Ответ на комментарий В.К. Шацилло
Ричард Пайпс
Я благодарен господину В.К. Шацилло за его комментарии к моей статье и за тот академический стиль, в котором они изложены.
В.К. Шацилло согласен со многими положениями моей статьи. Исключение составляет моя критика российских историков, как прошлых лет, так и современных, в том числе и самого В.К. Шацилло, за недооценку роли президента Теодора Рузвельта в заключении мира между Россией и Японией в 1905 г. Я не считаю, что русские неблагодарны, просто психологически им почти невозможно признать значение помощи, которую оказали Соединенные Штаты, чтобы спасти Россию от совсем унизительного поражения от сравнительно небольшой азиатской страны. Подробнее об этом я скажу ниже.
Я знаком с монографией Б.А. Романова по русско-японской войне, однако не нахожу, что она как-то особенно отличается от остальной российской историографии по этой теме. Например, в одном месте (с. 557) Романов обвиняет президента Теодора Рузвельта в “бесстыдной лжи”, далее он приходит к выводу, что Портсмутский мирный договор, заключению которого способствовал Рузвельт, был “хорошим” для англосаксонского империализма”, одним из “порывистых вожаков” которого он (президент) являлся (с. 569). Такие слова не кажутся мне “сбалансированной” оценкой событий.
Что касается суждения В.К. Шацилло о роли Теодора Рузвельта, я перечитал его книгу и не вижу причин для изменения моего мнения о ней. Его утверждение, что Теодор Рузвельт хотел, чтобы Япония отказалась от требований по контрибуции, потому что он боялся, что японцы потратят эти деньги на модернизацию флота (с. 391), не имеет под собой оснований. Президент США оказывал давление на Японию по этой проблеме, потому что был уверен, что Россия никогда не согласится на выплату контрибуции, а японское упорство в этом вопросе свело бы шансы на заключение мира к нулю. Портсмутские переговоры в монографии В.К. и Л.А. Шацилло изображены так, что американские дипломаты выглядят “назойливыми” (с. 392) и действующими исключительно в собственных интересах.
В одном месте своего ответа В.К. Шацилло, кажется, защищает Теодора Рузвельта, признавая тот факт, что его долгом была защита американских стратегических интересов. Это так, но существуют различные варианты определения этих “стратегических интересов”: они могут быть либо “просвещенными”[1], либо “своекорыстными”. Когда И.В. Сталин заключил соглашение с Адольфом Гитлером в августе 1939 г., он действовал в советских стратегических интересах и гарантировал нейтралитет СССР в предстоящей Второй мировой войне, в то же время полагая, что Германия и союзники так ослабят друг друга в изнурительной борьбе, что Европа окажется у него в руках. Это пример “своекорыстного” решения, когда интересы других сторон совершенно не принимаются в расчет. И, наоборот, когда Соединенные Штаты предложили Советскому Союзу помощь по ленд-лизу, без которой, по мнению маршала Георгия Константиновича Жукова, Красная Армия не смогла бы продолжать сражаться с вермахтом, они действовали не только в своих собственных интересах, но и в интересах своего союзника. Мы (американцы) унаследовали культуру коммерсантов, которая подразумевает, что любой договор выполним только тогда, когда он выгоден обеим сторонам. В России, с ее традициями аграрного общества, это понимание договора игнорируется, и потому часто считается, что любая сделка должна быть игрой с нулевой суммой[2].
Сергей Юльевич Витте и Роман Романович Розен, полномочные представители России на переговорах в Портсмуте, понимали это, и в своем письме Теодору Рузвельту, которое я цитирую в самом начале статьи, написали: “История вознаградит Вас славой великодушного инициатора этих переговоров, которые сейчас увенчаются установлением мира, почетного для обеих сторон”. Подчеркну, выгодного для обеих сторон. А также и для третьей стороны – Соединенных Штатов Америки.