Политика Канады в отношении Мексики: история и современные подходы в рамках североамериканской интеграции

И.А. Соков

В настоящей статье по данным отечественных и зарубежных источников исследуются вопросы истории канадской политики в отношении Мексики, трудности ее проведения и перспектива расширения политики Канады в вопросах взаимодействия с Мексикой в условиях современной глобализации. Учитывая, что вся история вопроса во многом связана с США, эта политика не может рассматриваться без учета влияния американского фактора. Историческая, географическая и геополитическая предопределенность американского фактора стала определяющей не только в политике Канады по отношению к Мексике, но и в ее взаимоотношениях с другими странами Латинской Америки[1].

В отношениях между Канадой и Мексикой по степени их становления и сближения можно выделить пять периодов.

1. 1866–1944 гг. Взаимные попытки установления и развития экономических отношений

История начала дипломатических и торговых отношений между Мексикой и Канадой относится ко второй половине XIX в., когда “отцы Конфедерации” ощутили необходимость установления отношений с Латинской Америкой в 1865 г., после того как США стали рассматривать отмену “Соглашения о Взаимности” 1854 г., что могло создать угрозу будущей Конфедерации[2]. На встрече в г. Квебек, они создали Федеральный совет по торговле, основной целью которого стало поиск новых рынков для колониальных товаров Канады. Созданный исполнительный совет по вопросам торговли, состоящий в основном из представителей атлантических колоний, получил разрешение из Лондона на “исследование рынков Вест-Индии, Мексики и Бразилии, но без заключения каких-либо обязывающих договоров”[3]. Специальные уполномоченные Канады в 1866 г. посетили Пуэрто-Рико, Кубу, Гаити, Бразилию, но посещение Мексики было отложено из-за военных действий, шедших на ее территории.

После этого, только в 1887 г. правительство консерваторов направило торгового агента по маршруту Мексика, страны Центральной, а затем и Южной Америки, с целью изучения потенциальных рынков для канадских товаров[4].

С наступлением нового века Мексика стала одним из самых безопасных мест в мире для прямых иностранных инвестиций. Этому способствовала политика президента П. Диаса.

В 1905 г. в Мехико появился первый торговый уполномоченный Ф.У. Донли[5]. Он уже имел статус государственного служащего, в задачу которого входили практические действия по продвижению канадских экспортных товаров, путем налаживания взаимодействия между канадскими и мексиканскими бизнесменами. В том же году было подписано межправительственное соглашение сроком на 4 года об организации между Канадой и Мексикой морских пассажирских перевозок с дотацией возможных убытков пароходной компании в сумме 100 тыс. долл. в год. Это соглашение было продлено в 1909 г., а затем в 1912-м. С наступлением мексиканской революции Ф.У. Донли в 1911 г. покинул Мексику, а морские перевозки прекратились в 1913 г. Революция в Мексике, затем нестабильность, вызванная политическими и религиозными выступлениями, не позволили обеим сторонам организовать торговые отношения в течение 20-х годов ХХ в., хотя контакты между Мексикой и Канадой продолжались.

Первый канадец, которого хорошо запомнили в Мексике, был А.Е. Уорвич, который в 1906 г. электрофицировал гужевую транспортную систему в Мехико. Она была построена немецкими инвесторами в 1876 г. Но его больше запомнили как создателя «убийственной линии» (the homicidalline). Дело в том, что водители трамваев, не соблюдая инструкции, лихо носились по городу и были часто виновниками в различных несчастных случаях. Ставший в 1906 г. президентом электросервисной системы трамваев другой канадец Ф.С. Пирсон сократил разрешенную скорость движения трамваев наполовину[6].

В период 1906–1910 гг. канадцы широко развернули инвестиционную деятельность, покупая промышленные, транспортные, энергетические, горнодобывающие компании и железные дороги как у мексиканских, так и у американских и немецких владельцев. Для целей обслуживания инвесторов “Банк де Монреаль” открыл свой филиал в Мехико в 1906 г., а Канадский торговый банк — в 1910 г.[7]

В июле 1920 г. Мексика проявила инициативу, и в Торонто прибыл Луис М. Мартинес в качестве коммерческого представителя с целью восстановления морских пассажирских перевозок и организации грузовых перевозок мексиканских товаров в Британскую Колумбию, взамен маршрута через США, по которому они поступали в Канаду[8].

В следующем году Мексика организовала в Канаде торговую выставку, которую посетил президент Альваро Обрегон. Встречаясь с министром торговли в правительстве А. Мейгена Г.Г. Стивенсом, он высказался за восстановление отношений между Канадой и Мексикой. В том же году в Мексику была направлена специальная миссия, которую возглавил С.Н. Уайлд, где он встретился со многими членами кабинета министров и с президентом А. Обрегоном, который предложил открыть пароходное движение к обоим побережьям Канады, а также выразил готовность принять канадские инвестиции для развития Мексики[9].

Следует иметь в виду, что канадское процветание 20-х годов, излишек капитала Великобритании, вложенного в экономику Канады и технологический динамизм, с которым США внедрялись в экономику северного соседа, вынуждали канадские корпорации искать свои интересы в Мексике, особенно в тех отраслях, где они имели значительное преимущество (создание систем освещения, телефонов, трамваев, газо- и гидроэлектричества)[10].

Открывающиеся торговые перспективы С.Н. Уайлд развил в своем докладе канадскому правительству и просил о скорейшем назначении Торгового уполномоченного в Мексике. Новый министр торговли либерального правительства Маккензи Кинга Джеймс Робб в начале 1922 г. назначил самого Уайлда на эту должность.

В 1926 г., в связи с окончанием действия договора от 1888 г. между Мексикой и Великобританией, проходили переговоры по торговле и навигации. Канадская делегация также присутствовала на этих переговорах, но новое заключенное соглашение никаким образом не затронуло Канаду, на чем настаивали мексиканцы. Им было дано пояснение, что новый договор не касается Канады, которая является только частью владения ее Величества.

К этому британские чиновники указали канадцам, что в переговорах с Мексикой надо всегда помнить, что они не добьются успеха, если будут следовать принципу “il faut chercher le colosse du nord”[11].

По другому докладу представителя провинции Британская Колумбия Бревенса, посетившего Мексику, прогнозы о торговом сотрудничестве были не такими оптимистичными. Он считал, что мексиканские налоги достаточно высоки для ведения бизнеса, национальная армия постоянно ведет сражения с различными группами бандитов, в стране много нищих, безработных и мало квалифицированных специалистов.

На канадо-мексиканских переговорах в 1931 г. в Мексике, которые вел министр коммуникации и общественных работ генерал Алмазан, был поставлен вопрос о восстановлении транспортных перевозок между странами. В ходе переговоров мексиканская сторона настаивала на канадских субсидиях морских пассажирских перевозок в оба конца. Что касается грузовых перевозок, то мексиканская сторона предложила два не очень удобных морских порта – Энсенада и Салина Круз. Участвующий в переговорах канадский министр торговли Г.Г. Стивенс с этими условиями не согласился. Посланный позднее представитель Канадской национальной железной дороги (CNR) для изучения вопроса морского транспортного обслуживания на коммерческой основе доложил канадскому правительству о невыгодности этого предприятия.

Несмотря на неудавшиеся переговоры, обе стороны искали путь к сотрудничеству. Генерал Алмазан направил письмо президенту Ортизу Рубайо, в котором подчеркивал необходимость прямой торговли между Мексикой и Канадой, без посредничества США. Для ведения успешной торговли с Канадой он считал необходимым выполнить два условия: подписать договор о взаимности, чтобы уменьшить таможенные пошлины на канадские промышленные товары и “оказать постоянное наблюдение и помощь мексиканских правительственных представителей”[12].

На возобновленных переговорах, включавших предложения Алмазана, мексиканцы поставили условие, иметь в торговле с Канадой те же имперские предпочтения, которые они имели с Великобританией. Ясно, что Канада не могла согласиться на эти условия по политическим соображениям.

Четырнадцать лет (до 1936 г.), проведенные С.Н. Уайлдом в Мексике в качестве Торгового уполномоченного, в развитии канадо-мексиканской торговли ощутимых результатов не дали.

В начале 1938 г. Канада надеялась заключить соглашение с Мексикой о поставках газетной бумаги для ее отечественной промышленности, но Мексиканское правительство препятствовало торговому импорту из тех стран, с которыми Мексика имела неблагоприятный торговый баланс (в 1937 г. импорт Мексики из Канады составил 2 млн 850 тыс. долл. США, а экспорт только 812 тыс. долл. США). В результате переговоров мексиканцы отказались от выгодной сделки, а Канада потеряла контракт на 20 тыс. т газетной бумаги[13].

Внешнеэкономическая инициатива администрации Ф.Д. Рузвельта с предоставлением Канаде режима наибольшего благоприятствования по соглашению 1935 г. и взаимное сокращение таможенных пошлин на большинство экспортных товаров по соглашению 1938 г. на время понизили интерес Канады к дальнейшему переговорному процессу с Мексикой[14].

Разрыв дипломатических отношений Великобритании с Мексикой из-за национализации последней иностранных нефтяных компаний в 1938 г. также не способствовал расширению канадо-мексиканских отношений.

В начале Второй мировой войны с потерей европейских рынков, Мексика и Канада уже в октябре 1939 г. возобновили торговые переговоры. В течение войны Канада получала для военных нужд мексиканскую нефть, минеральное сырье и тем самым достигла еще большего торгового дефицита со своим партнером. В период 1939–1945 гг. канадский экспорт в Мексику удвоился приблизительно с 20 млн канадских долл. до 40 млн канадских долл., в то время как импорт увеличился более чем в 4 раза — с 16 млн канадских долл., до 67 млн канадских долл., большую часть которого составлял импорт нефти периода войны[15].

Таким образом, возможности развития торговых отношений между Канадой и Мексикой в этот период сдерживались факторами, главные из которых были:

• прямое несогласие Великобритании по установлению прямых дипломатических отношений между Мексикой и Канадой;

• потери канадских инвесторов, понесенные во время Мексиканской революции и 1-й и 2-й интервенций США в Мексику в период 1913–1917 гг. на долгое время приостановили канадские капиталовложения в мексиканскую экономику;

• британская неуступчивость в продвижении возможностей внешней торговли своего доминиона на территории Мексики. К концу 20-х годов ХХ в. мексиканский экспортный рынок был поделен между крупнейшими державами — США и Великобританией. США занимали 70%, Великобритания – 9%, Канада менее 3% экспортного рынка Мексики[16];

• торговое противодействие со стороны США, выражавшееся в особых и издавна очень тесных торговых связях с Мексикой, фактически беспошлинная торговля мексиканскими товарами, которые производили филиалы американских компаний;

• неуступчивая тарифная политика со стороны Мексики (a high-protective-tariff country) по отношению к Канаде в 30-е годы[17];

• громоздкая трехуровневая канадская тарифная система, не позволявшая мексиканским товарам успешно конкурировать с канадскими товарами[18];

• исторически сложившаяся меридианальная внешняя торговля атлантических провинций и Центральной Канады с США, Вест-Индией и др., а также более высокая (почти на 20%) стоимость канадских товаров промышленного производства по сравнению со стоимостью американских товаров;

• торговая несбалансированность, из-за чего внешнеторговый оборот Канады с Мексикой всегда был отрицательным даже с возможным учетом тех мексиканских товаров, которые продавались американской стороной как посредниками. К тому же покупая тропические товары, например кофе, который импортировался из Мексики в объеме 1,5 млн т в предвоенные годы, Канада оказывалась в “сезонной зависимости от тропических сообществ”[19];

• слабая развитость морских транспортных коммуникаций и недостаточно развитый экспортный потенциал самой близкой к Мексике канадской провинции, Британской Колумбии;

• религиозный конфликт 1916–1937 гг., годы Великой депрессии, военные действия и борьба с бандитизмом вплоть до 1940 г. создавали препятствия в работе не только канадским торговым уполномоченным, но и закреплению канадского бизнеса в Мексике.

2. 1944–1980 гг. Установление дипломатических отношений, наращивание экономических отношений и совместные действия в рамках Латиноамериканского политического процесса.

В 1944 г. правительство Маккензи Кинга открыло дипломатическое представительство в Мексике, однако из-за боязни “понести ущерб в борьбе с огромным и растущим влиянием США в Мексике” Канада не расширяла свое экономическое присутствие[20].

В пророческом анализе, написанном еще в конце 1945 г., посол Канады в Мексике Г.Л. Кинлейсайд предсказал тенденции, которые оживят канадскую политику спустя полвека, придя к следующим выводам: “Традиционные рынки [в Европе] не будут встречать канадские экспортные потребности в будущем и должны быть добавлены развитием новых рынков сбыта. Новые рынки, такие как Мексика, могут быть развиты сегодня с частичным усилием, которое будет необходимо переключить их к канадским товарам позднее, если мы оставим их американцам сейчас. Если мы не получим преимущество этих возможностей сейчас, мы будем тщетно искать мексиканский рынок, когда конкуренция станет сильнее или новая депрессия поразит торговый мир”[21].

Первое послевоенное торговое соглашение с Мексикой, инициировало взаимовыгодный статус – режим наибольшего благоприятствования, ожидалось, что канадский экспорт может увеличиться в 25 раз в ближайшей перспективе от 3 млн канадских долл. в 1939 г. до 60 млн канадских долл. в 1949 г.[22]

Однако это были декларированные цели, на практике же и Канада, и Мексика в большей степени стремились к укреплению внешнеторговых отношений с США. В обеих странах доли внешнеторгового оборота с США составляли более ¾ всего объема. К 1950 г. Канада была вторым, Мексика — четвертым (после Великобритании) экспортерами США[23].

Что касается инвестиционного климата в Мексике, который имел ограничения по Конституции 1917 г.[24], то декрет, принятый в 1944 г., дополнительно требовал необходимости получения разрешения от МИД Мексики для иностранных компаний и мексиканских компаний с различной долей иностранного участия и еще более ужесточал возможность использования прямых и портфельных иностранных инвестиций. Ужесточения касались и арендных договоров, которые заключались на срок более 10 лет[25].

Государственное регулирование в использовании иностранного капитала в послевоенной Мексике велось на основании так называемой доктрины насыщенности промышленности (Doctrine of Industry Saturation). Эта доктрина предполагала, что если государство считало, что дальнейшее расширение производства компанией не отвечает интересам используемой рабочей силы, экономической стабильности в стране и общественным интересам, то в целях сохранения равновесия оно могло вмешиваться в установление справедливой заработной платы, справедливой прибыли и справедливых цен. В тех же отраслях, где государство считало необходимым расширение производства, компании могли получить налоговые льготы до 10 лет и таможенные льготы на оборудование и сырье сроком до 5 лет.

Эти и другие меры позволили Мексике в период с 1940 по 1970 г. испытать экономический рост, обычно называемый в западной литературе “экономическим чудом”. За этот период рост в индустриальном секторе составил 120%, а в аграрном он увеличился на 100%[26].

Однако по оценкам западных исследователей переход Мексики на политику импортного замещения было стратегической ошибкой. Государственная защита мексиканских инвесторов изолировала внутренний рынок от внешнего. Закрытая экономика вскрыла неэффективность и технологические ограничения основных секторов мексиканской промышленности. Они стали серьезными препятствиями дальнейшему росту, когда развитие экономики замедлилось к середине 1960-х годов. Политика импортного замещения имела краткосрочный успех, когда мексиканское производство составляла большую часть рынка для текстиля, обуви, продовольствия, напитков, табака, каучука и стекла. Государственный сектор в Мексике был больше, чем в любой другой латиноамериканской стране, а инвестиции государственного сектора составляли 42% полного внутреннего капитала[27].

Что касается успехов внешнеторговых отношений Канады и Мексики, то оценки их как отечественных, так и зарубежных исследователей противоречивы. Одни утверждают, что в этот период “интерес к Мексике со стороны Оттавы снижается и возрождается только в 1968 г. после прихода к власти в Канаде либерального правительства П. Трюдо”[28], другие приводят цифры роста товарооборота между ними и улучшения структуры товарооборота. Если в 1944 г. внешнеторговый баланс между Канадой и Мексикой был в пользу Мексики на сумму в 12,8 млн долл. США (что было в основном связано с прямыми поставками нефти из Мексики. – И.С.), то уже в 1965 г. при росте внешнеторгового оборота обеих стран превышение канадской стороной составило 23,7 млн долл. США[29].

Согласно статистическим данным за период с 1945 по 1970 г. экспорт Канады ежегодно увеличивался на 15–20% и за этот же период возрос в 11,3 раза, а за 1970–1980 гг. — в 5,4 раза[30].

В целом же послевоенная “мексиканизация” экономики, т.е. создание в Мексике собственности под управлением мексиканцев снижало интерес канадских инвесторов для долгосрочных капиталовложений.

Заинтересованность в развитии двусторонних отношений была высказана участниками канадо-мексиканской встречи в Оаксетесе в 1967 г. Результатом этой встречи было создание канадо-мексиканского бизнес-комитета, задачей которого было поиск возможности для расширения сотрудничества между странами[31].

Привлекательность Мексики для Канады в это время определялась возросшей внутриполитической стабильностью среднегодовым экономическим ростом 6% в период 1960–1972 гг., а заметное увеличение посещения Мексики канадскими туристами (до 100 тыс. человек в 1972 г.) сглаживала диспропорции во внешнеторговом балансе обеих стран[32].

В то же время возможности политики импортного замещения в Мексике исчерпались к 1970 г. Несмотря на то что правительство за послевоенные годы распределило более чем 12 млн га земли, в 1970 г. оно импортировало почти 700 тыс. т зерна. К 1973 г. инфляция достигла 20%, отмечая конец “мексиканского чуда”. Правительственные расходы возросли с 8 до 12,5% от валового национального продукта. Многие экспортные мексиканские товары стали неконкурентоспособными на внешнем рынке, показывая слабость экономики, вызванной многолетней правительственной защитой[33]. Внутренняя обстановка в Мексике также не способствовала расширению взаимовыгодного сотрудничества. Зима 1971/72 г. показала, что о событиях 1968 г.[34] не забыли. Мексика была охвачена вспышкой насильственных действий, преимущественно грабили банки и организовали похищения с целью выкупа, в том числе и иностранных подданных: представителя госдепа США, представителя МИД Великобритании, дочь бельгийского посла в Мексике[35].

Впервые с 1954 г. появились слухи о том, что песо снова обесценится и богатая элита, а также иностранные инвесторы стали переводить капиталы в США.

Действительно, в августе 1976 г. мексиканское правительство приняло решение о “плавающем” курсе песо и к 12 сентября он понизился с 12,5 до 19,9 к доллару США, а через два месяца курс уже понизился вдвое[36].

Что касается Канады, то в рамках “третьего варианта”[37] в 1972 г. правительство П. Трюдо определило свои предпочтения по отношению к Мексике. Она была особенно важна для Канады по политическим, географическим и экономическим причинам[38]. Еще в 1971 г. Канаду и Мексику объединило принятое против них решение Соединенных Штатов об увеличении экспортного налога, что было вызвано внутренними экономическими проблемами в самих США[39].

Личный приезд премьер-министра Канады Пьера Трюдо в Мексику в 1976 г. для продвижения двусторонних отношений не имел достаточного успеха, потому что был выбран неудачно по времени: президент Луис Эчеверриа заканчивал свой срок полномочий, а в политической практике Мексики не принято оставлять своему преемнику груз заключенных к исполнению договоров. В 1978 г. Оттава повторила попытку на углубление отношений с Мексикой в рамках работы объединенной министерской комиссии. Третье заседание этой комиссии в 1978 г. было последним после предложения мексиканской стороны перевести ее заседания в трехсторонний формат совместно с США.

Повторное турне П. Трюдо в 1982 г. в Мексику для решения вопроса о расширении торговых отношений также значительных положительных результатов не дали. К этому времени экспорт Канады в Мексику составлял менее 1%, а импорт менее 3% от общего объема[40]. Внешнеторговая зависимость от США двух стран была очевидной.

На новом этапе между Мексикой и Канадой уже новые факторы тормозили развитие взаимовыгодных отношений:

• “мексиканизация” экономики и импортно-замещающая структура промышленного производства с конца 40-х до начала 70-х годов;

• ориентация внешней торговли Канады и Мексики на рынок США в силу сложившихся производственных и торговых связей;

• внутренние проблемы Мексики в течение 70-х годов, не позволившие воспринять и задействовать “третий вариант” в предложениях руководства Канады;

3. 1980–1990 гг. “Потерянное десятилетие” для углубления канадо-мексиканских отношений.

В Мексике 80-е годы – период, который каждый хочет забыть. Это было время глубокого экономического спада, высоких норм инфляции, огромной долговой задолжности, стихийных бедствий (от землетрясения в Мехико до урагана в Юкатане). Для Канады 1981–1983 гг. мирового энергетического кризиса, с экономикой, ориентированной на США, стали наиболее уязвимыми. Отсутствие широтных нефте- и газопроводов привело к значительным экономическим потерям в товарообороте от продаж энергоресурсов США. Кроме того, произошло значительное удорожание товаров вторичного сектора экономики, что в свою очередь уменьшило их конкурентоспособность на внешнем рынке.

Возможности для развития канадско-мексиканских отношений значительно сузились. В 1988 г. 71% канадского экспорта, или приблизительно 82 млрд долл., приходилось на США, в то же время 68% канадского импорта поступало из США. Подобная тенденция была характерна и для Мексики в 1986 г. 73% ее экспорта, или 21 млрд долл., приходилось на США, а 76% импорта поступало оттуда. Канадский экспорт в Мексику снизился до 0,5%, а импорт – до 1,4%[41] от общего объема торговли.

В этих условиях руководство и деловое сообщество Канады и Мексики видели выход из положения в безальтернативном решении подписания двусторонних фритрейдерских соглашений с США. Такое же мнение имела и администрация США.

Первая половина десятилетия 80-х годов прошла в академических дискуссиях о необходимости сокращения протекционистских мер и формах создания более открытого торгового сотрудничества между Канадой и США. В итоге в марте 1985 г. в Квебеке состоялась Шэмрокская встреча Б. Малруни и Р. Рейгана, на которой была принята Декларация о торговле. Вторая половина десятилетия прошла под знаком согласования условий, подписания и ратификации фритрейдерского соглашения, которое вступило в силу 1 января 1989 г.

Для Мексики десятилетие 80-х также было потерянным. Она занималась решением долговых проблем. Если к концу 1979 г. долг Мексики был 30 млрд песо, то уже в 1982 г. — 80 млрд[42]. Избранный в 1982 г. президент Мигуэль де Ла Мадрид с командой аналитиков, экономистов и помощью МВФ пытался справиться с экономическими трудностями, уменьшая вмешательство государства в ценообразование, либерализируя национальную экономику.

В “черную пятницу” 13 августа 1982 г. Мексика объявила о дефолте — невозможности государства оплачивать иностранные долговые обязательства[43]. Уже в 1982 г. инфляция в годовом исчислении составила 100%, в 1987 г. — 160%. Девальвация мексиканского песо была огромной. Если обменный курс к американскому доллару в 1982 г. составлял 26 песо, то уже к декабрю 1987 г. — 2300 песо[44]. Подписание Мексикой Соглашения ГАТТ и реструктуризация мексиканского долга международными финансовыми организациями в 1986 г. способствовало стабилизации внутреннего экономического положения и созданию более открытой (aperture) экономики к концу 80-х годов. Пришедший к власти в 1988 г. президент Салинас Карлос де Кортари продолжил курс на либерализацию мексиканской экономики. Правительство приватизировало более 85% отраслей промышленности, оставив в госсекторе стратегически важные отрасли, такие как нефтедобывающая и энергетическая. Принятые в мае 1989 г. новые правила по использованию ПИИ (прямых иностранных инвестиций) предусматривали сокращение требований к ним до семи и ограничение срока рассмотрения правительственной бюрократией 45 дней, что способствовало большей открытости внутреннего рынка[45]. В течение четырех лет администрация добилась снижения инфляции до 20 %[46].

Эти меры позволили Мексике привлечь ПИИ на сумму 30 млрд долл. США, удвоив их значение к 1990 г. В этой сумме 0,175 млрд долл. ПИИ Канады выглядят более чем скромно[47].

Экономические отношения между Мексикой и Канадой, хотя и декларируемые в 80-е годы как “ключевые”, имели в силу объективных причин недостаточное развитие по оценкам обеих сторон[48], то же время политическое сотрудничество, особенно в рамках общего Латиноамериканского процесса, этими странами проводилось очень активно.

Расширению сотрудничества между Мексикой и Канадой мешали как объективные, так и субъективные причины:

• внешняя задолжность Мексики международным финансовым организациям в размере 86,8 млрд амер. долл., которая легла тяжелым бременем на долгие годы. Выплатив в 7-кратном размере задолжность (624,3 млрд долл.) к концу 2004 г. она по-прежнему числилась в должниках[49];

• усилия либерального правительства П. Трюдо по коренному перелому отношений с Мексикой с помощью политики “третьего варианта” оказались малоэффективными, а сама Канада искала выход из потрясшего ее мирового энергетического и финансового кризисов во фритрейдерских соглашениях с США;

• ориентация внешней торговли и Канады, и Мексики на США только усиливали их зависимость от очень большого и богатого соседа и мешали развитию собственных отношений.

4. 1990–2005 гг. Период совместного сотрудничества в рамках НАФТА.

В начале 80-х годов ХХ в. американский экономист Кларк Рейнольдс сделал вывод о трех периодах быстрого экономического роста Мексики:

• 1770–1795 гг., когда торговый капитал испанских жителей Новой Испании возродил экономику страны;

• 1880–1907 гг. в период диктаторского правления П. Диаса, когда иностранные инвестиции стали играть решающую роль в стимулирования роста экономики, особенно в экспортном секторе;

• 1946–1970 гг. в постреволюционный период, когда в Мексике проводилось прямое государственное регулирование экономики[50].

С позиций сегодняшнего дня можно говорить о четвертом успешном периоде в экономической истории Мексики. Он начался с образования североамериканской интеграции в рамках НАФТА и продолжается в настоящее время. Особенностью этого периода от остальных следует считать, что экономический рост Мексики проходит в условиях не только либерализации и глобализации экономики, но и в условиях протекания важных процессов демократизации внутриполитической жизни в стране.

Высказанная президентом К. Салинасом в 1989 г. фритрейдерская инициатива в рамках соглашений с США имела в виду продвижение мексиканской программы “социального либерализма”, основой которой был государственный контроль за развитием рыночных отношений и укрепление мексиканского суверенитета[51]. Представленная в 1990 г. Дж. Бушем “Инициатива американского почина” (EAI), имела больше политическое, чем экономическое значение. Она впервые указала на возможность создания зоны или региона свободной торговли в западном полушарии под экономическим патронажем США[52]. Именно этот документ стал толчком в принятии решения Канадой присоединиться к переговорному процессу, который вели Мексика и США. Подписанное 1 января 1993 г. соглашение НАФТА (North American Free Trade Agreement) учитывало прежде всего национальные интересы стран-участниц — для США расширение рынка труда, для Мексики и Канады — дальнейшее расширение доступа к рынку США при сохранении (или даже усилении) суверенитета. Получилось то, что на Западе впоследствие получило название «hub and spoke» (ступица и спица), причем “спицы” опять-таки остались на противоположных сторонах колеса привода главной экономики мира.

Но даже эти “спицы” не являлись равновеликими. Социальные условия в трех странах к началу ведения переговоров по НАФТА разнились очень сильно. В 1992 г. валовый национальный продукт на душу населения в Мексике был 2930 долл. (и только в 2004 г. он достиг 6600 долл.), когда у будущих партнеров более чем 21 400 долл. Детская смертность в Мексике составляла 40 человек на 1 тыс. рожденных младенцев, соответственно в США – 9,2, а в Канаде 7,2 чел. 26% мексиканцев не имели доступа к пригодной для питья воде, 20% были лишены возможности медицинского обслуживания, 29% были безработными[53]. Полный внешний долг Мексики в 1994 г. превышал 50% валового национального продукта страны[54].

Со дня подписания соглашения НАФТА минуло более 15 лет. Безусловно, в результате нового взаимодействия сложилась новая региональная экономика, которая функционирует в рамках, созданных тремя странами правил. Однако взаимозависимость этих стран одна от другой различна. Так, для Канады предположительная изоляция от США “обернется монументальным крахом, последствия которого будут не менее страшными, чем крушение нью-йоркских башен-близнецов”[55]. Та же ситуация может рассматриваться и для Мексики. Разрыв же отношений между Мексикой и Канадой не будет иметь значительных последствий и это, несмотря на то что их экономики входят в десятку самых крупных экономик мира. Причиной тому является тот факт, что “экономическое приспособление и реструктуризация экономики” происходит внутри “закрытого блока НАФТА”[56].

И все же от североамериканской интеграции выиграли все ее участники, экономики всех этих стран, получив новый импульс рыночной либерализации, в течение 10 лет были уверенно растущими, а Мексика вошла в число пяти быстро развивающихся экономик мира.

Как справедливо заметил В. Теперман, особенностью развития внешнеторговых связей Мексики заключались в том, что она не стала замыкаться только на североамериканской интеграции: “В 90-е годы параллельно переговорам с США и Канадой шел процесс заключения соглашений о свободной торговле с латиноамериканскими, европейскими и азиатскими странами, который продолжается до настоящего времени. Эти соглашения явились важными инструментами роста мексиканского экспорта. Так, за время действия соглашения с Никарагуа (1997–2006 гг.) поставки туда из Мексики увеличились на 610,5%, с Чили (1991–2006 гг.) — на 515,3%, с Коста-Рикой (1994—2006 гг.) — на 409,3%”[57].

Особое значение для Мексики имело расширение сотрудничества со странами АТЭС[58], куда она вступила в 1993 г.

Наиболее активное экономическое сотрудничество, особенно с Китаем, Японией и Южной Кореей, стало наблюдаться с 2001 г. Постепенно эти государства изменили конфигурацию НАФТА, увеличив долю своего участия в товарообороте с Мексикой до 23,7% в 2006 г. и отодвинув Канаду на пятое место.

Что касается США, то в отношениях с Мексикой в новом веке им пришлось учитывать “китайский фактор”, который заключается в стремительном росте поставок китайских товаров на мексиканский рынок и рынок США, с учетом выполнения Соглашения о происхождении товара, принятого в рамках НАФТА. Оказалось, что Мексика стала для китайских производителей той площадкой, с которой и началась экспансия китайских товаров на рынок НАФТА. К 2003 г. Китай обошел Мексику по поставкам товаров на рынке США[59]. По данным статистики импорт Китая в Мексику в 2005 г. составил 17,6 млрд долл., на самом же деле эта цифра в 3–4 раза выше за счет получения китайских товаров из третьих стран[60].

Японская экономическая экспансия на мексиканском рынке имела свои особенности. Японские ПИИ в Мексику с 2001 г. стали занимать второе место после американских. Причем основная часть японских капиталовложений направлялась в производство электроники и электротехники и в очень болезненную для американцев отрасль автомобильной промышленности (с января 1999 г. по июнь 2006 г. – 77,4%)[61]), снижая прежнюю эффективность сотен сборочных предприятий “макиладорас”[62].

Что касается дальнейшего развития отношений между Мексикой и Канадой, то за годы в НАФТА они не стали более приоритетными, чем ранее. При имеющемся росте товарооборота и инвестиций в растущую экономику Мексики, Канада не проявляла экономической экспансии подобно азиатским странам и Евросоюзу. Сомнения канадского бизнес сообщества в политической и социальной стабильности в Мексике, угрозы безопасности, вызываемые мексиканским наркотрафиком и нерегулируемой трудовой миграцией, стали причиной осторожного подхода Канады в отношениях с этой страной. К тому же более значительные проблемы между Мексикой и США отодвигали мексиканско-канадские планы сотрудничества. Примером тому может служить широко рекламируемый проект строительства путепровода между Мексикой и Канадой через территорию США[63].

Положительные итоги НАФТА за десять лет проанализированы Е.Г. Комковой в монографии, вышедшей в 2005 г.[64], главные из которых, по мнению автора, заключались в росте товарооборота и качественных сдвигов в его структуре; положительной динамике долгосрочных капитальных вложений; структурной перестройке в канадской и мексиканской промышленности; интеграции финансовых рынков; формирования континентального рынка сырьевых ресурсов; создания новой конфигурации транспортной инфраструктуры; регионализации экономики.

Но кроме положительных итогов появились и тревожные симптомы в деятельности НАФТА.

Первый заметный сбой в североамериканском сотрудничестве стал наблюдаться после 9 сентября 2001 г., когда США уменьшили товарооборот с Мексикой в 2001 г. на 6 млрд долл., и смогли его незначительно увеличить лишь в 2004 г. к уровню 2000 г. Канада также уменьшила товарооборот с Мексикой в 2001 г. на 100 млн долл., увеличив его лишь в 2004 г.[65] Причиной этой тенденции стало появление нового приоритета в отношениях стран НАФТА – получение большей безопасности в производстве, складировании, транспортировке и потреблении товаров и услуг.

Уже 12 декабря 2001 г. США и Канада подписали Декларацию об “умных границах” (Smart Border Accords), которая предусматривала использование правительственных агентств этих стран в координации торговой деятельности НАФТА[66] (до этого соглашения координацию осуществляли технические рабочие группы (technical working groups). От Канады ее подписал заместитель премьер-министра Дж. Мэнли, от США — глава Министерства безопасности национальной территории Т. Ридж.

Мексика также отреагировала на повышение собственной безопасности принятием программы “Процветающее общество” (Sociedad para la prosperidad), в которой предусматривалось разработка законов и положений, соответствующих укреплению североамериканской интеграции, а также большая защита финансовых, энергетических, таможенных и телекоммуникационных систем страны.

Новая тенденция в ухудшении позиций НАФТА сказалась к 2005 г., когда ежегодная статистика стала показывать:

• стабильное увеличение товарооборота с Мексикой в 2005 г. по сравнению с 2000 г. Китая в 6 раз, Японии почти в 2 раза, Южной Кореи в 1,5 раза[67];

• резкое увеличение инвестиций азиатских стран с 2001 г. в экономике Мексики, и в то же время сокращение в ней ПИИ стран НАФТА (в 2001 г. — 27,487 млрд $, в 2002 г. — 19,342 млрд $, 2003 г. – 15,345 млрд $)[68];

• наполнение североамериканского рынка азиатскими товарами, произведенными в Мексике и имеющими более низкую стоимость за счет сокращения затрат на транспорт и страхование.

В итоге более чем 10-летний срок участия США, Канады и Мексики в североамериканской интеграции выявил следующие негативные тенденции:

• заложенные принципы интеграции и их реализация имели ограничения для развития соглашения, они не предусматривали продолжения интеграции в таможенный или валютный союз;

• как следствие полной интеграции (производства, труда и капитала) не произошло не только в рамках участвующих стран, но и отдельных регионов. Интеграция приграничных штатов и провинций соответственно США—Канада и США—Мексика была большей, чем других регионов. Сравнительно малонаселенный север Мексики более интегрирован, нежели густо населенный юг страны, который “остается запертым в бедности, отсталости и пренебрежении”[69];

• итоги взаимоотношений в НАФТА не стали притягательными для стран Латинской Америки, как это произошло со странами Восточной и Южной Европы по отношению к ЕС (Europe Union). Причиной тому стало включение в текст соглашения требования EAI (Enterprise for the Americas Initiative) о защите принципа “торговли без поддержки” (Trade not aid), т.е. без финансовой поддержки для развивающихся стран;

• более жесткие правила происхождения товара в Соглашении НАФТА по сравнению со ФТА явились новой формой протекционизма уже на основе блока, а не национального государства как было ранее[70];

• без значительного поднятия жизненного уровня в Мексике до уровня жизни в США и Канаде невозможно решить существующие проблемы в рамках Соглашения НАФТА: перемещения трудовой миграции на мексикано-американской границе, сокращение мексиканского наркотрафика, сокращения незаконной иммиграции в США, увеличения эффективности сельскохозяйственного производства в Мексике.

5. 2005 г. Начало нового этапа отношений в рамках Североамериканского партнерства во имя безопасности и процветания (SPPNA)[71].

В целях решения проблем защиты североамериканского рынка 23 марта 2005 г. в Техасе президент Дж. Буш, мексиканский президент В. Фокс, канадский премьер-министр П. Мартин объявили об учреждении ими “Партнерства по безопасности и процветанию Северной Америки” (SPPNA, или кратко SPP).

“Через такое партнерство мы обеспечим, чтобы Северная Америка оставалась самым динамично развивающимся экономическим районом мира и безопасным домом для наших народов”, — подчеркивалось в совместном заявлении[72].

Вытеснение членов НАФТА — США и Канады азиатскими странами с мексиканского растущего рынка не могло не вызывать тревоги у последних. Все это, по словам бывшего министра иностранных дел Мексики Луиса Эрнесто Дербежа, вынуждало членов НАФТА начать новый этап интеграции в “один стратегический блок, который позволит противостоять растущей конкуренции азиатских стран”[73].

Но СПП (от SPP) так же, как и НАФТА начало свое развитие со структуры на двусторонней основе. 30 ноября 2004 г. Канада и США выступили с совместным заявлением о создании ими “Нового партнерства в Северной Америке” (A New Partnership in North America)[74].

СПП — это структура для трехстороннего и двустороннего сотрудничества в Северной Америке – включала три принципа:

• повышенную безопасность от внешних угроз для Северной Америки;

• усиленные внутренние меры безопасности;

• поддержание экономического роста в регионе в целом, особенно в условиях повышенной глобальной конкуренции.

СПП — это новая, более высокая форма сотрудничества, чем НАФТА, создающая “периметр безопасности на североамериканском континенте” и углубляющая формы сотрудничества через формирование единого рынка труда, товаров и услуг, но в то же время учитывающая политические, экономические, культурные и другие особенности трех стран Северной Америки.

СПП — это новая концепция “умных границ”, когда для различных категорий товаров и людей устанавливается различная “прозрачность” границы, когда границы укрепляются с созданием необходимой инфраструктуры, когда пограничные услуги и услуги таможни разъединяются с вынесением таможни от границы внутрь территории.

В середине мая 2005 г. в Монтеррее (Мексика) прошел экономический форум Северной Америки “Полушарие 2005”, в котором участвовали предприниматели и политики из стран НАФТА. Главной темой стало обсуждение мер противостояния масштабному проникновению на континент товаров и инвестиций из Китая, Индии и Европейского Союза. Примечательно, что все участники согласились с тем, что североамериканский альянс НАФТА себя исчерпал, а его товары и услуги стали менее конкурентными на мировом рынке[75].

Следующая подготовительная встреча была проведена в Оттаве 27 июня 2005 г. По ее результатам помощник государственного секретаря по делам Западного полушария Томас Шэннон сообщил 17 августа ЮСИНФО, что партнерство “создает основу для сотрудничества между Канадой, Мексикой и Соединенными Штатами в различных областях. Сотрудничество будет охватывать разные сферы — от здравоохранения и окружающей среды до проблем, затрагивающих конкурентоспособность Северной Америки, и возможностей обеспечения безопасности на наших границах наряду с облегчением законной торговли и передвижения людей»[76]. По словам Т. Шэннона, Партнерство в целях безопасности и процветания представляет собой “по существу, партнерство между суверенными странами – работая сообща, мы повышаем качество нашей жизни, укрепляем нашу экономику и безопасность наших народов”[77].

Официально соглашение о “Партнерстве по безопасности и процветанию Северной Америки” было подписано 31 марта 2006 г. в Мексике президентом США Дж. Бушем, мексиканским президентом В. Фоксом и канадским премьер-министром С. Харпером. Это соглашение положило начало новой форме интеграции, основанной прежде всего на безопасности товаров и услуг, производящихся на североамериканском континенте, и эффективной преграде тем товарам и услугам, значительному ограничению иммиграционного рынка труда, что могли представлять как военную, так и экономическую опасность членам НАФТА.

23 февраля 2007 г. в Оттаве состоялась вторая встреча на высшем уровне руководителей стран НАФТА. 20–21 августа 2007 г. в Монтебло, в Квебеке состоялась очередная, третья, встреча, а затем 21–22 апреля 2008 г. в Новом Орлеане, Штат Луизиана, состоялась четвертая встреча руководителей Соглашения СПП.

Всем этим встречам руководителей североамериканских государств присущи одни и те же черты:

• о дате их встречи задолго объявляется в прессе, но на самих встречах представители медиа, как правило, не присутствуют, пресс-лизы очень скупы, информация о переговорах для общественности очень дозированная, часто не раскрывающая основные вопросы переговоров. Недостаток информации по концептуальному развитию нового партнерства рождает различные слухи, даже такие как планирование введения новой североамериканской валюты “Амеро”[78];

• подготовительные документы для саммита готовят, так называемые министры, ответственные за безопасность и процветание, Североамериканский Совет по конкурентоспособности (NACC), американский Совет по иностранным отношениям (CFR) — самый мощный мозговой центр, созданный в 1921 г. семьями Рокфеллера и Моргана, Канадский совет исполнительных директоров (СССЕ), представляющий 150 главных администраторов самых крупных корпораций Канады, Мексиканский совет международных проблем (СМАІ). Кроме того, в каждой стране работают многочисленные “рабочие группы”, которые «имеют мандат наблюдения “за гармонизацией”, или “интеграцией” в более, чем 300 областях политики»[79];

• СПП развивается по замыслу его проектировщиков “незаметно” (evolution by stealth), что позволяет изменять, реорганизовывать инфраструктуру всех участников “скрытно” от возможных угроз. Однако эти закрытые действия чиновников и большого бизнеса вызывают у различных организаций гражданского общества вопросы, например, такие: почему за несколько лет существования СПП в американском Конгрессе ни разу не проходили дебаты или слушания по вопросам развития партнерства?

• формат переговоров проходит в начале на двусторонней основе, а затем обобщающий итог подводится на трехсторонней встрече.

На саммите в Новом Орлеане было подчеркнуто, что “СПП позволил добиться дополнительного успеха для Североамериканского Соглашения о свободной торговле (NAFTA), который помог утроить торговлю с 1993 г. среди наших трех стран к ожидаемому 1 трлн долл в 2008 г. Соглашение NAFTA предложило нашим потребителям большее разнообразие, лучшие и менее дорогие товары и услуги, поощрило наши фирмы увеличивать инвестиции по всей Северной Америке, и помогло создать миллионы новых рабочих мест во всех трех странах”[80]. И главный успех СПП, по мнению лидеров североамериканской интеграции состоит в том, что найден механизм по “поддержанию конкурентного превосходства Северной Америки во все более и более сложном, быстро изменяющемся и связанном глобальном рынке”[81].

Но трехсторонние отношения в партнерстве по-прежнему состоят во многом из решения двусторонних проблем, а в условиях нового мирового финансового кризиса 2007–2008 гг. эти проблемы только усугубляются.

В этих условиях правительство Мексики представило комплекс мер экономического стимулирования на сумму 5,6 млн долл. В начале 2008 г. Ф. Кальдерон объявил о своих планах ввести комплекс мер экономического стимулирования на сумму около 60 млрд песо (5,6 млрд долл.), который должен защитить экономику страны от начавшегося финансового кризиса в США. Для того чтобы добиться этого, президент предлагает временно понизить ставки подоходного налога на 3% до июня 2008 г. Плюс к этому он объявил о своих планах ввести 5%-ное сокращение отчислений в фонд социального обеспечения, чтобы повысить занятость и предоставить льготы на 1 тыс. песо любым мелким предприятиям и физическим лицам, занимающимся собственным делом, которые регистрируют налоги онлайн. Также были объявлены новые, сниженные до 20%, тарифы на электроэнергию. Поскольку американская экономика продолжает замедлять темп роста, президент Кальдерон решил использовать доходы от добычи нефти, чтобы увеличить расходы. Его правительство ожидает падение темпа экономического роста в Мексике с 3,3% в 2007 г. до 2,8% в этом году[82].

За прошедший сравнительно небольшой срок существования СПП можно видеть его отличия от НАФТА:

• если НАФТА декларировала возможные к нему присоединения (Австралии, Новой Зеландии, возможно Чили и др.), то SPP структурируется внутри североамериканской территории (хотя и оставляет теоретическую возможность вступления и других стран Америки, например, Колумбии, но пока на основе двусторонних отношений со странами НАФТА);

• соглашение об “умных границах” используется не только от возможных внешних и внутренних военных угроз, но также экономических, финансовых, культурно-этнических угроз ухудшения качества жизни, включая продовольственную и экологическую безопасность;

• дальнейшее закрепление базовых либеральных основ капиталистического рынка на блоковой основе;

• более эффективное использование ресурсной базы и трудового потенциала членов СПП;

• создание эффективной многосторонней и многоуровневой системы от внешних (межнациональных) угроз по географическому периметру Северной Америки;

• СПП берется решать не только проблемы континентальных угроз для Северной Америки, но и глобальных угроз по всему миру, связанных с изменением климата, продвижения инновационных технологий использования экологически чистых видов энергии, создания экологически безопасных товаров, значительно улучшающих качество жизни.

К ВОПРОСУ ОБ ОТНОШЕНИЯХ МЕКСИКИ И КАНАДЫ В РЕЖИМЕ СПП

За истекшие годы существования НАФТА Канада и Мексика неоднократно ставили вопрос о его расширении. Еще в 1995 г. Канада считала возможным принять в НАФТА Чили, с которой у нее были самые тесные экономические отношения после США и Мексики на Американском континенте позднее Колумбию и Аргентину[83]. Канада как и Мексика в конце 90-х годов заключила много двусторонних договоров со странами Латинской Америки о свободной торговле и поддержке иностранных инвестиций, основной смысл которых заключался в расширении североамериканской интеграции на все западное полушарие[84].

Можно утверждать, что в планах Канады в те годы было не только объединение со странами Латинской Америки, но и со странами Евросоюза. Так, в декабре 1996 г. был подписан канадо-европейский план действий (Canada-EU Action Plan). От ЕС его подписал сэр Леон Брайттен, от Канады – Жан Кретьен. По этому плану стороны намеривались продолжить работу для подписания Трансатлантического соглашения о свободной торговле (TAFTA), по которому Канада имела бы доступ к единой валютной зоне (евро), в которой проживали более чем 420 млн человек[85].

Если в вопросах сотрудничества в режиме СПП Канада и Мексика придерживаются примерно одинаковых позиций: расширения фритрейдерских договоров на основе двусторонних и многосторонних соглашений, вступления в различные региональные экономические объединения, то в США лоббируются два направления: создание политического и экономического союза с наднациональными консультативными органами, конструирующими Североамериканский союз (NAU) и построение североамериканского общества на основе двусторонних и многосторонних договоров с созданием консультативных и координирующих организаций из представителей участников[86].

Министерство торговли США подготовило документ, разъясняющий цели СПП: “Партнерство никоим образом и ни в коей мере не предусматривает создания структуры, подобной Европейскому союзу, или общей валюты”[87].

Многие зарубежные и отечественные специалисты считают, что североамериканской интеграции не обойтись без создания таможенного союза. Например, Е.Г. Комкова указывает, что с экономической точки зрения проблема создания таможенного союза в Северной Америке “назрела и даже, возможно, перезрела”[88].

Динамичный прорыв азиатских стран и ЕС на североамериканский рынок, а также заметное снижение темпов роста американской экономики в последние годы и начавшийся финансовый кризис США в 2007–2008 гг. ставят перед членами СПП сложные задачи адекватного реагирования на возникающие проблемы.

В вопросе же углубления отношений между Мексикой и Канадой по-прежнему главным является дальнейшая внутренняя стабилизация экономического и социального положения Мексики. По признанию Ф. Кальдерона проблема у страны не между левым и правым движениями, а “выбор между прошлым и будущим, …движение к прошлому означает национализацию, экспроприацию, государственный контроль экономики и авторитаризм, а будущее – приватизацию, либерализацию, рыночный контроль экономики и политическая свобода”[89].

В современных условиях Североамериканской интеграции создания СПП в отношениях между Канадой и Мексикой наметились новые тенденции:

• НАФТА становится более закрытым политико-экономическим континентальным блоком, с выработкой правил и условий, обеспечивающих в первую очередь рост американской экономики;

• рост экономик Канады и Мексики все в большей степени зависят от положения экономики США;

• доля взаимного товарооборота Канады и Мексики не может иметь значительного увеличения за счет ориентации их экономик на американский рынок;

• возможности Канады и Мексики по использованию “третьих вариантов” значительно снижаются;

• в то же время соглашение СПП не ведет к институциональному интегрированию, подобно Евросоюзу.