Адмиралтейство против Генерального штаба (США в планах немецкого командования перед первой мировой войной)

В.К. Шацилло

Одним из важнейших событий мировой политики последней трети XIX в. стало появление на карте мира двух новых крупнейших держав: Германии и Соединенных Штатов Америки. После франко-прусской войны Германия превратилась из конгломерата независимых и мало связанных между собой государств в мощную империю в центре Европы с огромным промышленным потенциалом. События, происходившие в 60—70-е годы ХІХ в. по другую сторону океана, были столь же драматичны — победа северян в гражданской войне в конечном итоге за несколько лет превратила Соединенные Штаты из сельскохозяйственной страны, отделенной от центров цивилизации, в индустриального гиганта. Все эти изменения неизбежно должны были выразиться и в усилении веса двух стран в мировой политике.

Самостоятельную роль германо-американские отношения стали играть не сразу. США в 70—80-е годы прошлого века были слишком заняты Реконструкцией и проблемами внутреннего развития, чтобы всерьез интересоваться делами за пределами своих границ, для Германии же, наоборот, на первом месте стояли вопросы обеспечения своей безопасности в новой Европе. Внешнюю политику рейха под руководством Бисмарка тогда еще мало занимали колониальные амбиции и вопросы военно-морской экспансии.

Однако уже в конце XIX в. наметилась возможность будущего конфликта между Германией и США. Развитие двух стран в тот период, помимо всего прочего, характеризовалось бурным экономическим ростом и торговой экспансией. Это закладывало основу как для конфликтов в области торговли и тарифов, так и для обострения конкуренции на перспективных рынках сбыта. Уже тогда можно было заметить, что Америка имеет более выгодные позиции, чем Германия: она обладала огромными, практически неограниченными ресурсами и в этом смысле ни от кого не зависела, а ее сельское хозяйство удовлетворяло все нужды населения.

Первым признаком грядущей германо-американской конфронтации стал так называемый «вопрос Самоа»[1]. Он был окончательно решен в 1899 г. после раздела этого стратегически важного тихоокеанского архипелага между Германией и Соединенными Штатами. Именно в тот период начали формироваться основы европейской политики США. В Вашингтоне становилась очевидной необходимость ориентации на более тесное сотрудничество с Англией. И дело здесь не только в давних культурных и языковых связях между двумя народами: Лондон не претендовал на привилегии в Западном полушарии и был готов оставить Вашингтону в этом регионе развязанные руки, да и в целом амбиции англичан не представляли никакой угрозы для США. Берлин же для Белого дома выглядел слишком агрессивным и хищным, но более всего американцев раздражала его растущая не по дням, а по часам активность в Латинской Америке. В Вашингтоне к тому же просчитали, что альянс и тесное сотрудничество с Берлином не могут дать никаких практических выгод[2]. Да и экономические отношения Соединенных Штатов с европейскими государствами складывались явно не в пользу Германии. Так если импорт США из Англии составлял в конце прошлого века около 170 млн долл., то из Германии — 99 млн, в то время как сами США экспортировали в Англию товаров на 406 млн, а в Германию на 96 млн долл.[3]

Таким образом, с конца 90-х годов прошлого века американо-английское сближение стало одним из основных факторов, серьезно влияющих на отношения между Вашингтоном и Берлином.

Своеобразным экзаменом на прочность для новой концепции американской внешней политики стала испано-американская война. Она оказала сильное воздействие на дальнейшее развитие германо-американских отношений в исследуемый период.

Политика Германии во время конфликта между Соединенными Штатами и Испанией отличалась наиболее резко выраженным антиамериканизмом по сравнению с политикой других европейских держав[4]. Кульминацией американо-германского противостояния в тот период стала посылка Берлином военно-морской эскадры под командованием вице-адмирала О. фон Дидерикса в Манильскую бухту. И хотя свои военно-морские суда на Филиппины послали также Англия, Франция и Япония, американцев неприятно поразило то, что лишь Дидерикс превосходил по рангу командующего эскадрой США на Филиппинах Дж. Дьюи, да и сама эскадра немцев была мощнее других.

Возможно, правда, что, демонстрируя свою военно-морскую мощь в Манильской бухте, немцы впоследствии предлагали в качестве «жеста доброй воли» полностью уступить свои позиции на Филиппинах американцам в случае их поддержки германских претензий в других районах Тихого океана[5]. Но как бы то ни было, акция немцев привела к прямо противоположному эффекту, хотя вскоре их эскадра и была выведена с Филиппин.

Необходимо также подчеркнуть, что конфронтация эскадр Дьюи и Дидерикса в Манильской бухте резко усилила в обеих странах позицию тех, кто выступал за форсированное строительство мощного военно-морского флота, способного решать стратегические задачи в самых отдаленных точках земного шара[6].

Политика Берлина во время войны вызвала бурю негодования в Соединенных Штатах. В те дни в статье под характерным названием «Наш европейский враг» газета «Вашингтон пост» писала: «Общее впечатление в нашей стране таково, что Германия стала очень недружественной, если не сказать агрессивной, особенно после победы Дьюи в Маниле… То, что Германия в действительности возглавляет список наших врагов, не подлежит сомнению»[7].

События в Китае, произошедшие там после «боксерского восстания» в 1900 г., подтвердили многим в США, что Германия может реально угрожать интересам их страны. Берлин тогда использовал антиевропейские выступления китайцев в своих интересах для демонстрации собственной военной мощи, с огромной помпой послав в Китай для подавления восстания экспедиционный корпус из 19 тыс. добровольцев под командованием маршала А. фон Вальдерзее. И хотя немецкие войска прибыли уже после подавления бунта другими европейцами во главе с русским генералом Линевичем и участвовали лишь в карательных операциях против китайских инсургентов, все это не убавило напряженности в американо-германских отношениях. Ведь Вашингтон уделял большое внимание соблюдению доктрины «открытых дверей» в отношении Китая[8].

В самом Берлине вывод об «американской угрозе» немецким интересам сделали еще в конце 1899 г., когда канцлер Б. Бюлов информировал Ф. Гольштейна о том, что он «не рассматривает возможности союза ни с Соединенными Штатами, ни с Англией, ни с обоими вместе»[9]. «Будущая задача германского правительства — создание сильного флота… и затем ждать развития событий с терпением и уравновешенностью», — писал канцлер фактическому главе имперского МИДа[10]. Это был серьезный поворот в американской политике Берлина.

Быстрее всех на изменение германской внешней политики в отношении Соединенных Штатов прореагировало германское адмиралтейство. По традиции в зимний период после окончания учений здесь разрабатывались теоретические планы ведения войны с той или иной военно-морской державой, так называемые «зимние работы». Они, как правило, готовились молодыми офицерами адмиралтейства и не имели самостоятельного значения, будучи по существу своего рода академическими упражнениями. Однако старшие офицеры зачастую использовали «зимние работы» для подготовки уже настоящих стратегических планов, представляемых непосредственно кайзеру[11].

До 1898 г. Соединенные Штаты в «зимних работах» не фигурировали в качестве возможного противника, но после испано-американской войны им было посвящено целых пять трудов. Причем возможность столкновения на море с США рассматривалась уже в самых различных районах мира: на Кубе, Филиппинах, в Центральной Америке, анализировались и сами Соединенные Штаты как самостоятельный фактор немецкой военно-морской политики[12].

Антиамериканская направленность деятельности адмиралтейства еще более усилилась после декабря 1899 г., когда его шефом стал заклятый враг Вашингтона адмирал Дидерикс. С этого времени США стали рассматриваться моряками не как абстрактная цель подающих надежду на штабных играх военных теоретиков, а как реальный враг.

Первым документальным свидетельством этого стала докладная записка военно-морского атташе Германии в США Р. Пашвица морскому министру Тирпицу под общим заглавием: «Донесение военно-морского атташе кайзеровского посольства в Вашингтоне № 16: Рекогносцировка мыса Кэд Бэй и Провинстауна как опорной точки для наступления на Бостон». «Как я в настоящее время оцениваю положение вещей, главной целью для нас остается уничтожение вражеского господства на море, а единственным средством для того, чтобы вынудить противника к миру, — энергичная атака на богатые портовые города Востока… Более всего перспектив на успех дают Бостон и Нью-Йорк», — сообщал немецкий военно-морской атташе в Вашингтоне[13].

Одновременно с этим в декабре 1899 г. Тирпиц попросил Дидерикса представить ему свои соображения по поводу операционных планов на случай войны с Соединенными Штатами. Ответ Дидерикса не заставил себя долго ждать. Активно поддержав саму идею блокады восточного побережья США, адмирал тем не менее считал, что в настоящее время Германия не имеет достаточных ресурсов для успешного взаимодействия армии и флота. «Флот должен быть увеличен вдвое», — таково было резюме Дидерикса[14].

Следует отметить, что Дидерикс с необычайной активностью требовал от руководителей страны уделить Соединенным Штатам больше внимания как потенциальному противнику. 26 февраля 1900 г. у шефа адмиралтейства состоялась по этому поводу беседа с Вильгельмом. Посетовав на то, что Германия не имеет плана войны против США при чрезвычайных обстоятельствах, Дидерикс в качестве такового предложил разработки капитана Мантея, представленные им в черновом варианте еще в 1899 г. План этот предусматривал наступательные морские операции на восточном побережье США для сохранения Германией контроля над океанскими коммуникациями[15]. Военные считали, что «сравнение относительной силы судов [Германии и США] сдвинется в 1901 и 1902 гг. в нашу пользу в такой степени, что мы сможем вести наступательные военные операции к концу 1902 г. «Что же касалось конкретного плана военных действий против США, то он основывался на захвате Азорских островов для организации там угольных станций по снабжению флота, а затем на «наступлении в зимнее время на американские Вест-индские острова, а летом прямо на штаты Новой Англии»[16].

Таким образом, уже с конца прошлого века Берлин не только рассматривал Соединенные Штаты в качестве потенциального противника, но и строил реальные планы ведения против них военных действий. А что же Вашингтон? По оценкам 1898 г. одного из главных американских военно-морских экспертов, шефа инженерного бюро военно-морского департамента коммодора Д. Мельвиля, для проведения неприятелем успешной операции в американских водах ему потребовался бы флот, в два раза превышающий по своей мощи ВМС США. Отсюда делался вывод, что безопасности страны могла теоретически угрожать лишь Англия, а германский флот в расчет вообще не брался[17].

Однако в отличие от военно-морских стратегов, американская пресса не была столь оптимистична и всерьез озаботилась ростом мощи Германии на море. «Если кайзер имеет в виду каких-либо определенных врагов, с которыми он надеется справиться при помощи сильного флота, то это вряд ли Франция или Россия», — писала в апреле 1900 г. «Нью-Йорк сан»[18]. Ей вторила другая влиятельная нью-йоркская газета, на страницах которой было заявлено, что Америка «должна быть готовой к столкновениям (с Германией) в связи с ее политикой на океане и немецкой угрозой торговым интересам страны»[19].

В 1900 г. в Германии была развернута широкая пропагандистская кампания с целью убедить общественное мнение страны в необходимости создания мощного флота. В адмиралтействе эта кампания сопровождалась ускоренным планированием морских операций против Америки. Наиболее активно в этом направлении действовал военно-морской атташе рейха в Вашингтоне Р. Пашвиц. Он постоянно привлекал внимание своего руководства к той «опасности», которую представляет для интересов Германии «доктрина Монро» и требовал «военных приготовлений» на случай германо-американского конфликта в Западном полушарии[20].

10 декабря 1900 г. состоялась новая аудиенция Дидерикса у кайзера, на которой глава адмиралтейства представил детально разработанный план ведения чрезвычайных боевых действий против США. Исходя из информации, полученной от Пашвица, Дидерикс вновь рекомендовал Бостон или Нью-Йорк в качестве опорных пунктов для дальнейшего проникновения вглубь американского континента. На основании того, что Германия обладала 15 судами общим водоизмещением свыше 136 тыс. т, способными эффективно действовать в Атлантическом океане, против 11 судов общим водоизмещением более 113 тыс. т. у США, шеф адмиралтейства резюмировал: «германский вооруженный флот численно превосходит флот Соединенных Штатов» и пришел к смелому выводу «о полной готовности Берлина к возможной войне»[21].

Однако на этот раз кайзер Вильгельм проявил себя более трезвым стратегом, чем его адмиралы. План ведения боевых действий, выдвинутый Дидериксом, был отвергнут из-за невозможности быстрой переброски необходимого количества вооружения и живой силы непосредственно на территорию США. Вместо этого Вильгельм предложил рассматривать как первоначальную цель захват Кубы с последующей посылкой экспедиционного корпуса на Бостон или Нью-Йорк[22].

Выполняя директиву Вильгельма, Дидерикс 25 февраля 1901 г. попросил начальника генерального штаба А. фон Шлиффена просчитать необходимое количество войск для вторжения в пределы США с Кубы. 13 марта эти калькуляции были представлены адмиралтейству, но общий вывод генерального штаба в отношении подготовки войны за океаном не только не прояснил ситуации, а еще больше ее запутал[23]. Шлиффен согласился, что мыс Код является хорошей базой для дальнейшего наступления на Нью-Йорк и Бостон, однако силу регулярной американской армии оценил в 100 тыс. штыков, 30—40 тыс. из которых будут готовы немедленно вступить в борьбу с немецким экспедиционным корпусом. Причем генерал особо подчеркнул: «Немецкое десантирование на американскую землю похлестнет патриотизм значительно сильней, чем в годы испано-американской войны». Что же касается мобилизационных возможностей американцев, то по мнению Генштаба, они не поддаются точной оценке из-за отсутствия соответствующих планов, но добровольцы, на использование которых всегда делался упор в Вашингтоне, могут принести немцам много неприятностей. «Таким образом становится ясно, что вначале надо будет транспортировать 100 тыс. человек на мыс Код», — заключил Шлиффен, и тут же прибавил, что еще 50 тыс. солдат и офицеров потребуется для защиты главной базы — Кубы. И это без планов проникновения вглубь континента и без учета силы сопротивления американцев. Впрочем, в Генеральном штабе предупредили, что и при самом благоприятном раскладе и 150 тыс. человек может не хватить[24].

Для Дидерикса заключение Шлиффена было ушатом холодной воды. Все его планы в отношении американцев строились исключительно на «анализах» Пашвица. А в феврале 1901 г. тот опять сообщил, что Соединенные Штаты представляют для Германии не меньшую угрозу, чем ее континентальные соседи — Франция и Россия[25].

Обескураживающий доклад начальника генерального штаба не охладил пыла Дидерикса, более того, адмирал интенсифицировал свои усилия в американском «направлении». 20 марта 1901 г. он дал указание Пашвицу вновь исследовать на предмет возможного десантирования все побережье США между Бостоном и Нью-Йорком, воспользовавшись зашедшим в Бостон для ремонта по пути из Латинской Америки немецким судном «Винета». Несмотря на официальное вето Вильгельма и более чем прохладную реакцию на эту затею Генерального штаба, Дидерикс опять заявил, что мыс Код, как место высадки германских войск, «в целом рассматривается позитивно»[26].

Ответ из Вашингтона последовал вскоре. Его подписали Пашвиц и специальный военный посланник рейха в Соединенных Штатах барон Р. Кархер. Для предполагаемого десантирования они вновь предложили на выбор два города — Рокпорт и Глочестер, расположенные на северо-востоке страны в районе Бостона. Помимо этого, они настоятельно просили уведомить имперский генеральный штаб о необычайном росте в США агрессивных настроений во всех сферах и заявили о необходимости подготовки всеобъемлющих операций на суше и на море против Соединенных Штатов[27].

Конец попыткам адмиралтейства перенести центр тяжести военного планирования на подготовку действий против США в начале 1901 г. положил Шлиффен, доклад которого от 13 марта был своеобразным поворотным пунктом. В нем утверждалось, что германо-американский конфликт не является в настоящее время реальной проблемой, а ведение экспансионистских военно-морских операций за тридевять земель от Германии превышает долю разумного риска. Шефу адмиралтейства было предложено вместо безумных планов десантирования на территорию Соединенных Штатов возвратиться к тактике создания «опорных пунктов», разработанной Тирпицем и предусматривающей организацию опоясывающих весь земной шар военно-морских баз рейха[28].

Но как бы то ни было, в середине 1901 г. американо-германские отношения резко осложнились именно из-за подготовки Берлином военных операций против Соединенных Штатов. Поводом на сей раз послужила публикация в Германии книги «Операции на море: исследование» сотрудника немецкого генерального штаба кавалерийского лейтенанта барона Ф. фон Эдельшайма. В этом «исследовании» барон предсказал рейху быструю победу малой кровью, если произойдет внезапное вторжение на территорию Северной Америки. Несмотря на то что Шлиффен категорически отверг какую-либо связь генерального штаба с этой публикацией, книга получила широкий резонанс в Германии и была прорецензирована ведущими изданиями страны.

Не могла остаться незамеченной эта книга и в Соединенных Штатах. Есть сведения, что ее выводы обсуждались в Вашингтоне на самом высоком уровне, и вновь подтвердились опасения тех, кто видел в экспансионистской политике Берлина основную угрозу для США[29].

Напрасно посол Германии пытался сбить антинемецкую волну в американской прессе, убеждая общественное мнение страны в происках «врагов, которые не хотят видеть Германию в дружеских отношениях с Соединенными Штатами», и публично отрекся от каких-либо агрессивных планов Берлина в Западном полушарии[30]. В этих условиях Холлебен, последовательно выступавший ранее за сближение с Америкой, пришел к выводу, что теперь можно говорить лишь о сохранении «модуса вивенди», не допуская дальнейших осложнений. Посол подчеркивал в своих сообщениях мощные антигерманские настроения в американской армии и флоте, неблагоприятную для Берлина позицию президента Т. Рузвельта и предупреждал канцлера Бюлова о вероятности возникновения военного конфликта между двумя странами[31].

Резкое осложнение отношений с США не входило в планы кайзера и после вступления в должность в сентябре 1901 г. нового президента США Т. Рузвельта со стороны Берлина последовал целый ряд подчеркнуто дружелюбных жестов. Однако и передача музею германистики Гарвардского университета, где в свое время учился Рузвельт, ценной художественной коллекции, и основание Американского института при Берлинском университете, и дар американскому народу статуи Фридриха Великого, и приглашение американских судов на Кильскую регату, и демонстративный визит «доброй воли» в США родного брата кайзера принца Генриха — все это не произвело ни на самих американцев, ни на их президента желаемого воздействия.

Вильгельм также настаивал на том, что политика Адмиралтейства нуждается в серьезной корректировке. Однако Дидерикс и его команда не уловили изменения настроений в верхах и продолжали с усердием разрабатывать планы вторжения в Новый свет, несмотря на скептическое отношение к этому не только Вильгельма, но и Шлиффена с Тирпицем. А трения между шефом адмиралтейства и морским министром уже настолько обострились, что кайзер был вынужден выбирать кого-либо из двух. Выбор пал на Тирпица, проводившего более трезвую и взвешенную политику. В начале января 1902 г. Дидерикса на посту начальника военно-морского штаба сменил вице-адмирал В. Бюксель, один из ближайших помощников морского министра.

Смена высшего руководства ВМФ Германии не дала рейху возможности отодвинуть американо-германские противоречия на задний план. В конце 1902 г. они снова обострились и на сей раз центр тяжести соперничества переместился с Дальнего Востока в Латинскую Америку. Причиной новой конфронтации между Германией и Соединенными Штатами суждено было стать Венесуэле.

Суть венесуэльского конфликта хорошо известна: Германия, Англия и Италия заявили о своих материальных претензиях местному диктатору К. Кастро и потребовали возмещения ущерба, нанесенного гражданами этих стран во время внутренних беспорядков, и выплаты просроченных долгов. 7 декабря 1902 г. правительства Англии и Германии предъявили Венесуэле ультиматум. Не дождавшись ответа, они потопили венесуэльский флот и обстреляли прибрежные укрепления. Правительство США обо всем было уведомлено и не возражало против акций европейских государств[32].

Однако демонстрация силы в Латинской Америке со стороны крупнейших держав Европы не могла вызвать в Вашингтоне положительных эмоций. В правящих кругах страны и в прессе поднялась волна недовольства действиями европейцев, причем острие этой кампании было направлено именно против Германии. Еще большей критике Берлин подвергся после повторной бомбардировки венесуэльского побережья, в которой Англия отказалась принимать участие.

Смещение в январе 1903 г. посла Холлебена и назначение на эту должность Штернбурга — личного друга президента Рузвельта, отражало озабоченность кайзера и германского МИДа резким ухудшением отношений с Америкой вследствие венесуэльского кризиса. К тому же в Вашингтоне вызвало сильный резонанс конфиденциальное сообщение Вильгельма своему дяде английскому королю Эдуарду VII о том, что «немецкое военно-морское строительство направлено против Америки, а не Англии»[33]. Через Карнеги это заявление быстро стало известно президенту Рузвельту и еще больше накалило обстановку. Новый посол был призван как можно быстрее сблизить позиции двух держав[34]. Однако при этом немцы не собирались отступать от своих позиций в Латинской Америке.

В самый разгар кризиса, в ответ на предупреждения Холлебена о том, что действия морского флота Германии в Латинской Америке могут привести к серьезным осложнениям с Соединенными Штатами, кайзер отреагировал: «Мы сделаем все необходимое для нашего флота, даже если это не понравится янки. Никакого страха»[35]. Новый посол рейха в Вашингтоне барон фон Штернбург позднее подтвердил опасения своего предшественника: «Венесуэльские неурядицы и особенно недоверие в связи с намерениями Германии в Южной и Центральной Америки, которое существует здесь в скрытой форме во всех кругах и которое я недавно имел возможность наблюдать у самого президента, чрезвычайно сильно воздействует на конгресс в пользу ассигнования средств на флот», — сообщал он канцлеру[36].

Однако немецкие адмиралы продолжали настаивать на решительных действиях. 21 марта вскоре после событий близ венесуэльского побережья состоялась аудиенция шефа немецкого адмиралтейства Бюкселя у кайзера по вопросам военного планирования в отношении США. «Может быть только одна цель военной стратегии Германии: прямое наступление на американское восточное побережье и его наиболее населенные районы, особенно Нью-Йорк» — таков был главный вывод, сделанный на встрече[37]. Новый план ведения войны против Америки предусматривал захват Кулебры и Пуэрто-Рико в качестве опорных пунктов, что позволило бы рейху не только сдержать американский флот, но и установить контроль над восточным входом в Панамский канал. Правда, в докладе было отмечено, что война Германии против Соединенных Штатов не является самоцелью и во многом будет зависеть от состояния международных отношений и, прежде всего, ситуации в Европе. В двух словах, политика Германии в Западном полушарии была квалифицирована следующим образом: «Обеспечение позиций в Вест-Индии. Свободные руки в Южной Америке. Отмена доктрины Монро». По сути, Буксель в своем докладе Вильгельму обобщил все существовавшие до него идеи ведения войны против США и, отвергнув чересчур агрессивную и авантюристическую стратегию Дидерикса, поддержал идею Тирпица о создании «опорных пунктов» и «поэтапного наступления».

Планы адмиралтейства оставалось лишь окончательно согласовать в генеральном штабе. Шлиффен просчитал, что для захвата Пуэрто-Рико ему потребуется 12 тыс. человек, 3,7 тыс. лошадей и соответствующее число транспортных судов[38]. Таким образом был разработан в деталях план ведения военных действий Германии против США.

Общая концепция ведения войны против Америки окончательно была оформлена в конце ноября 1903 г. и получила кодовое название «План операций III». В течение последующих двух лет в него были внесены незначительные изменения относительно материальной поддержки предполагаемого немецкого десанта. Эта проблема была освещена в 14 специальных документах. Все материалы, связанные с «Планом операций III», сохранились и в настоящее время находятся в Федеральном военном архиве во Фрайбурге[39].

По сути своей «План III» не содержал никаких новинок и представлял собой обобщение сделанных разработок относительно вторжения немецких войск на восточное побережье США при использовании Азорских островов или Пуэрто-Рико как промежуточных баз.

Однако необходимо подчеркнуть, что именно с конца 1903 г. интерес немецкой военной и военно-морской верхушки к предполагаемому американскому театру военных действий начал угасать. И связано это в первую очередь с изменением политической ситуации в Европе. Германия все больше и больше должна была замыкаться на «внутренних» делах Старого Света.

Начиная с 1904 г. немецких политиков и военных стали тревожить такие проблемы, как сближение России с Антантой, планы английского правительства по строительству целой серии дредноутов, грозящие свести на нет столь лелеемую Тирпицем мечту о германском величии на море. Где уж тут было до планов захвата Америки. Поэтому не приходится удивляться, что к лету 1906 г. германское адмиралтейство пришло к выводу о том, что «объявление войны Германии Соединенным Штатам возможно лишь в том случае, если мы будем находиться в союзе с Англией, и если наш фланг против Франции будет защищен Австрией, Италией, и, возможно, Россией»[40]. Только такая военно-политическая ситуация позволила бы немецкой армии высадиться в Канаде и начать уже оттуда военные действия непосредственно против Соединенных Штатов. Фактически это заключение сводило на нет не только весь «План операций III», но и полностью исключало вероятность нападения Германии на США вообще, ибо вряд ли кто в Берлине в 1906 г. мог хотя бы в дальней перспективе представить реальность немецко-английского союза против Соединенных Штатов. Таким образом, планы имперского адмиралтейства по ведению войны против Вашингтона, старательно разрабатываемые с начала 1900-х годов, остались лишь планами, своеобразными упражнениями верхушки флота по военному планированию. Что же касается высшего эшелона руководства рейха, то оно лишь в период конфронтации с США в годы испано-американской войны рассматривало как реальность возможность выступления Германии против Америки. Осложнение же ситуации в Европе и угроза войны на два фронта с 1906 г. привели к потере интереса Берлина к делам на севере американского континента. На долгие годы, вплоть до начала первой мировой войны, Соединенные Штаты перестали играть роль самостоятельного фактора во внешней политике Берлина.

Знали ли об этом в Вашингтоне? И какова была вообще в тот период стратегическая линия США в отношении Германии?

После испано-американской войны с ее противостоянием эскадр Дьюи и Дидерикса в Манильской бухте Германия оценивалась многими американскими государственными деятелями как единственный реальный противник не только в Европе, но и во всем мире. И действительно, соседей — Канады и Мексики американцам нечего было опасаться, в Европе Франция всегда рассматривалась Вашингтоном в качестве друга, Англия была слишком занята делами на Юге Африки, да и к тому времени удалось ликвидировать практически все англо-американские противоречия. Что же касается России, то в США ее не считали мировой державой, особенно после поражения в войне с Японией.

В Белом доме посчитали, что цепочка конфронтации с Берлином по линии Самоа—Манила—Венесуэла не могла быть простой случайностью, а если к этому присовокупить постоянные трения между двумя крупнейшими экономическими державами по торгово-экономическим проблемам, то логичен вывод о том, что о теплых и дружеских отношениях между Берлином и Вашингтоном в начале века говорить не приходилось[41].

Военно-морское руководство в Вашингтоне едва ли догадывалось о конкретных планах в отношении США со стороны Берлина. Но на рубеже веков американских моряков волновала угроза со стороны германского флота непосредственно самим Соединенным Штатам. Вызывали тревогу также попытки Германии осуществлять контроль над основными мировыми рынками сбыта, прежде всего в Латинской Америке. Каждое появление там военно-морских судов рейха вызывало бурю гнева как официальных правительственных кругов США, так и общественного мнения страны, где явно преобладали германофобские настроения.

Что же касается конкретных стратегических планов на случай войны с Германией, то они разрабатывались в Генеральном морском совете, созданном в марте 1900 г. вскоре после окончания испано-американской войны. Ведущую роль в этом совете играл адмирал Дж. Дьюи. По мнению американского историка Х. Хервига, когда в октябре 1903 г. Генеральный морской совет призвал к осуществлению к 1919 г. военно-морской программы, предусматривающей строительство 48 линкоров и 24 крейсеров, — по сравнению с планируемыми Германией к 1920 г. 38 линкорами и 24 крейсерами, никто не сомневался, что основной задачей военного флота США стало сдерживание морского превосходства Берлина[42]. Однако в отличие от германского адмиралтейства стратегическое планирование Генерального совета затянулось.

Впервые проект ведения боевых действий в случае конфликта с Германией в Соединенных Штатах был разработан лишь в самый канун первой мировой войны, в 1913 г. Его автором был все тот же адмирал Дьюи. План этот получил название «черного», по аналогии с «оранжевым» на случай войны с Японией[43].

«Черный план» страдал серьезными недостатками. Так исходя из приоритета экономического соперничества, американские стратеги пришли к выводу, что их страна может быть изолирована и не может рассчитывать на друзей в Европе, а главным противником Америки им виделось самое мощное экономически и агрессивное в политическом отношении государство Европы — Германия. Однако они же пришли к совершенно необоснованному, абсолютно нереальному прогнозу о том, что в случае агрессии рейха против Соединенных Штатов, она будет поддержана Англией, в интересах которой, якобы, было столкнуть лбами первую и вторую экономические державы мира. Остальная Европа, по мнению американцев, в случае подобного конфликта, будет оставаться нейтральной[44].

Ради объективности необходимо подчеркнуть, что «Черный план» американцев носил в отличие от «Плана операций III» германского адмиралтейства сугубо оборонительный характер и был нацелен не на захват чужих территорий, а на организацию отпора в случае весьма маловероятной войны.

Основными принципами внешней политики США, по определению Генерального совета, были отказ от вступления в какие-либо союзы, доктрина Монро в Латинской Америке и политика «открытых дверей» на Дальнем Востоке, исключительный военный контроль над зоной Панамского канала. Что же касается вторжения в собственно Германию, то ни Дьюи, ни его помощники не рассматривали такую возможность из-за отдаленности Европы и недостатка сил для осуществления подобных операций. В то же время «Черный план» отверг как не имеющую никаких шансов на успех и возможность высадки немецкого десанта на Атлантическое побережье Северной Америки, хотя американцы и полагали, что Берлин способен перебросить около 200 тыс. человек за океан. В случае же подобного десанта германские войска, по «Черному плану», были бы встречены американским флотом к востоку от Кулебры и наголову разбиты. Все это должно было произойти на 27-й день после объявления мобилизации (по немецкому «Плану операций III», войска предполагали достичь Кулебру где-то между 39-м и 44-м днями после объявления мобилизации). Таким образом, основная угроза со стороны Германии Вашингтону виделась не в возможности захвата ею непосредственно территории США, а в нападении рейха на зону Панамского канала и нарушении им доктрины Монро.

Итак, с начала ХХ в. наметилась конфронтация между Германией и США. Сначала в Берлине, а затем через несколько лет и в Вашингтоне были подготовлены конкретные планы ведения военных действий друг против друга. В качестве основной причины предполагаемой войны по обе стороны океана виделось торгово-экономическое соперничество прежде всего в Латинской Америке и Тихокеанском регионе.

В разработке соответствующих планов с обеих сторон приняли участие виднейшие представители политических и военных элит двух стран: в Вашингтоне это были президент Т. Рузвельт, адмирал Дж. Дьюи, сенатор Г.К. Лодж, в Берлине — кайзер Вильгельм, А. Шлиффен, А. Тирпиц, О. Дидерикс, В. Бюксель, Э. Людендорф и др.

Жизнь оказалась сложнее всяких схем и планов, разработанных даже профессионалами своего дела. Ни немецкий «План операций III», ни американский «Черный план» не были претворены в жизнь, однако бесспорно, что они оказали негативное влияние на будущий характер американо-германских отношений.