Борьба профсоюзов США за повышение заработной платы: конец 1945 – начало 1946 года

И.К. Корякова

Окончание Второй мировой войны американские профсоюзы встретили окрепшими организационно и выросшими количественно. Число членов профсоюзов увеличилось с 8,9 млн до 14,79 млн в 1945 г.[1] К лету 1945 г. профсоюзы объединяли почти 35% гражданской рабочей силы (без учета численности занятых в сельском хозяйстве) и имели свои организации почти во всех отраслях массового производства[2]. Как отмечает американский исследователь Д. Броуди, 2/3 рабочих, занятых в обрабатывающей сфере производства, были юнионизированы к 1946 г. В транспорте, угледобыче, сталелитейной, автомобильной, нефтяной и других базовых отраслях производства членство профсоюзов составляло от 80% до 100%[3]. За время войны окрепли профсоюзы, входившие как в Конгресс производственных профсоюзов (КПП), так и в Американскую федерацию труда (АФТ), два крупнейших профсоюзных центра США, объединявших в тот период подавляющее большинство всех рабочих организаций страны. В итоге профсоюзы вышли из войны, как отмечал американский исследователь М. Дубофский, “более мощными и уверенными, чем в 1940 г.”[4]. По мнению российского историка Ю.Н. Рогулева, они стали “важной экономической и политической силой в США”[5].

Укрепление организационных основ профсоюзного движения, увеличение его численности давало все основания полагать, что американские профсоюзы достаточно сильны, чтобы добиться успешного осуществления стоявших перед ними после окончания войны задач. Оптимистические прогнозы делали и лидеры рабочего движения, веря в то, что профсоюзы будут играть более существенную роль в общественной жизни страны, заставляя с собой считаться как представителей бизнеса, так и властные структуры Америки.

Однако прогнозам и надеждам профсоюзов не удалось оправдаться. И уже в первый год после окончания войны (конец 1945 — начало 1946 г.) организованные рабочие фактически проиграли борьбу по основному вопросу, волновавшему их в тот период — вопросу о заработной плате. Рассмотрение позиции профсоюзов по этому вопросу, анализ результатов борьбы вокруг него, оценка рабочей политики государства в 1945–1946 гг. и являются целью данной статьи.

После окончания Второй мировой войны перед американским профсоюзным движением встали очень острые, так называемые реконверсионные проблемы, связанные с переводом экономики с военного на мирный путь развития. Главной своей задачей и КПП, и АФТ считали недопущение снижения жизненного уровня трудящихся в связи с реконверсией экономики. Добиться этого можно было, только заставив правительство отказаться от проведения политики замораживания заработной платы, которой оно придерживалось в годы войны. Суть этой политики сводилась к тому, что государство осуществляло контроль над двумя важнейшими экономическими показателями — ценами и заработной платой. Чтобы остановить стремительное повышение цен, начавшееся со вступлением США в войну в декабре 1941 г., конгресс принял 30 января 1942 г. “Закон о чрезвычайном контроле цен”. Большую роль по обеспечению проведения этого закона в жизнь играла Администрация по контролю за ценами (ОПА), созданная президентом страны Ф. Рузвельтом еще в апреле 1941 г. Заработная плата регулировалась в соответствии с так называемой формулой малой стали, одобренной в июне 1942 г. и узаконенной в октябре 1942 г.[6] По этой формуле допускалось, что с 1 января 1941 г. до мая 1942 г. стоимость жизни возросла на 15%. Это значило, что базовые ставки оплаты труда можно было повышать в этих 15%-ных пределах. Профсоюзы не имели права требовать увеличения оплаты труда сверх 15%, даже если платежеспособность предпринимателей позволяла идти на это, что явилось крупной победой бизнеса над профсоюзами, достигнутой с помощью государства.

В результате проведения государством такой политики, по официальным данным, за счет незначительных послаблений в формуле “малой стали” базовая ставка заработной платы с января 1941 г. по июль 1945 г. возросла на 24%, а стоимость жизни поднялась за это время на 32%[7]. В этом проявился антирабочий характер государственной политики стабилизации заработной платы во время войны, что, естественно, вызывало негативную реакцию со стороны профсоюзов.

Однако в условиях нехватки рабочей силы в военное время трудящиеся были заняты на производстве не 40 часов, а в среднем 48 часов в неделю. Согласно Закону о справедливых условиях труда 1938 г., установившего 40-часовую рабочую неделю, каждый дополнительный час оплачивался в полуторном размере. В итоге, с учетом всевозможных дополнительных выплат за сверхурочный труд, за работу в ночное время, в праздничные дни, валовые недельные заработки рабочих выросли в 1941–1945 гг. на 70,5%, что в реальном исчислении означало прирост на 28%. Однако, как указывал Н.В. Сивачев, “этот рост происходил вследствие интенсификации труда за счет усиления эксплуатации трудящихся”[8]. Столь очевидная антирабочая направленность политики государственного регулирования цен и заработной платы в годы войны способствовала получению предпринимателями рекордных прибылей. В 1940–1945 гг. чистая прибыль корпораций составила 70 млрд долл.[9]

Осознавая необходимость мобилизации всех национальных ресурсов на разгром фашизма, профсоюзы вынуждены были мириться с резким усилением их эксплуатации и с несправедливым распределением тягот войны, и даже отказались от проведения забастовок, которые в условиях острой нехватки рабочей силы имели серьезные шансы на успех. Все это делало неизбежным обострение борьбы по вопросу о заработной плате с наступлением мира.

После окончания войны вопрос о заработной плате стал центральным в трудовых отношениях. Как заявлял в ноябре 1945 г. глава КПП Ф. Мэррэй, вопрос о повышении заработной платы рабочим “является, возможно, самым насущным вопросом, стоящим перед страной сегодня”[10]. Главной целью руководителей АФТ и КПП являлось добиться от государства пересмотра формулы “малой стали” в сторону повышения 15%-ного потолка увеличения заработной платы. Так, в феврале 1945 г. представители АФТ настаивали на том, чтобы уже в первые два месяца после окончания войны в Европе государство разрешило увеличить базовые ставки оплаты труда на 11%. Президент КПП Ф. Мэррэй в апреле 1945 г. говорил о необходимости увеличения заработной платы после окончания войны на 20%[11]. Кампания профсоюзов за пересмотр формулы “малой стали” в сторону ее послабления набирала обороты весной-летом 1945 г. Рядовые члены профсоюзов направили множество писем и телеграмм членам конгресса, требуя от них убедить президента страны Г. Трумэна пересмотреть формулу “малой стали”.

Однако государство не спешило реагировать на требования профсоюзов, и уже к началу осени 1945 г. произошло резкое обострение борьбы по вопросу о заработной плате. Это было вызвано тем, что начавшаяся реконверсия явилась причиной массового свертывания военного производства, а соответственно, сокращения сверхурочного времени, которое трудящиеся были заняты на производстве, что вело к уменьшению дополнительных выплат, за счет которых и увеличились валовые заработки рабочих в военные годы. Переход от 48-часовой рабочей недели в январе 1945 г. к 42-часовой рабочей неделе уже в августе 1945 г. резко сократил “принесенный домой заработок” рабочего. Как отмечает американский исследователь Ф. Зигер, с мая 1945 г. к октябрю 1945 г. заработная плата рабочих сократилась в среднем на 23%[12].

В новых условиях политика фактического замораживания заработной платы, проводимая государством, оказывалась совершенно неприемлемой для рабочих. Они были полны решимости отстаивать свои права. Рядовые члены профсоюзов стали настойчиво требовать от своих боссов добиваться от предпринимателей повышения базовых ставок оплаты труда в среднем на 20–30%. Это повышение должно было компенсировать отставание роста почасовых ставок оплаты труда от роста цен в годы войны, с одной стороны, и уменьшение приносимых рабочими домой заработков после окончания войны, с другой. «Речь шла не о каких-то “непомерных” претензиях профсоюзов, как это силилась доказать буржуазная пропаганда, а о сохранении на прежнем уровне общего реального заработка рабочих»[13]. Повышения ставок требовали электрики, машиностроители, железнодорожники, нефтяники и другие профсоюзы. Рядовые рабочие были настроены воинственно, тем более, что окончание войны означало конец обязательству профсоюзов не бастовать и давало им в руки эффективный инструмент в борьбе за достижение своих целей.

Руководство как АФТ, так и КПП не могло позволить себе игнорировать интересы рядовых рабочих и поддержало их требования о повышении базовых ставок оплаты труда в пределах 20–30%. Лидеры Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов были единодушны и в том, что добиваться повышения заработной платы следовало не за счет повышения цен, а за счет астрономических прибылей бизнеса, позволявших ему идти на более справедливое распределение национального дохода. О возможности компаний безболезненно для своих доходов поднять заработную плату, не повышая цен, говорили многие профсоюзные лидеры[14].

Добиваясь претворения этого требования в жизнь, большинство руководителей АФТ и КПП рассчитывали на сотрудничество бизнеса в данном вопросе. Идея сотрудничества рабочих и предпринимателей красной нитью проходила через многие официальные документы АФТ и выступления ее представителей. Так, глава федерации У. Грин не раз подчеркивал, что нужно стремиться к “лучшему взаимопониманию и более тесному сотрудничеству между профсоюзами и предпринимателями”[15]. Ф. Мэррэй, как отмечает американский историк Н. Ликтенстайн, надеялся на то, что бизнес будет “сотрудничать” с профсоюзами в период реконверсии[16]. Более того, профсоюзные лидеры рассчитывали на благосклонное отношение президента страны Г. Трумэна. Они ждали от правительства поддержки своим достаточно умеренным и справедливым требованиям. Как подчеркивает биограф Ф. Мэррэя Р. Скатс, глава КПП после окончания Второй мировой войны “полагался более чем когда-либо на федеральное вмешательство государства”[17].

Однако надежды лидеров профсоюзного движения на сотрудничество с бизнесом под эгидой государства не оправдались. В условиях высокой сложности перестройки экономики с военного на мирный путь развития Г. Трумэн решил сохранить на период реконверсии часть органов и методов военного регулирования экономики, включая контроль за ценами и заработной платой. Но осознавая всю остроту вопроса, связанного с заработной платой, и опасаясь мощного взрыва послевоенного рабочего движения, президент страны все же согласился на ослабление государственного контроля за заработной платой. В августе и октябре 1945 г. он издал два указа, первый из которых разрешал профсоюзам добиваться увеличения оплаты труда, если это не вело за собой рост цен, а второй позволял предпринимателям увеличивать цены через шесть месяцев после повышения заработной платы рабочим, если они могли доказать, что рост заработной платы нанес ущерб их доходам. Но эти указы ничего не давали рабочим, так как бизнес отказывался повышать заработную плату без соответствующего немедленного повышения цен. Предприниматели твердо стояли на своем, стремясь переложить все издержки, связанные с повышением оплаты труда, на самих же рабочих. Уже в августе 1945 г. бизнес развернул яростную кампанию за немедленное и полное снятие всяческого контроля государства над ценами. Осознавая, что в условиях острого “товарного голода”, с одной стороны, и значительного отлаженного спроса населения, с другой, неконтролируемые цены, безусловно, принесли бы рекордные прибыли, предприниматели были непреклонны в своей позиции. Контроль за ценами выглядел для большинства бизнесменов как “контроль над прибылью”[18].

Профсоюзы жестоко ошиблись, рассчитывая на сотрудничество с бизнесом по вопросу о заработной плате под эгидой государства. Как красноречиво пишет Н. Ликтенстайн, “Г. Трумэн и главные разработчики его политики увиливали”[19]. Не заинтересованный идти на обострение отношений с бизнесом в условиях реконверсии, г. Трумэн фактически оставил профсоюзы один на один с предпринимателями. Последние же твердо стояли на своем: никакого повышения заработной платы без разрешения государства увеличивать цены. На заседании исполкома КПП в ноябре 1945 г. Ф. Мэррэй говорил о том, что предприниматели выступили единым фронтом против требований профсоюзов о повышении заработной платы. “Не было ни одной отдельной успешной конференции в рамках коллективных переговоров где-либо в Соединенных Штатах Америки, начиная с 18 августа 1945 г., дня, когда президент изменил национальную политику в области заработной платы в этой стране. Я не знаю, — подчеркивал глава КПП, – ни одного соглашения, которое было бы подписано между межнациональным профсоюзом и предпринимателями в какой-либо отрасли с того времени, когда изменилась национальная политика по заработной плате”[20].

Провалилась и созванная г. Трумэном в ноябре 1945 г. конференция представителей профсоюзов и предпринимателей для выработки процедуры предотвращения стачек и разрешения трудовых конфликтов на период реконверсии. Бизнес солидарно и твердо воспротивился даже обсуждению на конференции главного вопроса, волновавшего профсоюзы — вопроса о заработной плате. Его поддержал и президент страны г. Трумэн.

Таким образом, встретив как на конференции, так и в процессе коллективных переговоров жесткий и решительный отпор бизнеса требованиям о повышении заработной платы, с одной стороны, и невнятную позицию Г. Трумэна в этом вопросе, с другой, профсоюзам не оставалось другого выбора, кроме как менять стратегию борьбы, а иначе говоря, обратиться к эффективному оружию — стачкам. И стачечный взрыв наступил. Американские исследователи называют забастовки, проходившие с осени 1945 г. по весну 1946 г. “великой стачечной волной 1945–1946 гг.”[21], так как это время было пиком забастовочного движения в США в ХХ в. С ноября 1945 г. по июнь 1946 г. в забастовках участвовали рабочие почти всех основных отраслей производства: автомобилестроительной, электротехнической, угольной, нефтеперерабатывающей, сталелитейной, сельскохозяйственного машиностроения. В забастовки были вовлечены портовые грузчики, рубщики и упаковщики мяса, железнодорожники. В центре борьбы стоял вопрос о повышении заработной платы приблизительно на 20–30% в час.

Казалось, выступление профсоюзов было столь мощным, что предприниматели будут вынуждены пойти на серьезные уступки трудящимся. Однако эффективность борьбы рабочих с самого начала снижалась многими факторами, самым серьезным из которых был раскол в профсоюзном движении США. Он проявился в первую очередь в отказе лидеров АФТ поддержать бастовавшие профсоюзы КПП. В забастовочной борьбе 1945–1946 гг. участвовали в основном профсоюзы КПП и лишь незначительное число профсоюзов АФТ. Как отмечает американский исследователь Р. Зигер, 2/3 всех забастовщиков зимой 1945/46 г. являлись членами КПП[22]. Лишь 20% бастовавших рабочих приходилось на членов АФТ[23]. По словам секретаря-казначея АФТ Дж. Мини, “из 1 млн 400 тыс. рабочих, бастовавших 15 февраля (1946 г. – И.К.), только 4% являлись членами Американской федерации труда”[24]. На встрече с г. Трумэном в Белом доме 11 января 1946 г. У. Грин фактически осудил забастовки, к которым прибегали профсоюзы КПП, подчеркнув, что только 40 тыс. из 7 млн членов АФТ в тот момент участвовали в стачках[25].

АФТ пыталась добиться повышения базовых ставок оплаты труда своим членам за столом переговоров с предпринимателями, не прибегая к стачкам. Лидеры федерации небезосновательно надеялись, что предприниматели охотнее пойдут на соглашения с цеховыми профсоюзами, стараясь в условиях послевоенной конкуренции привлечь к себе высококвалифицированную рабочую силу и понимая, что эти договоры затронут небольшую часть трудящихся.

Более того, профсоюзное движение оказалось расколотым и по вопросу о характере выдвигаемых требований. Первоначально, в августе-октябре 1945 г., практически все профсоюзы были едины в своем стремлении добиваться повышения заработной платы на 20–30% за счет рекордных прибылей предпринимателей при условии, что бизнес не пойдет на увеличение цен.

Но фактически единственным профсоюзом, который твердо следовал изначальной стратегии борьбы, был профсоюз автомобилестроителей (КПП). 21 ноября 1945 г. он объявил забастовку на заводах компании “Дженерал Моторз”, требуя повысить заработную плату рабочим на 30% за счет огромных прибылей автомобилестроительных компаний, которые были самыми высокими за всю историю отрасли и обещали оставаться “фантастически большими в необъятном послевоенном автомобильном рынке”[26]. Выступая по радио с разъяснением позиции профсоюза, его вице-президент, директор отделения профсоюза на заводах компании “Дженерал Моторз” У. Рейтер подчеркнул: «Получить повышенную заработную плату за счет высоких цен, значит обокрасть Питера, чтобы заплатить Полу. Мы сказали «Дженерал Моторз”, что факты доказывают их способность платить нам на 30% более высокую заработную плату без повышения цен и на 1%»[27]. Руководители профсоюза автомобилестроителей были твердо убеждены, что “никогда в истории этой отрасли не было столь лучшей возможности… добиться реального повышения заработной платы, так как главные автомобильные компании распухли от военных прибылей и как изголодавшиеся тянутся к самому огромному потенциальному рынку автомобилей, который когда-либо существовал, и вряд ли когда-либо будет вновь существовать в нашей жизни”[28].

Сама постановка вопроса, само требование повысить заработную плату за счет прибылей компании, а не за счет последующего увеличения стоимости продукции, имело огромное принципиальное значение как с точки зрения более справедливого перераспределения национального продукта, создаваемого американским народом, так и с точки зрения осознания профсоюзами своей ответственности не только за узкий слой членов своей организации, но и за развитие экономики страны в целом, за уровень жизни всех американских граждан. Это была реальная попытка, серьезный шаг вывести рабочие организации на новый уровень борьбы, где целью их является удовлетворение не тактических узкопрофессиональных интересов, а стратегических национальных интересов граждан страны. Соответственно, такое направление борьбы вело к превращению профсоюзов в грозное политическое оружие, влиятельное и эффективное, с которым бизнес был бы вынужден реально считаться.

Но предприниматели твердо и непреклонно выступили против повышения заработной платы за счет своих прибылей. Их позицию даже не поколебало мнение, высказанное г. Трумэном и созданной им для урегулирования данного конфликта арбитражной комиссии о “способности корпорации поднять заработную плату на 30% без повышения цен”[29]. Непреклонной компания “Дженерал Моторз” осталась и к рекомендации членов этой комиссии и г. Трумэна повысить заработную плату рабочим всего на 17,5% (19,5 центов), но без увеличения цен (У. Рейтер в случае согласия предпринимателей с этим предложением обещал прекратить забастовку).

Конфликт в автомобильной отрасли затягивался, а в это время лидеры АФТ, несмотря на неоднократные уверения в своем стремлении добиваться увеличения заработной платы рабочим за счет прибылей предпринимателей, успешно вели коллективные переговоры, даже не выдвигая этого условия.

Но особенно предательски, как в отношении автомобилестроителей, так и в отношении рабочих страны в целом, выглядела позиция руководства КПП и прежде всего Ф. Мэррэя, который во время конфликта возглавляемого им профсоюза сталелитейщиков со сталелитейными компаниями в январе-феврале 1946 г. отверг профсоюзную солидарность, согласившись на повышение заработной платы рабочим своего профсоюза при условии, что государство разрешит предпринимателям поднимать цены на сталь. И это произошло вопреки постоянным заверениям, которыми были заполнены выступления Ф. Мэррэя и статьи в издании профсоюза сталелитейщиков “Steel Labor” о борьбе за повышение заработной платы без увеличения цен.

Ситуация в трудовых отношениях в сталелитейной отрасли развивалась по тому же сценарию, что и в других отраслях массового производства США. Конфликт между профсоюзом сталелитейщиков, с одной стороны, и владельцами сталелитейных кампаний, с другой, достиг своего апогея к январю 1946 г., когда коллективные переговоры зашли в тупик, так как компания отказывалась повышать заработную плату без разрешения государства увеличивать цены, профсоюз объявил стачку. Вмешавшийся в конфликт президент Г. Трумэн, несмотря на его многочисленные утверждения, что бизнес в состоянии увеличить почасовые ставки оплаты труда без повышения цен, пошел навстречу предпринимателям. 14 февраля 1946 г. он подготовил новый указ о стабилизационной политике в области цен и заработной платы. Согласно этому указу, сталелитейные компании получали разрешение увеличивать цены на сталь в размере 5 долл. 30 центов за тонну в качестве компенсации за повышение рабочим-сталелитейщикам почасовой оплаты труда на 18,5 центов. Это явилось серьезным отходом от прежней стабилизационной политики контроля за заработной платой и ценами, направленной на сдерживание инфляции. Более того, г. Трумэн своим указом разрешал “любой отрасли промышленности”[30] добиваться “приведения в соответствие цен” в случае повышения заработной платы рабочим. Таким образом, предпринимателям разрешалось использовать увеличение оплаты труда как основание для изменения цен. И уже 15 февраля 1946 г. владельцы сталелитейных корпораций и профсоюз сталелитейщиков подписали контракт о повышении заработной платы рабочим на 18,5 центов в час. Вслед за профсоюзом сталелитейщиков и другие профсоюзы КПП пошли на заключение контрактов с предпринимателями по такой же схеме. В итоге забастовщики с “Дженерал Моторз” практически остались одни и “были брошены на произвол судьбы”[31].

Профсоюзное движение США оказалось расколотым по самому принципиальному для рабочих вопросу после окончания Второй мировой войны — по вопросу о заработной плате. Президент КПП Ф. Мэррэй и многие другие его руководители, как впрочем и большинство лидеров АФТ, отказались от смелой и отвечавшей интересам всех рабочих страны позиции и стали руководствоваться узкоцеховыми интересами. Все это разрушало рабочую солидарность и, несомненно, резко снижало эффективность борьбы. Оказавшемуся в изоляции профсоюзу автомобилестроителей ничего не оставалось как уступить и согласиться на повышение заработной платы на 19,5 центов в час (что равнялось 17,5%), компенсируемому увеличением цен на производимую продукцию.

Лидеры профсоюзного движения США оценивали результаты забастовочной борьбы зимы 1945/46 г. как “великую победу”[32] рабочих. Такой же точки зрения придерживаются и многие американские историки. С этим трудно согласиться. Скорее это была, по словам Н. Ликтенстайна, “пиррова победа”[33] для профсоюзов. Во-первых, рабочим не удалось добиться повышения заработной платы в требуемом размере на 20–30%. Во-вторых, и что особенно важно, они не добились победы в главном — повысить заработную плату не за счет перекладывания издержек ее увеличения на самих же рабочих, а за счет астрономических прибылей предпринимателей. В итоге — больше всего от этого выиграл крупный бизнес, который смог не только переложить увеличение заработной платы на плечи самих трудящихся, но даже извлечь еще большую прибыль за счет послаблений в стабилизационной политике государства.

Профсоюзам не удалось достичь победы, с одной стороны, так как следуя узкоцеховым, сиюминутным интересам, они оказались расколотыми, а с другой — возлагали слишком большие надежды на сотрудничество с бизнесом и на помощь неолибералов и правительства. Но бизнес, серьезно укрепивший свои экономические и политические позиции во время Второй мировой войны, отказался от сотрудничества, выступив солидарно и непреклонно против требований рабочих, а президент страны Г. Трумэн оказался слишком беспомощным наследником Ф. Рузвельта и откровенно встал в этой борьбе на сторону предпринимателей Америки.