Канадский консерватизм как идейно-политическое течение во второй половине XX – начале XXI в. (на примере сравнительного анализа деятельности консервативных кабинетов Д. Дифенбейкера, Дж. Кларка, Б. Малруни и С. Харпера)

А.Н. Комаров

Комаров Андрей Николаевич — кандидат исторических наук, доцент, кафедра всеобщей истории. Российский университет дружбы народов, член РОИК.

В течение ХХ и в начале XXI в. Россия неоднократно сталкивалась с необходимостью дальнейшего совершенствования и модернизации своего политического развития, что находило свое закономерное воплощение в революционных событиях, активном противостоянии власти и оппозиции, резких и внезапных государственных реформах. В связи с этим, на современном этапе для российского общества особую актуальность приобретает вопрос о выработке соответствующей политической идеологии, которая способствовала бы общенациональному единению граждан, а также развитию базовых и неотъемлемых демократических ценностей. Кроме того, существование в политической структуре современной России объединений, ориентирующихся на идеологию консерватизма, требует изучения новейшей политической истории ведущих стран Европы и Северной Америки и, в том числе, Канады.

Принимая во внимание все вышесказанное, цель данной статьи заключается в попытке исследования канадского консерватизма как идейно-политического течения во второй половине ХХ — начале XXI в., с одной стороны, и его проявления в государственно-правовой политике консервативных кабинетов Д. Дифенбейкера, Д. Кларка, Б. Малруни и С. Харпера, — с другой.

В то же время изучение канадского консерватизма не было бы полным без краткой предыстории формирования этой политической идеологии в целом.

Следует сразу же заметить, что само понятие “консерватизм” зародилось на рубеже XVIII—XIX вв. в качестве реакции на общественные идеи эпохи Просвещения и опыт Великой Французской революции. В этой связи в научной литературе подчеркивается, что именно публикация в 1790 г. английским философом Э. Бёрком памфлета “Размышления о революции во Франции” способствовала формированию консерватизма как политической идеологии[1]. Идеологами консерватизма, и в частности Э. Бёрком, Ж. де Местром и Л. де Бональдом, были разработаны основные принципы этого политического течения, к которым они относили, прежде всего, традиционализм, нравственный абсолютизм, политический реализм, меритократию[2]. В течение XIX — первой половины ХХ в. консервативная идеология последовательно развивалась, перманентно адаптируясь к новым социально-экономическим и политическим общественным реалиям[3]. В то же время в этот период первостепенное значение в ведущих государствах Европы и Америки также уделялось классическому либерализму, либеральному реформизму и социал-демократизму.

Напротив, для второй половины XX в., и в особенности, 1970—1980-х. гг., ведущей явилась тенденция роста влияния консерватизма (неоконсерватизма) на государственно-правовую политику ряда правительственных кабинетов в развитых странах Европы и Америки, и, в том числе, в Канаде. Это было связано с неэффективностью прежней либеральной идеологии в разрешении ряда социально значимых задач, определенным кризисом духовно-нравственных общественных устоев, а также необходимостью ускоренного перехода к постиндустриальному этапу развития. В этот период консерватизм завоевывает весомые и стабильные позиции в социально-политической жизни стран Европы и Америки. В частности, это проявилось в тэтчеризме в Великобритании, рейганомике в США и т.д. Само понятие “неоконсерватизма”, как подчеркивается в научной литературе, было введено в научный оборот М. Харрингтоном[4].

Необходимо отметить, что неоконсерваторы последовательно высказывались в поддержку принципов авторитета, гражданского порядка, традиционных ценностей семьи, региональных сообществ и т.д. Тем самым они пытались закономерно соединить принципы классического либерализма с традиционными семейными, моральными и культурными ценностями, неотъемлемыми для любого гражданского общества. В экономической сфере это неоднократно проявлялось в лишении государства функции социально-экономического регулирования, отказе от налогообложения крупных корпораций и т.д., с одной стороны, и мерах по повышению конкурентоспособности экономики и деловой активности, — с другой. В политической области это находило свое воплощение в невиданном ранее росте популярности идеологии консерватизма среди электората ведущих стран Европы и Америки и неоднократном приходе к власти в результате парламентских или президентских выборов представителей этого направления.

В связи с этим, идейно-политическая программа канадского консерватизма во второй половине XX — начале XXI в. представляет безусловный интерес. Следует выделить несколько последовательных, тесно взаимосвязанных этапов эволюции канадского консерватизма и охарактеризовать его сущность, а также общие направления консервативной политики правительственных кабинетов Д. Дифенбейкера, Д. Кларка, Б. Малруни и С. Харпера.

Первый этап охватывает период с 1608 по 1760 г., когда носителем консервативной идеологии и традиций в канадском обществе выступала католическая церковь, стремившаяся не только упрочить свое положение, но и создать на территории Новой Франции масштабную аграрную колонию с законопослушным населением[5].

Второй этап вмещает в себя временной интервал с 1760 по 1867 г. Он связан с организационным оформлением в 1854 г. Консервативной партии Канады[6]. Именно лидер консерваторов Дж. Макдональд возглавил первое после образования федерации правительство парламентского большинства[7].

К третьему этапу необходимо отнести период второй половины XIX – первой четверти ХХ в., в течение которого консерваторы формулировали основные направления внутренней и внешней политики страны, а также сохраняли контроль над большей частью избирательного корпуса. Немаловажную роль сыграло и существенно более раннее институциональное оформление партии у консерваторов, нежели у их основных политических оппонентов — либералов, которые создали свою партию только в 1873 г.

Четвертый этап развития канадского консерватизма охватывает период 20-х — начала 80-х гг. ХХ в. Находясь тогда на вторых ролях и управляя во второй половине ХХ в. государством только в 1957–1963 гг. (правительство Д. Дифенбейкера) и в 1979–1980 гг. (правительство Дж. Кларка), основные конкуренты либералов тем не менее интенсивно искали пути обновления своего политического имиджа.

Пятый этап, начавшийся с 1984 г., был связан с нахождением у власти Прогрессивно-консервативной партии (ПКП) во главе с Б. Малруни в 1984–1993 гг.

Шестой этап можно условно датировать 2006–2008 гг., т. е. периодом правления консервативного кабинета С. Харпера до парламентских выборов 14 октября 2008 г., а также после них.

Данная статья не является попыткой осмысления всех вышеперечисленных этапов канадского консерватизма, а лишь только последних трех, тесно связанных с деятельностью консервативных кабинетов Д. Дифенбейкера, Д. Кларка, Б. Малруни и С. Харпера.

Канадский консерватизм в целом представляет собой сложное идейно-политическое течение, связанное с историческими реалиями образования самой федерации. В отечественной и зарубежной научной литературе подчеркиваются отличительные особенности этой политической идеологии[8]. К ним можно отнести, прежде всего, ориентацию на британский консерватизм и политико-государственный строй Великобритании, опору на традиционализм, морально-нравственные устои общества, зачастую “плебисцитный коллективизм” на ранних этапах, т. е. целостное, а не индивидуалистическое восприятие общества[9]. Необходимо в этой связи отметить, что монархический строй Великобритании рассматривался канадскими консерваторами как уникальный институт, обеспечивающий духовное единение фактически всего Содружества наций[10]. Канадские консерваторы, в частности, являлись последовательными сторонниками идей Э. Бёрка и трактовали его постулаты, прежде всего, с точки зрения законности и порядка, а также стремления к правовому демократическому государству.

Важной чертой канадского консерватизма, как и британского, явилась также его постоянная способность адаптации к новым социально-экономическим и политическим реалиям, характерным в ХХ в. как для самой федерации, так и для мирового сообщества в целом. Это неоднократно проявлялось в различных сферах развития канадского государства во второй половине XX — начале XXI в.

Таким образом, соблюдая приверженность основным идеям консерватизма, канадские консерваторы не стремились к резким политическим переменам, вызывающим катаклизмы, а последовательно проводили курс на расширение своего влияния среди электората. Это подчеркивало их психологическую близость как с американским, так и с британским консерватизмом.

Различные по воспитанию, жизненным взглядам и установкам, Д. Дифенбейкер, Д. Кларк, Б. Малруни и С. Харпер тем не менее, на наш взгляд, пытались проводить во многом единую по ряду направлений консервативную политику. Она была направлена, прежде всего, на интенсивное внутрипартийное строительство, т. е. модернизацию партии, выработку действенных мер по расширению ее социальной и региональной базы, создание новых прогрессивных методов работы с электоратом, оформление привлекательных для избирателей программных установок, а также объединение проконсервативных политических сил. Консерваторы стремились убедить избирателей в своей надежности, политической грамотности, четкой приверженности выдвигаемым ими обещаниям. Тем самым, консерваторы подтверждали тенденцию существования в Канаде двухпартийной системы с устойчивым компонентом в виде Прогрессивно-консервативной, а затем и Консервативной партии. Это было особенно важно в свете длительного, фактически беспрерывного нахождения у власти Либеральной партии Канады во второй половине XX — начале XXI в. В этот же период консерваторы выдвинули концепцию реформистского консерватизма или неоконсерватизма, который подразумевал их способность быстро реагировать на происходящие после Второй мировой войны перемены в канадском обществе[11].

Вторым общим направлением для вышеупомянутых консервативных лидеров явилась попытка разрешить давно назревший франкоканадский вопрос, или хотя бы временно урегулировать непростые взаимоотношения федеративного центра с франкоязычной провинцией Квебек.

Третье направление было связано с попытками проведения конституционной реформы в стране исключительно мирными и демократическими средствами. Это, прежде всего, касалось реформы сената с точки зрения представления его как выборного органа, когда сенаторы избираются, а не назначаются. В этом плане сенаторы должны реально представлять интересы канадских провинций и территорий, а не быть соответствующими высокооплачиваемыми правительственными протеже.

Необходимо отметить, что вопросы внешней политики и социально-экономических постулатов канадского консерватизма не входят в сферу исследования данной статьи, хотя, безусловно, они также играли в этой связи немаловажную роль.

Все вышеперечисленное не исключает и определенных различий в деятельности консервативных кабинетов Д. Дифенбейкера, Д. Кларка, Б. Малруни, С. Харпера, однако, очевидно, что выделенные нами направления имели приоритетное значение для внутриполитической деятельности канадских консерваторов во второй половине ХХ — начале XXI в.

Рассматривая первое направление, необходимо отметить, что Д. Дифенбейкером, Дж. Кларком, Б. Малруни и С. Харпером были предприняты беспрецедентные меры по развитию институциональной структуры ПКП, возрождению интереса избирателей к идеям консерватизма, формированию позитивного мнения о партии как о прогрессивной политической силе, способной адекватно отвечать на вызовы современности. В связи с этим, данная деятельность является показательной у всех вышеупомянутых лидеров консерваторов.

В декабре 1956 г. на партийном съезде лидером ПКП был избран Д. Дифенбейкер, который заменил Дж. Дрю, ушедшего в отставку по состоянию здоровья[12].

При подготовке к всеобщим выборам 1958 г. Д. Дифенбейкер преодолел расстояние в 17 тыс. миль, совершая, тем самым, длительное турне по стране[13]. Лидер ПКП в полной мере использовал свои личностные харизматические черты характера для того, чтобы разрушить представление о своей партии как о реакционной политической организации прошедшей эпохи. Поэтому значительное внимание Д. Дифенбейкер уделял непосредственному живому контакту с рядовыми избирателями, т. е. общению с ними на улицах, предвыборных собраниях, тем самым, проявляя ощутимую заботу о них. Кроме того, по непосредственному указанию лидера консервативные активисты заблаговременно развешивали объявления о предстоящем визите Дж. Дифенбейкера в тот или иной канадский город[14].

Это заранее привлекало внимание электората, которому пришлись по душе ораторское искусство и неординарная эмоциональная манера общения лидера ПКП с гражданами страны.

Благодаря своей доброжелательности и личному обаянию, ему удалось преуспеть в привлечении избирателей на свою сторону и доказать им столь важное стремление консерваторов к переменам, необходимым всему канадскому обществу. Помимо вышеназванного, Д. Дифенбейкером была проведена весомая работа по адаптации организационной структуры ПКП к предстоящим всеобщим выборам. В частности, лидер партии потребовал, чтобы в ряде избирательных округов выдвижение кандидата происходило на открытом собрании гласно и публично, а не по рекомендации партийной олигархии[15].

Важную роль в победе консерваторов на всеобщих выборах 1957 и 1958 г. в Канаде сыграла и тщательно разработанная предвыборная программа ПКП, которая включала в себя ряд важных положений социально-экономического и политического плана.

К ним можно было отнести, прежде всего, программу по освоению Юкона и северо-западных территорий страны, доктрину “государства всеобщего благоденствия”, упрочение связей с другими странами Содружества, планы по достижению полной занятости, улучшению взаимоотношений федеративного центра с канадскими провинциями[16]. Интересно, что избирательный манифест консерваторов получил название “Новой национальной политики”[17]. Это свидетельствовало о том, что партия выступает обновленной и подготовленной к всеобщим выборам. В частности, конкретизируя свои положения, представители ПКП являлись сторонниками сочетания кейнсианской идеологии с традиционным консервативным видением развития государства, упрочение социального страхования по безработице, введение оплачиваемых отпусков, смягчение социальных конфликтов и т.д.[18]

В результате консерваторы добились поразительных успехов на всеобщих выборах 1958 г. Они получили 54% голосов избирателей и 208 мест из 265 в палате общин. Либеральная партия, напротив, получила лишь 34% голосов и 49 мест в палате общин[19]. Более того, в провинции Квебек, отдававшей свои голоса до этого времени в течение значительного периода времени преимущественно за либералов, консерваторы завоевали 50 мест. По сути дела, последние потерпели поражение только в одной провинции — Ньюфаундленде[20].

На всеобщих выборах 1979 г. консерваторы во главе с Дж. Кларком получили 36% голосов и 136 депутатских мест в палате общин, опередив тем самым по количеству мест либералов, которые приобрели 114 мест в палате общин и 40% голосов избирателей[21]. Дж. Кларк, будучи лидером партии с 1976 по 1983 г., а также премьер-министром Канады с 4 июня 1979 г. по 2 марта 1980 г., провел масштабную работу по улучшению политического имиджа консерваторов, в частности, назначая талантливую молодежь на перспективные посты в своем кабинете[22]. В то же время, из-за обострения ряда внутриполитических противоречий, и, прежде всего, повышения кабинетом цен на нефть и газ, а также попытки предложить непопулярный проект бюджета, правительству Дж. Кларка был объявлен вотум недоверия[23].

Эпоха нахождения ПКП у власти в 1984–1993 гг. во главе с Б. Малруни является, по сути дела, уникальной, с точки зрения эволюции канадского консерватизма.

Государственный и общественный деятель, ученый, юрист, предприниматель — биографию Б. Малруни вполне можно назвать политической, ведь именно благодаря своему личному опыту он возглавил ПКП, деятельность и значимость которой трудно переоценить.

Будучи прирожденным политиком, Б. Малруни сумел почувствовать атмосферу, царившую в то время в партии, и максимально использовать это в своих собственных интересах. Как отмечают канадские политологи П. Мартин, А. Грегг и Дж. Перлин, одно из немаловажных обстоятельств начала 80-х гг. прошлого столетия заключалось в том, что во времена предыдущего лидерства Дж. Кларка, в ПКП существовало немало людей, формально в ней числившихся, но психологически ощущающих себя посторонними[24]. Согласно партийной статистике 1982–1983 гг., более половины опрошенных с чувством неприязни наблюдали за ростом бюрократии, возникновением элитарных группировок, атмосферой отчужденности и взаимного непонимания[25]. Б. Малруни удалось наладить немаловажный контакт с рядовыми членами партии, которые стали воспринимать его как солидарного с ними политика с демократичными и понятными им взглядами и размышлениями.

К 1983 г. относится также и выход детальной программы Б. Малруни “На чем я основываюсь”, где будущий лидер излагает свое концептуальное видение государственно-правового строительства канадской федерации, подготовки ПКП к предстоящим всеобщим выборам[26]. Выступая, с одной стороны, за стабильность и единство Канады, будущий лидер консерваторов в то же время склонялся к серьезным уступкам Квебеку, рассматривая дальнейшее развитие провинции с точки зрения предоставления ей статуса “самобытной общности” в рамках Канады[27].

В разделе “Вызов консерваторов” Б. Малруни размышлял о внутреннем развитии ПКП за последние десятилетия. Глубинную причину неудач своей партии ее лидер обнаружил в недостатке влияния как на электорат в целом, так и на франкоязычную Канаду в частности. В связи с этим Б. Малруни предложил создать мощную организацию ПКП в Квебеке. Это означало оказание материальной поддержки консерваторам в этой провинции со стороны центральных органов партии, участие избранных представителей квебекских консерваторов в общенациональных партийных съездах и совещаниях в Оттаве, назначение делегатов консервативной организации Квебека на ведущие посты в ключевые органы партии[28].

Успешное выступление Б. Малруни на теледебатах явилось одним из переломных моментов избирательной кампании ПКП. Готовясь к участию в теледебатах, как лидер партии, так и его сторонники, тщательным образом изучили политическое поведение электората в Канаде. Они обратили внимание на такую особенность, как значительно меньшую, чем в других странах, устойчивость и определенность партийных приверженностей избирателей, их настроенность на сиюминутные, краткосрочные проблемы. Действительно, в Канаде, как и в большинстве развитых стран современного мира, применительно к федеральным партиям, постепенно стираются грани четкой приверженности избирателей той или иной политической программе. Как отмечает российский исследователь Мелкумов А.А., “большинство канадцев оценивают партии, скорее, в терминах преходящих факторов, ассоциируемых с выборами, лидерами, кандидатами, конкретными вопросами и т.д., нежели в рамках долговременных событий, партийных идеологий, или групповых связей”[29]. Именно поэтому для консерваторов, во время теледебатов, было чрезвычайно важно произвести впечатление на всех зрителей. В частности, выступая на французском языке перед аудиторией Квебека, Б. Малруни создал себе имидж истинного гражданина этой провинции, настоящего патриота. Лидер консерваторов подчеркнул единство всей Канады и Квебека, заявив, что любой другой подход к решению этой проблемы невозможен. Одновременно Б. Малруни осуществлялся “интеллектуальный прорыв” в Квебек, отразившийся в многочисленных речах и выступлениях будущего премьер-министра. По подсчетам аналитиков избирательного штаба ПКП, более 40% рабочего времени их лидера уходило на работу с электоратом провинции[30].

В своей основе программа ПКП была схожа с предвыборными установками либералов, не представляя, по сути дела, никакого яркого теоретико-практического подхода к решению назревших проблем. Но в отличие от своих оппонентов Б. Малруни сумел убедить большинство избирателей и, прежде всего, франкоканадцев, в том, что, проголосовав за ПКП, они с уверенностью могут смотреть в будущее. Немаловажное значение имела умело проведенная рекламная кампания консерваторов, а также временной фактор — усталость электората от более чем 20-летнего пребывания у власти либералов.

Одним из залогов успеха ПКП на всеобщих выборах 4 сентября 1984 г. была оперативно организованная рекламная кампания, как на национальных каналах телевидения, так и в других средствах массовой информации. Как подчеркивает канадский политолог Дж. Уиринг, “с момента появления стабильного телевизионного вещания на Канаду, политические партии стали выделять значительные средства на свою рекламу”[31]. Поэтому 1984 г. не стал исключением: ПКП истратила более 1,8 млн канадских долл. на эти цели, в то время как Либеральная партия определила свой бюджет в 1,7 млн, а НДП, соответственно, — в 1,2 млн долл.[32]

Основной задачей рекламной кампании на ТВ явилось создание положительного имиджа Б. Малруни в СМИ. Поэтому основной упор был сделан не на критику своих политических оппонентов, что было бы обыденным и малоинтересным для избирателя, а на образ лидера консерваторов как дальновидного политика[33].

В результате обсуждений был принят лозунг кампании: “Вы поможете нам, и мы осуществим задуманное вместе”[34]. Сюжет рекламы состоял в показе лидера ПКП, путешествующего по улицам большого города и беседующего с простыми людьми об их насущных проблемах и чаяниях[35].

В отличие от ПКП, удачно сделавшей упор на создании положительного имиджа Б. Малруни, Либеральная партия и НДП, по сути дела, расставили акценты именно на критике своих главных политических оппонентов. Два 30-секундных ролика Либеральной партии носили название: “Чувство уверенности” и “Путь наверх”[36]. Идея телевизионного ролика НДП заключалась в том, что две ведущие партии фактически не отличаются ничем друг от друга по сравнению с новыми демократами, реально представляющими им достойную альтернативу.

В результате сочетания вышеперечисленных для ПКП благоприятных причин и умело проведенной избирательной кампании, всеобщие выборы в Канаде, состоявшиеся 4 сентября 1984 г., привели к серьезному поражению Либеральной партии, получившей 28% голосов избирателей и 40 мест в палате общин, вместо имеющихся у нее ранее 139 мест. ПКП завоевала 50% голосов электората, а также 211 из 282 мест в этой палате, где до этого она обладала всего 103 местами. НДП полностью оправдала предвыборные прогнозы, получив 18% голосов и 30 мест в палате общин[37].

Подобный успех канадских консерваторов можно сравнивать только с победой Дж. Дифенбейкера на всеобщих выборах в 1958 г. Приход консерваторов к власти в 1984 г. наглядно подтвердил действие механизма классической двухпартийности, существующего в политической системе Канады.

Закрепив вторично свой успех в 1988 г., ПКП, однако, потерпела сокрушительное поражение на всеобщих выборах 1993 г. Это произошло во многом вследствие политического непрофессионализма нового лидера партии К. Кэмпбелл, разочаровании ряда избирателей в конституционных инициативах консерваторов, а также неблагоприятной экономической конъюнктуры в начале 1990-х гг.[38]

На всеобщих выборах 1997 и 2000 г. ПКП терпит повторные болезненные поражения, вследствие чего вопрос об обновлении политического имиджа консерваторов, внутрипартийных институциональных изменениях становится особенно актуальным.

Очередные успехи консерваторов были связаны с деятельностью С. Харпера, который в марте 2002 г. был избран лидером Канадского консервативного альянса реформ[39]. С именем этого политика связано объединение Прогрессивно-консервативной партии Канады и Канадского консервативного альянса реформ в декабре 2003 г. Лидером новой образованной Консервативной партии (КП) в марте 2004 г. был избран С. Харпер, проведший до этого значительную идейно-организационную работу. На всеобщих выборах 23 января 2006 г. впервые, после 13 лет политического забвения, победу одержала КП. За консерваторов отдали свои голоса 36,3% избирателей, что обеспечило им 124 из 308 мест в палате общин, а также позволило сформировать правительство меньшинства. Место официальной оппозиции заняла Либеральная партия, получившая 30,2% голосов и 103 места в палате общин. На третьем месте оказался Квебекский блок с 51 депутатским мандатом, на четвертом — НДП с 29 мандатами[40].

Консервативная партия во главе со С. Харпером повторила свой успех на всеобщих выборах 14 октября 2008 г. и сформировала в очередной раз правительство парламентского меньшинства. В соответствие с их результатами, консерваторы получили 37,6% голосов и 143 места из 308 в палате общин, улучшив, таким образом, свой предыдущий результат на 19 мест[41]. Либеральная партия обеспечила себе 26,2% голосов и 76 мест в этой палате; на третьем месте оказался Квебекский блок с 50 местами в палате общин и 10% голосов избирателей; на четвертом — НДП с 37 мандатами в палате общин и 18,2% голосов избирателей. Партия “зеленых” получила на общенациональном уровне 6,8% голосов избирателей, однако — ни одного мандата в палате общин[42].

После победы на всеобщих выборах С. Харпер подчеркнул необходимость первоочередного разрешения экономических проблем страны, возникших в связи с глобальным финансовым кризисом[43]. Эта проблема, безусловно, будет одной из приоритетных в консервативной повестке дня.

В годы своего правления Д. Дифенбейкер, Дж. Кларк, Б. Малруни и С. Харпер уделяли значительное внимание франкоканадскому вопросу, никогда не самоустраняясь от решения столь кардинальной для Канады проблемы. Однако существовали определенные различия в их понимании данного вопроса.

Придерживаясь панканадского подхода, Д. Дифенбейкер не находил приемлемой такую политику, которая бы допускала возможность признания за Квебеком статуса “самобытной общности”[44]. В то же время для нормализации отношений с франкоязычной провинцией правительством Д. Дифенбейкера было отдано указание о синхронном переводе парламентских дебатов с английского языка на французский[45]. Кроме того, именно при Дж. Дифенбейкере генерал-губернатором страны впервые стал франкоканадец Ж. Ваньер[46].

В силу своего недолгого пребывания на посту премьер-министра Дж. Кларк не сумел в достаточной степени обеспечить себе поддержку в Квебеке, хотя, безусловно, поддерживал принципы двуязычия и понимал острую необходимость урегулирования отношений с франкоязычной провинцией.

Существенные меры по разрешению франкоканадского вопроса были предприняты при Б. Малруни и С. Харпере. В частности, в результате согласования на федеративном и провинциальном уровне Мичлейкской конституционной инициативы в 1987 г. было официально признано “наличие франкоканадского населения, проживающего главным образом в Квебеке, но присутствующего также и в остальной Канаде; и англоканадского общества, существующего как в самом Квебеке, так и вне его”[47]. В документе было подчеркнуто, что Квебек представляет собой “самобытную общность” в рамках канадской федерации, что подразумевало предоставление ему значительной автономии, связанной с языковой, социальной, образовательной, культурной и иммиграционной политикой. И хотя Мичлейкское соглашение не было в конечном итоге ратифицировано, в самом переговорном процессе был создан важный юридический и политический прецедент, в соответствии с которым де-факто признавалось особое положение Квебека в рамках федерации.

В связи с неудавшейся ратификацией Мичлейкского соглашения и ростом националистических настроений в Квебеке федеральное правительство оказалось в непростой ситуации. Для успешного продолжения своей политики по конституционному вопросу консервативному кабинету Б. Малруни необходимо было учитывать мнения всех общественных сил, активизировавшихся после провала Мичлейкских договоренностей. Необходимо отметить, что в данной ситуации консерваторы не самоустранились от продолжения своих мероприятий в конституционной сфере, последовательно выполняя тем самым одно из своих основных предвыборных обещаний. Они настойчиво добивались урегулирования проблемы присоединения Квебека к Акту о Конституции 1982 г. мирными конституционными методами, что явилось показателем высокого уровня демократического развития канадского государства и его приверженности общепринятым либерально-правовым принципам существования.

В августе 1992 г. по инициативе Б. Малруни было подписано Шарлоттаунское соглашение, которое явилось попыткой соединения взаимоисключающих друг друга установок — Квебека как “самобытной общности” в рамках канадской федерации, с одной стороны, и принципа юридического равноправия всех провинций, — с другой[48]. В частности, в разделе 1.3 представители ПКП подчеркнули: “Квебек образует в рамках канадской федерации “самобытную общность”, и обладает как собственной уникальной культурой, так и гражданскими законами”[49]. В параграфе 1.7 было отмечено: “…в основе канадской федерации лежит юридическое равноправие всех входящих в ее состав провинций”[50]. В этом и состояло коренное отличие нового документа от Мичлейкских договоренностей, где самобытность квебекского общества стояла на первом месте. Таким образом, конституционная инициатива носила характер политического компромисса, которым правительство Б. Малруни надеялось удовлетворить как требования Квебека, так и интересы англоканадцев[51].

Из-за общественных разногласий Шарлоттаунское соглашение было отвергнуто на общенациональном плебисците в октябре 1992 г., однако большинство населения Канады в вышеупомянутый период придерживалось последовательных принципов демократии, в чем, безусловно, была немалая заслуга самих консерваторов и их лидеров.

В области разрешения франкоканадского вопроса канадские консерваторы во главе со С. Харпером придерживаются концепции “открытого федерализма”, уделяя внимание особым взаимоотношениям с Квебеком, и, тем самым, сглаживая всю остроту противоречий между этой провинцией и федеративными властями[52].

Показателем этого явилось признание 27 ноября 2006 г. канадским парламентом франкоязычной провинции Квебек в качестве отдельной нации в составе единой Канады[53]. За принятие этой резолюции проголосовало 266 депутатов, а против высказалось лишь 16[54].

Консерваторы также явились последовательными сторонниками реформы сената, смысл которой состоит в создании выборного органа, адекватно представляющего интересы канадских провинций и территорий. Политическая практика назначения сенаторов генерал-губернатором по представлению премьер-министра страны в течение длительного времени вызывала негативный резонанс среди общественного мнения страны. В течение 1980–1990-х гг. на федеративном и провинциальном уровнях неоднократно обсуждались различные проекты реформирования сената[55]. Безусловно, реформа сената представляет собой длительный и непростой процесс, однако, ее воплощение в реальной действительности позволит уменьшить такое негативное явление, как политическую коррупцию, в значительной мере постоянно присутствующую в высших эшелонах власти.

Вышеизложенное позволяет нам сделать следующие выводы:

Во-первых, канадский консерватизм представляет собой сложное идейно-политическое течение, сформировавшееся под тесным влиянием политических традиций Великобритании, а также под воздействием исторических реалий, связанных с образованием самого североамериканского государства.

Во-вторых, отличительной особенностью канадского консерватизма является его постоянная способность к адаптации к социально-экономическим и политическим переменам, характерным в XX — начале XXI в. как для самого государства, так и для мирового сообщества в целом.

В-третьих, проявление канадского консерватизма в деятельности Д. Дифенбейкера, Дж. Кларка, Б. Малруни и С. Харпера было связано со стремлением консерваторов расширить свою социальную и региональную базу, возродить интерес электората к консервативной идеологии, попытаться разрешить давно назревший франкоканадский вопрос, провести конституционную реформу в стране исключительно мирными и демократическими средствами.