Ирландский революционер в США: Томас Девин Райлли и “Молодая Америка”

М.М. Сиротинская

Сиротинская Мария Михайловна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник. Институт всеобщей истории РАН.

24-летний ирландец Томас Девин Райлли, в ноябре 1848 г. добравшийся, наконец, до Нью-Йорка и вскоре представший перед Робертом Эмметом, тезкой и племянником знаменитого ирландского патриота, повешенного после восстания 1803 г., был хорошо известен на родине. С молодых лет Девин Райлли начал борьбу за национальное освобождение своей страны от английского господства. Он входил в Ассоциацию рипила, члены которой выступали за отмену Акта об унии Ирландии и Великобритании. В середине 1840-х гг. он писал статьи в дублинскую газету «Nation», некоторые из которых, в частности о французском историке, журналисте Луи Блане, имели большой резонанс, был участником движения “Молодая Ирландия”. Девин Райлли примыкает к ее радикальному крылу, возглавляемому Джоном Митчелом, высказывается за применение “физической силы”. В 1848 г. его фамилия — в списке членов совета созданной Митчелом Ирландской Конфедерации. Райлли помогает другу в издании еженедельника “United Irishman”, в котором заявлялось о необходимости достижения независимости Ирландии, установления республики, использования тактики вооруженной борьбы против британского гнета. После неудачного восстания конфедератов летом 1848 г. и многих приключений Райлли удалось отплыть в Америку.

Проблемы национально-освободительного движения в Ирландии, ирландской эмиграции в Соединенные Штаты в середине XIX в., история Фенианского Братства в США (создано в 1859 г. как филиал Ирландского Революционного Братства в Дублине) подвергались анализу в зарубежной и отечественной историографии. О Девине Райлли рассказывали, в связи с его революционной деятельностью на родине, ряд его соратников[1]. Однако, насколько можно судить, его комплексной биографии еще не написано. Думается, что американский период жизни Райлли, в особенности его связь с движением “Молодая Америка”, представляет определенный интерес. В Интернете появились некоторые материалы, проливающие свет на пребывание Райлли в североамериканской республике, в частности мемуары, дневники, лекции его ближайших друзей и сподвижников, прежде всего, Джона Митчела и Джона Сэвиджа.

Митчел, бывший на четыре года старше Райлли, постоянно, даже в заключении, поддерживал контакт с другом (“мы на самом деле братья”, — отмечал он в своем «Тюремном дневнике»[2]). В 1848 г. Митчел был приговорен к 14 годам каторги за подготовку и пропаганду восстания. Он отбывал наказание на Бермудах, а затем в каторжном поселении на Земле Ван Димена (в то время часть британской колонии Новый Южный Уэльс, современная Тасмания в Австралии), откуда ему удалось совершить побег. Митчел с семьей прибыл в Нью-Йорк 29 ноября 1853 г. — в Новом Свете ему суждено было прожить около 20 лет. По свидетельству «New York Times», в Бруклине (здесь проживали его мать и сестры) ирландского лидера вышло приветствовать около десяти тысяч человек. В декабре 1853 г. в Нью-Йорке на торжественном обеде в его честь собралось свыше 600 человек[3].

Отдельную главу своей книги по истории и литературе Ирландии посвятил Райлли младоирландец, секретарь Студенческого клуба Дублина в 1848 г. (он был почти на четыре года младше друга), поэт Джон Сэвидж, также эмигрировавший в ноябре 1848 г. в Америку[4].

С начала 1849 г. Райлли в течение полугода издавал в Нью-Йорке еженедельную газету “People”, которая, по словам Сэвиджа, знаменовала важную эпоху в истории ирландско-американской прессы[5]. В 1850 г. ирландский патриот отстаивал права бостонских типографских рабочих в газете «Protective Union”, на основании чего современный американский исследователь П.И. Эллис называет его “одним из пионеров журналистики социалистического направления в США”[6]. Однако Райлли, хотя и придавал огромное значение социальному вопросу, не был сторонником социализма и коммунизма, защищал принцип “laissez-faire”. Еще в газете «Irish Felon» (июнь 1848 г.) он, поддерживая восстание парижских рабочих, клеймил общественную систему, при которой “человек, желающий работать, вынужден голодать”. В то же время он высказывался против всякого вмешательства государства в трудовые отношения, критиковал как законы о бедных, так и коммунистов, которые “унижают” трудящегося, не давая ему возможности проявить себя[7]. В Бостоне Райлли встретил молодую ирландку Дженни Миллер, которая в марте 1850 г. стала его женой.

Журналистская деятельность не приносила Райлли большого дохода. Как отмечалось в одном из ирландских изданий в августе 1849 г., бывший редактор газеты «People» признался, что вынужден был прекратить издание: “Мы трудились день и ночь и не получили ни цента за нашу работу”[8]. В послании Митчелу он писал, что находится в бедственном положении. В конце 1850–1851 гг. Райлли в Нью-Йорке сотрудничает c «American Whig Review”, “органом тори”. Его перу принадлежат приблизительно двадцать статей и заметок в вигском журнале — в то время большинство материалов в периодических изданиях были анонимными. На авторство конкретных статей указывают Сэвидж, а также газета «New York Times». Эти публикации были высоко оценены Хорасом Грили: если бы их издали в памфлетной форме и распространили в Европе, уверял редактор «New York Tribune», они бы “вызвали революцию”.

Вскоре Райлли знакомится с уроженцем штата Кентукки Джорджем Николасом Сэндерсом, любителем широких застолий с друзьями, хороших закусок и крепких напитков[9], который, по слухам (его видели на баррикадах в Париже в 1848 г.), не без выгоды для себя пытался продать французским инсургентам партию старых мушкетов, но потерпел неудачу. Сэндерс совместно с бывшим издателем “American Whig Review» Д. Холли, с которым Райлли подружился, в конце 1851 г. приобретают «United States Magazine and Democratic Review”. В 1852 г. журнал становится рупором “Молодой Америки”: ее сторонники выступают в поддержку революций в Старом Свете, горячо приветствуют европейских изгнанников, в частности венгерского революционера Лайоша Кошута, прибывшего с визитом в Соединенные Штаты (декабрь 1851 – июль 1852 гг.), ратуют за территориальную и торговую экспансию США[10]. В год очередной избирательной кампании (подходил к концу срок президентства вигской администрации Милларда Филмора) кандидатом в президенты от “молодых” демократов выдвигается сенатор от штата Иллинойс Стивен Дуглас. Райлли погружается в журналистскую деятельность в «Democratic Review», который в этот период приобретает репутацию ультрарадикального издания, “совершенного левеллера”[11].

Исследователи не обратили внимание на то, что судьбы некоторых младоирландцев, а затем приверженцев “Молодой Америки”, и членов семьи Дж. Сэндерса оказались тесно переплетены; некоторых из них даже находились в родственных отношениях. Все они почитали Сэмюела Честера Рейда как героя англо-американской войны 1812—1815 гг. В сентябре 1814 г. в морском сражении у порта Фаял (Азорские острова) военный бриг “Генерал Армстронг” под командованием С.Ч. Рейда успешно отразил атаку превосходящих сил противника. В конечном итоге была на некоторое время отложена британская экспедиция в Луизиану, что в дальнейшем позволило американским войскам под командованием генерала Э. Джексона одержать победу над англичанами при Новым Орлеане. С.Ч. Рейд также прославился своим дизайном третьего варианта национального флага США в 1818 г. (предложенные им тринадцать полос на полотнище, соответствующие первоначальному числу штатов Союза, были сохранены)[12]. Одна из дочерей Рейда, Анна, была женой Сэндерса – в 1854 г. на том памятном “красном” обеде она исполнила на гитаре “Марсельезу”. Райлли, судя по письмам, был дружен с ее сестрами, Марией и Луизой. Последняя в 1854 г. вышла замуж за Дж. Сэвиджа[13] (в 1852 г. он также писал статьи в “Democratic Review», был последователем “Молодой Америки”).

Как отмечает Райлли в послании Митчелу, еще в газете «People» он преследовал цель «нанести удар древнему принципу американской политики “невмешательства”» в отношении Европы. Во многих своих статьях в “American Whig Review» ирландский патриот проводит идеи, которые в 1852 г. будут высказываться представителями “Молодой Америки” на страницах “Democratic Review». В результате его публикации в вигском журнале были сочтены чересчур радикальными и временно прекращены – “виги выгнали меня из своих рядов как подстрекателя и волка в овечьей шкуре”[14]. Райлли придает большое значение европейской политике США. В статье “Америка и Европа: “мир” и внешняя политика” в «American Whig Review» (март 1851 г.) он прямо заявляет: США должны отказаться от доктрины “бездействия”, которой они руководствовались в своей политике в отношении европейских демократий. Его возмущение вызывает непризнание Соединенными Штатами Венгерской, Римской республик в 1849 г., деятельность большинства американских дипломатических представителей в Старом Свете в период революций, в частности поверенного в делах США в Риме Л. Касса-младшего, сына сенатора-демократа Л. Касса[15]. Чувствуется ненависть автора к системе международных отношений, установленной Венским конгрессом. Принцип баланса сил объявляется мертвым.

Ряд статей посвящен социально-политической истории Венгрии. В дальнейшем ирландский революционер берет интервью у Кошута. Как явствует из более позднего письма Райлли Митчелу (оно было датировано 24 апреля 1852 г., а получено в Тасмании 7 января 1853 г.), он был уязвлен ссылками мадьярского лидера на молодость ирландца, не одобрял союз Кошута с английскими либералами[16].

Необходимость корректировки внешнеполитического курса США объясняется изменениями, произошедшими в мире после Венского конгресса, самим характером эпохи. Благодаря установлению регулярного пароходного сообщения между Старым и Новым Светом, развитию литературных, общественно-политических связей между континентами, новым изобретениям, в частности телеграфу, Америка и Европа становятся все ближе друг к другу. Мы перестали быть “отдаленным континентом”, уверяет Райлли; “каждый день Атлантический океан, разделяющий нас, все меньше и меньше; мы с Европой становимся единым целым”. Годы существования Священного союза он называет “периодом варварства”. Скипетр и епископский посох, прежний взгляд на Время, считает он, уходят в прошлое. Подчеркивается огромная роль общественного мнения, формируемого, в частности, “дешевой” нью-йоркской прессой[17].

Особый смысл получает идея молодости. “Молодая Америка” приобрела скандальную известность, прежде всего, своими безапелляционными и довольно грубыми нападками на “старых ретроградов” (“old fogies”), которых ее сторонники ассоциировали с вигской администрацией и некоторыми лидерами Демократической партии “прошлого поколения”. В частности, досталось 71-летнему Л. Кассу, кандидату в президенты США от Демократической партии в 1848 г. В своей лекции в Нью-Йоркском университете Эдмонд Фарренк делает упор на политическом значении понятий “Молодая Америка” и “старые ретрограды”[18]. “Молодая Америка” связывается, прежде всего, с «Democratic Review» и с триумвиратом: Сэндерс, ее руководитель и организатор, Райлли – публицист и Уильям Корри, журналист из Огайо, — ее мозг[19].

Большой шум наделал январский 1852 г. номер “Democratic Review», на фронтисписе которого был помещен портрет Дж. Мадзини. Его открывала статья “1852 год и президентство”. По словам Сэвиджа, она принадлежала перу Райлли. Молодой ирландец акцентирует внимание на современности. Представляется, будто судьба демократов всего мира зависит от исхода президентской избирательной кампании 1852 г. — даты “освобождения и возмездия”. В статье содержится призыв избрать на конвенте Демократической партии государственного деятеля “нового поколения”, “прогрессивного” человека, который “сможет влить молодую кровь, предложить свежие идеи и направить юные сердца на службу республики”. Политики прошлого должны уступить ему дорогу. В письме Митчелу Райлли ставит свою войну со “старыми ретроградами” на центральное место. Должно быть, заключает поселенец Тасмании, это “враги человеческой расы”. Правда, Митчел не понимает, кого конкретно его друг имеет в виду[20].

Райлли порывает с прошлым. Из ипостасей времени прошлое как бы исключается, основное значение придается настоящему, по словам Г. Гачева, “растущему спереди, из будущего…”[21]. Мировое пространство как бы сжимается, а время ускоряет свой ход.

Публикации журнала вызвали сенсацию. Как отмечал Сэвидж, газетчики гонялись за свежими экземплярами, чтобы поместить “некролог какого-нибудь обезглавленного “ретрограда” или опровергнуть слух о том, что “Democratic Review” уничтожил его”. Политические деятели находились в постоянной тревоге: с одной стороны, они были рады, что о них пока ничего не было сказано, с другой — опасались быть подвергнутыми жесточайшей критике в следующем номере. О “Democratic Review” говорили в Конгрессе. В 1852 г. тираж журнала, по некоторым данным, подскочил с 3 до 30 тыс.[22]

По существу в основу нового внешнеполитического курса ставится идеология. Содержание современной эпохи, считает ирландский революционер, определяет конфликт между деспотизмом и демократией. США должны оказывать поддержку демократическим режимам в Европе, заключать с ними дружественные союзы. Таким образом, по его словам, будет установлена некая “республиканская империя”. Европейские революции ставятся в один ряд с Войной за независимость. Подчеркивается родство “Молодой Америки” с революционными организациями Старого Света – “Молодой Италией”, “Молодой Европой”.

Развивая мысли о том, что республиканские убеждения получили значительное распространение во многих странах Европы и скорое свержение королевской власти неотвратимо, ирландский революционер явно преувеличивает радикализм масс. Непомерное значение придается форме государственного устройства. Конституционная монархия — это якобы промежуточное звено между самодержавием и республиканизмом, “политической низостью и политической добродетелью” — объявляется нежизнеспособной. Большие надежды Райлли возлагает на французский народ и “демократических союзников” Парижа. С его точки зрения, о торжестве реакции во Франции можно говорить лишь с известной долей условности, ибо спокойствие в стране мнимое и предвещает грядущую бурю. Он одобряет экспансионистскую политику Французской республики: ее честь спасет сильный лидер типа Дантона, который “не постесняется защищать суверенитет Франции на баррикадах Турина и Вены и направит еще одну армию на Москву, или смоет позор Ватерлоо на улицах самого Лондона”.

“Мы отправляем послов не к царям, а к народам”, — заявляют “молодые” демократы. Отвергая “кабинетную политику”, Райлли считает необходимым “перенести военные действия на европейскую почву”, где сам народ будто бы окажет поддержку заатлантической республике. Предлагается полностью радикализировать дипломатию; ставится вопрос о возможности участия простых американцев в дипломатической деятельности. “На улицах наших крупных городов, — утверждает он, — легко можно набрать двадцать или сто ребят, убежденных республиканцев, и после одномесячного обучения послать их за границу, и они будут представлять нашу страну лучше, нежели профессиональные дипломаты со времени заключения Гентского мирного договора”[23] (договор, подписанный в декабре 1814 г. в Генте, положил конец англо-американской войне).

Как справедливо отмечает И.И. Курилла, при определении внешнеполитического курса многие американские деятели, помимо прочего, руководствовались и экономическими соображениями[24]. Райлли подчеркивает важность заключения торговых договоров с молодыми европейскими республиками, защищает систему фритреда. Правда, в отличие от Дж. Сэндерса и других младоамериканцев, которые выступали за развитие международной коммерции, за рыночную экономику и были крепко связаны с финансистами, банкирами и судовладельцами Северо-Востока[25], у ирландского патриота грубый материализм, ценности потребительского общества вызывают неприязнь. По словам Митчела, его друг не был “капиталистом”[26].

Отношение Райлли к современному обществу отражает его статья о Первой Всемирной выставке промышленных товаров. Как известно, она открылась в Лондоне 1 мая 1851 г. — на территории Гайд-парка был сооружен специальный павильон из железа и стекла, получивший название Хрустального дворца. Выставка имела необычайный успех: за пять с половиной месяцев работы ее посетило более 6 млн человек. На многих посетителей произвели необычайное впечатление новейшие прядильные и ткацкие станки, изобретенные в Англии и других индустриально развитых странах, печатная машина, за час делавшая 5 тыс. оттисков, различные модели мостов и паровозов, телескопы и дагерротипы, электрический телеграф Сименса, а также лионские шелка и ковры, российские меха, роскошные ювелирные изделия, посуда, в особенности викторианский и севрский фарфор, мебель различных стилей, испанские вина, и т.д.[27] Автор протестует против “навязываемых” методов поведения в соответствии с лозунгами: “купи по самым низким ценам, а продай по самым дорогим”, “делай деньги из всего”. Он усматривает некую политическую подоплеку в самом устройстве выставки (одним из ее инициаторов был принц Альберт, супруг королевы Виктории), рассматривая ее как средство отвлечения народа от насущной задачи борьбы за свободу. Повышенное внимание к выставке, по его мнению, свидетельство торжества “кошмарной ерунды”, “вещизма”[28].

В своем восприятии Великобритании и всего английского Райлли оказывается в плену культивировавшихся в ирландской среде традиций антибританской освободительной борьбы, национальных предрассудков и стереотипов. Как и многие ирландские иммигранты в Америке[29], он особенно чувствителен к понятию нации. Англия, в его представлении, — главный враг “всей человеческой расы”. Политика Великобритании, считает он, “эгоистичная” и лицемерная, а ее народ “слабый, бездуховный”. И в дальнейшем в некоторых статьях в “Democratic Review”, возможно, принадлежавших перу Райлли, Британия объявляется виновником “Великого голода” конца 1840-х гг. в Ирландии, вызванного длительным неурожаем картофеля — основного продуктом питания населения, всех бедствий, которые обрушились на несчастный ирландский народ. Как и Митчел, он политизирует голод, проводя мысль о преднамеренном геноциде ирландского народа британским правительством. Не отрицая негативных последствий английского господства, современные историки более осторожны в оценках политики Англии и склонны вести речь о влиянии комплекса факторов[30].

Имидж Российской империи, сформированный ирландцем, вписывается в русофобскую традицию, получившую распространение в Европе в середине XIX в.[31] Создается образ “варвара у ворот”, угрожающего “западному миру”. Россия – “чужая” нация, к тому же воплощающая абсолютизм в Старом Свете. Подобный имидж во многом совпадает с взглядом на С.-Петербург сторонников “Молодой Америки”. Название статьи Райлли, которая представляет собой рецензию на книгу Т.А.Л. Робертсон, писавшей под псевдонимом Талви[32], — “Русские амбиции” — говорит само за себя. По заключению автора, в мире идет борьба за господство главным образом между тремя нациями — Соединенными Штатами, Англией и Россией, противопоставляющей Западу идею объединения всех славян. Отмечаются якобы “азиатское” коварство Петербурга, “азиатская покорность судьбе”, “варварская жестокость” русских[33]. Российская империя ассоциируется с Востоком, причем ее “ориентализация” соответствует понятию “Востока”, которое в конце XVIII — первой половине XX в. конструировалось, как было показано Эдвардом Саидом в его ставшем классическим исследовании, преимущественно британскими и французскими путешественниками. Это действительно было в известной степени, если воспользоваться терминологией американского историка и культуролога Ларри Вульфа, “изобретение Восточной Европы”, в том смысле, что оно отражало поиски национальной идентичности самого Запада, было связано с “изобретением” самой западной цивилизации[34]. Тезис об “азиатскости” России приводится для конструирования враждебного “Другого”, формирования образа России – не-Запада.

Как и другие младоамериканцы, идее нации Райлли нередко придает политическое толкование[35], связывая ее с принципом народного суверенитета, Американской революцией, свободными институтами, и распространяет на дипломатию. “Особое положение нашей страны, — утверждал в своей речи в сенате Конгресса США С. Дуглас (декабрь 1851 г.), — требует того, чтобы мы проводили американскую (курс. – Дугласа.) политику в международных отношениях, основанную на принципах нашего собственного правления и соответствующую духу времени”[36]. Подобные заявления объясняются новым международным статусом Соединенных Штатов, возросшим авторитетом заатлантической республики в мире, влиянием американского примера на Европу. По существу выдвигаются претензии на мировое лидерство США. Соединенные Штаты, подчеркивает Райлли, “более не держава третьего или второго ранга, и даже не первого, а самая первая (курс. — Райлли.)”[37].

Обращение к “принципу национальности” делается для оправдания экспансионистской политики США в Западном полушарии. По существу одобряя доктрину Монро, Райлли отстаивает право США вершить судьбы двух Америк, указывает на недопустимость европейского присутствия в регионе. Политику вигской администрации М. Филмора в Центральной Америке он трактует как “не-американскую”, “антиамериканскую”. Особенно жесткой критике подвергается договор Клейтона-Булвера между США и Великобританией от 19 апреля 1850 г., имевший в целом характер временного компромисса (в соответствии с ним стороны отказывались от попыток колонизовать или подчинить своему влиянию какие-либо новые территории в Центральной Америке, гарантировался нейтралитет будущего канала между Атлантическим и Тихим океаном). С точки зрения ирландского революционера, виги пошли на уступки англичанам и тем самым нанесли оскорбление американской “национальности”. По его словам, “наша национальность продавалась как проститутка (our nationality prostituted to) иностранным правительствам”. Политика Филмора противопоставляется “смелой и последовательной” дипломатии демократического кабинета Дж. Полка, когда “на нашем флаге появлялись все новые звезды”[38] (о том, что территориальное расширение США произошло в результате войны с Мексикой, умалчивается. Автор рассуждает о будущем господстве принципа “естественной справедливости”, отмене “закона грубой силы”).

Ирландский патриот поддерживает флибустьерские экспедиции на Кубу с целью включения ее в состав США, проводя аналогии между войной против европейского абсолютизма и борьбой против испанского господства в Западном полушарии. Его экспансионизм агрессивен, на него накладывает печать “гендерная” риторика. Ряд современников сравнивал “Молодую Америку” с энергичным, напористым молодым пареньком[39]. Райлли также сопоставляет “Молодую Америку” с юношей, обращая внимание на его “воинственную мужественность (martial manhood)”, если воспользоваться терминологией американской исследовательницы Э. Гринберг. Он уподобляет “жемчужину Антил” девушке-красавице, которая не откажет “молодому джентльмену” – “Молодой Америке”[40]. При этом вряд ли голубоглазого, “мягкого и деликатного, как девушка”, любимого детьми[41] Райлли, меланхоличного, испытывавшего, по некоторым данным, постоянные головные боли на нервной почве, можно было отнести к классическому типу мужчины.

“Молодые” демократы довольно громко и настойчиво требуют признания “прав” граждан США. Сам американский флаг приобретает значение национального символа. В 1853 г. (в это время Райлли работает в администрации президента Ф. Пирса, занимаясь вопросами землепользования в министерстве внутренних дел) большой резонанс получил официальный документ, обосновывавший политику правительства США в отношении американских граждан за рубежом. Согласно Митчелу, он был подготовлен ни кем иным, как его другом. Этот документ является ответом на дипломатический инцидент в Смирне (современный Измир) на территории Османской империи, где 21 июня 1853 г. по распоряжению генерального консула Австрии был захвачен и помещен под стражу на австрийский бриг “Гусар” молодой венгр Мартин Кошта. Последний эмигрировал в США в 1851 г. и выразил намерение стать американским гражданином. 2 июля Данкан Инграхем, командир военного корабля “Сент-Луис”, оказавшегося в это время в порту Смирны, предъявив, по существу, ультиматум капитану австрийского корабля, добился освобождения мадьяра (в конечном итоге Кошта возвратился в США).

С присущим ему пылом Райлли, ссылаясь на “право народов”, одобряет действия Инграхема и акцентирует внимание на том, что Кошта фактически является американским гражданином и поэтому Австрия “оскорбила” национальную честь США. “Никакие коронованные особы”, возмущается автор документа, “никакие герцоги или эрцгерцоги” не могут рассматривать американцев как своих “рабов или подданных”. Ирландский патриот исходит из идеи об универсальности политических институтов Соединенных Штатов[42].

По существу, развивается идея о единстве американской нации. Райлли включает в нее европейских иммигрантов, разделяя, как бы мы сейчас сказали, концепцию “плавильного котла”, высмеивая теорию англосаксонского превосходства. Он призывает жителей Соединенных Штатов забыть о своих “заатлантических привязанностях”: здесь, отмечает он, все равны между собой и могут быть объединены под общим именем американцев[43].

Об афроамериканцах ирландец фактически не высказывается. Однако отдельные реплики автора статьи “1852 год и президентство” свидетельствуют о том, что он не рассматривает чернокожих как возможных полноправных граждан североамериканской республики. Подчеркивая необходимость избрания президента, поддерживающего Союз, он добавляет, что это должен быть политик, разделяющий доктрину “прав штатов”. Райлли отделяет себя от аболиционистов и фрисойлеров; подобно многим южанам, а также публицистам “Democratic Review” он проводит параллели между черным и белым рабством (под последним он подразумевает положение фабричных рабочих в Англии). В определенном смысле прослеживается некоторое сходство его позиции по вопросу о рабстве с взглядами Митчела, который являлся откровенным противником отмены “особого института”. В издававшихся Митчелом газетах “Citizen” (Нью-Йорк, 1854 г.), “Southern Citizen” (выходила в 1857–1859 гг. сначала в Ноксвилле, штат Теннеси, где он в то время жил, а потом в Вашингтоне) открыто защищалась система рабства, подвергались нападкам аболиционисты. В годы Гражданской войны Митчел поддержал Конфедерацию; двое его сыновей погибли, сражаясь на стороне Юга. В отличие от друга, Митчел считал, что Соединенные Штаты разделены на две нации – северную и южную, различные по своим политическим институтам, убеждениям, нравам[44]. Сэвидж же сыграл значительную роль в организации фенианского движения в Америке, воевал на стороне северян в период Гражданской войны.

В 1854 г. жизнь ирландского патриота как будто бы наладилась. Вместе с семьей (он становится отцом) Райлли проживает в Вашингтоне, пишет статьи в орган демократов газету «Washington Union”. Однако, согласно Митчелу, он ощущает приближение смерти. В Дублине в возрасте 15 лет он перенес апоплексический удар. Врач, лечивший подростка, предупредил его, что, когда тот будет вдвое старше, испытание повторится и может оказаться фатальным. Накануне своей кончины 5 марта 1854 г. Райлли попрощался с близкими и друзьями. Ночью, поднявшись, он упал; а утром скончался. Ему было всего 30 лет.

На смерть Райлли откликнулась газета «New York Times”. Он был охарактеризован как выдающийся патриот Ирландии, известие о смерти которого вызвало глубокую печаль среди ирландских иммигрантов в Нью-Йорке. Был напечатан очерк его жизни и деятельности, в том числе в Америке (правда, в публикации допускались и некоторые неточности). Подчеркивались его блестящий интеллект, его принципиальность, преданность родине и широкая историческая эрудиция. Примерно через год публицист журнала «Democratic Review», вспоминая ирландца и делая упор на убедительную логику, “ядовитый сарказм его пера”, сетовал по поводу отсутствия памятника на его могиле[45].

История получила продолжение уже в наши дни. По свидетельству еженедельника партии Шинн Фейн, исследователь местного отделения “Гибернийского ордена” обнаружил в начале XXI столетия на северо-востоке Вашингтона могилу Девина Райлли (там же были похоронены его жена и малолетняя дочь). 5 марта 2004 г. здесь торжественно отмечалось 150-летие со дня смерти ирландского революционера. На церемонии присутствовали посол Ирландии в США, многие американцы ирландского происхождения, представлявшие различные организации[46]. Во время своего пребывания в США Томас Девин Райлли, действительно, объединял ирландцев и американцев, служил мостом между Старым и Новым Светом.