Отечественные исследователи животного мира Русской Америки: исторические и экологические аспекты

В.С. Шишкин

Сотрудничество представителей естественных и гуманитарных наук может оказаться весьма эффективным, например, в области изучения истории освоения природных ресурсов той или иной территории, в частности так называемой Русской Америки. Одним из главных направлений деятельности образованного в 1799 г. русского торгового объединения для освоения Русской Америки, или Российско-американской компании (РАК), являлся пушной промысел. Однако уже первых отечественных исследователей XVIII–XIX вв. здешней фауны интересовал не только промысел (рыбы, птицы, калана, морского бобра и других млекопитающих) сам по себе, но и такие проблемы, как сходство и различие животных, обитающих на двух близко расположенных континентах, разнообразие органической жизни на островах и побережье и т.д. Тогда же была отмечена уязвимость ряда берингийских видов при освоении этого региона человеком.

Множество опубликованных и рукописных материалов, касающихся освоения русскими Тихоокеанского севера, содержат важные, часто уникальные зоологические данные. Правда, они, к сожалению, еще недостаточно известны современным специалистам – естествоиспытателями, работавшими, в частности, и на территории штата Аляска – бывшей Русской Америки. А ведь после восстановления научных контактов в конце 60-х годов здесь за последние 30 лет побывало не менее 150 только российских зоологов. Многие из них хорошо знают американскую литературу о животном мире Аляски, опубликованную в основном после 1867 г. Работы отечественных исследователей Русской Америки остаются малоизвестными. После выхода фундаментального трехтомника «История Русской Америки»^[1], содержащего обширную библиографию, положение, скорее всего, улучшится и российский вклад в изучение природы Русской Америки получит должную оценку.

Необходимо отметить, что историко-зоологические изыскания требуют не меньше труда, чем более привлекательная для многих полевая, экспедиционная работа. Зоологическая систематика, узаконившая правила своей бинарной номенклатуры с 1758 г. – времени выхода десятого издания “Системы природы» К. Линнея, развивается и в наши дни. Предпринимаются ревизии даже хорошо изученных видов высших позвоночных. Тем труднее для зоолога, а уж для историка и подавно, отождествить с современной фауной старые описания, где часто отсутствуют латинские названия животных, используются местные определения и нередко приводятся полумифические сведения об их образе жизни.

Однако можно привести пример удачного сотрудничества историков и натуралистов (зоологов, ботаников) – это изучение научного наследия Г.В. Стеллера, адъюнкта Петербургской академии наук, первого европейского исследователя северо-западного побережья Америки и Алеутских островов. Капитальный каталог выставки, продемонстрировавшей множество неизвестных ранее исторических материалов, профессионально откомментирован специалистами – териологами, орнитологами, ихтиологами и т.д.^[2] В процессе этой работы (не без нашего участия) было найдено и атрибутировано около 40 рисунков птиц, выполненных художниками академического отряда Великой северной экспедиции (1733–1743), удалось отыскать не один десяток рукописей сочинений Сталлера, касающихся зоологии.

В одном из манускриптов нами обнаружено описание крупной морской птицы из семейства Чистиковых (Alcidae) – гагарки (Alca torda L., англ. razorbill), добытой Стеллером у Шумагинских островов (северная часть Тихого океана) в 1741 г. Любопытно отметить, что в знаменитой книге С.П. Крашенинникова “Описание Земли Камчатской» (первое издание – 1755 г.), при написании которой Академия наук обязала Степана Петровича использовать, кроме собственных, материалы Стеллера, приводится характеристика этого вида (из сборов Стеллера), но ни один из позднейших комментаторов не отождествлял данную птицу с гагаркой, так как последующие исследователи не наблюдали гагарки в Тихом океане, считая областью ее обитания Северную Атлантику (восточная граница ареала – Мурман). Вскоре были получены дополнительные факты, подтверждающие возможность встречи этого вида чистиковых на Тихоокеанском севере^[3].

К сожалению, уникальные сведения о неведомых ранее животных, собранные участниками академического отряда (И.Г. Гмелиным, Г.В. Стеллером, С.П. Крашенинниковым), не могут по правилам зоологической номенклатуры считаться первоописаниями, несмотря на наличие латинских названий, так как основные материалы опубликованы до 1758 г.

Стеллер был первым и последним натуралистом, который наблюдал в природе животное, описанное позднее под латинским названием «Hydrodamalis gigas Zimmermann» (1780 г.) и ставшее традиционным объектом отечественной зоологии (от Палласа до наших дней) под именем морской, или стеллеровой, коровы. Этот вид из отряда Сирен (Sirenia) широко известен как яркий пример быстрого истребления животного, удивительным образом подходящего для одомашнивания. Не только промысловики, потреблявшие мясо стеллеровой коровы, изготавливавшие из ее шкуры относительно легкие и прочные лодки для каботажного плавания, были виновны в том, что данное животное вымерло. Вероятно, в 1768 г. вид находился на весьма неблагополучной стадии, осложненной циклическим глобальным похолоданием^[4]. Локальное распространение стеллеровой коровы (Командорские острова) подтверждает предположение, что это не был процветающий вид. Недавние находки костей стеллеровой коровы на одном из Алеутских островов (личное сообщение А.Б. Савинецкого) могут свидетельствовать либо о более широкой зоне обитания данного животного, либо о наличии на Командорах древних поселений, обитатели которых были хорошими мореходами: на костяных фрагментах есть следы их обработки человеком.

Стеллерова корова, конечно, более известна, чем стеллеров баклан, хотя судьба этих видов во многом схожа. Крупная (длиной более 1 м), вероятно нелетающая, птица с двумя эффектными хохлами на голове, с разбросанными по щекам тонкими удлиненной формы белыми перьями обитала на Командорских островах. Для первых зимовщиков из экспедиции Беринга стеллеров баклан стал дополнительным пищевым ресурсом. Выходец из Германии российский академик Петр Симон Паллас (1714–1811) дал корректное первоописание этого вида, присвоив ему латинское название Phalacrocorax perspicillatus Pall. 1811.

Напомню, что Командорские острова с 1823 г. входили в IV Ахтинский отдел Российско-американской компании. В 1826 г. на Командоры были переселены алеуты-зверобои компании. После 1852 г. стеллеровых бакланов никому увидеть не удалось. Пресс человека, возможно, довершила эпизоотия. Сейчас в мире известно только шесть чучел этих птиц: два в С.-Петербурге, два в Лондоне, по одному в Лейдене и Хельсинки^[5]. Большая часть птиц получена от И.А. Купреянова, главного правителя РАК в 1835–1840 гг. Одного баклана Купреянов подарил английскому капитану Э. Белчеру, командовавшему кораблем “Sulphur». Другого главный правитель Русской Америки в 1829–1835 гг. Ф.П. Врангель подарил Академии наук в 1833 г. Интересно, что относительно недавно кости стеллерова баклана были обнаружены на о. Амчитка в слоях кухонных отбросов древних алеутов^[6].

П.С. Паллас, написавший первую российскую фаунистическую сводку, сам в Русской Америке никогда не был^[7]. Однако он не только аккумулировал материалы Стеллера, но и специально руководил подготовкой экспедиции 1785–1794 гг. И.И. Биллингса-Г.А. Сарычева, пригласив в качестве натуралиста доктора К. Мерка. По сборам Стеллера, Мерка и др. Паллас описал много новых, неизвестных науке рыб, птиц, млекопитающих. По экземплярам, добытым на Аляске, или, как указывал Паллас, на «море между Камчаткой и Америкой», были описаны чистиковые птицы: тупик-носорог Cerorhinca monocerata (Pall., (англ. rhinoceros auklet), алеутский пыжик Ptychoramphus aleuticus (Pall.), (англ. Cassin auklet) и топорок Lunda cirrhata (Pall.), (англ. Tuffed puffin). Зарегистрированный на Аляске как залетный вид белоплечий орлан Haliaeetus pelagicus (Pall.), англ. Steller’s sea eagle) также впервые описан Палласом из этого региона^[8]. Кроме стеллерова баклана, Паллас открыл для науки берингова баклана (Phalacrocorax pelagicus Pall., англ. Pelagic cormorant), отметив его пребывание “на островах у Америки». Среди воробьиных Аляски Паллас обнаружил новый вид короткоклювого дрозда-отшельника (Catharus guttatus (Pall.), англ. Hermit thrush).

Несколько новых видов птиц, рыб, млекопитающих, обнаруженных позднее на территории Русской Америки, Паллас впервые описал по камчатским сборам, по коллекционным экземплярам из различных районов Сибири. Здесь и белуха Delphinapterus leucas (Pall.) (англ. white whale, beluga) из отряда Китообразных (Cetacea), и полевка-экономка Microtus oeconomus (Pall.) (англ. rool vole) из отряда Грызунов (Rodentia). Из птиц – названная в честь Стеллера морская утка, сибирская, или стеллерова, гага Polysticta stelleri (Pall.) (англ. Steller’s eider), белоспинный альбатрос Diomedea albatrus (Pall.) (англ. short-tailed or Steller’s albatross) и целый “букет» берингийских чистиковых, белобрюшка Cyclorrhynchus psittacula (Pall.) (англ. раrаkeet aukletn), большая конюга Aethia cristatella (Pall.) (англ. crested auklet) и коюга-крошка А. pusill (Pall.) (англ. least auklet). Среди рыб – сибирский хариус Thymallus arcticus (Pall.) (англ. arctic grayling) и обыкновенный валек Prosopium cylindraceum (Pall.) (англ. round whitefish).

Уникальный в своем роде трехтомный труд П.С. Палласа, содержащий множество не только зоологических, но и географических, экологических, этнографических, исторических сведений, до сих пор не переведен на русский язык, за исключением небольших фрагментов, касающихся млекопитающих, в том числе пушных зверей, объектов промыслов Сибири и Русской Америки^[9].

Разумеется, не только Паллас изучал мир американских владений Российской империи. В 1802 г. адъюнкт по естественной истории (а позднее академик) А.Ф. Севастьянов описал новый вид гуся с о. Канага (Алеутские острова) – удивительно красивого белошея Philacte canagica (Sewastianov) (англ. Emperor goose). Позднее этот вид был обнаружен гнездящимся на Чукотке. Значительная часть популяции белошея гнездится на Аляске. Как редкий, узкоареальный вид белошей включен в Красную книгу России.

Начиная с первой русской кругосветной экспедиции И.Ф. Крузенштерна-Ю.Ф. Лисянского (1803–1806) и до времени продажи Аляски (1867) несколько десятков отечественных морских экспедиций посетили берега Русской Америки. В дополнение к своим основным обязанностям многие судовые врачи вели натуралистические наблюдения, занимались сбором зоологических, ботанических, минералогических, этнографических коллекций. В крупные экспедиции специально приглашали натуралистов и художников. Некоторые офицеры и даже капитаны кораблей также собирали коллекции, записывали интересные сведения о природе посещаемых мест.

Среди натуралистов – участников русских кругосветных плаваний заметный вклад в изучение животного мира Русской Америки и сопредельных областей внесли Г.И. Лангсдорф, В.Г. Тилезиус фон Тиленау, И.Ф. Эшшольц, Ф.Г. Киттлиц и др. Например, Эшшольц впервые описал добытого на Аляске седого сурка Marmota caligata Esch. (англ. hoary marmot).

Несмотря на публикацию описаний ряда путешествий, издание монографий о некоторых участниках экспедиций (подробнее см. библиографию в упомянутом трехтомнике “История Русской Америки”), подготовку небольших специальных обзоров о научных результатах, в том числе фаунистических наблюдений (для примера укажем работы П.А. Новикова, М.Б. Шервуда), лишь малая часть собранных материалов о животном мире российских владений в Америке введена в научный оборот и должным образом оценена^[10].

Сказанное справедливо и по отношению к интересным натуралистическим наблюдениям, сделанным такими старожилами Русской Америки, как К.Т. Хлебников, отец Иннокентий (И.Е. Вениаминов), Л.А. Загоскин и ряд других, труды которых вошли в библиографию «Истории Русской Америки»^[11].

Значительная часть зоологических сборов из Русской Америки поступила в С.-Петербург, в Академию наук, а также в ряд университетских музеев. В 1832 г. на базе старой Кунсткамеры был создан Зоологический музей Академии наук, директором которого стал Ф.Ф. Брандт. Почти за полвека научной работы в России Брандту удалось создать музей европейского уровня, опубликовать не одну сотню зоологических статей, среди которых материалы о животном мире Русской Америки и соседних областей. По инициативе Брандта в Русскую Америку был отправлен препаратор И.Г. Вознесенский. Его десятилетнее путешествие (1839–1849) обогатило Академию наук огромными коллекциями, включавшими более 400 экземпляров млекопитающих, 2859 экземпляров птиц, 179 экземпляров рыб. Вознесенский привез уникальные этнографические материалы, множество дневниковых записей и рисунков.

По сборам Вознесенского с Аляски Брандт описал новый вид морской утки – очковую гагу Somateria Fischeri (Brandt) (англ. spectacled eider). Брандту принадлежит первоописание нового североамериканского вида баклана Phalacrocorax penicillatus (Brandt), вошедшего в русскую и англоязычную научную литературу под именем баклана Брандта (англ. Brandt’s cormorant). Брандт, вероятно, готовил большую монографию по птицам Русской Америки. Продажа Аляски, возможно, затормозила эту работу, часть материалов к планировавшейся книге вышла уже после смерти ученого^[12].

Зоологические материалы И.Г. Вознесенского лишь в виде небольших фрагментов вошли в ряд подвидовых очерков «Русской фауны» Ю.И. Симашко^[13]. Здесь же опубликованы заметки креола К.В. Шаяшникова, служащего РАК на о-вах Прибылова, о северных морских котиках.

Значительная часть натуралистического наследия И.Г. Вознесенского, его феноменальные коллекционные сборы еще ждут своих исследователей^[14].

Конечно, одна из важнейших форм деятельности РАК – пушной промысел, торговля мехами. Мы убеждены, что здесь можно обнаружить ряд важных экологических примеров, подобных хрестоматийно известным многолетним материалам Компании Гудзонова залива, о циклических колебаниях численности хищника и жертвы по данным заготовок шкур американских рысей и зайцев (сошлемся лишь на одну из последних переводных сводок М. Бигона с соавторами)^[15].

О необходимости привлечения зоологов-профессионалов, историков зоологии к работе о пушном промысле РАК говорит, например, частое и, как правило, некомментированное упоминание “выхухоли» в таблицах добытых РАК мехов. Выхухоль Desmana moschata (L.) – довольно редкий зверек из отряда Насекомоядных (Insectivora), европейский эндемик, не встречающийся на Американском континенте. «Выхухолью» пушники РАК называли ондатру Ondatra zibethicus (L.) (англ. muskrat) из отряда Грызунов (Rodentia). Ошибка, возможно, произошла из-за того, что одно из английских названий выхухоли (D. moschata) также muskrat.

В заключение процитируем академика А.Ф. Миддендорфа, известного путешественника по Сибири и Дальнему Востоку, зоолога, специально занимавшегося сравнением фаун Евразии и Северной Америки, разработкой первых природоохранных рекомендаций.

Во второй части русского варианта своей книги «Путешествие на север и восток Сибири», в пятом отделе, названном «Сибирская фауна», Александр Федорович писал: «Поэтому мне весьма приятно сообщить известие о распоряжении Северо-Американской компании (РАК – В.Ш.), которое может служить образцом для всего цивилизованного мира, тем более что тут дело идет об одном из будущих отделов политической экономии. Последней, во всяком случаев, необходимо будет позаботиться о том, чтобы сохранение некоторых животных, приносящих человеку величайшую пользу, было бы обеспечено международными договорами, в особенности таких животных, которые, странствуя по землям многих государств, как бы находятся вне всякого покровительства и предоставлены самому безумному истреблению. В этом отношении мы уже упоминали выше (с. 48) об уничтожении насекомоядных птиц, которые поедают врагов наших пашен, говорили об истреблении китов, незаменимых накопителей жира. Остановимся теперь на успехах нашей Северо-Американской компании (владения которой простирались далеко за прибрежные полосы Сибири) по части искусственного ухода за дикими животными. Успехи эти единственные в своем роде, а между тем очень малоизвестны» (можно добавить – до настоящего времени).

Далее Миддендорф отмечает: «В 1830 году обращено было внимание на быстрое уменьшение котиков, которым предстояло совершенное истребление, потому что их ловили в непомерном количестве… Не мудрено, что число этих животных стало быстро уменьшаться, поэтому-то в 1830 году положено было сначала беречь котиков на острове Св. Павла, где убыль их была особенно заметна» (Отчет Российско-Американской компании за 1842 г., с. 52, и за 1843 г., с. 37).

«Принявшись за дело совершенно рационально, с тех пор стали убивать только самых старых самцов (секачей), которые, будучи в высшей степени ревнивы, присваивали себе большее число самок, нежели это соответствовало их силам. Убивали также большую часть двух- и трехлетних самцов, которые при многоженстве этих животных не только были бесполезны, но даже препятствовали распложению. Таким образом, уже в 1840 г. Компания дошла до того, что ежегодно в дело и торговлю могла употребить 4000 котиков, следовательно, в доходах не было ущерба. На следующий год число животных, которых можно было бы убить на острове Св. Павла, простиралось уже до 8000. Поэтому, не причиняя убытка доходам, удалось прекратить на время ловлю на островах Беринговом и Медном, где в последнее время животные стали уменьшаться чрезвычайно быстро (Отчет Российско-Американской компании за 1842 г., с. 52). Вместе с тем и на острове Св. Георгия поручено было беречь самок, что вместе со сроком прекращения ловли на островах Беринговом и Медном продолжено было до 1847 года» (Отчет за 1844 г., с. 28; за 1845 г., с. 36; за 1847 г., с. 39).

Уже в 1843 г. “количество животных, которых ежегодно и безостановочно в течение долгого времени можно было убивать на острове Св. Павла, исчислено было в 12 000; но так как через два года (Отчет за 1845 г., с. 36) число это опять возросло до 15 000 продажных мехов, то ясно видно, что исчисление было сделано неправильно. Действительно (Отчет за 1846 г., с. 44) в следующем году на острове Св. Павла пришлось убить 4000 молодых самцов, чтобы очистить место для других. Несмотря на это, котики выбрали себе новое лежбище на небольшом острове Амак. Следовательно, они уже начали распространяться.

С того времени число котиков ежегодно стало увеличиваться до того, что в течение лета 1861 года на обоих островах, Св. Павла и Св. Георгия, могло быть убито 47 960 котиков (Отчет за 1861 г., с. 35). Какое неизмеримо щедрое вознаграждение за разумное ограничение свирепой кровожадности, свойственной человеку! Об устройстве фонда для подобного предприятия не нужно было и хлопотать; сама природа повсюду давала и дает его…

Такие необыкновенные результаты оберегания должны были заставить Компанию распространить эту меру и на других животных, а именно на морского бобра, песца, речную выдру…»^[16]

Ограниченный объем статьи не позволяет далее продолжать цитату Миддендорфа с примерами рационального подхода РАК к промыслу калана, песца и т.д. Заключая краткое описание деятельности РАК, академик Миддендорф подчеркивал: “Результаты эти, которые могут быть выражены в таких огромных денежных суммах, должны получить еще большее значение, когда просвещенные правительства обратят внимание на необходимость международных договоров относительно оберегательных мер для животных… «Ставшие ныне обычной практикой, такие договоры имели предтечей деятельность лучших представителей РАК. Пусть наш очерк станет скромной данью памяти дням и трудам этих людей.

В период Русской Америки отечественные исследователи Тихоокеанского севера открыли и подробно описали десятки новых для науки видов животных. Первыми натуралистами Аляски накоплен широкий пласт документальных свидетельств о распространении, численности, миграциях, хозяйственном значении многих представителей местной фауны. Именно такие данные заложили основу экологии этих видов. Особый интерес здесь представляют материалы о тех животных, само существование которых находится сейчас под угрозой. Среди них, например, отдельные виды гусеобразных, некоторые виды морских млекопитающих.

В историю экологии деятельность РАК войдет как пример первых удачных попыток организации рационального пушного промысла, включавшего учет численности, оценку возрастной структуры, знаменитые «запуски», мероприятия по расселению зверей.

Очевидно, что необходима дальнейшая кооперация историков, биологов, представителей других специальностей для освоения рассмотренных аспектов деятельности РАК и работавших в Русской Америке натуралистов.