О проблемах изучения истории американского бизнеса в отечественной историографии

Б.М. Шпотов

На данном этапе можно вести речь о необходимости систематического изучения истории бизнеса в США в российских центрах американистики, которая назрела не только в связи с превращением предпринимательской деятельности в реальность нашей теперешней жизни, что вызывает закономерный общественный интерес к данному явлению, но прежде всего потому, что история Соединенных Штатов содержит богатейшую предпринимательскую традицию, практически не известную как специалистам, так и широкому читателю в нашей стране.

В советский период история бизнеса в США практически не исследовалась. Экономическую историю Соединенных Штатов и других капиталистических стран изучали, не выделяя частное предпринимательство в самостоятельный объект. Читатель узнавал о тех или иных результатах деятельности фирм и компаний по данным об экономическом росте, динамике производства, его технико-организационных изменениях и т.п. Приводились данные о размерах капитала отдельных компаний, о рабочей силе, конкурентной борьбе или, наоборот, об образовании монополий, но это не давало представления о самом процессе предпринимательства и его специфике. При этом создавался отрицательный образ класса буржуазии и его представителей.

Сама тематика бизнеса, капитала, жизни и деятельности предпринимателей не пользовалась популярностью у советских историков. Становление отечественной школы истории США шло по пути исследования сюжетов, ставших традиционными — рабочего движения, внутренней и внешней политики и дипломатии, политических партий, социальных конфликтов, идеологии и общественной мысли. По тематике, связанной с историей бизнеса, назовем единичные специальные работы[1].

Между тем специалисты по современному американскому капитализму обращались, и не раз, к важнейшим аспектам бизнеса и деятельности корпораций[2]. Эти работы написаны по иной схеме, чем исторические, в них уделялось внимание прикладным аспектам предпринимательства, менеджменту и внутрифирменной организационной структуре. Историки же не брали на себя «сверхзадачу» приобретения тех специальных знаний, которыми располагали экономисты и социологи, и доминирующим оставался общеисторический подход.

Отсюда — исследование не самих институтов бизнеса, их внутренней организации и функционирования в прошлом, а наиболее доступных историкам внешних проявлений бизнеса — таких как вмешательство в политику, как реакция общественности на появление монополий, отношения последних с рабочим классом, фермерами и государством. Экономические результаты деятельности корпораций не объяснялись с точки зрения эволюции форм и методов предпринимательства, а служили скорее «обрамлением» сюжета.

На основе марксистско-ленинской теории капитализма и не могло сложиться подлинно научного представления о предмете исследования — бизнесе и предпринимательстве (в данном случае я употребляю эти понятия как синонимы). Не говоря уже об идеологической перегруженности работ на подобную тему, бизнес и предпринимательство не являлись категориями марксистской политической экономии и употреблялись на уровне общих понятий, таких, как «богатство», «нажива» и т.п.

Людей, занимавшихся бизнесом, принято было называть либо капиталистами (категория политэкономии), либо буржуа (категория социально-классовая). Между тем бизнес как особый вид экономической деятельности не укладывается ни в рамки политической экономии, ни в рамки социальной структуры, и требует для своего изучения специальных знаний — как общетеоретических, так и прикладных, опирающихся на систему определенных понятий и категорий[3]. Общеисторические же знания, включавшие в качестве специальных знания в области экономики, статистики, технологии и техники изучаемого периода, не могли дать той канвы или социологической схемы, по которой строится изучение предпринимательской деятельности как института.

В отечественной историографии, особенно по экономической истории России, имеется немало прекрасных работ по истории промышленности, сельского хозяйства, банковского дела, железнодорожных, нефтяных и других компаний, но выделить в этой массе работы, прямо относящиеся к истории не предприятий, а предпринимательства, довольно трудно.

Капиталистическое предприятие — это не только набор «производительных сил» (капитала, машин, оборудования и рабочих, приводящих их в действие) и «производственных отношений» между предпринимателями и рабочими. Все это лишь материальные предпосылки для получения прибыли, необходимым условием которого является многосторонняя и разнообразная организационная работа руководства предприятия, т.е. его владельцев или менеджеров. Абстрактная модель Маркса, раскрывавшая механизм создания прибавочной стоимости в самом общем виде, не учитывала фактор предпринимательства, от которого во многом зависели успех или неудача конкретного дела, величина прибыли, масштаб производства, его интеграция, характер выпускаемой продукции, выход или невыход на внешние рынки и т.д. Если материальные факторы производства — это неодушевленное «тело» предприятия, то стратегия и тактика его руководства, координация им различных звеньев производства, распределение ресурсов, принятие конкретных решений — это его «мозг» и «душа». Без фактора предпринимательства «производительные силы» и «производственные отношения» не имели бы никакого функционального значения.

Необходимую методологическую основу для написания научной истории бизнеса могло бы дать обращение к трудам американских исследователей, но многолетний опыт школы истории бизнеса в США оставался вне поля зрения наших историков[3а]. Помимо обвинений, причем не всегда справедливых, в апологии «большого бизнеса», в «служении монополиям», в целенаправленном преувеличении роли предпринимательства в американском обществе советские историки не сказали об американской школе бизнеса практически ничего по существу. Это не удивительно — в обществе, где бизнес нигде не изучался, где о нем существовали либо превратные представления, либо вообще никаких, легитимизировать его изучение и пробудить интерес к его истории было невозможно.

Этим обусловливались:

1. Идеологизация отношения к предпринимательству, бизнесменам и классу буржуазии в целом.

2. Отождествление бизнеса с экономическими результатами деятельности фирм (количественные показатели производства, доходов, прибылей и т.д.) без анализа того, как они были достигнуты.

3. Поверхностное, догматическое представление о самом бизнесе. Из всего арсенала методов и средств предпринимательской деятельности выделялись только конкурентная борьба и (или) создание монополистических объединений, а также всевозможные махинации и нарушения законов.

4. Незнание основ менеджмента, маркетинга, теории организаций и прочих теорий, прикладных дисциплин и научных обобщений, используемых западной политэкономией и бизнесом и составляющих неотъемлемую часть исторической эволюции последнего. Отсюда — догматизация представлений о конкуренции и рыночных отношениях, особенно на «стадии монополистического капитализма», о факторах ценообразования, об экономике капиталистических предприятий и механизме получения прибылей. Без знания этих вопросов история бизнеса просто не может быть написана.

На основании американского опыта и традиций изучения истории бизнеса можно с полной определенностью судить о ее предметной специфике, в которой опорным понятием для историка является бизнес, помещенный в контекст экономической истории. Другими словами, речь идет об исторической эволюции форм и методов предпринимательства в тесной взаимосвязи с исторической эволюцией окружающей его среды. Последняя представляет собой совокупность контролируемых и неконтролируемых бизнесом факторов, оказывающих на него прямое и косвенное воздействие. Например, для промышленной формы это — каналы поступления сырья и материалов, капитала, рабочей силы, возможность найма квалифицированных менеджеров, рынок сбыта производимого продукта и участники товародвижения, уровень развития технологии, энергетики, транспортных средств и коммуникаций, тип рынка и конкуренции в отрасли, состояние денежного обращения, характер спроса, соответствующее законодательство и др.

Внутренняя организация фирмы, управление ею в целом и ее отдельными звеньями предполагает знание историком основных принципов менеджмента, которые прошли почти столетний этап эволюции и представлены различными школами и направлениями. Так, изучение предпринимательства в США первой половины ХХ в. связано с так называемой классической, или административной школой менеджмента (А. Файоль, Г. Форд, Г. Эмерсон и др.) и более ранней школой «научного менеджеризма» (Ф.У. Тейлор, Г. Ганг и др.).

В современной теории экономики промышленного капитализма решающее значение придается организационным возможностям фирмы (organizational capabilities), которые являются средством конкурентной борьбы. Сами они определяются прежде всего качеством менеджмента высшего и среднего звена, осуществляющего стратегическое планирование, координацию и распределение ресурсов. Сюда же относятся способности низшего слоя управленцев, качество рабочей силы, средства производства и сбыта[4]. Для более раннего бизнеса, когда менеджмент не опирался на определенные универсальные принципы и работой фирмы руководил «как Бог на душу положит» ее непосредственный владелец, необходимо эмпирически исследовать пути и способы реализации основной цели данной организации — получения прибыли.

Методология истории бизнеса предполагает прежде всего определенную систему построения исследования и выделения узловых проблем. Искусство исследователя состоит в выявлении тех базовых принципов, которыми руководствовались предприниматели в той или иной стране на определенном историческом этапе. Чем ближе к современности изучаемый бизнес, тем больше вероятность его функционирования на основе универсальных и хорошо изученных принципов. Чем дальше он отстоит от ХХ в., тем меньше историк может воспользоваться готовой социологической схемой, которую дает знание современного предпринимательства, и тем больше значение эмпирических поисков.

В то же время современная наука о предпринимательстве может помочь историку правильно выбрать общее направление и структуру исследования. Например, изучение работы современного промышленного предприятия предполагает знание таких основных звеньев, как поступление ресурсов, производство и сбыт. Но то же самое применимо и к мануфактуре XVIII в. Все основные функции бизнеса[5] — за исключением системы маркетинга, распространения опыта, НИОКР и «паблик рилейшнз» были присущи и ей, причем отдельные элементы этих четырех функций также могли присутствовать. Знание бизнеса позволяет историку «задавать нужные вопросы» документальным источникам. Как было организовано управление основными звеньями мануфактуры? Насколько использовались методы экономии ресурсов, рациональная организация трудового процесса, как осуществлялся сбыт? На чем основывалось управление «человеческим фактором» — принуждении, патернализме, семейно-родственных связях? Какие решения принимались, чтобы расширить дело, освоить новый рынок сбыта, привлечь дополнительных покупателей, создать, говоря современным языком, благоприятный образ фирмы, использовать торговую марку и т.д.?

Применительно к современному бизнесу используется практика делового консультирования, охватывающая все функции и направления деятельности фирм. Существующие в этой области программы[6] также могут пригодиться историку для «задавания вопросов» документальным источникам. Овладение методом экспертных оценок на историческом материале при всей ограниченности возможностей последнего (отсутствие обратной связи, неполнота и др.) позволит исследователю «ставить диагноз» качеству работы фирм, распространяя анализ почти на столетнюю «глубину». Так, в Англии, США и Германии предприятия современного типа, успешное функционирование которых прямо зависело от качества управленческих решений, появились в 80-е годы ХІХ в.

Речь, разумеется, идет не о простом наложении схемы современного бизнеса на исторические образцы, что противоречило бы здравому смыслу, а об общей ориентировке исследователя и возможно более полном составлении «вопросника» для работы с историческим материалом. Как мне представляется, это не отвергает общеисторический подход и не открывает путь к «модернизации» прошлого, а позволяет подойти к истории бизнеса не наугад, не наощупь, а с максимальным учетом ее предметной специфики. Предпринимательская деятельность, пожалуй, как никакая другая, строится по определенным принципам и подчиняется определенным закономерностям, которые в той или иной степени имели место и в прошлом.

Второй из возможных методов — метод аналогий. Исследуя организационную культуру конкретного предприятия, которая, помимо общих принципов, имеет много индивидуальных черт, историк может воспользоваться уже выявленными образцами корпоративной культуры, которые четко фиксированы и дают известную ориентировку. Это, например, официально опубликованные принципы фирменной культуры, таких известных корпораций, как ИБМ, «Хьюлетт Паккард», «Катерпиллер» и др.[7] Существует и консультирование в области организационной культуры[8].

Применяемые в современной практике методы делового консалтинга или поиск аналогий не всегда и не во всем «срабатывают» на материале прошлого. Значительные ограничения тут ставит историческое время. Многие стороны современного бизнеса в начале ХХ в. находились в неструктурированном, зачаточном состоянии или вообще отсутствовали. Идя от современности вглубь, историк легко это заметит и тем скорее сможет выявить те ростки нового, те современные принципы, которые появились в ряде корпораций многие десятилетия назад.

Так, основные принципы производственного менеджмента выделялись в работе компании Форда в начале 20-х годов. Только с позиций современной науки о предпринимательстве можно объяснить известные ошибки Генри Форда, из-за которых его компания утратила тогда лидирующее положение на автомобильном рынке в Соединенных Штатах и за рубежом.

Во-первых, Форд переоценил возможности вертикальной интеграции производства, создав гигантскую самообеспечивающуюся и сверхцентрализованную «империю»[9], в которой производилось все нужное для выпуска автомобилей. При такой инвестиционной политике даже небольшое падение спроса резко уменьшало прибыль и даже могло принести убытки в силу больших первоначальных затрат. Во-вторых, Форд переоценил продолжительность коммерческого успеха своей единственной модели «Т» и продолжал выпускать только ее, тогда как маркетинг автомобилей вскоре потребовал ориентации на различные сегменты рынка, т.е. выпуска разнообразных моделей, удовлетворявших спрос различных групп потребителей. Возможность диверсифицировать такой товар, как автомобили, делала массовый маркетинг бесперспективным. Наконец, Форд стал лично руководить своей «империей», что нарушило стройную управленческую структуру, выбив ее верхнее звено (уволенные менеджеры ушли к конкуренту — компании «Дженерал моторс»). Попытка же развернуть выпуск тракторов не удалась из-за неадекватной организации сбыта — через автомобильных дилеров, которые плохо продвигали чуждый для них продукт.

Основные конкуренты «Форд мотор компани» применяли иную стратегию. «Дженерал моторс» контролировал около четверти поставок, а «Крайслер» приобретал почти все материалы у независимых поставщиков. «Дженерал моторс» противопоставил «фордику», выкрашенному в однообразный черный цвет, пять марок автомобиля разного дизайна и разной цены, что резко улучшило качество маркетинга, а сбыт был хорошо организован по методу розничной франшизы. Положившись только на один фактор маркетинга — низкую цену и на ценовую конкуренцию, Форд столкнулся с конкуренцией товара, для успешного продвижения которого имел значение не столько фактор цены, сколько отличительные особенности продукции и организация сбыта. Научный маркетинг устанавливает, что низкие цены бывают оправданы для захвата массового рынка (цена проникновения), что блестяще проделал Генри Форд, но при очень низких ценах, к которым он продолжал стремиться, спрос невозможно стимулировать далее, поскольку рынок насыщается и потребители начинают рассматривать уровень качества как низкий[10].

Научный подход к истории бизнеса немыслим без междисциплинарного подхода. Помимо экономических и общих управленческих аспектов предпринимательства, междисциплинарность формирует и такая широкая отрасль науки, как экономическая социология[11]. Прямое отношение к бизнесу и его истории имеют, например, побудительные мотивы, которые наиболее сильно и устойчиво воздействуют на поведение человека в хозяйственной сфере жизни. В ней он чаще всего высчитывает выгоды и невыгоды какого-либо конкретного действия[12]. Далее можно назвать теории статусных групп и лидерства, потребительского поведения, индустриальную социологию и социологию организаций (пути эффективного управления человеческим фактором экономики), структурно-функциональное направление социологии (бизнес как «подсистема»), и др.

Эмпирическими объектами исследования в социологии предпринимательства могут быть: социальные аспекты конкуренции, внутрифирменной организации труда и управления, проблема целей и ценностей (мотивация и этика бизнеса), сравнительная психология разных типов экономического деятеля (тип «предпринимателя» и просто «хозяина», честного предпринимателя и спекулянта, мотивация выбора того или иного вида бизнеса, и др.).

С социологией организаций и менеджмента тесно связано понятие организационной культуры, которая применительно к сфере бизнеса называется корпоративной, или фирменной культурой. При том, что культуре организации, как государственной, так и частной, социологи уделяют самое пристальное внимание, это понятие остается трудноуловимым и довольно расплывчатым, поскольку речь идет об индивидуальной фирменной культуре, присущей только данной корпорации и создающей ее «образ». При этом чаще выявляется доминирующая культура организации, поскольку на практике в ней может совмещаться несколько культур[13].

В обобщенном виде корпоративная культура отражает комплекс устоявшихся представлений персонала фирмы о ее предназначении, полезности для общества и для ее сотрудников, систему ценностных и поведенческих ориентиров, характер взаимоотношений внутри организации и между ней и ее окружением, степень сплоченности работников в деле реализации центральных задач (чувство миссии), и др. К ней относятся степень развития чувства ответственности и самодисциплины, инновационная активность, стиль руководства и взаимоотношений начальников и подчиненных и многое другое, что определяет «дух» организации, ее «лицо». Чем выше культура организации, тем меньше роль администрирования в ней, а высокая фирменная культура означает еще и высокое качество продукта, престиж и конкурентоспособность на внутреннем и мировом рынке.

Говоря о культурологическом аспекте исторической социологии бизнеса, нельзя не коснуться проблемы национальной культуры предпринимательства. Мне не приходилось встречать данное понятие в литературе, но как я полагаю, оно имеет право на существование — подобно понятию национальной политической культуры, национального характера и т.п. Речь может идти об исторической эволюции доминирующих ценностных, мотивационных факторов, влиявших на выбор целей и соответствующих методов и средств предпринимательства. Если предприниматель думает только о скорейшем личном обогащении, он может использовать широкий набор средств, включая криминальные, тогда как этически мотивированный бизнес опирается на творческие стимулы, знания, стремление к общественному признанию, к созданию нового богатства, а не к перераспределению в свою пользу уже существующего. Как писала Генри Форд, «доходность должна получиться в итоге полезной работы, а не лежать в ее основании», и «задача предприятия — производить для потребления, а не для наживы или спекуляции»[14].

Исторические типы, или образы предпринимателей прекрасно переданы писателями-реалистами, с поразительной достоверностью обрисовавшими психологию деловых людей своего времени. Типы Гобсека, Чичикова, Фрэнка Каупервуда, Корейко, Остапа Бендера и др. олицетворяют мотивационные стороны предпринимательского поведения. Наблюдательный читатель без труда обнаружит их «интернациональный» характер. Так, гоголевский Констанжогло, олицетворявший тип предпринимателя, не гнавшегося за наживой, но получавшего баснословный доход от прекрасно организованного и лично им управляемого имения, «предвосхитил» в своих рассуждениях самого Генри Форда. «Если вы хотите разбогатеть скоро, так вы никогда не разбогатеете; если же хотите разбогатеть, не спрашивая о времени, то разбогатеете скоро. Надобно иметь любовь к труду; без этого ничего нельзя сделать… И не потому, что растут деньги, — деньги деньгами, — но потому, что все это дело рук твоих…»[15]

Появление в одних и тех же хозяйственных, социальных и временных рамках различных типов предпринимательской культуры объяснимо прежде всего индивидуальным выбором — одни стремились получать доходы с помощью махинаций, другие — путем организации предприятия. Однако значимость культурно-этических мотиваций в бизнесе, конечной целью которого всегда является получение прибыли путем осуществления «новых комбинаций»[16], не следует абсолютизировать, а тем более подменять ими окружающую бизнесмена среду. Другой ошибкой может быть игнорирование культурно-этического фактора, попытки объяснить те или иные особенности национального предпринимательства одними факторами среды — инфляцией, экономической политикой правительства и т.п.

Эволюция форм и методов предпринимательства определялась, в конечном итоге, взаимодействием личностных, ментальных установок и материальных факторов окружающей среды — экономических, социальных, политико-правовых. Кроме того, они определялись общими особенностями «своего времени». Так, предпринимательство периода «первоначального накопления» выделялось специфическими целями и ценностями и соответствующим набором методов. Бизнес той эпохи неразрывно связан с авантюрами, насилием, жестокостью, неприкрытым культом наживы и головокружительным обогащением тех, кто меньше других стеснялся средствами приобретения богатства. Современная рыночная экономика дала образцы предпринимательской культуры, отличные от тех, что существовали при капитализме свободной конкуренции, а переход от командной экономики к рыночной породил свою предпринимательскую культуру — достаточно уникальную и несхожую с той, что сложилась в цивилизованных странах.

Можно ли причислять к предпринимателям тех, кого обычно не относят к капиталистическому классу в традиционном его понимании? Предпринимательское поведение и его экономический результат — прибыль возможны и тогда, когда в роли капитала выступает служебное положение чиновника, берущего взятки («комбинация» с государственной должностью, которая в принципе не предназначена для поборов в свой карман), доступ к государственным ресурсам, на чем и вырос мощный теневой предпринимательский сектор в бывших странах социализма, наконец, собственное тело (проституция). Понятие «спекуляция» также можно связать с определенным типом предпринимательской культуры: торговая прибыль спекулянта обусловлена иным предпринимательским поведением, чем у честного торговца.

Одностороннее увлечение социально-культурной стороной бизнеса может привести к ошибкам другого рода. Например, сформировавшаяся в нашем обществе привычка придавать решающее значение цене товара, неразвитость «престижного» потребления способны направить российского историка на довольно рискованный путь отождествления высоких цен и в рыночной экономике Запада с «социальной несправедливостью», «своекорыстием» тех или иных дельцов, а низкие цены — со «справедливым» распределением.

В определенных ситуациях так оно и было — в частности при распродаже общественных земель в США в XIX в. Только снятие проблемы массового доступа к земле, т.е. ее дефицита, позволило устранить посредника-спекулянта и дать толчок развитию среднего класса собственников. Что же касается деятельности компаний, то разграничение «справедливых» и «несправедливых» цен вообще ненаучно, поскольку цена в условиях развитого рынка является средством маркетинга и прибыль компаниям могут приносить как высокие цены (стратегия максимизация прибылей и престижные цены), так и низкие (ориентация на сбыт, стратегия проникновения). Обе стратегии могут применяться одновременно или чередоваться. В свою очередь, потребители из различных слоев общества совершенно не одинаково воспринимают фактор цены.

Безусловно, максимизация прибылей, продажа по высоким ценам может объясняться чисто экономическими факторами — стоимостью капиталовложений, нехваткой оборотных средств и др. Что же касается жажды наживы, т.е. не оправданной экономическими расчетами субъективной установки на получение сверхбыстрой и сверхвысокой прибыли, то в развитой, бездефицитной, сбалансированной рыночной экономике она может закончиться плачевно для фирмы — победой конкурента, потерей клиентуры, благоприятного образа, уплатой очень высокого налога. Все это вместе взятое означает крах. Но только в развитой рыночной экономике высокие цены отвечают маркетингу определенного, престижного товара, и не распространяются на те товары и услуги, где прибыль достигается путем экономии от массового производства и сбыта.

В свою очередь, относительно низки цены — например, те, по которым продавал свои автомобили серии «Т» Генри Форд, являлись ценовой стратегией, ориентированной на сбыт. Вся «философия» Форда, нацеленная на морально-этическое обоснование низких цен, была философией массового производства и сбыта, за которой стоял высокий общий доход от оборота, т.е. от количества единиц проданного товара, а следовательно, высокая абсолютная прибыль.

Возникает проблема — был ли бизнес подобного типа этически мотивированным, субъективно «бескорыстным», проникнутым «заботой о покупателе», или перед нами просто действие закона бездефицитного рынка? Что взять за основу интерпретации данного явления — этику или экономику? Если последнюю, то почему Форд так старательно расписывал свою «руководящую идею»? Этически мотивированным было у Форда стремление сделать автомобиль «не роскошью, а средством передвижения», создать его бездефицитный рынок, а на механизм получения прибылей этика, по-видимому, не распространялась. Зато повернуть процесс вспять, превратив даже плохой, с точки зрения мировых стандартов, отечественный легковой автомобиль в «роскошь», продавая его по непомерным ценам, можно лишь руководствуясь иными, чем у Форда, соображениями, и в другой экономической среде…

На одни и те же проблемы эволюции бизнеса специалисты по его частным аспектам могут давать совершенно различные ответы, и задача историка — не впасть в односторонность «чистого» экономиста или «чистого» социолога. Историк бизнеса должен обладать собственной культурой исследования. Современная история бизнеса, как правило, междисциплинарна, и историку необходимо профессионально разбираться в экономике, организационной культуре, маркетинге и управлении корпорациями, которые образуют основу системного подхода к историческому материалу. Но следование определенной системе формирует только тот общий «каркас», который предстоит наполнить конкретными фактами и эмпирически найденными объектами и ракурсами исследования. Если экономист или социолог может не выходить за рамки «своих» сюжетов, историк, как правило, стремится подать материал широко, раскрыть как можно больше внутренних и внешних связей и проявлений институтов бизнеса, дать личностные характеристики предпринимателей, вписать их деятельность в контекст эпохи.

Так, наиболее распространенная в историографии бизнеса история компаний и корпораций, написанная талантливым историком, раскрывает всю полноту экономических, социальных, политических, правовых, личностных и других связей «большого бизнеса» с обществом, и одновременно освещает «внутреннюю» историю компаний[18]. Блестящий синтез экономической истории и истории бизнеса дал один из крупнейших представителей гарвардской школы А. Чандлер[19]. Труд Т.Ч. Кохрэна о роли бизнеса в жизни американского общества[20], незаслуженно обойденный молчанием в нашей американистике, может быть поставлен в один ряд с «эпохальными» трудами Ч. Бирда, Д. Бурстина, Л. Харца, Д. Хофстедтера.

Знание методологии изучения бизнеса может стать основой для написания его истории в любой стране. Весьма перспективным мне представляется использование опыта американских историков бизнеса в изучении истории российского предпринимательства, которому в нашей стране начинает уделяться самое пристальное внимание. Богатый архивный материал, оказавшийся в распоряжении историка, требует его разработки на строго научной основе. Многообещающим может стать проведение сравнительных исследований по направлениям, отражающим общее и особенное в эволюции предпринимательства в обеих странах. Мировой исторический опыт развития менеджмента[21] мог бы обогатиться изучением российских традиций управления капиталистическими предприятиями и вклада российской буржуазии в науку и искусство предпринимательства.

---