Выборы 2016 года в Сенат и Палату представителей

А.А. Филиппенко

Филиппенко Александра Александровна – кандидат исторических наук, научный сотрудник Института США и Канады РАН.

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-49-56

---

Восьмого ноября 2016 г. помимо президентских выборов в США шла борьба за 435 мест в палате представителей, 34 сенатских и 12 губернаторских кресла. Одновременно в стране выбирали тысячи местных чиновников и депутатов. Выборы президента всегда оказывали значительное влияние на голосование за конгрессменов и легислатуры штатов в первую очередь из-за повышенного интереса избирателей. Подтверждает это статистика — в последние два десятилетия явка на президентских выборах превосходила явку на промежуточных примерно на 20%. Этим влияние президентской гонки не ограничивается, она задает общую направленность и определяет повестку дня. Исторически сложилось так, что на выборах в Конгресс США, губернаторских выборах и в особенности на выборах в легислатуры штатов наиболее важными остаются местные, а не федеральные вопросы и политикам зачастую важнее показать свою преданность интересам избирателей, чем лояльность президенту.

Выборы 2016 г. отличались тем, что борьба за высшую государственную должность подчинила себе предвыборные кампании на всех уровнях. Только в двух штатах, где шла борьба за сенатские кресла (Нью-Гэмпшир и Иллинойс), гонки разительно отличались от президентской. В остальных штатах победил «дух» Д. Трампа, его образ поведения и общения с избирателями, стиль его рекламных кампаний и объемы антирекламы. Прошедшие выборы отличались напряженностью: большинство американцев (77% согласно данным социологической Службы Гэллапа) назвали выборы 2016 г. «самыми негативными в истории США»[1]. Одновременно выборы в Конгресс оказались самыми дорогими из-за многомиллионных финансовых вливаний со стороны комитетов политических действий (суперпаков). Два взаимосвязанные фактора — рекордные траты и атмосфера вражды — были зеркальным отражением президентской гонки.

Причина негативной атмосферы заключается в том, что Д. Трамп и Х. Клинтон вступали в схватку с самыми низкими рейтингами среди своих предшественников[2]. Учитывая сокращение процента колеблющихся избирателей (с 1970 г. эта цифра сократилась с 15% до 5%)[3], обоим кандидатам необходимо было мобилизовать как можно больше сторонников своих партий. Такая ситуация привела к невиданному до этого количеству антирекламы, в большем количестве исходившей из штаба республиканцев. Кампания Д. Трампа не представила ни одного официального рекламного ролика с позитивной повесткой; в рекламе кандидат либо сравнивал себя с Х. Клинтон (около 20% роликов), либо критиковал ее или администрацию Б. Обамы (около 80%), приводя пугающие перспективы развития США в случае следования курсу предыдущей администрации. Реклама Х. Клинтон примерно на 60% состояла из критики Д. Трампа, на 10% — из сравнений позиций кандидатов, также представляла устрашающее видение будущего в случае победы оппонента, но 30% рекламных роликов были воодушевляющими или комплементарными.

Помимо антирекламы «негативности» гонки придавала смелость высказываний нынешнего президента. Чем более скандальными были тексты, тем дольше их обсуждала пресса, тем больше людей узнавали о кандидате, а значит, тем больше шансов было привлечь их на свою сторону. «К этому следует добавить последствия дерегулирования радио- и телевещания в 1980-х гг., которое привело к отказу от сбалансированной подачи новостей, от обязательного выделения части эфирного времени на общественную информацию. Это способствовало росту партийно-политической ангажированности радио- и телеиндустрии, постепенному сдвигу в их работе с информации на агитацию: зачастую в очень жесткой, агрессивной форме. Это особенно касается правого фланга — телеканала “Фокс Ньюс” и радио ток-шоу», а также крайне правых интернет-сайтов. Кажется, что Д. Трамп действительно руководствовался правилами шоу-бизнеса, где «негативная реклама — тоже реклама».

Д. Трамп постоянно давал новые причины для споров, провоцировал обвинения в сексизме, нейтивизме, ксенофобии, которые потом отвергал, объясняя все проблемы чрезмерной политкорректностью, и указывал на то, что гражданам вместо бесконечных взаимных обвинений необходимо думать о том, как «снова сделать Америку великой». Благодаря этой позиции Д. Трамп успешно обрисовал врага величия Америки — политкорректность, которая стала прочно ассоциироваться с демократами, а то, что партия считала необходимостью в рамках меняющегося мира, Д. Трамп представил заговором.

Многие американцы считали, что высокий рейтинг президента Б. Обамы (57% накануне выборов)[4], понижение цен на топливо (средняя цена 2,2 долл. за галлон бензина в 2016 в сравнении с 3,4 долл. в 2014)[5] и снижение безработицы (5% на октябрь 2016 г.)[6] обеспечат Демократической партии победу на всех уровнях. Но с приближением даты голосования предвыборный штаб Х. Клинтон начал выпускать все больше антирекламы оппонента. А претенденты на места в сенате и палате представителей Конгресса США, наблюдая за успехом Д. Трампа, начали частично перенимать стиль его поведения и рекламной кампании. Показательными в этом смысле стали гонки в Пенсильвании и Неваде, где на критику оппонентов было потрачено больше средств, чем на собственную рекламу, а во время дебатов не хватило времени для обсуждения вопросов, не связанных с личными качествами кандидатов в президенты.

Предвыборная кампания Д. Трампа значительно повлияла на предвыборную гонку в Конгресс и привела к увеличению поляризации партий в сенате и палате представителей. «Во-первых, поляризация затрудняет решение крупных национальных проблем. Реформа пенсионного обеспечения, системы медицинского страхования, реорганизация вышедших из-под контроля крупных социальных программ связаны с очень серьезными и тяжелыми решениями, требующими широкой общественной поддержки, особенно в условиях крайне инерционной и весьма децентрализованной политической системы США с ее “сдержками и противовесами”»[7]. Эти проблемы не поддаются решениям с одного политического фланга, как показали провалы в попытке реформировать пенсионную систему при Дж.У. Буше и иммиграционную систему при Б. Обаме. Упорное намерение противостоять другой партии и нежелание идти на компромисс было очевидно на протяжении президентства Б. Обамы, когда демократы не смогли провести через контролируемый республиканцами Конгресс ни одного комплексного законопроекта и не смогли назначить слушания для обсуждения кандидатуры на пост судьи Верховного суда США.

«Стратегическим компасом» предвыборной кампании Д. Трампа стала борьба с идеей политкорректности. Выборы в Конгресс США, когда на смену общему врагу — международному терроризму — пришла политкорректность (прочно ассоциировавшаяся с одной из партий), увеличили пропасть поляризации и заложили основу жесткого противостояния в Конгрессе 115-го созыва.

Сухие статистические итоги выглядят следующим образом: новый сенат США состоит из 52 республиканцев, 46 демократов и 2 независимых сенаторов, палата представителей — из 241 республиканца и 194 демократов. С 2017 г. в США действуют 33 губернатора — республиканца, 16 представителей Демократической партии и 1 независимый глава штата. Республиканцы потеряли 2 места в сенате и уступили 6 мест в палате представителей. Тем не менее, потери демократов на этих выборах выглядят гораздо серьезнее. Партия не смогла преодолеть навязываемую идеологизацию, слабо выступила в Конгрессе и проиграла президентские выборы, несмотря на то, что большинство журналистов, аналитиков и политологов предсказывали победу Х. Клинтон.

Помимо личностей кандидатов в президенты и политкорректности центральными темами предвыборной гонки в Конгресс США стали: закон о защите пациентов и доступной медицинской помощи (более известный как «Обамакэр»), назначение в Верховный суд США, иммиграционная политика. Обсуждение закона о защите пациентов и доступной медицинской помощи доминировало на выборах 2014 г. и осталось важнейшим вопросом в 2016 г. Накануне 8 ноября по опросам службы Гэллапа 51% американцев высказались против «Обамакэр» и 44% — за, при этом 29% респондентов заявили, что закон негативно сказался на них лично или на их семьях[8].

Иммиграция и иммиграционная реформа вошли в 5 наиболее важных проблем для избирателей, в особенности для проживающих в приграничных штатах. Последний закон об иммиграции был принят в 1990 г. и значительно устарел, но ни один законопроект (последней попыткой провести реформу иммиграционной системы было предложение «банды восьми» в 2013 г.) не был одобрен.

На протяжении президентской кампании Д. Трамп 141 раз изменял свою позицию по 23 внутри- и внешнеполитическим проблемам. Наиболее показательно обсуждение законности абортов, когда Д. Трамп 5 раз за 3 дня (30 марта — 1 апреля 2016 г.) менял или корректировал свою позицию по этому вопросу[9]. Такого рода поведение на предыдущих выборах ставилось в укор кандидатам и могло серьезно навредить их репутации. Но благодаря тому, что Д. Трамп сместил фокус кампании с традиционных на общетеоретические вопросы, частые изменения позиций («flip-flop») не вызывали негодование сторонников Республиканской партии.

В нижнюю палату были избраны восемь новых представителей-женщин, среди них: дочь бывшего вице-президента Дика Чейни, Лиз Чейни (республиканка от штата Вайоминг), Прамила Джейпал (демократка от штата Вашингтон), Лиза Блаунт (демократка от штата Делавэр), Наннетт Барраган (демократка от штата Калифорния), Кэрол Шей-Портер (демократка от штата Нью-Гэмпшир), Клаудиа Тенни (республиканка от штата Нью-Йорк), Валери Деммингс (демократка от штата Флорида), Стефани Мерфи (демократка от штата Флорида).

Растущее в последние годы число представителей расовых меньшинств и женщин в Конгрессе США не отражает скепсис некоторых изданий, в том числе академических, где в 2010–2011 гг. стал звучать тезис о том, что «сам факт пребывания у власти Б. Обамы воспринимается влиятельной частью белого большинства как угроза исконным ценностям американской нации. США — глобальная держава: она посылает мощные импульсы в глобализирующийся мир, который сталкивается с аналогичными проблемами и также пытается решить их путем практического воплощения идей о “высших” и “низших” расах и национальностях. И от того, насколько Соединенным Штатам удастся справиться с принципиально новой для них внутриполитической ситуацией, во многом зависит, в каком направлении пойдет дальнейшее мировое развитие»[10].

Выборы в палату представителей были более ожидаемы, так как для победы Демократической партии понадобилось бы выиграть свыше 30 мест. Кампании претендентов на места в нижней палате носили менее ожесточенный характер, чем выборы в сенат, так как в большей степени концентрировались на местных проблемах. Но и они стали примером упущенных возможностей для демократов.

В целом можно сказать, что по партийному балансу избирательная кампания в Конгресс США не преподнесла сюрпризов. Потратив рекордные 4,2 млрд долл., американские избиратели получили примерно тот же сенат и ту же палату представителей, что и до выборов. И хотя Белый дом перешел под контроль Республиканской партии, взаимоотношения президента и Конгресса США остаются непростыми, ведь многие конгрессмены-республиканцы сами являются оппонентами Д. Трампа. Большинство республиканцев согласились с президентом в вопросах отмены «Обамакэр» и назначения консервативного судьи в Верховный суд США, но, когда речь идет о других важных решениях, например, о будущем НАТО, об отношениях с Россией, об иммиграционной политике, о том, на что выделять федеральное финансирование, вводить ли новые налоги на импортируемые товары и так далее, отличие позиций президента и Конгресса США становится очевидным. Эффективность деятельности нового президента в значительной степени будет определена тем, смогут ли две ветви власти выстроить эффективную систему взаимоотношений в атмосфере поляризации партий.

Восьмого ноября 2016 г. прошли выборы в 86 из 99 легислатур штатов, которые еще раз подтвердили позиции обеих партий в географических анклавах своего влияния. Политический регионализм делает преимущественно республиканскими Юг, регионы Скалистых гор и Великих равнин, а преимущественно демократическими — Северо-Восток, Североатлантическое и Тихоокеанское побережья. В результате 32 легислатуры находятся под контролем республиканцев, 12 — под контролем демократов и в 6 законодательных собраниях палаты контролируются разными партиями. Количество республиканских законодателей увеличилось по всей стране на 43 человека и составляет 4161 (56,4%) из 7383. Стоит отметить, что партия, контролирующая Белый дом, обычно теряет примерно 350 мест в законодательных собраниях[11]. За время президентства Б. Обамы демократы потеряли почти в три раза больше — в общей сложности 958 мест. Такое положение крайне невыгодно для Демократической партии, поскольку теперь перед ней стоит непростая задача потеснить своих оппонентов на выборах 2018 и 2020 гг. для того, чтобы контролировать процесс районирования границ избирательных округов с целью максимального увеличения в них доли сторонников своей партии (gerrymandering), который значительно влияет на конкурентоспособность и в следующий раз пройдет в 2020 г.

В результате выборов в легислатуры контроль над семью палатами перешел от одной партии к другой. Республиканцы получили большинство в сенате штата Айова и Кентукки, большинство в палате представителей и сенате штата Миннесота. Демократы смогли получить контроль над сенатом и законодательным собранием штата Невада, а также над палатой представителей Нью-Мексико. После выборов триада — губернатор — сенат — законодательное собрание штата — оказалась в руках Республиканской партии в 25 штатах и у Демократической партии в 6 штатах.

Особенностью выборов в легислатуры является то, что менее 20% избирателей по именам или в лицо знают кандидатов, баллотирующихся в законодательные собрания. Поэтому избиратели склонны голосовать по партийной линии, перенося свою поддержку с кандидатов в Конгресс США на все местные выборные должности. С 1916 по 2016 г. только в пяти случаях партия, получившая места от штата в Конгрессе, не получила их в законодательных собраниях штатов[12]. Поэтому не стоит переоценивать то, что в легислатуру штата Миннесота была выбрана первая женщина сомалийского происхождения. Тем не менее, избрание Ильхан Омар, которая провела четыре года в лагере для беженцев, подчеркивает увеличение расово-этнического разнообразия законодательной власти США.

Помимо выборов в легислатуры, в 12 штатах проходили губернаторские выборы (в том числе и внеочередные выборы в штате Орегон). До выборов 31 губернатор представлял Республиканскую партию и 18 — Демократическую, губернатор Аляски является независимым. C января 2017 г. количество губернаторов-республиканцев увеличилось на 2: республиканцы выиграли 3 кресла (Ф. Скотт в Вермонте, Э. Грейтенс в Миссури, К. Сунуну в Нью-Гэмпшире) и потеряли 1 кресло (демократ Рой Купер выиграл выборы в Северной Каролине). Остальные кресла в штатах Вашингтон (демократ Дж. Инсли), Делавэр (демократ Дж. Карни), Западная Виргиния (демократ Дж. Джастис), Индиана (республиканец Э. Холкомб), Монтана (демократ С. Буллок), Северная Дакота (республиканец Д. Бургум), Орегон (демократ К. Браун) и Юта (республиканец Г. Херберт) остались под контролем тех же партий, что и до выборов.

Существующее положение опасно для ослабленной Демократической партии, и если она не найдет объединяющие мотивы для мобилизации сторонников и возможного переманивания правых центристов, то, во-первых, будет нарушена многолетняя традиция американской партийно-политической жизни и промежуточные выборы будут выиграны республиканцами. А во-вторых, будет усугубляться поляризация «синей» и «красной» Америки, что в итоге может оказаться губительно не только для политической жизни, но и для экономики.