Могла ли Маргарет Брент (1601–1671) стать губернатором колонии Мэриленд?

С.А. Короткова

Margaret Brent was the first woman lawyer in America, arriving in colonies in 1638. She was a master negotiator, an accomplished litigator, and a respect leader. Brent was involved in 124 court cases over 8 years and won every one. A powerful landowner, she was named as executor for Governor Calvert in 1647, when she restored calm and raised funds for mutinous soldiers by selling lands belonging to lord Baltimore, the Proprietor. In 1648 she demanded a «vote and voice» in the Maryland Assembly.

3–8 августа 2006 г. в Гонолулу (Гавайи, США) состоялась очередная ежегодная конференция Американской ассоциации юристов (ААЮ)[1]. В рамках этой конференции Специальный комитет Ассоциации, представляющий интересы женщин-юристов, вручил пяти юристкам награду имени Маргарет Брент. Награда вручалась шестнадцатый раз[2].

Кто же была Маргарет Брент? Ряд американских историков и юристов считают ее первой женщиной-юристкой и первой феминисткой в истории США.

Маргарет Брент родилась в 1601 г. в графстве Глочестер (Англия). Она была одной из 13 детей в семье Ричарда Брента, лорда Админгтона и Стоука и его жены Элизабет Рид, дочери Эдварда Рида, лорда Тасбери и Виттена. Свою историю семья Брент вела от Ода Брента, рыцаря, жившего в XI в. Род Ридов считал себя потомками Вильгельма Завоевателя. Сведения о первой половине ее жизни очень скудны. Семья Брентов относилась к обеспеченным слоям джентри, исповедовавших католичество[3]. Обычно дочери в таких семьях ведут тихую жизнь под покровительством своих отцов до замужества, после которого ответственность за их жизнь переходит к мужьям.

Но, анализируя вторую половину ее жизни, трудно представить, что Маргарет до 37 лет занималась шитьем или другим рукоделием.

Четверо из сестер Брент стали католическими монахинями, одна — Анна вышла замуж за дальнего родственника – Леонарда Калверта, брата Сесиля Калверта, второго лорда Балтимора[4]. Что касается еще двух сестер – Маргарет и Мэри есть некоторые сведения о том, что они были членами Института Мэри Уорд – немонашеского сестринского ордена, который занимался пропагандой веры и усилением ее через образование, где обе сестры и получили некоторый объем знаний. Этот институт функционировал в Англии с 1618 до 1631 г., пока не был запрещен Папой Римским. Глава католиков предложил три варианта для сестер: войти в закрытые монашеские ордена; жить вместе, дав обет безбрачия, под покровительством местных епископов; выйти замуж. Английские иезуиты тоже были против Мэри Уорд и ее Института. Но отдельные члены ордена, среди них отец Эндрю Уайт, симпатизировали сестричеству. Сестры выбрали для себя второй вариант. Перебравшись в колонию Мэриленд, они жили вместе, под покровительством католического епископа, сотрудничавшего с отцом Уайтом, тоже переехавшим за океан. Они обе не вышли замуж, хотя в этом вопросе на них оказывалось значительное давление. В середине XVII в. соотношение мужчин и женщин в колонии было 6 : 1[5].

В 1632 г., в период беспарламентского правления, Карл І пожаловал Сесилю Калверту, второму лорду Балтимору, сыну бывшего члена Виргинской компании и бывшего госсекретаря, хартию на 10 млн акров земли в северной части Виргинии. Новая колония была названа в честь королевы – Мэриленд. Лорд-собственник обладал на этой земле практически всеми правами средневекового феодального государя – политической, судебной и военной властью над населением провинции. Он мог жаловать земли колонистам в любых количествах и на любых условиях. По королевской хартии законодательная власть в колонии принадлежала лорду-собственнику и Генеральной ассамблее, в которой заседали члены Совета при губернаторе и наиболее видные фримены. Исполнительная власть находилась целиком в руках губернатора, обладавшего военной, дипломатической, административной, политической, экономической и судебной властью, и высших должностных лиц: секретаря, инспектора, судьи и др., входивших в Совет. Все они назначались по воле собственника земли из его родственников или друзей[6].

Кроме главной цели – получения ренты с колонии лорд Балтимор надеялся дать своим единоверцам-католикам убежище в Новом Свете. Но приверженцев римской церкви, стремящихся переселиться за океан, было немного. Основной поток переселенцев составляли протестанты. Чтобы не потерять так необходимые колонии рабочие руки, лорду пришлось обещать колонистам веротерпимость.

Первая группа переселенцев около 200 человек на двух кораблях – “Арк” и “Дав” в ноябре 1633 г. отправилась за океан. Больше половины из них составляли католики, среди которых были три тайно севших на корабль иезуита, в том числе отец Эндрю Уайт[7]. В марте следующего года при впадении р. Потомак в Чесапикский залив было основано первое поселение Сент-Мэри, которое стало столицей новой колонии. Оно возникло на месте индейского поселка Поэкомэко.

В Англии лорд Балтимор пытался привлечь желающих переселиться в его провинцию разными обещаниями: собственникам больших участков земли, сервентам – небольшого срока контракта, после которого они могли получить 50 акров земли, католикам – свободу исповедания веры. Среди тех, кого убедил Сесиль Калверт, были его родственники Бренты. Нерадостные экономические и политические перспективы семьи Брент в конце 1630-х годов, особенно ее младших братьев, способствовали принятию решения переселиться за океан. У сестер были, видимо, свои соображения. Они дали обет целибата, но не собирались становиться монахинями. Получить же землю и стать самостоятельными хозяйками в Англии было для них невозможно.

В начале октября 1638 г. братья Джилс и Фалк, сестры Маргарет и Мэри сели в Плимуте на корабль “Черити”. Бренты везли с собой девять сервентов – пять мужчин и четыре женщины. 21 ноября они прибыли в Мэриленд и поселились в Сент-Мэри. По правилам, установленным лордом, переселенцы, ввозившие пять сервентов, получали манор в 1000 акров при квит-ренте в 20 шиллингов[8]. Братья на полученной земле основали свои плантации, позже Джилс получил еще 1000 акров на о. Кент[9] в заливе. Через некоторое время Джилс вошел в Совет, став одним из доверенных лиц губернатора.

Фалк же вернулся в Англию, поручив своей сестре Маргарет вести все юридические и экономические дела, связанные с его собственностью в колонии[10].

Маргарет и Мэри на основании письма, полученного от лорда-собственника к своему брату, получили отдельный участок земли рядом с братьями, основав на ней свою плантацию “Фригольд сестер”. 10 октября 1639 г. Маргарет получила официальный патент на владение 70,5 акрами земли. Это был первый официально зарегистрированный в Мэриленде земельный участок, а Маргарет стала первой женщиной – юридически полноправной владелицей земли. Кроме этого, сестры владели еще 50 смежными акрами земли, известными как плантация Сент-Эндрю. В апреле 1642 г. сестры Брент потребовали 1000 акров земли на основании того, что они организовали приезд в колонию пяти сервентов. В октябре 1642 г. Джилс передал Маргарет 1000 акров земли вместе с мельницей, домом и скотом на о. Кент в уплату своего ей долга в 73 ф.ст.[11]

Со временем земельные владения сестер стали очень обширными. Некоторые историки пишут о них, как об одних из самых крупных землевладельцев в колонии. Маргарет умело управляла плантациями, что давало ей значительный экономический и социальный статус в провинции. Сестры занимались выращиванием и торговлей табака, разведением скота, привлекали сервентов из Англии, давали ссуды вновь прибывшим колонистам. Если должники не возвращали взятых денег, Маргарет обращалась в суд, где самостоятельно отстаивала свои права[12]. За восемь лет, с 1642 по 1650 г., она участвовала в 124 судебных разбирательствах и выиграла все дела[13]. Джилс, признавая ее несомненное превосходство в понимании сложных и запутанных английских законов о собственности и наследстве, часто привлекал ее для покупки и продажи своих земель, разрешая подписывать бумаги таким образом – “Маргарет Брент, поверенная в делах своего брата”[14].

Сильный характер, острый ум этой женщины привлекли внимание ее родственника Леонарда Калверта (ее сестра Анна – жена Леонарда к тому времени умерла). Маргарет стала его близким другом, назначенным советником и помощником в политических и юридических вопросах[15].

В 1640 г. отец Эндрю Уайт обратил вождя индейцев, живущих рядом, Паскатовэя, в христианство. В феврале 1641 г. вождь привел свою семилетнюю дочь в Сент-Мэри к губернатору, чтобы девочка получила образование у англичан. Леонард Калверт назначил себя и Маргарет опекунами девочки. В 1643 г. революционные события в Англии заставили губернатора отправиться на родину, чтобы помочь своему брату. Исполняющим обязанности губернатора он оставил Джилса Брента, который за время его отсутствия по инициативе своей сестры женился на 11-летней Мэри Китомакуунд. Это был брак исключительно по расчету, чтобы иметь законное право на получение земли и власти от индейского вождя[16]. Вернувшийся из Англии Л. Калверт был крайне недоволен подобным оборотом дела и пытался изменить ситуацию, вызвав Джилса в суд. Но начавшиеся в середине февраля 1645 г. события в Мэриленде помешали губернатору.

Бушевавшая в метрополии гражданская война дотянулась и до другого берега Атлантики. В колонии давно назревали серьезные противоречия между католиками, занимавшими все руководящие посты, и протестантским большинством поселенцев; между неограниченной властью губернатора и стремлением фрименов к большей экономической и политической свободе; между богатой иезуитской миссией, пытавшейся подчинить себе не только церковную, но и светскую власть в колонии, и остальными колонистами. Колонисты-пуритане организовали вооруженное выступление против власти лорда-собственника и его ставленников. Восстание возглавил давний враг лорда Балтимора по делу об о. Кент – Вильям Клейборн. Его поддержал капитан судна Ричард Ингл, у которого тоже были претензии к властям Мэриленда.

С 1642 г. семья Брент нередко продавала ему свой табак, который он перевозил в Англию. В 1644 г. произошло столкновение на почве торговых и политических разногласий между откровенным иезуитом Джилсом Бретном, исполнявшим обязанности губернатора, и Ричардом Инглом – протестантом, сторонником английского парламента. Джилс арестовал на некоторое время капитана судна “за его измену королю Карлу І”, но Инглу удалось избежать заключения в тюрьму. В феврале следующего 1645 г. он вернулся в Америку с каперским свидетельством, выданным ему парламентом, позволявшим захватывать корабли и товары, принадлежавшие сторонникам короля. Прибыв в соседнюю колонию Виргинию по торговым делам, Ингл узнал от Клейборна, что Леонард Калверт под давлением короля намеревается собрать все долги сторонникам парламента в пользу короля. 14 февраля 1645 г. Ингл с вооруженной командой на корабле неожиданно подошел к Сент-Мэри и напал на поселение, сжег католический собор, разграбил дома католиков и весной вернулся в Англию, везя с собой в кандалах Джился Брента, Джона Люггера – секретаря провинции и двух иезуитов – отца Эндрю Уайта и отца Томаса Копли. Джилса капитан Ингл захватил вместе с голландским судном, на котором Брент осуществлял инспекторскую проверку. Вильям Клейборн сделал неудачную попытку вернуть себе о. Кент. Колонисты вынудили губернатора бежать и захватили власть в колонии. Мэриленд находился в их руках больше года.

Леонард Калверт сумел избежать плена. При энергичной помощи Маргарет он собрал отряд своих сторонников и организовал сопротивление, устроив укрепление на землях Брентов, получившее позже название Форт Сент-Томас[17]. В июне 1645 г. губернатор отправился в Виргинию за помощью. За лето этого года большинство колонистов переселились на другой берег р. Потомак в Виргинию. В результате из 500–600 колонистов в Сент-Мэри осталось около 100 человек. Братья Калверты были близки к потере колонии[18]. К 1646 г. Леонарду Калверту удалось нанять в Виргинии отряд из 28 солдат, часть из которых были прежде жителями Мэриленда. У губернатора после разорения колонии не хватало средств, чтобы заплатить наемникам. Он заложил свое имущество и часть имущества брата в качестве гарантии выплаты жалования солдатам[19]. В декабре 1646 г. губернатор восстановил свою власть в провинции. Но только через четыре месяца после этого жизнь в колонии стала безопасной, и численность жителей начала медленно восстанавливаться. Надо было возрождать колонию, приводить все в порядок. Но в начале июня 1647 г. Леонард Калверт неожиданно умер. Перед смертью он успел назначить нового губернатора – Томаса Грина. Позвав к своему смертному одру Маргарет Брент, Леонард в присутствии свидетелей сделал ее своей душеприказчицей, сказав: “Бери все и плати за все!”[20]. Новый глава колонии “не обладал необходимой волей и способностями, чтобы справиться с кризисной ситуацией в провинции. Зато 46-летняя Маргарет Брент была необычайно подготовлена для решения этой задачи”[21]. По постановлению суда она стала поверенной в делах собственника колонии лорда Балтимора вместо его брата[22].

Самой неотложной проблемой был отряд наемников из Виргинии, требовавший плату за службу. Солдаты были на грани бунта из-за нехватки продовольствия и невыплаты денег. Надо было накормить, успокоить людей и найти деньги на их жалование. Сначала Маргарет Брент договорилась о поставках продовольствия из Виргинии за свои деньги[23]. Движимое и недвижимое имущество умершего губернатора было невелико, средств на выплату долга солдатам не хватало. Тогда Маргарет продала часть скота, принадлежавшего лорду Балтимору. Каждый солдат получил по 1500 фунтов табаку и по 3 барреля зерна (около 89 кг). Офицеры получили чуть больше[24]. После этого солдаты мирно разошлись, часть из них — бывшие мэрилендцы остались жить в Сент-Мэри.

Далее она справилась со всеми имущественными и долговыми вопросами, возникшими между арендаторами и сервентами Леонарда Калверта, приняла участие в решении административных проблем провинции, в сборе налогов и распределении части доходов Мэриленда. Маргарет так хорошо справилась с кризисной ситуацией, что многие колонисты были уверены, что именно она, а не Томас Грин должна стать губернатором, хотя сама поверенная в делах лорда не претендовала на этот пост[25]. 21 января 1648 г. она пришла на заседание Ассамблеи провинции и потребовала предоставить ей право выступать, а также дать два голоса с правом участвовать в принятии решений. Один голос – как душеприказчице умершего губернатора и поверенной в делах лорда-собственника, второй — как полноправной владелице манора. Несколько часов шло очень горячее обсуждение этого вопроса. Речь Маргарет, “крупной энергичной женщины, с копной рыжих волос”, была настолько убедительна, что члены Ассамблеи были готовы дать ей право голоса. Но “губернатор Грин, не желавший иметь сильную соперницу рядом, неожиданно гаркнул решительное “нет”. Во время перерыва в работе Т. Грин убедил Ассамблею поддержать его, и Маргарет ушла с заседания, впервые испытав поражение»[26]. В обоснование отказа законодатели написали, что такое разрешение “станет плохим примером для жен в нашей колонии”[27].

Отказав Маргарет в получении права голоса, губернатор, тем не менее, несколько раз униженно просил ее о помощи в делах управления колонией и устранения конфликтов между поселенцами. Однако сложное чувство из смеси страха перед смелой соперницей и зависти к ее авторитету среди колонистов заставило его изложить события в Мэриленде в письме к лорду Балтимору в определенном свете. Сесиль Калверт был очень раздражен потерей части своего скота и притязаниями М. Брент на место в легислатуре провинции. 15 августа 1648 г. он написал в письме к Маргарет:

“…Мы с большим прискорбием узнали о Вашем скандальном и алчном поведении при управлении Нашей собственностью на шатком основании из слов больного и страдающего человека. Наш горько оплакиваемый брат был так измучен болезнью, что в бреду на смертном одре возложил свои обязанности на Вас. Вы не отказались скромно от них, а цепко за них ухватились.

…Глубокое чувство обиды нанесено Нашей провинции и Нашей семье вызывающим матримональным союзом Вашего брата с дикаркой.

…Мы встревожены тем, что вместо получения денежных долгов, Вы и те, кого Вы представляете в суде, отбирают у должников землю… что может привести к опасной ситуации владения семьей Брент большей частью земли в Мэриленде.

…Нам нанесена обида Вашим бестактным требованием права голоса в Ассамблее от Нашего имени. Можно было бы ожидать такого поведения от какой-нибудь простолюдинки, но не от Вас, рожденной в благородной семье. Вы забыли о своем поведении столь публично, что это вводит нас в замешательство и сильное раздражение. Поэтому Мы настаиваем на выселении всех Брентов из нашей провинции во имя сохранения мира и порядка в ней.

С этого дня Мы передаем все полномочия губернатора нашему другу, эсквайру Вильяму Стоуну[28], наделяем его правом действовать в качестве генерал-лейтенанта и нашего поверенного в Мэриленде”[29].

Обвинения в письме были столь несправедливы, что ответ был написан не Маргарет, а Генеральной Ассамблеей во главе с новым губернатором. Оно гласило:

“… что касается Ваших горьких обвинений против госпожи Брент по поводу ее вмешательства в Ваши дела, то мы все истинно и с чистой совестью здесь свидетельствуем – в то время лучшим выходом для колонии было отдать управление в ее руки. Она справилась с ситуацией лучше, чем это мог бы сделать любой мужчина в колонии. Она утихомирила солдат, которые уже были готовы восстать, она стала поверенной Вашей светлости по решению суда, иначе бы все просто рухнуло. С нашего полного согласия госпожа Брент заменила Томаса Копли в деле сбора налогов. Он не смог их собрать, что было бы существенной потерей для Вашей светлости. Чтобы заплатить солдатам, госпожа Брент продала Ваших коров, но не больше двенадцати. Мы смеем напомнить лорду, что эти солдаты рисковали жизнями, чтобы защитить и сохранить Вашу провинцию… Маргарет Брент, на наш взгляд, больше заслуживает одобрения и милости Вашей светлости, чем горьких упреков и ругательств…”[30]

Однако вернуть расположение и покровительство лорда Балтимора Бренты так и не смогли. Заняв такую позицию по отношению к родственникам – католикам, лорд пытался продемонстрировать лояльность к новым политическим силам, пришедшим к власти в Англии.

Маргарет и Джилс с семьей в 1650 г. переселились на другой берег р. Потомак в Виргинию. Они обосновались в деревне Вестмоленд, привезя с собой сервентов, которые помогли освоить новые участки. Маргарет Брент создала новую плантацию “Мир” (Peace), где опять занялась выращиванием табака. 6 сентября 1654 г. она получила патент на владение 700 акрами земли в районе нынешней Александрии на Потомаке. Она продолжала вести хозяйственные и торговые дела, выступать адвокатом по имущественным и наследственным делам своих соседей и друзей, но “больше никогда не занималась политикой”[31]. Умерла она в 1671 г., завещав свою собственность в Мэриленде и Виргинии своему брату Джилсу и его детям.

Оценки личности и деятельности Маргарет Брент очень различаются между собой. Специальный комитет ААЮ называет ее первой женщиной-юристкой в США, мастерским переговорщиком, успешным и опытным спорщиком в суде, выдающимся лидером колонии, первой женщиной в Америке, выступившей за права своего пола[32]. Историк Джон Марк в своей статье “Маргарет Брент – первая феминистка Америки” отзывается о ней, как о сильной и бесстрашной женщине с королевским достоинством, необыкновенным умом, вызывавшим всеобщую симпатию и уважение, обладавшей чрезвычайно прогрессивными взглядами для ее времени[33]. Джозеф Кейн пишет о ней как о первой суфражистке в Америке[34]. Тон статьи “Первая женщина-юристка в США” явно критический. Автор задает вопрос: “Какую борьбу за право голоса возглавила Брент? За кого она собиралась голосовать? Всех официальных лиц провинции назначали лорд и губернатор. Права голоса тогда не было ни у кого!”[35].

Авторы “Истории Америки” призывают рассматривать ситуацию в контексте времени, считая Маргарет Брент просто напористой и волевой женщиной-землевладелицей, вынужденной “авантюристкой”. Она родилась в привилегированной среде, попав после переезда в Америку в дикие места. Она должна была вести себя подобным образом, чтобы поддержать свой статус среди поселенцев, отстоять свои права на собственность, помочь спасти колонию, а тем самым свое имущество и бизнес во время кризиса[36].

Гейл Коллинз[37] в своем исследовании пишет, что “размывание четких границ между женской и мужской работой” в очень тяжелый период становления колоний “позволило некоторым женщинам действовать с такой независимостью, какую мы увидим вновь только в ХХ веке”[38].

Авторы исследования “История женщин в Америке” замечают, что “свобода в поступках женщин в колониях была продуктом не идеологии, а необходимости. Мужчины из Европы принесли с собой догмат о подчиненности женщины. Но эта вера была минимизирована условиями Нового Света… То, что колонистки участвовали в разных правовых процессах, показывает прагматическое отношение колониального общества к женщине. Дореволюционная Америка часто отклонялась от системы английского права (которая в значительной степени исключала женщин), чтобы приспособить его к своим нуждам”[39].

Так могла ли в тех условиях Маргарет Брент занять пост губернатора? Судя по личностным, деловым качествам и смелости поведения – могла, но политическая, правовая и ментальная ситуация того времени в колонии исключали эту возможность.