РЕТРОСТРАНИЦА

Константин Бальмонт и Америка начала XX века*

Разносторонне одаренный русский поэт, критик, эссеист и переводчик Константин Дмитриевич Бальмонт (1867–1942) неоднократно обращался в своем творчестве к лучшим образцам зарубежной художественной литературы и поэзии XIX – начала ХХ в. Истоки этого интереса зародились во время его многочисленных и длительных путешествий по странам Западной Европы в 1896–1897 гг. (Франция, Испания, Голландия, Англия, Италия). Эти первые впечатления от посещения западноевропейских стран явственно видны в его сборнике “Тишина” (СПб., 1898). Позднее, уже в начале ХХ в. в марте 1902 г., он снова уезжает во Францию и, живя преимущественно в Париже, совершает оттуда эпизодические ознакомительные поездки в Англию, Бельгию, Германию, Швейцарию и Испанию. Весной 1907 г. он посетил Балеарские острова, в конце 1909 начале 1910 г. — Египет. В 1912 г. поэт совершил путешествие и по южным странам, посетив на этот раз Канарские острова, Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию, Полинезию, Цейлон. Глубокое впечатление от увиденного непосредственным образом отразилось в его литературном творчестве. Так, многочисленные очерки поэта о Египте составили впоследствии книгу “Край Озириса” (М., 1914), а устные предания, сказки и легенды народов Океании (острова Новая Гвинея, Самоа, Тонга и др.) Бальмонт в течение долгого времени популяризировал на русском языке, в частности, в своем стихотворном сборнике “Белый зодчий. Таинство четырех светильников” (СПб., 1914).

Не остались в стороне и страны Нового Света. Вероятно, во время своего первого пребывания в Испании у него возник интерес к культуре Мексики. В марте 1905 г. из Парижа он отправляется за океан – в Мексику и Соединенные Штаты Америки. Очерки Бальмонта о Мексике, наряду с выполненными им вольными переложениями индейских космогонических мифов и преданий, составили позже специальную книгу “Змеиные цветы” (М., 1910). Поэт посетил и описал в книге почти все знаменитые памятники древнемексиканских культур, что подтверждают многочисленные фотографии архитектурных памятников. По мнению отечественного ученого, эти описания не потеряли своей ценности и в наши дни[1]. Интерес Бальмонта к художественной литературе США проявился еще раньше, в 1895 г., когда он при финансовом содействии князя А.И. Урусова опубликовал две книги переводов Эдгара По “Баллады и фантазии” и “Таинственные рассказы”. По мнению современного отечественного комментатора художественных произведений этого классика американской литературы, первое «впечатление о поэзии По у русских читателей долгое время было связано именно с бальмонтовским переводом “Ворона”»[2]. Более того, именно на основе стихотворения По “Колокола” в переводе К. Бальмонта “Колокольчики и колокола”, русским композитором С.В. Рахманиновым была написана музыкальная поэма для солистов, хора и оркестра, получившая всемирную известность[3]. Та же заслуженная оценка переводческого мастерства Бальмонта справедливо относится и к его переводу стихотворения По “Аннабель Ли”[4]. Американская тематика интересовала Бальмонта и в ранний советский период его переводческого творчества, об этом свидетельствует, в частности, его внимание к американскому поэту Уитмену[5].

Константин Дмитриевич Бальмонт стоял у истоков создания и деятельности литературно-художественного журнала русских символистов “Золотое руно. Журнал художественный, литературный и критический / La Toison d’or. Journal artistique, littéraire et critique”. Наряду с ним активное участие в работе нового издания принимали такие видные представители художественной элиты как А. Бенуа, М. Врубель, И. Гробарь, М. Добужинский, К. Коровин, Е. Лансере, Н. Рерих; поэты и писатели Л. Андреев, А. Блок, А. Белый, В. Брюсов, М. Волошин, З. Гиппиус, В. Иванов, Д. Мережковский, Ф. Сологуб, В. Ходасевич и др. Журнал выходил ежемесячно, с января 1906 г. по декабрь 1909 г., на русском и французском языках, в большом формате, дополненный рисунками и иллюстрациями, а также оригинально оформленными заставками и виньетками. Редакция журнала размещалась в Москве, на Новинском бульваре, в доме Рогожина. Это дорогостоящее по тем временам издание регулярно выходило благодаря щедрому финансовому содействию Николая Рябушинского[6] и распространялось за границей. Его можно было купить в Париже, Берлине, Шарлоттенбурге, Лейпциге, Лондоне, Вене, Риме, Мадриде, Копенгагене, Константинополе и Нью-Йорке.

Именно в первом номере нового журнала “Золотое Руно” и были опубликованы путевые заметки К.Д. Бальмонта о его путешествии летом 1905 г. в Соединенные Штаты Америки.

При первоначальном знакомстве с публикуемым ниже эпистолярным и, несомненно, историческим источником, поскольку поэт описывает свои впечатления от увиденного им самим, а не с чужих слов, сразу же обращает на себя внимание некая двойственность бальмонтовского восприятия США. Оптимизм нового (“веселые лица”, “ощущение свободы”, “звуки музыки”, “кипение жизни “) – с одной стороны, и с другой – возмущение карикатурным, по сравнению с англичанами, видом американцев, которых он характеризует, как нелепых подростков с напомаженной головой и немытыми руками. И здесь Бальмонт дает волю своему воображению: “…американцы, это противная смесь Британца и еще чёрт знает чего…”. Такая негативная трактовка отчасти оправдывается беглостью впечатлений, что Бальмонт сам же и признает, а также постоянным противопоставлением США европейским странам, причем явно в пользу последних. Ему гораздо больше нравятся такие города как Лондон и Барселона, Берлин и Антверпен, тогда как Чикаго вызывает лишь презрение. Так и американцы по сравнению с европейцами грубы, безвкусны и безграмотны, их удел – однообразное и монотонное изготовление долларов. По свидетельству поэта, у них мало хороших музеев и книжных магазинов, зато множество дрянных ресторанов.

Однако Бальмонт не в силах скрыть свое искреннее восхищение Нью-Йорком и его главной артерией – Бродвеем, ему явно по душе воздушная железная дорога. Именно ей он посвящает свое стихотворение. В нем та же двойственность восприятия: с одной стороны, восхищение мастерским воплощением инженерной мысли, с другой – это всего лишь иллюзия, “железный обман”. Поэту присуще дуалистическое видение Америки: “Мне глубоко противны современные американцы, но я верю в великое будущее Америки”. И в этом смысле Бальмонт практически на полтора десятилетия предвосхитил провидческий вывод русского религиозного мыслителя Н.А. Бердяева, который в 1918 г. напишет: “Центр тяжести Западной Европы, по всей вероятности, передвинется еще более на Запад, в Америку, могущество которой очень возрастет после окончания войны. Да и американизм новейшей цивилизации тянет Европу в Америку… Европа перестает быть центром мировой истории, единственной носительницей высшей культуры”[7].

И хотя Бальмонт инстинктивно еще в самом начале XX в. ощущает в Америке этот “роковой процесс машинизации жизни”, ведущий к замене органического механическим[8], он, как и Бердяев, не склонен считать это окончательным торжеством материи над духом. Поэт верит, что “современная плоскость” этого великого Нового Света не может продолжаться здесь долго и сама природа все же заставит американцев вернуться назад к подлинным духовным ценностям, следы которых отчетливо проявляются в различных частях огромного континента.

В.А. Коленеко