки. Первой же публикацией российского ученого за рубежом был изданный в Бельгии отдельной книгой очерк о Даниеле Вебстере[46]. Благодаря французскому переводу эта книга оказалась включена в круг исследований американской истории, ведшихся на Западе[47].

И в последующих работах Каченовский приводил Соединенные Штаты в качестве примера торжества федеративных начал[48]. Но специально к американской тематике с 60-х годов он больше не обращался. С одной стороны, дело, видимо, в том, что профессор целиком сосредоточился на преподавательской деятельности и «в последние 10 лет перед смертью Каченовский стал реже появляться в печати»[49]. Но нельзя исключить и разочарования Каченовского ходом событий в США, где противоречия не удалось разрешить юридическими, правовыми способами, и разразилась гражданская война.

Америка перестала быть примером для России, освободившей крепостных мирным путем; изменилась, как верил Каченовский, и ее внешняя политика: «С падением прежней основы русского быта, т.е. крепостного состояния, падает сама собою завоевательная политика… Обратите внимание на последние наши дипломатические бумаги, например, на депешу князя Горчакова к Северо-Американским Штатам по поводу тамошней войны. Она написана в самом примирительном духе; в ней высказаны мысли, достойные двух великих народов, уважающих друг друга. Дай Бог, чтобы русская дипломатия чаще заявляла себя таким образом!»[50]

В конце 60-х годов среди студентов Дмитрия Ивановича появился Максим Ковалевский, которому суждено было стать самым знаменитым из его учеников. Много лет спустя он вспоминал о своем учителе: «Его лекции… раскрывали перед нами в живом и картинном изложении параллельный рост народного представительства и местного самоуправления, они вкореняли в нас тот взгляд, что участие общества в направлении государственной жизни только там пустило глубокие корни, где в ограниченной сфере прихода, города и провинции — графства тоже, общество призвано к служению и совету. Эта точка зрения, очевидно, была та самая, с какой Токвилль рассматривал историю и современное ему состояние американской демократии»[51]. Ковалевский подхватил эту тему своего учителя[52], и его труды по истории США справедливо считаются началом самостоятельной отечественной американистики[53].

Рано, в 45 лет, умерший от чахотки Дмитрий Иванович Каченовский остался в тени своего знаменитого ученика. Но он заслужил достойное место в истории отечественной американистики, обратившись к политическому устройству и дипломатии Соединенных Штатов в тот момент, когда российское общество замерло накануне либеральных реформ.