Французские периодические издания о Соединенных Штатах (1830-1840-е годы)

М.М. Сиротинская

* Статья написана по материалам французской прессы из библиотек Москвы и публикуется при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда: проект «Американская цивилизация как исторический феномен» (№ 96-01-00001).

В 1830-е годы, в период Июльской монархии, и особенно в конце 1840-х годов, когда во Франции, первой европейской стране, была установлена республиканская форма правления, обострился интерес французов к политическим институтам США. С известной долей условности можно утверждать, что наметилось два подхода французских периодических изданий, как и французской общественности в целом, к рассмотрению вопросов о месте и роли республики Нового Света в современном мире и в будущем, об американской конституционно-политической модели.

С одной стороны, это взгляд на Соединенные Штаты как на страну уникального политического развития. Главная идея, высказывавшаяся в 30-40-е годы прошлого века многими журналами, преимущественно либерального направления, – тезис относительно «американской исключительности», а значит, невозможности, отсутствия предпосылок для успешного перенесения республиканских институтов по образцу США на почву Франции.

Журнал «Revue britannique» (выходил на французском языке в Париже с 1825 по 1901 г.) уделял много внимания американской проблематике. Почти в каждом его номере публиковались статьи, очерки, заметки (иногда с комментариями) из английской или реже из американской прессы, посвященные США, статистические сведения, нередко – статьи, обзоры собственно редакции журнала. Тематика американских материалов была очень обширной и разнообразной: система коммуникаций, просвещение, навигация, финансово-экономическая ситуация, государственно-политическое устройство, пенитенциарная система, положение индейцев, эмиграция в Америку, литература, животный и растительный мир и т.д. Каждый номер включал рубрику «Новости научной, культурной жизни, новое в области естественной истории, коммерции», тоже содержавшую много информации о Северной Америке. В 1830-е годы «Revue britannique» предпочитал черпать информацию из «North American Review» (ссылок на демократическую прессу США в нем не встречается), равно как из специальных научных журналов.

В начале 1830-х годов существовала некоторая предубежденность редакции «Revue britannique» в отношении политических институтов заокеанской республики, американских нравов. Значительное влияние на французское и американское общественное мнение оказывали пространные статьи о государственных расходах Франции и США основателя и директора «Revue britannique» С.-Л. Солнье[1], бывшего также после революции 1830 г. префектом полиции. Эти статьи, безусловно, отражали правительственную точку зрения. Первая анонимная статья Солнье «Сравнение государственных расходов Франции и Соединенных Штатов» опубликована в июньском номере «Revue britannique» за 1831 г. Во второй половине января 1832 г. вышла в свет 68-страничная брошюра Лафайета, а также брошюры жившего в годы Реставрации в Америке политического деятеля генерала С. Бернара и американского писателя Дж.Ф. Купера (необременительная должность консула США в Лионе позволяла ему много путешествовать по Франции), с критикой выводов Солнье. В октябрьском номере за тот же год появилась вторая статья Солнье «Новые соображения о финансах США в ответ на брошюру, опубликованную генералом Лафайетом». В феврале-мае 1832 г. Купер опубликовал серию статей по этому вопросу в газете «National». Дискуссия в «Revue britannique» нашла отражение во многих французских изданиях. Даже А. де Токвиль в книге «Демократия в Америке» уделил внимание данной проблеме[2].

Солнье стремился опровергнуть выводы маркиза Ж. де Лафайета и его сторонников о правительстве США как о «дешевом» правительстве (à bon marché), равно как и о том, что американцы не несут такого тяжелого бремени налогов, как подданные монархической Франции. Вопреки заверениям Солнье его статьи бросали тень и на американские политические институты. По словам Солнье, США находятся в особых условиях, «перенесенные в Европу, североамериканские институты функционировали бы там совершенно иначе»[3].

Автор статьи в лондонском журнале «New Monthly magazine» (опубликована в «Revue britannique» в июле 1830 г.) выражал уверенность в том, что в будущем политическая организация общества будет иной, нежели в таких странах, как Англия, Франция, США[4].

«Revue britannique» постоянно ссылался на английские издания, в частности на такие влиятельные журналы, как «Quarterly Review», реже на «Edinburgh Review», публиковавшие анонимные, но серьезные статьи-размышления о вышедших в свет книгах европейских путешественников в Америку.

В 1830-е – начале 1840-х годов «Quarterly Review», орган партии тори, акцентировал внимание на том, что именно в политических институтах США следует искать основную причину отрицательных сторон американского характера. Источником всех бед американцев журнал объявлял «тираническую», «деспотичную», коррумпированную демократию, опирающуюся на всеобщее избирательное право, принцип выборности, подчиняющую состоятельных граждан «власти толпы». Автор статьи в 1832 г., рассуждая о «миазмах» американской демократии, назвал ее «проклятием» и «бичом» политической системы США, где «подлинные леди и джентльмены» отстранены низшими классами от участия в общественной жизни[5]. Таким образом, за демократией устами своих авторов журнал не признавал будущего.

Автор одной из статей за 1843 г. утверждал, что идея демократии «противоречит развитию цивилизации», что «…граждане любой европейской страны не могли бы существовать при такой системе;» и даже в Америке, которую «спасают» наличие свободных земель на Западе и приток иммигрантов, общество «заметно и быстро скатывается на более низкий уровень»[6].

В конце 1840-х годов, правда, позиция журнала претерпела определенные изменения. Так, автор одной из статей за 1849 г. заключал, что лишь в англосаксонских странах «свободные институты» могут существовать длительный срок. И далее выражалась уверенность в том, что «никакие аргументы, основывающиеся на американской практике, не могут быть приведены в защиту новой французской системы»[7].

Рецензент книг ряда английских путешественников в Новый Свет с раздражением писал в «Quarterly Review» в 1832 г.: «Мы уже пресытились абсурдными похвалами этих (США. – М.С.) республиканских институтов, которые затмевают… всю славу Европы». Особое возмущение вызывали у него не столько «глупые высказывания радикальных изданий», сколько то, что «Америка и ее институты очень часто» представляются ими «как объект для подражания». Рецензенту претило сравнение политического строя Англии и США, он акцентировал внимание на различиях двух стран[8]. Показательно, что «Revue britannique» по существу поддержал основные выводы журнала «Quarterly Review» относительно политических институтов США. В 1832 г. журнал перепечатал из «Quarterly Review» статью «Параллель между Англией и Соединенными Штатами Северной Америки». Ее автор с возмущением отзывался о сторонниках «определенной политической школы» в Англии, «восхищавшихся» конституцией США, республиканской формой правления, которая, по их убеждению, должна «оставить далеко позади наши бедные европейские монархии»[9].

Английский журнал «Edinburgh Review» в целом был настроен гораздо более лояльно, нежели «Quarterly Review», к политической системе заатлантической республики. В одной из его статей британский публицист, откликаясь на книгу Токвиля «Демократия в Америке» (кстати, высоко им оцененную), в итоге провел параллели в политическом развитии США и Европы, в частности Англии. Он по существу соглашался с Токвилем в том, что общество движется к демократии, причем последнюю он, вслед за Токвилем, понимал не только как форму политического устройства, но и как социальный строй[10].

«Revue britannique» выступил с решительной критикой основных выводов данной статьи. Автор статьи «Прогресс, особенности и будущее демократии в Европе и в США» (декабрьский номер журнала 1840 г.) возражал против вывода Токвиля о том, что «французский принцип (sentiment), известный (особенно в Париже) как демократия, присущ всей Европе и даже Америке», что «процессы, происходящие сегодня во всем мире, не являются, как это слишком часто представляют, результатом развития исключительно демократии». Он не считал, что «демократический дух различных цивилизованных народов» может «завоевать» весь мир. В политическом устройстве США и развитых европейских стран автор статьи в «Revue britannique» не видел общих черт. Он выделял демократию, по его словам, «романской цивилизации», к коей причислял католические страны – Францию, Италию, Испанию (хотя и подчеркивал ее особенности в каждом из этих государств), и демократию «тевтонского мира» – Германии, Англии, Голландии и стран Северной Европы, опиравшуюся, по его мнению, на принципы протестантизма, индивидуализма, дававшие простор «личной свободе каждого». Он признавал, что лишь институты – Франции и США – «демократические и эгалитарные», что «демократический дух» в США и во Франции имеет общие черты – это, по его словам, «страсть к равенству».

Если, как утверждалось в статье, то, что «во Франции называют демократией, означает мятеж», то в США «равенство, которое … проникло во все фибры социального организма, означает сам прогресс цивилизации, торговли, промышленности, просвещения», демократия в Соединенных Штатах «легко удовлетворяема» (однако чуть далее автор, противореча самому себе, отмечает непрочность, хрупкость «этого демократического равенства»)[11].

Даже некоторые статистические данные, например, свидетельствующие о продолжительности жизни в развитых государствах Европы и США, приводимые в «Revue britannique», должны были показать, что уровень смертности в Соединенных Штатах среди людей, не достигших зрелого возраста, в целом выше, а в некоторых штатах такой же, как и в отдельных французских городах[12].

В начале 1830-х годов орлеанистская газета «Journal des débats» неоднократно повторяла тезис о приверженности Франции монархической форме правления. Автор одной из статей в 1831 г. бросал вызов Лафайету, высмеивая идею «республиканского короля» или «королевской демократии», т.е. «монархии с антимонархическими институтами»[13]. В 1848 г. редакция газеты, признавая преимущества республиканских институтов для некоторых стран, в том числе для США, отрицала возможность их успешного функционирования в условиях Франции[14]. Сама Американская революция, в оценке этих публицистов, лишалась своего общемирового контекста, революционного смысла.

Эту мысль высказывал известный критик Эмиль Монтегю в «Revue des deux mondes».

«Revue des deux mondes» являлся крупным и влиятельным общественно-политическим, литературным журналом, придававшим большое значение американской тематике. Он был основан в 1829 г., но подлинная известность пришла к нему позднее и связана с именем его главного редактора Ф. Бюлоза (последний купил «Revue des deux mondes» в 1831 г.). Бюлоз смог привлечь к сотрудничеству Ш.-О. Сент-Бева, А.де Брольи, Ф. Гизо, Ж. Ампера, П. Мериме. Журнал существует до сих пор, хотя, конечно, внешне и по содержанию отличается от предшественника[15].

В статье «Соединенные Штаты в 1852 году. Характер и тенденции американского общества» (она была опубликована в «Revue des deux mondes» 15 июля 1852 г.) Монтегю призывал к «прекращению разговоров об американской республике как о гениальном творении». Республику в США, утверждал он, не надо было устанавливать, она уже «существовала перед глазами». Ее благополучие он объяснял не политическим устройством, не конституцией США, которая, с его точки зрения, была всего лишь «компромиссом», а характером, темпераментом американцев, их протестантским духом. Монтегю полагал, что «просчеты» Соединенных Штатов не компрометируют их форму правления, также как и их «благополучие» еще не свидетельствует в пользу республики[16].

Крупный французский литературовед, в 1830–1840-е годы самый квалифицированный критик английской и американской литературы Филарет Шаль[17] (с 1841 г. он возглавлял кафедру языкознания и зарубежной литературы в Коллеж де Франс) в своих «Очерках о литературе и нравах англо-американцев в XIX в.», вышедших в свет в 1851 г. и написанных в значительной степени на материале его более ранних статей, пришел к выводу, что поселенцы британских североамериканских колоний были готовы к приятию республиканских институтов, им не за что было бороться[18].

По мнению литературоведа Ж.-Ж. Ампера, «освобождение английских колоний Америки не было, по правде говоря, революцией», оно явилось «естественным развитием принципов свободы», привезенных в США европейскими переселенцами[19].

Для многих французских либеральных публицистов, развивавших тему «американской исключительности», характерно противопоставление погрязшего в грехах и ссорах Старого Света молодой заатлантической республике, особенно после июньских событий 1848 г. в Париже, или иначе: мирной Америки – потрясенной революциями Европе, в частности Франции. Как отмечал французский историк П. Бастид, американская модель служила для них «противовесом социалистическим доктринам», спокойная Америка – «террору» Французской революции XVIII в.[20]

Французский экономист Ф. Делессер в письме редактору «Revue britannique» от 24 февраля 1832 г., наоборот, высказывался против приведения «молодой Америки» в пример Старому Свету, что якобы заставляет европейских монархов «краснеть за допущенные ошибки»[21].

Политическая система США вызывала восхищение у публициста В. де Мара из «Revue des deux mondes» тем, что, по его словам, в период напряженной избирательной кампании 1844 г. в республике Нового Света в отличие от Европы не было пролито «ни единой капли крови»[22].

Французский литератор С. Тайлландье в журнале «Revue des deux mondes» (август 1848 г.) противопоставил благополучную республику Нового Света Французской республике. В январе 1849 г. Б. Делессер (основатель сберегательных касс во Франции) сравнивал «занятую бесплодной борьбой старушку Европу» с осваивавшим Западное полушарие «американским гением». Литератор Г. Ферри в июле 1849 г. почти повторял аргументацию Делессера. А. де Брольи противопоставлял «республику Вашингтона, с ее… простотой и … благополучием … кровавой якобинской диктатуре» 1793 г.[23]

Отдельные выводы Шаля также могут быть истолкованы как антитеза: Старый — Новый Свет. Он обращал внимание на, по его мнению, «эволюционное», а не «революционное» развитие США, на глубокие различия между американскими и европейскими демократами[24].

Автор статьи в газете «Journal des débats» в декабре 1848 г. писал о благополучии США, «счастливой страны, процветающей республики», в противовес Европе, потрясенной революциями[25].

Колонизация Калифорнии, как утверждалось в той же газете, – урок Европе, «все еще содрогающейся от революционных взрывов и анархии», – урок того, как «можно укрепить политическую систему, как согласие, либерализм и мужество группы честных людей… приведет к созданию стабильного режима, к уважению закона»[26].

Так же можно интерпретировать основные заключения Мишеля Шевалье, инженера, в прошлом – одного из лидеров сенсимонистского движения, редактора журнала «Globe» (его окончательный разрыв с сенсимонистской школой американский исследователь Дж. Уорд относит к 1838 г.). Шевалье находился в Америке в 1833–1835 гг. с целью изучения системы организации общественных работ. Его «Письма о Северной Америке» были частично опубликованы в 1833–1835 гг. в газете «Journal des débats», а его книга впервые вышла в 1836 г. В Шевалье конца 1840-х годов трудно узнать человека, который в начале 30-х годов убеждал Луи-Филиппа уступить трон одному из учеников Сен-Симона, «отцу» Анфантену. От былого увлечения сенсимонистскими идеями у него, пожалуй, остался лишь интерес к социальным вопросам[27]. В конце 1840-х годов он много писал о США.

В «Исследовании о конституции Соединенных Штатов», опубликованном в 1848 г. в «Journal des débats», Шевалье по существу провел водораздел между конституцией США и конституцией Второй республики во Франции. Он призывал французских реформаторов следовать примеру американских государственных деятелей, которые, по его словам, смогли отвергнуть «коммунистические доктрины»[28].

В статье с характерным названием «Свобода в Соединенных Штатах» в «Revue des deux mondes» (июль 1849 г.) Шевалье противопоставил «свободу по-американски», или «по-англо-саксонски», «дикой свободе» (liberté sauvage) на французский манер. Он пришел к выводу, что «походы демагогов против капиталистов и компаний в целом не привели по ту сторону Атлантики к тем же эксцессам, жертвой которых стала Франция». Интересна мысль Шевалье (высказывавшаяся им и в «Письмах о Северной Америке»), что французские владения в Африке могут играть роль американского Запада[29].

Друг Токвиля и спутник в путешествии по Америке (1831–1832) Гюстав Бомон в статье 1854 г. отделял русское общество, где, по его мнению, «индивидуум растворяется в массе», от американского, в котором, как он считал, обеспечено благополучие каждого[30].

Автор статьи о конституции США в газете «Presse» констатировал, что «в настоящий момент, когда Франция потрясена революцией, только на обширной территории США успешно функционируют республиканские демократические институты»[31]. Редактор газеты Э. де Жирарден в своем исследовании о заатлантической республике объяснял «беспрецедентное могущество» США мудростью их конституции. С его точки зрения, США являлись «подлинной колыбелью современной демократии». Но он не считал возможным заимствование Францией, с ее тенденцией к централизации, американской конституционной модели[32].

Решение французского правительства о создании национальных мастерских вызвало протест журнала консервативного направления «Bonhomme Richard» (псевдоним Б. Франклина). По мнению автора одной из статей, «не следует делать из французов нацию, стремящуюся к сугубо материальным благам, а из Франции – страну, руководствующуюся лишь торговыми интересами, каковой является Англия», или сравнивать Францию с США, «страной, сугубо индустриальной и поглощенной целиком своим благополучием»[33].

Собственно, такая трактовка «американской исключительности» во многом созвучна «консенсусной»[34], в консервативном ее варианте, интерпретации политического развития США. Однако идею применимости американского опыта лишь в условиях Западного полушария высказывали и многие французские периодические издания радикально-демократического и социалистического направления.

Автор статьи «Новый Рубикон» в журнале «République» акцентировал внимание на различиях политического развития Франции и США[35].

Аргументация «американской исключительности» у французских радикальных республиканцев и социалистов была, понятно, совершенно иной, чем у либералов. У публицистов левого крыла – сторонников однопалатного законодательного органа, сильной центральной власти – вызывали значительное неприятие федерализм, составлявший один из основных принципов конституции США, и бикамерализм по англо-саксонскому образцу.

Журнал «Revue républicaine» издавался в Париже в 1834–1835 гг. под руководством А. Марше и Ж. Дюпона. Призванный объединить различные течения республиканской мысли под девизом «свобода, равенство, братство», он ратовал за сильную, неделимую верховную власть, свободу прессы, улучшение положения народа, приветствовал частную собственность, реформу системы образования. Редакция журнала осуждала якобинский террор, а в апреле 1834 г. выступила против федерализма американского образца, полагая, что подобная форма государственного устройства отнюдь не является свидетельством «американской мудрости», она была «навязана» США самим ходом истории и абсолютно неприемлема для Франции[36].

Автор статьи в журнале «Revue encyclopédique» в конце 1832 г. выражал беспокойство по поводу «неопределенности» федеральных связей в США и «неспособности» федерального правительства сохранить контроль над различными штатами. Причины внутренних разногласий и даже, как он считал, угрозу «распада североамериканского союза он видел в особых условиях развития страны, в частности, обширности ее территории, но вовсе не считал эти причины аргументами «против республики или федерального правительства»[37].

Газета «Revolution démocratique et sociale» (8 ноября 1848 г.) утверждала, что «американский вариант не может быть примером», ибо в Америке «конституция аристократическая и федеративная»[38].

В газете П.Ж. Прудона «Représentant du peuple» в мае 1848 г. появилась статья с характерным названием «Франции нечего заимствовать». Ее автор был решительным противником федерализма и сторонником централизации власти. Он критиковал французских публицистов, по мнению которых «Америка должна… играть ту же роль в отношении республиканской Франции, какую Англия играла в отношении монархической Франции» при Луи-Филиппе, защищавших, с его точки зрения, «ограниченную республику». Он указывал на опасность организации исполнительной власти по примеру США, что в условиях Франции неизбежно приведет к диктатуре, «тирании» президента[39]. Как отмечал Н.Е. Застенкер, Прудон испытал «очевидное влияние» токвилевского труда «Демократия в Америке»: подчеркивая ограниченность американской демократии, Прудон в то же время отрицал и «пролетарскую диктатуру», ведущую к «тирании большинства»[40].

Помимо федерализма и рабства, неприязнь французских радикальных республиканцев и социалистов вызывали американские нравы, в частности индивидуализм. В конце 1840-х годов им претил сам характер американского республиканизма, его, как они полагали, несовместимость с идеей социального прогресса.

В 1839 г. редактор журнала «Revue du progrès politique, social et littéraire» (издавался в 1839–1842 гг.) Луи Блан приписывал периодические кризисы в США, потрясающие американское общество «до основания», отрицательным сторонам индивидуализма, «которым там руководствуются в гражданских отношениях». Правда, в другой своей статье «Избирательная реформа» Блан восхищался американской политической системой. По его мнению, выборы в США, во-первых, позволяют обрести власть людям выдающимся, а во-вторых, проходят спокойно, «без потрясений, беспорядков и почти без шума»[41].

Отмечая несовместимость принципов «свободы, равенства, национального суверенитета» с монархической формой правления, редакция журнала «Revue républicaine» высказывалась за социально ориентированную республику, за вмешательство государства в отношения между рабочими и предпринимателями[42]. Отношение журнала к США было довольно противоречивым. А. Марше и Ж. Дюпон в одной из своих статей в апреле 1834 г. подчеркивали: с одной стороны, «с точки зрения практической, с точки зрения формы, мы выходцы из американской школы». Редакторы поддерживали американский республиканизм – всеобщее избирательное право, принцип выборности властей, ответственности должностных лиц перед народом. С другой стороны, решительно не одобряя «американский индивидуализм», «протестантский эгоизм», которые, по их словам, представляют «английскую мораль и политику», они утверждали: «с моральной точки зрения, мы все выходцы из школы конвента, так как конвент даровал миру доктрину равенства и братства»[43].

В статье о Лафайете, написанной в связи с кончиной «героя Старого и Нового Света», Дюпон предельно ясно сформулировал отличия «революционной» доктрины, отстаивавшей в духе Ж.Ж. Руссо примат человечества перед индивидуумом, общества перед отдельным человеком, примат «прав, но особенно обязанностей для всех», от американской доктрины – индивид, права отдельного человека прежде всего[44].

В этом смысле подтверждаются выводы современного американского исследователя Т. Джадта, который видит отличие политического развития Франции от Соединенных Штатов в том, что во Франции со времени революции акцент был смещен с прав конкретного индивида на права граждан вообще, и права утратили их прежнюю функцию «ограничения власти»[45].

Но все же важно, что журнал «Revue républicaine» подвергал критике нашумевшее выступление Ф. Гизо в палате депутатов 12 марта 1834 г. Этот известный государственный деятель, историк провел водораздел между французскими радикальными республиканцами и «республиканцами будущего», сторонниками «американской школы». Редакция журнала резко осудила Гизо за попытку расколоть республиканцев на два лагеря[46], т.е. в итоге она не порывала связь с республиканцами «американской школы».

Сенсимонистский журнал «Revue du progrès social» выходил в 1834 г. в Париже и был противником «социальной войны», высказывался за сотрудничество классов, за сохранение частной собственности и поддерживал «представительно-конституционное правление»[47]. Отношение журнала к республике Нового Света в определенной степени отражало восприятие ее самим К.А. де Сен-Симоном (хотя взгляды Сен-Симона и его многочисленных учеников не всегда совпадали). Как известно, Сен-Симон участвовал в пяти кампаниях в период войны североамериканских колоний за независимость. По его словам, со времени возвращения во Францию он постоянно «с большим вниманием и интересом» следил за событиями в заатлантической республике. Как позднее отмечал Сен-Симон в письмах американцу, реальному или воображаемому, Соединенные Штаты установили «самый прекрасный и самый простой социальный строй, который когда-либо существовал». С его точки зрения, «Американская революция свидетельствовала о начале новой политической эры», она «неизбежно окажет значительное влияние на развитие всей цивилизации и в короткое время вызовет большие перемены в социальном строе Европы». В то же время, внимательно изучая американское и европейское общество, Сен-Симон увидел их «глубокие различия», ибо в заокеанской республике никогда не существовало феодализма, нет «привилегированных корпораций, нет дворянства». И пришел к заключению, что «цивилизация в обоих полушариях будет развиваться по-разному»[48].

Автор статьи «Банк США» в журнале «Revue du progrès social» (февраль 1834 г.) утверждал: Сен-Симон, как и Фурье, подчеркивали определенную общность политического развития США и Европы. Молодая заокеанская республика, по словам автора, «содержит те же элементы гражданского раздора, что и старые европейские общества». Он считал, что республиканское правительство Соединенных Штатов не может служить образцом для подражания: оно не осуществило многих социальных мер, стране не удалось избежать кризисов, она переживает «серьезные финансовые трудности». В «Письмах о Северной Америке», полагал автор, Шевалье подверг критике «и доктрину американской школы, и либеральную доктрину»[49].

Действительно, в своей книге Шевалье находил много общего в политическом развитии Франции и США. «Северная Америка, – писал он, – это Европа головой вниз и ногами вверх». По его мнению, как американскому, так и европейскому обществу свойственны социальные противоречия. Демократизация общественно-политической жизни – общий для США и для Франции процесс. При этом, правда, Шевалье находил, что протестантизм и республиканизм с их акцентом на индивидуализм естественны лишь в американских условиях[50].

Некоторые идеи, постулировавшиеся редакцией «Revue du progrès social», перекликались с выводами критиковавшегося ею журнала «Revue républicaine». Главный редактор журнала Ж. Лешевалье также полагал, что республиканская форма правления не может служить гарантией решения социальных проблем, т.е. «социальный вопрос совершенно отделился от вопроса о республике». Лешевалье вопрошал: «Что это будет за республика, если она не будет решать такие вопросы, как заработная плата, собственность, уровень благосостояния народа?..» С точки зрения Лешевалье, Июльская революция должна была положить начало «подлинному освобождению рабочего класса», сотрудничеству пролетариев с собственниками, с буржуазией[51].

Итак, «Revue du progrès social», не находил, что политическое устройство США может служить образцом для подражания, он, как это ни парадоксально, отказывал республиканским принципам в будущем, отстаивал неприменимость к Франции республиканской модели и в целом поддерживал конституционную монархию. Республиканская форма правления, по мнению редакции, была скомпрометирована в период якобинской диктатуры. В журнале содержались критические выпады против французских республиканцев вообще, в частности против «Revue républicaine». В статье «Современное положение и социальное будущее Франции» Лешевалье в феврале 1834 г. с иронией отзывался о республиканизме сторонников газеты «National»[52], которые, по его мнению, придерживались самых разных доктрин, «если можно назвать доктринами публикуемые время от времени статьи… и некоторые компилятивные материалы о США». Вслед за легитимистской «Gazette de France» Лешевалье высказался против трансатлантических влияний, выражал негативное отношение к англомании некоторых французских публицистов»[53].

Интересно, как бы оценил эти слова Лешевалье – видный журналист, экономист, поклонник фурьеристских идей – в конце 1840-х годов. В качестве европейского корреспондента американской газеты «New York Tribune» (редактор – Г. Грили) он в 1849 г. рисовал будущее как «демократическую и социальную республику… установленную во всем мире под покровительством Франции, Германии и Америки». Между прочим, в корреспонденции из Лондона от 28 сентября 1849 г. он критически отозвался о книге Токвиля «Демократия в Америке», который, по словам Лешевалье, «с убийственной холодностью» описал «самую поэтическую страну нашего времени»; в книге Токвиля «нет живого портрета Америки, а лишь очерчены основы ее административного и конституционного механизма»[54].

Фурьеристская газета «Démocratie pacifique» в мае 1848 г. выражала согласие с выводами, содержавшимися в обращении «ассоционистов»[55] Нью-Йорка Временному правительству и народу Франции, в котором подчеркивалась «недостаточность чисто политических республиканских институтов» по американскому образцу и одобрялось провозглашение Французской республикой права на труд. Американские фурьеристы акцентировали внимание на том, что республиканские институты, «какими бы отличными они ни были, далеки от того, чтобы гарантировать трудящимся благосостояние и нравственность». По существу сама Французская республика приводилась в пример заатлантической. В одном из номеров «Démocratie pacifique» за 1850 г. автор статьи приходил к заключению, что «республика без социализма является мертвой буквой; республика, лишенная концепции социального прогресса, может уживаться с рабством, как, например… Соединенные Штаты»[56].

Таким образом, в данный период во Франции в известной мере идея «американской исключительности» в праволиберальной трактовке смыкалась с концепцией «американской исключительности» в интерпретации публицистов левого крыла.

Отстаивая концепцию «американской исключительности», многие французские публицисты, преимущественно либеральных взглядов, были убеждены в том, что по мере своего «взросления» Америка «догонит» Старый Свет и предпочтет европейский путь политического развития.

По словам автора статьи «Соединенные Штаты и президент Джексон в 1834 г.» в английском журнале «Foreign Review» (опубликована в «Revue britannique» в январе 1835 г.), заатлантическая республика – это «еще не свершившийся факт, это проба (essai), эксперимент». Он признавал, что «с эпохи Вашингтона северные штаты далеко продвинулись по пути к демократии», и, хотя отмечал «неизбежные ошибки новорожденной конституции», в целом был весьма благожелательно настроен к американцам. Основную опасность для США он усматривал в недостаточной централизации Союза[57].

Схожие идеи относительно того, что республика Нового Света представляет собой еще не сформировавшееся общество, высказывал в 1834 г. на страницах «Breton journal» Нанта молодой «свободомыслящий» адвокат И. Ришло в отзыве на статью известного писателя Ф.-Р. Шатобриана «О будущем мира»[58]. Ришло не видел в республиканизме будущего. Особенно его возмутило «ошибочное», как он полагал, утверждение Шатобриана относительно индивидуалистического характера будущего общества, основанное на опыте США. По мнению Ришло, индивидуализм американского общества отражает «лишь переход от старого порядка к новому». Редакция «Revue du progrès social» поддерживала нелестные отзывы Ришло о США; основные выводы статьи Шатобриана представлялись ей «опасными» и «неразумными»[59].

Как заключал Шаль в своей статье 1843 г. «Американцы в Европе и европейцы в Америке» в «Revue des deux mondes», демократическое правление характеризует только молодые цивилизации. С его точки зрения, зрелое европейское общество не может «выдержать» демократию: если для Нового Света демократия – «колыбель», то «для нас, если не принять мер, она может стать могилой». Он приходил к выводу, что американская цивилизация еще не достигла зрелости и ей потребуется время, чтобы «догнать» развитые европейские страны. В настоящее время, считал он, Северная Америка представляет собой «более высокую ступень цивилизации», но Старый Свет «отделяет от нее дистанция, отличающая раннюю молодость от зрелости». Неправомерно судить о США как о сформировавшейся стране: здесь «все неустойчиво, изменчиво… это еще не страна, это набросок; у нее нет развитой политической системы, это лишь эксперимент». В книге «Нравы и путешествия, или Рассказы из Нового Света» (опубликована в 1855 г.) Шаль назвал американскую нацию «юношей», подчеркнув различия общественно-политического устройства отдельных штатов североамериканского Союза[60].

В статье 1850 г. «Американцы и будущее Америки» Шаль проводил мысль о том, что США переживают эпоху средневековья, отвергая точку зрения о «новизне» и «простоте» их политических институтов. Как он полагал, в политическом устройстве США нет ничего нового, оно опирается на «старые принципы», в том числе на «семью и христианское братство»[61]. С такой интерпретацией политических институтов США трудно согласиться. Для того времени они были прогрессивными; и для США, и для Франции республиканизм являлся шагом на пути к демократии в современном понимании этого слова[62].

Объясняя свое видение политической системы США, Шаль во многом исходил из колониального прошлого Новой Англии. Он сравнивал государственно-политическое устройство США с ульем, где «все помогают друг другу, – ничего подобного нет в Европе, особенно во Франции». По мнению Шаля, такой «улей» зиждется на трех основах: «христианско-кальвинистской, тяготеющей к ассоциации»; «мирной германской», а также дающей простор предприимчивости, развязывающей инициативу[63].

Будущее заокеанской республики Шаль видел в ее дальнейшем продвижении на запад, в расширении ее территории. В своей статье 1850 г. он писал: «Чем станет Америка, предсказать… нетрудно», она станет «Европой больших размеров». Шаль считал вероятным включение в североамериканский союз, с одной стороны, нерабовладельческих штатов Севера и Канады, а также западных штатов, с другой – объединенных рабовладельческих штатов Юга и Кубы (ясно, что он ошибся в своих прогнозах относительно Кубы и Канады). На будущее Европы он смотрел не столь оптимистично. В статье 1850 г. он приходил к заключению, что она, подобно Древней Греции, утратит былое могущество. В книге он высказывался более осторожно, хотя и выражал сомнение по поводу того, что Франция обладает необходимыми для «англо-американских» политических институтов качествами[64].

Как считал Шаль, в США нет подлинной литературы, ее поэзия, например, – «отдаленное эхо метрополии». Материализация духовного, низкий интеллектуальный уровень являются признаками молодого американского общества[65].

Ученый Ж. Кватрефагес в статье «Флорида» в «Revue des deux mondes» в 1843 г. заключал, что в целом североамериканский союз «находится в средних веках», хотя американская цивилизация развивается неравномерно. Он не отрицал исключительных условий, при которых происходило складывание американской государственности. С точки зрения Кватрефагеса, «в Европе варварство и война были отправной точкой социальной организации», а в Северной Америке «народы формируются под покровительством цивилизации и братства». Он проводил параллели между США XIX в. и Европой XII в. – «то же стремление к войне, то же презрение к жизни индивидуума, та же гордость в победе»[66].

Кватрефагес выражал согласие с выводами М. Шевалье о двух типах американцев – виргинцах и янки[67], но выделял в отдельный тип население западных штатов. Он не считал формирование американской цивилизации законченным, и даже о населении Запада, на которое возлагал большие надежды, говорил как об «англо-американцах по крови», хотя и «порвавших полностью с европейской традицией». Кватрефагес находил, что «исключительные обстоятельства», в которых рождались Соединенные Штаты, «определили особенности их развития». Будущее заокеанской республики Кватрефагес видел в воссоединении «промышленно-торгового духа англо-американцев Юга» с французским интеллектуальным духом, идущим из Канады. Он критиковал А. де Токвиля, с его точки зрения, не уделившего в «Демократии в Америке» достаточного внимания проблеме индейцев[68].

Французский публицист, архивист Ф. Кушеваль-Клариньи в своей статье «Американское общество и писатели Союза» в «Revue des deux mondes» 1849 г. также считал, что США «представляют все ступени развития цивилизации, от наиболее развитых до самых низших», уникальный пример — страну, где можно увидеть один и тот же народ «в различные периоды его духовной жизни», например «полудикого лесоруба» из Айовы или Висконсина, эмигранта из Огайо, интеллектуала из Новой Англии. С точки зрения «интеллектуальной и моральной», полагал Кушеваль-Клариньи, Новая Англия отражает не современное состояние американского общества, а то, к чему оно стремится, чем оно станет в будущем. Общество Новой Англии больше всего напоминало ему рафинированное британское общество, а значит, оно, по его мнению, будет развиваться по образцу европейского[69].

Кушеваль-Клариньи высказывался против сравнения всей Франции, с ее богатыми и бедными провинциями», или всей Великобритании, вместе с Шотландией и Ирландией, с одним или двумя штатами североамериканского Союза, преимущественно Новой Англии. Он не считал, что европейская иммиграция сугубо отрицательно повлияла на американское общество, а кроме того, не отрицал благоприятного географического положения заатлантической республики, «исключительных условий», в которых происходило становление, например американской прессы, «не встретившей по ту сторону Атлантики иных препятствий для своего развития, нежели материальные трудности» (в дальнейшем он опубликовал книгу по истории английской и американской прессы). Кушеваль-Клариньи обращал внимание на то, что американское общество развивается по универсальным законам – ему, как и европейскому обществу, не удалось избежать социальных противоречий[70].

Кушеваль-Клариньи был одним из немногих французских публицистов, давшим глубокий анализ внутриполитического положения США и указавшим на ту опасность, которая представляла для страны проблема рабства. И хотя он уповал на энергию, патриотизм, здравый смысл американцев, их умение достигать компромисса, он все же не исключал в будущем вероятности «расторжения федерального соглашения»[71].

Некоторые мысли французского литературоведа Э. Монтегю, высказанные в статьях 1852–1853 гг., перекликаются с выводами Шаля и других публицистов. Например, он также отрицал самостоятельность американской цивилизации, полагая, что США представляют Англию, «англосаксонскую расу, освобожденную от традиционалистских пут… старых цивилизаций». США, как и Россия, утверждал он, являются «продолжением Европы». Он подчеркивал влияние европейской мысли на формирование американской цивилизации: «Вся история Америки есть результат реализации европейских идей… в этой стране еще нет настоящей цивилизации». И далее: американская литература – всего лишь имитация европейской. «Интеллектуальное оскудение» Нового и Старого Света Монтегю объяснял «влиянием революционного духа», отсутствием в Европе «единой веры» и всеобщим стремлением к благополучию, наступлением, выражаясь современным языком, «индустриальной эры». Так как, по его мнению, североамериканское общество – своеобразный слепок европейского, то ему не удалось избежать проблем, волновавших в то время Европу (напомню, что к таким же выводам пришел Кушеваль-Клариньи)[72]. «Надо быть поистине невежественным, – писал Монтегю, – подобно французским радикалам, чтобы представлять старым европейским цивилизациям общество Новой Англии как совершенное и образцовое», ведь в США развиваются те же политические, религиозные, экономические процессы, что и в старой Европе, «там одновременно существуют свободная конкуренция и протекционизм, свобода и рабство, политика невмешательства и дух завоевания», там так же, хотя в меньшей степени, нежели в Европе, присутствует «революционный дух» и можно встретить сторонников социализма, ибо американское общество зиждется на «анархии»[73].

Монтегю не находил, что европейская иммиграция окажет существенное влияние на американское общество – в основе оно останется англосаксонским (как мы сейчас видим, это его предположение не подтвердилось)[74]. Он подчеркивал такие особенности англосаксонской расы, как терпимость к иным мнениям, готовность к компромиссу, уважение прав индивидуума. Во Франции же, считал он, демократия вышла из централизации, вражды классов. В статье 1852 г., а позднее в книге «Очерки современной эпохи» Монтегю приводил в пример англосаксонскую расу, которая отводила столь значительное место отдельному человеку, ибо, с его точки зрения, «индивидуум есть начало и конец, отправная точка и конечная цель цивилизации». Монтегю, в частности, ссылался на новоанглийское общество, где «массы как таковой не существует»[75].

Известный литературовед, сын знаменитого французского ученого и философа Ж.-Ж. Ампер, совершивший в 1851–1852 гг. путешествие в Новый Свет (причем не только в США, но и в Канаду, Мексику, на Кубу), практически на протяжении всего 1853 г. публиковал в «Revue des deux mondes» свой дневник «Прогулка в Америку». Он точно обозначил цель поездки: «Угадать в чертах этой еще молодой цивилизации то, чем она станет в будущем». Как писал Ампер, его в большей степени, нежели достопримечательности, интересовали в Новом Свете «институты и люди». Он встречался в США со многими известными общественно-политическими деятелями, с учеными – например, с Э. Эвереттом, Дж. Бэнкрофтом, Ч. Самнером, Дж. Тикнором, Ж. Агассисом, С. Хау.

Ампер писал, что американскому обществу, «кажется, уготовано огромное будущее», ибо более нигде в мире нет столь динамично развивающейся нации. В понятие «цивилизация» он включал культуру, в частности литературу, а общество исключал. В США, по его заключению, «общество демократическое», но цивилизация по сути своей европейская, т.е. «в литературном плане Америка в Европе», главным образом в Англии, – «литература в США, собственно говоря, не является ни американской, ни демократической». Как полагал Ампер, цивилизация пришла в Америку из Европы «и туда же каждый день возвращается, в особенности сейчас, когда два полушария так близки друг другу»[76], т.е. он также отрицал самобытность американской цивилизации.

Ампер не соглашался с распространенной в то время во Франции точкой зрения, будто в США нет подлинной литературы: просто она там другая, т.е. время «эпических поэм, од, трагедий» прошло. Новый Свет дал миру много философов, ораторов и, конечно, писателей.

По мнению Ампера, у всякой демократии, есть свои «слабости» (он, как и Токвиль[77], видел опасность в «тирании большинства» в Северной Америке, в «деспотизме» демократии), но она может быть «покровительницей наук и искусств… что бы ни говорили, я нахожусь не в совершенно варварской стране». И далее приходил к выводу, что демократия как форма правления не в состоянии породить подлинную литературу, ибо «толпа не может создать или вдохновить на создание настоящей литературы», ее детище – пресса. Правда, «цивилизация по мере развития исправляет… недостатки демократии». В крупных городах США, как полагал Ампер, сформировалось общество, которое «существенным образом» не отличается от европейского «среднего класса», а именно на него и рассчитаны произведения писателей Нового и Старого Света (во Франции, отмечал Ампер, «большинство не умеет читать или практически не понимает суть прочитанного»)[78].

Человек тонкого и наблюдательного ума, Ампер так характеризовал различное понимание демократии в США и во Франции: в конце 1851 г. в театре Детройта он видел пьесу в честь рабочих, в которой «высмеивались лорды, графы», но где, в отличие от Франции, «не было ни слова против богатых». В слово «революция» американцы и французы вкладывают разный смысл, писал Ампер, подчеркивая подготовленность американских политических институтов к переменам «без потрясений и без опасностей». По его наблюдению, в США в отличие от Европы политические страсти «разгораются в условиях настоящего времени, никто втайне не вынашивает революционных или контрреволюционных замыслов», поэтому не существует настоящей партийной вражды – исключение в этом смысле представляет лишь проблема рабства.

Ампер, в отличие от многих европейских путешественников в США, с пониманием относился к национальному тщеславию американцев, постоянно демонстрировавшейся ими вере в превосходство собственной страны. Он констатировал, что «для нации лучше перехвалить себя, нежели не без удовольствия поносить»[79].

Некоторые французские публицисты были убеждены в том, что и в дальнейшем Соединенные Штаты сохранят свою «исключительность». Уже отмечалось, что, например «Revue britannique», писал о них как о «колыбели иной цивилизации», об их особом политическом развитии. В одной из статей говорилось, что будущее Америки, этой «девственной земли», с ее «примитивными правами», неизвестно. Не потребует ли, вопрошал автор, «ее конституция, лучшая и мудрейшая из тех, которые могли быть выработаны в тех обстоятельствах… важных изменений?»[80].

Автор статьи «Президенты Соединенных Штатов» в «Revue britannique» указывал на опасность, которую представляет североамериканская республика для Европы: американская демократия, писал он, со временем опередит другие развитые страны по уровню благосостояния и могуществу. Он выражал уверенность в том, что США успешно преодолеют кризис, а их благополучие объяснял «превосходством американских институтов», моральными качествами американцев[81].

Подобные опасения высказывал и Ф. Шаль на страницах «Revue des deux mondes», задаваясь вопросом, не олицетворяет ли молодое американское общество упадок европейских монархий. В своей книге «Нравы и путешествия, или Рассказы из Нового Света» он подчеркивал энергичность, активность американцев. С его точки зрения, «навигация на Миссисипи – вот подлинный смысл американской цивилизации»[82].

Другой публицист отмечал: «Влияние США растет так же быстро, как и их экономическое могущество. Они продают Европе не только хлопок и табак, но и экспортируют туда свои принципы»[83].

Ф. Мерсей в статье «Миссури» находил чрезвычайно вероятным, что к концу столетия штат Миссури будет представлять собой «лишь огромное пустое пространство» по причине полного уничтожения индейцев: ведь индеец, утверждал он, не является больше воином, «при постоянном контакте с отбросами европейской цивилизации он не заимствует у них ничего, кроме болезней и пороков»[84].

В статье 1851 г. «О гении англосаксонской расы и ее судьбах» (она появилась в сентябрьском номере журнала «Revue des deux mondes») Монтегю по существу признал, что складывание собственно американской цивилизации, отличной от европейской, началось: Америка, которая «еще недавно была, так сказать, европейской, все более и более удаляется от Европы, стремится стать совершенно сама собой». Как полагал Монтегю, примерно в годы президентства Э. Джексона (современный французский историк Г. Бертье де Совиньи относил начало формирования собственно американской цивилизации к середине XIX в.)[85] ее героями перестали быть такие люди, как Б. Франклин, Дж. Вашингтон, Т. Джефферсон; США вступили в эпоху «полуварварства». Таким образом, делал вывод Монтегю, «Америка постепенно забывает об Европе, формируется цивилизация, не имеющая прецедентов, подлинно самобытная, будущее которой невозможно предсказать». Заокеанская республика, по его мнению, становится все более опасной для Европы, ибо «могущество» Америки прямо зависит от ее упадка. Монтегю противопоставлял американскую демократию, основанную, как он полагал, на «теократической идее» и «идее ассоциации», французскому пониманию демократии[86].

Интересно, что в этот период даже некоторые либеральные французские публицисты, не отрицая присущий американскому обществу индивидуализм, обращали внимание на влияние на американцев «коммунитарных» идей; «коммунитарное», как они считали, колониальное прошлое республики, в частности Новой Англии, накладывало определенный отпечаток на общественно-политическую жизнь в Соединенных Штатах[87].

С другой стороны, еще с конца XVIII в. существовало и иное видение места и роли США в мире. В 1830-е и главным образом в конце 1840-х годов стали распространяться новые идеи как относительно будущего Европы, так и республики Нового Света. Их сторонники подчеркивали определенную общность англосаксонской, или американской, и европейской цивилизаций в рамках их принадлежности, выражаясь языком известного современного американского политолога С. Хантингтона, Западу, единой так называемой «западной цивилизации»[88].

Например, «Revue encyclopédique» (редакторы – П. Леру и И. Карно), полностью оправдывая свое название, оценивал общественно-политическую, научную, литературную жизнь, новое в сфере образования в США в тесной связи с тем, что происходило в Европе. В ней публиковались статьи, статистические материалы, рецензии на книги американских авторов. В целом для публицистов, сотрудничавших с журналом, характерно несколько восторженное отношение к заокеанской республике, в частности к ее политическим институтам. Многие из них акцентировали внимание на американском республиканизме.

Журнал зачастую представлял французским читателям США как образец для подражания. Например, в рецензии на книгу А. Левассера, секретаря и спутника Лафайета в его путешествии в Америку в 1824–1825 гг., восхвалялась нация, сумевшая «вместить наиболее совершенный порядок с полной свободой»[89].

Один из рецензентов в 1831 г. подчеркивал, что такие важные документы, как Декларация независимости, Конституция США и Прощальное послание президента Дж. Вашингтона, призваны служить примером для французских государственных деятелей[90].

В свою очередь, другой автор, откликаясь на выступление президента США Э. Джексона по поводу системы «внутренних улучшений», писал: «Счастливый народ, если перед ним стоят только такие проблемы… живущий свободно и спокойно, народ, который сам заботится о своем благополучии…» и вопрошал: «Когда же у нас наступит такое время?»[91].

В серьезной статье «Соединенные Штаты Америки» в «Revue encyclopédique» (была перепечатана «Revue universelle») автор сетовал на то, что английские тори и «партия середины» во Франции искажают информацию о США: по их работам лишь с трудом, «через микроскоп» можно представить это «общее благоденствие и царство свободы» – одним словом, то, что называют республикой. Автор был категорически не согласен с приписыванием «недостатков» политического строя Соединенных Штатов «господствующему там принципу равенства и отсутствию наследственного суверена»[92].

Эмиль Перейре счел нужным выразить решительное несогласие с заключениями Солнье в «Revue britannique» и посвятил этому специальную статью «Размышления по поводу финансового положения Франции и США»[93]. В целом он поддержал Ф. Купера. Перейре находил, что неправомерно судить о могуществе государства и благополучии народа по системе налогообложения. С его точки зрения, главный критерий в этом отношении – «положение рабочих, низших слоев общества»; и здесь явное преимущество – у Новой Англии (в качестве примера он приводил Массачусетс)[94].

П. Лерминье в ноябре 1830 г. в статье в «Revue universelle» (журнал выходил на французском языке в Брюсселе в 1832–1843 гг.) связывал пути политического развития Франции и США: «…из всех наций Европы, – писал он, – Франция наиболее демократичная, она приучена к зрелищу… самоуправляющегося народа, к принципу выборности, у нас это называют американской школой». И далее: «Мы абсолютно не желаем брать пример с торговцев Нью-Йорка»[95].

В 1828–1829 гг. в нескольких номерах «Revue britannique» публиковались письма о Северной Америке. К сожалению, автор их не указан (известно лишь, что он не американец), а он, пожалуй, единственный, чьи оценки политической системы США приближаются к демократической точке зрения. Он отметил международное значение Американской революции, вдохновившей другие народы «на борьбу за свободу». Он обратил внимание на различный уровень социального развития западных и южных штатов Союза и не усматривал опасности, как бы мы сейчас сказали, в многоэтническом составе американского общества. Он выражал уверенность в том, что «политическое детство США завершилось, семимильными шагами они движутся к зрелости», и оптимистически смотрел на их будущее: «временный беспорядок» уступит место «гармоническому целому»[96].

Автор статьи в «Revue britannique» почти в тех же выражениях, что и А. де Токвиль, писал о неизбежности «демократической революции», сопротивление которой «будет двойным преступлением против духовной судьбы наций». Он был убежден, что «тенденция XIX в. в основном демократическая»[97].

Основные выводы статьи Э. Монтегю «Соединенные Штаты в 1852 г.» вступали в противоречие с его высказываниями более раннего и позднего времени. В ней он, возможно, сам того не осознавая, представил еще одну концепцию места американской цивилизации. Монтегю признал, что как «англосаксонская», так и европейская цивилизации «движутся к демократии»: США – «через свободу и индивидуализм», опираясь на принципы протестантизма и республиканизма, а «континентальные нации» – через «равенство» (понимаемое как «уравнительство») и монархию, опираясь на католицизм. Автор пришел к важному заключению об общей судьбе этих двух цивилизаций, «развивавшихся параллельно», но в настоящее время идущих навстречу друг другу «с одним словом на устах» – «и та и другая говорят о демократии и иногда даже о республике»[98].

В журнале «Edinburgh Review» в октябре 1850 г. была опубликована рецензия английского автора на книги британских путешественников о США. Он связывал судьбы Европы и США: хотя «развитие цивилизации прямо не зависит от настоящей конфедерации, ее распад приведет к войнам, отпадению от веры и будет иметь тяжелые последствия для судеб Европы». Он возлагал большие надежды на «американскую цивилизацию и американскую демократию, которые или устоят, или падут вместе». Далее он делал важный вывод: «цивилизация совместима с демократией», причем не только на Востоке страны, но и на Западе и на Юге; различные части страны как бы дополняют друг друга: «цивилизация Востока» сдерживает «варварство Запада, оказывающее давление на Конгресс». Будущее США он видел в смешении индейского, саксонского, кельтского, негритянского элементов. Отрицательные стороны американской демократии он приписывал, скорее, ее молодости, нежели ее, по мнению некоторых публицистов, «упадку и коррумпированности»[99].

Автор статьи «Политическое издание в Соединенных Штатах» в журнале «République» проводил аналогию между политическими институтами Франции и США: «по крайней мере в том, что бы …мы назвали основным содержанием политической конституции», между идеями, которые пропагандировал данный журнал и американская газета «New York Tribune»[100].

В газете «Constitution» в феврале 1849 г. политическое развитие Франции, Англии и США рассматривалось взаимообусловленно, как прогресс принципов свободы[101].

Некоторые французские издания радикально-демократического направления, ставя США в пример, полагали, что Франции в дальнейшем полезно заимствовать определенные элементы их политического опыта (чаще всего содержались ссылки на свободу прессы и другие права граждан в Америке). При этом отдельные издания подобного направления сами права человека возводили в абсолют. Так, например, газета «Droits de l’homme» 4 марта 1848 г. писала: «Когда мы требуем свободы, полной свободы слова и мысли, мы требуем не только свободы говорить и писать, подчиняясь законам… мы требуем абсолютного права»…[102]

Кроме того, нередко американские государственные деятели представлялись в этих изданиях в качестве образца для подражания французским коллегам: отмечались их высокие моральные качества, их профессионализм[103]. Не отрицая специфических условий США, они не выдвигали на первый план «американскую исключительность», информируя читателей об общих процессах, происходивших в социально-политической жизни Соединенных Штатов и Европы. Некоторые из этих изданий сообщали о распространении фурьеристских идей, о подъеме рабочего и аграрного движения как в США, так и во Франции (конечно, значение и масштаб этих процессов преувеличивались). Часть из них симпатизировала американским аболиционистам[104].

Публицист Виктор Мерсье в статье «Социализм в Америке» квалифицировал социализм как «поиск и реализацию более совершенного порядка» и обращал внимание на распространение социалистических идей «во всех странах мира», включая и США. По его мнению, «американское общество быстрыми шагами движется к глубоким переменам в данном направлении»[105].

Такой взгляд на Соединенные Штаты, безусловно, не отражал точку зрения большей части французской просвещенной общественности, проявлявшей интерес к заокеанской республике. В эти годы многие влиятельные французские периодические издания, преимущественно либерального направления, смотрели на США как на некую изолированную общность, не подчинявшуюся традиционным законам политического развития, проводили мысль об «американской исключительности», о самобытности американской цивилизации, сводили к минимуму международное значение Американской революции. Правда, как предполагали некоторые французские публицисты, в дальнейшем американская, или «англосаксонская», цивилизация «врастет» в европейскую, США будут следовать по европейскому пути политического развития. Подобные идеи нередко высказывались на страницах журналов «Revue des deux mondes», «Revue britannique».

В итоге отношение французских периодических изданий к заатлантической республике отражало их политические пристрастия – вообще американская тематика во Франции была крайне политизирована. По словам Кушеваля-Клариньи, большая часть европейцев из числа путешественников отправлялись в США не с целью изучения этой страны, а «в поисках аргументов в поддержку точки зрения… своей партии»[106].

Оценка французской либеральной прессой политических институтов заокеанской республики в определенной мере отражает особенности французского либерализма, его в целом бескомпромиссность, неприятие демократии, унаследованные от эпохи Французской революции.

Такая же взаимная непримиримость была присуща в значительной степени французским периодическим изданиям социалистического и радикально-демократического направления; что накладывало отпечаток на их отношение к США. В основе восприятия ими американского опыта нередко лежала идея разных путей политического развития Франции и США. Многие социалистические и левореспубликанские журналы и газеты Франции в 1830–1840-е годы часто выступали с критикой теории прав человека, акцентируя внимание на правах и обязанностях граждан в целом (например, сенсимонистское издание «Revue du progrès social» в 30-е годы вообще было противником республиканизма). Они вслед за Руссо – противником принципа разделения властей (считавшим, что в государстве происходит полное отчуждение всех прав индивида в пользу общества, под руководством так называемой «общей воли»; «единая», неотчуждаемая воля диктует необходимость однопалатного законодательного органа), высказывались в поддержку неделимого, неотчуждаемого верховного органа, сильной исполнительной власти, а также за вмешательство государства в отношения между рабочими и предпринимателями, за представление социальных гарантий людям физического труда. Как полагали некоторые публицисты левого крыла, североамериканская республика не всегда соответствовала этим критериям[107].

Истоки антиамериканизма значительной части французских леворадикальных интеллектуалов в годы после второй мировой войны, особенно неприятие американской массовой культуры, образа жизни, системы ценностей, определенных элементов политического опыта, следует искать в числе прочего в середине XIX в.[108] В то же время, как представляется, было бы преувеличением вслед за известным американским политологом Х. Арендт утверждать, будто бы в этот период европейская «революционная политическая мысль развивалась так, словно никаких американских представлений и экспериментов в политике и в области управления никогда не существовало»[109], или, напротив, что в эти годы взоры демократов были обращены к США, орлеанистов же – к Англии[110]. Думается, подобные заключения – плод дискуссий более позднего времени, приведенные выше высказывания французских современников их опровергают.

Американский исследователь Е. Кертис, специально изучавший влияние конституционно-политического опыта США на французских парламентариев в конце 1840-х годов, пришел к выводу, что в качестве «проамериканской» партии в данной период выступали главным образом орлеанисты, опиравшиеся на крупную промышленную буржуазию и финансовые круги. Хотя голоса умеренных республиканцев разделились почти поровну между противниками и сторонниками США, «более радикально настроенные депутаты склонны были отказаться от американской практики»[111].

© М.М. Сиротинская