Роль клана Шелиховых при формировании Российско-Американской компании в конце XVIII в.

А.Ю. Петров

Проблема образования Российско-Американской компании тесно связана с деятельностью некоторых лиц, сыгравших главную роль в деле создания единой монопольной организации.

В этой связи первостепенное значение для понимания ситуации имеет определение самого клана. Хотя это слово этимологически более современно и основные участники происходивших событий предпочитали называть себя родственниками или людьми, имевшими тесные коммерческие отношения, тем не менее вся их деятельность позволяет с правомерностью употреблять вышеуказанный термин. Причем клан Шелиховых можно трактовать с двух позиций. В узком смысле этого — Г.И. Шелихов, его жена Наталья Алексеевна, родной брат Василий и двоюродные: Сидор Андреевич и Иван Петрович. В широком смысле — люди, не состоявшие первоначально в родственных отношениях, но являвшиеся заинтересованными лицами в общем деле, вольно или невольно объединившиеся затем в клан. Ими стали великоустюжский купец М.М. Булдаков и обер-секретарь Правительствующего сената Н.П. Резанов.

При этом между родственниками Г.И. Шелихова и основателями совместного с ним промысла и торговли курскими купцами И.Л. Голиковым и А.Е. Полевым возникают серьезные противоречия, которые являются до конца не выясненными и заслуживают рассмотрения.

В связи с этим отметим, на наш взгляд, отличительные особенности характера самого Г.И. Шелихова. Во-первых, прекрасная осведомленность и интуиция в торгово-промышленных и финансовых делах помогали ему многократно увеличивать свое состояние. Несмотря на достаточное количество помощников, он был человеком, в руках которого сосредотачивались нити всего дела. Во-вторых, это эффективное использование членов своей семьи, не всегда в своекорыстных интересах и возможно, как следствие, неосознанное начало создания клана. После смерти Г.И. Шелихова первая особенность едва не стала роковой для членов его клана. Зато одно только наличие второй к исходу 90-х годов XVIII в. заложило базу как для спасения созданных Шелиховым компаний и капиталов, так и для формирования мощнейшей клановой и корпоративной РАК. Связь Г.И. Шелихова со своими комиссионерами, приказчиками, байдарщиками, передовщиками, купцами, государственными служащими и т.д. не прерывалась буквально ни на минуту, что доказывают обширные материалы его архива. Он был в курсе абсолютно всех дел, при этом практически никогда и никого близко к себе не подпускал. Его можно назвать своего рода «крестным отцом» меховой торговли.[1]

Отметим лишь некоторые факты его жизни, наиболее тесно связанные с последующими событиями. Г.И. Шелихов приезжает в Сибирь в 70-х годах XVIII века. в 1773 г. он служит приказчиком у богатого вологодского купца Оконишникова. Но уже через два года, женившись на внучке иркутского купца Н.А. Трапезникова, вдове богатого купца Гуляева Наталье Алексеевне, получает в распоряжение денежные средства, которые он вкладывает в различные промысловые компании, что позволило ему заявить о себе в меховой торговле.[2] В это время происходит его активное взаимодействие с курским купцом Иваном Ларионовичем Голиковым, держателем винных откупов и одним из пионеров тихоокеанской меховой торговли. Историческим для этих двух купцов стал 1781 год, когда они заключили договор о создании совместной компании сроком на 10 лет.[3]

Постепенно И.Л. Голиков усиливает свои позиции, привлекая в меховой промысел своего племянника А.Е. Полевого, который с этого времени стал играть роль связующего звена между ним и Г.И. Шелиховым, а с 1782 г. начал исполнять обязанности приказчика И.Л. Голикова в Иркутске. Выбор Голикова нельзя было назвать удачным. А.Е. Полевой, пользуясь доверием своего дяди, присваивает значительные суммы денег, чему, по всей видимости, способствовал и сам Г.И. Шелихов.[4] Голикову удается уличить Полевого в обмане, и он, приняв, как оказалось впоследствии, неискренние раскаяния племянника, разрешает ему по-прежнему заниматься делами.[5] Наметившиеся разногласия и недоверие между Шелиховым и Голиковым были временно сняты совместными попытками добиться в 1787—1788 гг. монополии своей компании и ссуды в 200 тыс. рублей у государства. Но последовал отказ Екатерины II. Созданные затем одна за другой Северо-восточная американская, Предтеченская и Уналашкинская компании и последовавшее за этим перераспределение первоначально вложенных средств способствовали усилению разногласий. Их удалось уладить только 17 марта 1793 г. разделением общего капитала на две части. По условиям договора у компаньонов была предусмотрена возможность распоряжаться своим капиталом по собственному усмотрению и приглашать к участию других купцов.[6]

Своеобразный треугольник И.Л. Голиков — А.Е. Полевой — Г.И. Шелихов в 90-е годы представлял собой некий «необходимый и достаточный» альянс — при выпадении любой из сторон фигура распадалась. Полевой являлся связующим звеном между Шелиховым и Голиковым, т.е. между Иркутском и Санкт-Петербургом, где Иван Ларионович жил с 1793 по 1797 г. Это трио, несмотря на имевшиеся противоречия, все-таки опережало других купцов, не имевших представителей в столице. 24 января 1795 г. зятем Г.И. Шелихова становится Н.П. Резанов.[7] (Уточним, что при жизни Г.И. Шелихова, а не после[8]). Идея выдать замуж своих дочерей за влиятельных и полезных людей, по всей видимости, принадлежала опять-таки Г.И. Шелихову. В лице Н.П. Резанова Шелиховы приобрели важного участника клана. Приобщенность Резанова к высшим правительственным кругам, а значит и возможность лоббирования на государственном уровне в интересах Г.И. Шелихова придавала больший вес аргументам последнего в разногласиях с И.Л. Голиковым.

Вряд ли стоит сомневаться, что Голиков и Полевой обсудили при своей встрече весной 1795 года все возможные для них результаты союза Г.И. Шелихова с Н.П. Резановым.

Но в руках И.Л. Голикова и его бывшего приказчика А.Е. Полевого оставался один козырь. В свое время в 1794 г. Шелихов и Полевой «для бодрости порядка дел по компании, ясности оных и удобности в ращётах учередили общую компанейскую кантору из которой в последствии составилась кантора Соединенной компании».[9] На должность конторщика Г.И. Шелихова приглашал М.М. Булдакова, а после отказа поручил ему самому найти и рекомендовать знающего человека.[10] Что М.М. Булдаков и сделал, предложив сразу двух своих земляков, разбирающихся и в «заморской корреспонденции», и в бухгалтерских делах.[11] К сожалению, с их переездом из Великого Устюга вышла заминка. Место конторщика оставалось вакантным, частично его обязанности выполнял Полевой.[12] Во всяком случае, он имел доступ ко всем «ценным бумагам» Шелихова. Это оказалось козырем прибывшего в Иркутск Полевого. Поелику после смерти Шелихова все секреты предпринимательской деятельности оставались неизвестными, для Полевого его смерть могла означать либо крах всех планов, либо попытку добиться у вдовы для себя финансовых выгод, ибо только он знал, «…кому в канторе капиталы и сама кантора принадлежит».[13]

«Договориться» с Шелиховой Полевому не удалось. Его попросту в контору не пустили: при попытке Алексея Евсеевича туда проникнуть, его выгнали с помощью унтер-офицера и казака.[14] Договорись тогда А.Е. Полевой с Н.А. Шелиховой, не было бы затем драматических событий, чуть было не закончившихся для Натальи Алексеевны плачевно. Здесь важно подчеркнуть тот факт, что вдова не знала секретов своего мужа и не была посвящена в его основные финансовые операции. В дальнейшем она об этом не упоминает, как не упоминает и о причинах соединения своего капитала с вновь образованной Компанией Мыльниковых.[15]

Успешный в промысловом отношении 1795 год для Н.А. Шелиховой таковым не стал.[16] Ее попытки самостоятельно на первых порах произвести все расчеты с купцами и промышленниками потерпели неудачу, при этом отказ решить с Полевым финансовые проблемы толкает последнего на просьбы к Никите Никитовичу Демидову.[17] «На многие мои Вам, милостивейшему государю донесения, хотя еще не имею я участие получить Вашего милостивейшего решения, однако как в приносимой моей Вам на госпожу Шелихову жалобе изволили Вы видеть, что она от недознания своего, но будучи вовлечена письмоводцем своим Зеленским делает обиды не одному мне, но и всем покойного ее мужа товарищам и самому ему. Да и компанию подвергает не только разорению, но и совершенному падению или разрушению».[18] А.Е. Полевой считает И.Л. Голикова своим человеком: «Иван Ларионович поднесет Вам сиё прошение, а ровно и о всем подробно и от него или от сего подателя узнать изволите».[19] Но Голиков, узнав о смерти Шелихова от его вдовы, отказывается от А.Е. Полевого. Следуют его письма к Шелиховой, чтобы не допускала Полевого в контору и далее в Иркутское губернское правление. Полевого вызывают в Иркутский верхний надворный суд, и он вынужден, видимо, дать частичное объяснение некоторых конторских дел Шелихова и «…открыть по случаю взыскания доимки, какой состоит в компании Голикова капитал».[20] Расчет Голикова на то, что, не допуская Полевого к конторе, Шелихова ничего не узнает, не оправдался. Более того, его жалобы стали известны Полевому, который указал цифру участия голиковского капитала, и ту долю, которая причиталась ему за исполнение поручений своего дяди.[21]

Здесь важно отметить, почему, на наш взгляд, так противился Голиков огласке своего капитала. Он занимался винными откупами в Сибири и, по всей видимости, не очень удачно, оказавшись к 90-м годам XVIII в. должным государству довольно приличную сумму за деятельность в присутственных местах.[22] Эти «доимки» и должны были взыскиваться с его доли в меховой торговле.[23]

Со смертью Шелихова появилась возможность перераспределения капиталов, и, естественно, Шелихова не собиралась платить за Голикова в казну из своего кармана. Голиков же надеялся получить большую прибыль с мехового промысла. Полевой мечтал также не оказаться в проигрыше и, может быть, использовав свое знание дел в конторе, получить большую прибыль. «Дележ пирога» закончился временным устранением в конце 1795 г. Полевого от участия в прибыли с мехового промысла.

Во всех перипетиях лета-осени 1795 г. весьма активную позицию занимает брат Г.И. Шелихова Василий. С осени 1794 г. и по 25 апреля 1795 г. Василий Иванович исполнял торговые поручения своего брата[24], действуя при этом весьма успешно[25]. В конце весны 1795 г. Василий приезжает в Иркутск с Баргузинской ярмарки. В октябре 1795 г. он делает попытку помочь вдове брата разобраться в финансовых махинациях последнего и пишет письмо И.Л. Голикову в надежде получить от него какие-то сведения по торговым делам. «Кончина покойного моего братца Григория Ивановича понуждает меня вступить в распоряжение общего моего с ним капитала».[26] В «обязательном письме» от 10 января 1796 г. Василий Шелихов указывает: «…оставляют оную невестку мою (Наталью Алексеевну Шелихову. — А.П.) владетельницею всего доставшегося ей с детьми, но еще по кровной с братом моим связи и братской любви. Во всех случаях защищать обязуюсь, прерывая навсегда и оставляя в забвении доходившие до нее обо мне слухи будто бы желаю входить на внеправедные о опекунстве доносы, как всю сию происходило от недоброхотных токмо людей».[27] Это письмо следует толковать не как отказ В. Шелихова от управления компаниями, а как помощь Н. Шелиховой в деле по сохранению капитала. Этот шаг вызван стремлением разобраться, что внутри семьи Шелиховых кому принадлежит, и избежать еще большей путаницы, «до того как дела ее приведуться в порядок, ибо теперь за компанейскую конторою состоит в долгу суммы более шестидесяти тысяч рублей».[28]

Но запутанность дел в конторе после разделения капиталов между Голиковым и Шелиховым в 1793 г., отстранение Полевого и некомпетентность Шелиховой, видимо, сказались и на взаимоотношениях Василия Ивановича и Натальи Алексеевны. За этим «обязательным письмом» в марте 1796 г. следует объяснение Шелиховой по поводу требований своего деверя о причитающихся ему денежных суммах.

Возникла настоятельная необходимость все-таки попытаться выяснить действительное положение дел, доставшихся вдове от ее мужа. Сделать это мог только старик Голиков, который прибыл из Петербурга в Иркутск в начале 1797 г. и первым делом ввел своего человека в контору. Им стал некто Комаров, по свидетельству Голикова, петербургский купец, а по мнению М.М. Булдакова — «беглый человек господина Демидова, беспашпортный…».[29] Как и в изложенном выше случае с Полевым, Комаров явился человеком, вольно или невольно исполнявшим роль соединительного звена, но уже между Шелиховой и тем же Голиковым. Но если роль Полевого объяснялась дальностью расстояний мест проживания Г.И. Шелихова и И.Л. Голикова и необходимостью большей свободы маневра капитала каким-то одним лицом, то с приездом Голикова в Иркутск таких условий уже не существовало. Коммерц-коллегия в лице ассесора Беноволевского, внимательно изучив тысячи страниц (прошений, договоров, жалоб, объяснений и т.д.) противоборствующих сторон, в 1802 г. все-таки не смогла не признать, что «…по делу же в коллегии из показания Шелиховой и признания купца Полевого ясно открывается, что участие Голикова, бывшее в компании с Шелиховым присвоено Полевым с явным нарушением бывших условий и противность законам; а тем самым учинена Голикову обида, а Полевому со стороны Шелихова поноровка в его злоупотреблениях».[30]

Неизбежные противоречия не могли разрешиться без существенного ослабления позиций конфликтующих сторон. Одним из выходов было привлечь к посредничеству третью сторону (новый капитал). Такая сторона была найдена в образовавшейся в Иркутске купеческой промысловой компании Мыльниковых.[31] Семья Мыльниковых состояла из Петра Прокофьевича Мыльникова, его брата Николая Прокофьевича, 1-й гильдии иркутского купца, и его сыновей Дмитрия, Якова и Михаила. В купеческой среде в конце XVIII в. большей известностью пользовался Мыльников-отец. Интересно, что Н.П. Мыльников в 1775—1777 годах управлял городовым магистратом, и в 1784—1786 годах избирался городским головой. Н.П. Мыльников активно заявляет о себе в меховом промысле в 70-х годах, принимает участие вместе с Г.И. Шелиховым в отправлении промысловых судов 1776—1779 годов. Часть полученных доходов реинвестировалась в промыслы, а часть он вместе со своими сыновьями вкладывал в кожевенное производство. Можно сказать, что семейство Мыльниковых в начале 90-х годов владело одним из значительных состояний среди иркутского купечества. С июня 1792 г. фактически действует компания Н.П. Мыльникова и сыновей. Весной, 1797 г. П.П. Мыльников предлагает объединить весь семейный капитал в одну компанию, что юридически было оформлено 7 июля 1797 г. Голиков 18 июля 1797 г., а через день Шелихова присоединили к компании Мыльниковых свои капиталы, основываясь на том, что все расчеты будут вестись через новую компанию, принимая за основу договор 17 марта 1793 г.[32] Формально в отчетах зафиксировано объединение американской Северо-восточной, Северной и Курильской компаний Шелихова и Голикова с компанией иркутских купцов во главе с Н.П. Мыльниковым. Капитал должен был равняться 800 тыс. рублей, из них Мыльниковы обязались внести 400 тыс., Шелихова и Голиков — по 200 тыс. На деле оказалось всего 688 440 рублей, остающиеся деньги Мыльниковы предполагали внести в течение 1797 г.[33] Они расчетливо играли на противоречиях между Шелиховой и Голиковым и служили своего рода буфером между ними. Не случайно, что ни Шелихова в своих жалобах на Голикова, ни Голиков в доносах и «ябедах» на Шелихову, ни опровергающий последнего М.М. Булдаков не упоминают Мыльниковых как основной источник противоречий. Этот факт подкрепляется и вхождением Дмитрия и Якова Мыльниковых в число директоров Российско-американской компании, их подписи стояли на многих бумагах совместно с М.М. Булдаковым. Бумаги составлялись в Санкт-Петербурге, после перевода туда из Иркутска главной конторы РАК. Следовательно, на Булдакова, находившегося под защитой важных сановников и, в первую очередь Резанова, уже не могло оказываться давление со стороны купцов-компаньонов.[34] Объединение влиятельных купеческих фамилий поставило проблему дальнейшего существования конкурирующих компаний. Последующие события служат тому подтверждением.

22 июля 1797 г. следует «доношение» генерал-губернатора Иркутской губернии тайного советника Л.Т. Нагеля генерал-прокурору князю А.Б. Куракину об образовании купеческой компании во главе с Н.П. Мыльниковым и слиянии ее с компанией Шелихова—Голикова.[35] Одновременно Нагель шлет донесение Павлу І, от которого, в свою очередь, следует повеление рассмотреть вопрос об образовании единой компании в коммерц-коллегии, на что 9 сентября 1797 г. следует доклад коллегии «о целесообразности образования Американской компании».[36] Получив известие об этом событии, в ноябре 1797 г. в Санкт-Петербург отбывает Голиков. С его отъездом симпатии Мыльниковых перешли явно на сторону Шелиховых. Об этом свидетельствуют не столько доброжелательные письма Н.П. Мыльникова к Н.А. Шелиховой в течение 1798 г., сколько очевидная настроенность против И.Л. Голикова.[37] Активно взаимодействует с ними Иван Петрович Шелихов (двоюродный брат Г.И. Шелихова, бывший его комиссионером). После смерти брата он пользуется особенным доверием не только Шелиховой, но и всех членов семьи. И.П. Шелихов становится одним из основных представителей Натальи Алексеевны в Иркутске. А с 1800 г., после перевода конторы Российско-американской компании в Санкт-Петербург, выступает главным доверенным лицом клана Шелиховых в Иркутске. Во всех (!) письмах Н.П. Мыльникова конца 1797—1798 годов при сообщении тех или иных сведений обязательна ссылка на И.П. Шелихова. «Время наступившее отправок и заготовительные во все места предписания не позволяют на теперешней почте подробно Вам, милостивая государыня, изъяснить, какие происшествия у компании с господином Голиковым в течение недели случились. Уповаю, что Иван Петрович хотя в кратких терминах не оставит Вам изъяснить, я же только скажу, что в жизни моей не случалось видеть такой редкости каков господин Голиков, и все как умышленность есть его истинная пища, а дабы избегнуть разбирательства третьих, то все ухищерения делает, чтоб от сего ускользнуть, и что и можем ли мы успеть, остается до будущей почты, но предусматриваем, что каким бы то ни было образом, токмо силитца будет избегнуть. Рано или поздно о возшедших сих делах не останетца без представления от здешнего начальника».[38]

Не только И.П. Шелихов, но и находящиеся с ним в родстве Сидор и Семен Шелиховы активно лелеяли свои интересы. С отъездом Н.А. Шелиховой из Иркутска в декабре 1797 г. Шелиховы следят за исполнением всех дел клана.[39] Им активно помогает Михаил Матвеевич Булдаков. М.М. Булдаков пользовался доверием Г.И. Шелихова задолго до того, как породнился с его семейством. Должны, следовательно, были существовать какие-то причины, побудившие такого замкнутого и хитрого купца, каким был Г.И. Шелихов, допустить до себя «человека со стороны». Вероятно, кроме объединявшей их страсти к образованию, книгам, доверия к земляку Натальи Алексеевны (родовые корни ее были в великоустюжских краях), Шелиховых и Булдакова связывала специфика тихоокеанского мехового промысла и торговли.[40]

Эта специфика заключалась в существовании, на мой взгляд, трех основных элементов, так или иначе причастных к структуре торговых операций с «мягкой рухлядью». Этими элементами были: купцы-промышленники, купцы-перекупщики и государственная власть.

Необходимость как их существования, так и активного взаимодействия вызывалась не только огромными расстояниями, разделявшими районы промысла и сбыта, но и зарождавшейся практикой акционерного капитала, появлением переводных векселей, когда в меховой промысел «косвенно» вовлекались денежные средства людей, не имеющих к меховому промыслу никакого отношения. «Страхование» и поддержку в этих условиях могли оказать государственные власти. От их позиции подчас зависели многотысячные состояния купцов и судьбы людей, заброшенных в океан в надежде добыть свое «мягкое золото». В начале «меховой лихорадки», в 70-х годах XVIII в., такая трехэлементная структура была желательна, но не являлась необходимой. Денежные средства на сооружение судна, найм промышленников, приказчиков, хотя и были немалыми, но позволяли после промысла самим везти меха на рынок, с открытием китайской торговли в Кяхту обменивать на соответствующий товар, и этот товар в свою очередь продавать на ярмарке. В итоге тот или иной купец подсчитывал необходимые барыши для того, чтобы снова повторить эту цепочку спустя, подчас, несколько лет.

В 80-е годы положение меняется. Становятся необходимыми регулярный промысел, постоянный сбыт мехов и очень быстрый оборот денежных средств. Остаются купцы, обладающие серьезными финансовыми возможностями. К 80-м годам XVIII в. появилась настойчивая необходимость заручиться поддержкой у государственных властей, вплоть до генерал-губернатора Сибири. Ведь промысел велся у берегов другого материка, на землях, не принадлежавших пока еще ни одному государству.

«На плаву» могла остаться компания, имевшая все три четко организованные и работавшие элемента. Такой организацией и становится клан Шелиховых.[41] Так, Иван Петрович Шелихов исполнял функции комиссионера между Охотском и Иркутском; Василий покупал и продавал меха на рынках; Сидор занимался тем же, но уезжал дальше, фактически замыкая цепочку движения мехов. Но деятельность Шелиховых по созданию промысловых поселений на Северо-американском материке, конкуренция с другими купцами требовали более активного оборота финансов и высвобождения денежных средств для снаряжения все новых и новых экспедиций. М.М. Булдаков счастливо восполнил нужду Шелихова в рабочих руках, привлек своих братьев, многочисленных приказчиков. За считанные годы М.М. Булгаков переходит из одной купеческой гильдии в другую. При этом он и его братья занимаются исключительно посредничеством и торговлей, не давая вовлечь себя в участие деньгами в производственных и промысловых компаниях. Хотя через своих доверенных лиц они были отлично осведомлены о деятельности практически всех купцов-промысловиков.[42]

По сути дела, клан Шелиховых окончательно оформился с выходом замуж дочери Григория Ивановича Шелихова Авдотьи за Михаила Матвеевича Булдакова в 1797 г. Наталья Алексеевна могла гордиться своими зятьями: Николаем Петровичем Рязановым, секретарем Правительствующего сената, действительным статским советником, и кавалером и 1-й гильдии великоустюжским купцом Михаилом Матвеевичем Булдаковым. Могла… но выражала симпатии лишь Михаилу Матвеевичу.[43] Хотя и к нему в конце ее жизни отношение резко охладело.[44]

Зато между собой свояки прекрасно ладили. В конце 90-х годов между М.М. Булдаковым и Н.П. Резановым возникают самые теплые и дружеские отношения. У Резанова не было ближе человека, которому он доверял бы как самому себе, чем М.М. Булдаков. Михаилу Матвеевичу он оставил своих детей, пустившись в кругосветное плавание. Только через Булдакова происходила передача секретных донесений Резанова императору.[45] Но это было уже в начале ХІХ в. Показателем их искренних и доверительных отношений служат как многостраничные письма Резанова к свояку, так и события после указа Павла І иркутскому генерал-губернатору Нагелю от 8 сентября 1797 г. Одобренное императором соединение компаний предрешало дальнейшее их слияние в одну единую компанию и стало санкцией на деятельность только крупных компаний, с трехэлементной структурой. «Соединение купцов Голикова, Шелихова и Мыльникова для совместного управления торговли и промыслов их на американских островах почитаю полезным и оное утверждаю».[46] В октябре 1797 г. Нагель шлет рапорт императору о получении указа и создании американской коммерческой компании.[47] 18 января 1798 г. прошло заслушивание рапорта Нагеля в Правительствующем сенате. Между прочим, при прохождении рапорта через коммерц-коллегию его слушали те же лица, которые делали свои замечания и выносили «приговор» И.Л. Голикову через семь лет.

Соединение компаний повлекло за собой цепную реакцию от восторгов и попыток вступления в новую компанию одних купцов и одобрения на словах, но противодействие на деле других (купцы Киселевы), до открытого противостояния, как в случае с П.С. Лебедевым-Ласточкиным. Впрочем, решение было принято, и Киселевы и Лебедевы-Ласточкины были обречены. Государство поддерживало создание крупных компаний, стремясь стать одним из действующих субъектов выгодного бизнеса. Но следует подчеркнуть, что в силу особенностей экономического развития России в конце XVIII в. к какому-либо более или менее эффективному регулированию коммерческих отношений государство оставалось еще не способно.

Лихорадочная поспешность слияния компаний и их утверждение отодвинули на второй план вопрос о правовой стороне существования такого объединения, а он требовал настоятельного решения. Ни Голиков, ни Шелихова, ни тем более Мыльниковы не хотели уже рисковать своими капиталами из-за недоработок соглашения, как это произошло с договором 1793 года.

После отправления рапортов и указов в экспедицию общего собрания Правительствующего сената 3 февраля 1798 г. при содействии Н.П. Резанова в срочном порядке разрабатывается Устав компании. Его разработка проходила при условии, чтобы «ныне и вновь учреждаемые компании были под дирекциею государственной коммерц-коллегии».[48] Это вытекало из указа императора и как будто оставляло лазейку для купцов, желавших поживиться за счет Шелиховых и Голикова, но уже изнутри компании. Хотя в статьях Устава Соединенной Американской компании от 3 августа 1798 г. было сказано, что «доколе не выплатятся все векселя, данные по договорам тем оною компаниею господину Голикову и гопоже Шелиховой, дотоле никакому из компаньонов прибылей и барышей и доходов от общего капитала Соединенной Американской компании не требовать и не брать».[49]

Речь шла об общем капитале компаний, ограждающем Шелиховых и Голикова от нежелательных разбирательств со стороны купцов, не вошедших в число подписавших акт Соединенной Американской компании. Но внутри компании присутствовали и смешанные формы разделения капитала — складственный и кредитный, составляющий в основном оборотный капитал. Складственные деньги не могли изыматься ни при каких условиях.[50] Зато выданные согласно указанному выше Уставу векселя Шелиховой и Голикову и выделение 76 тыс. руб. на 38 валовых паев Голикову могли пересматриваться уже самими купцами. Тем более, что расстановка сил позволяла им это сделать. Чтобы укрепить свои связи, И.Л. Голиков решил заплатить А.Е. Полевому 24 тыс. руб.[51] Этот шаг был вызван еще и попыткой нейтрализовать опасного и зловредного племянника привлечением к участию в общем деле. Ведь деньги были в форме уже отложивших свое валовых паев, требовавших непосредственного участия в меховом промысле. Но тем не менее А.Е. Полевому удалось так в свое время все запутать, что представитель Голикова Комаров так и не смог защитить интересы своего патрона.

В декабре 1798 г. И.Л. Голиков обратился к Н.П. Резанову, уповая на то, что Шелихова недолюбливает своего зятя. Голиков знал, что Резанов на протяжении 1797—1798 гг. уговаривал Шелихову прекратить нападки на его комиссионеров и хотя бы формально примириться с И.Л. Голиковым. В просьбах Голикова звучит отчаяние. «При сем осмеливаюсь Вас, милостивый государь, всенижайше просить, ежели Вы по-прежнему ко мне милостивы, то подносителя сего комиссионера моего Комарова милостью Вашей не оставить, и в нанесенной ему разорительной обиде подать Ваше милостивое заступление; о коем смею уверить, что он страдает безвинно за наблюдением справедливости, в чем время его оправдывает».[52] В это же время Н.П. Мыльников пишет Шелиховой, что «Комаров совсем здесь по справкам и подлежит к высылке в Петербург, однакож правление все сделало по желанию Голикова».[53]

Н.П. Резанов знал об отрицательном и, можно сказать, враждебном отношении Мыльниковых и Шелиховой к Голикову, но поступил совсем не так, как хотелось Шелиховой. Он активно действует для того, чтобы успокоить вдову и заработать самому на объединении компаний. Благодаря дружбе с Петром Алексеевичем Паленом Резанову удается проводить выгодные ему решения. Так, в случае с Комаровым он прямо пишет М.М. Булдакову: «Трейден (иркутский генерал-губернатор. — А.П.) здесь и со мною вчера знакомился. У графа Палена вместе были. Я ему сказал, что от высылки Комарова и Климова выходят для него будто бы неприятные следствия, и он хотел ехать к генерал-прокурору, объяснять их дурные поступки, чего только мне и желалось».[54]

На высоте, где парил Н.П. Резанов, существовало только два основных ориентира, скрепленных между собой не хуже пресловутой константинопольской цепи: огромные деньги и почти абсолютная власть. Надо сказать, при поддержке надменных сановников дела шелиховского клана быстро пошли в гору. Одновременно с указом от 8 июля 1799 г., даровавшего компании высочайшее императорское покровительство и превращавшего все спорные деньги в акции, следует повеление: «Снисходя на прошение дворянки Шелиховой повелеваем, чтоб до совершеннолетия сына ее со стороны семейства их находился опекун или поверенный в числе четырех директоров, положенных для управления делами».[55] На должность опекуна Н.П. Резанов прочил М.М. Булдакова. Заметим, что в свое время он ходатайствовал о присвоении Шелиховой «дворянского достоинства» и приоритете ее интересов при создании новой компании.

М.М. Булдакову хотя и льстила перспектива быть опекуном Шелиховых, но он воздерживался от «такой чести». Н.П. Резанов не выдерживает и пишет ему уже в ультимативной форме: «Кому приличнее, как не Вам, быть нашим общим ходотаем и ежели Вы отзоветесь какими нибудь невозможностями, то знайте, что и я здесь откажусь начисто».[56] Но через некоторое время уже более мягко убеждает: «…посылаю Вам кучу экземпляров реляций. Не отказывайтесь, мой милый друг в директорстве. Вы и чины и важнее что-нибудь получите».[57]

Аргументы Н.П. Резанова произвели действие. Еще бы! Этот человек был не только талантливым организатором и, само собой разумеется, пламенным патриотом, но одновременно хитрым и изворотливым царедворцем. По всей видимости, именно он умудрился придать компании статус «под высочайшим его императорского величества покровительством» и сделать свои замечания по проекту правил и привилегий, полностью вошедшими в окончательный вариант.[58]

18 января 1800 г. иркутский генерал-губернатор рапортует Правительствующему сенату: «…из числа четырех директоров положенных для управления делами под высочайшим его императорского величества покровительством Российско-Американской компании избрай зять ее (Н.А. Шелиховой. — А.П.) великоустюгский 1-й гильдии купец Михайло Булдаков».[59] А двумя месяцами раньше личным указом императора в корреспонденты компании был назначен Н.П. Резанов.[60]

Итак, Резанов выполнил свое дело. Ему осталось только просить Н.А. Шелихову о прекращении всех ссор с иркутскими купцами, вошедшими в Соединенную американскую компанию. Но Н.А. Шелихова имела в руках все козыри и не упускала случая прижать иркутских купцов. Н.П. Резанов, поздравляя Булдакова с первенствующим директором, писал: «…уговорите матушку, чтоб она была к ним милостива. Постарайтесь о выдаче им по разделу положенной суммы денег, также не забудьте и меня. Впрочем, об них более прошу, я перебьюсь как-нибудь, а им не можно. Они не правы во многом, но ей-ей извиняйте их неопытность, и что они не имели таких как мы случаев. Ты пустил братец свою долю в торги, я купил деревню, и так мы должны благодорить бога и матушку, но они виноваты ли, что лишены сих способов».[61] Н.П. Резанов точно передает то, что иркутские купцы были лишены способов тех, которые были у Шелиховых, в их числе, безусловно, наличие самого клана Шелиховых.

Таким образом, изложенное выше позволяет сформулировать следующие выводы. Участниками семейного клана Шелиховых были: сам основатель Григорий Иванович Шелихов с супругой Натальей Алексеевной и братьями. 24 января 1795 г. клан расширяется с женитьбой Николая Петровича Рязанова на старшей дочери Г.И. Шелихова Анне, а в 1797 г. с ними породняется и Михаил Матвеевич Булдаков.

Очевидно также, что дальнейшее доминирование Шелиховых обязано влиянию их клана. На него работали знания и сохранившиеся связи Ивана и Сидора Шелиховых, активные деньги купцов Булдаковых, проведение выгодных для клана решений Н.П. Резановым с помощью графа Палена. При этом их клан кардинально отличался от остальных купеческих семейств наличием и взаимодействием купцов-промышленников, купцов-перекупщиков и государственной власти.

Проведенный анализ архивных документов позволяет подтвердить мысль о том, что в тихоокеанском меховом промысле в последние десятилетия XVIII в. крупнейшими фигурами, несомненно, были Г.И. Шелихов и И.Л. Голиков с его приказчиком А.Е. Полевым. Со смертью Г.И. Шелихова в этом альянсе выпадала ключевая составляющая организованных Голиковым и Шелиховым компаний. Деятельность Полевого летом—осенью 1795 г. послужила причиной так и оставшегося неразрешенным конфликта между Голиковым и кланом Шелиховых. При проблемах платежей и перераспределения капитала Голикова—Шелихова компания Мыльниковых выполнила роль временно цементирующих их компании в 1797—1799 гг.

Наконец, в условиях отсутствия хоть каких-то единых правовых норм регулирования зарождающегося рынка прослеживается тенденция государства (в лице его наиболее изворотливых сановников) сначала поддержать наиболее крупную структуру, а затем принять в ней участие. При этом государство не выступает гарантом частной собственности, а ведет себя как большое акционерное общество.

© А.Ю. Петров