Этничность в США: теоретико-методологические дискуссии

З.С. Чертина

Чертина Зоя Сергеевна – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра североамериканских исследований Отдела региональных исследований Института всеобщей истории РАН.

DOI: 10.32608/1010-5557-2019-2018-39-50

---

В исследовательском поле американского научного сообщества особое место занимает тема этничности, влияние иммиграционного фактора на американскую национальную идентичность и перспективы ее развития, тема, вызывающая горячие дискуссии.

Прежде всего, представляется важным рассмотреть понятийно-терминологический аппарат, используемый специалистами, поскольку на протяжении длительного времени в историографии наблюдается спор относительно многих терминов. Отсутствие согласованных концепций, универсального инструментария отражает и современное состояние науки, что подтвердили профессор Нью-Йоркского университета Н. Фонер, ее соавтор Дж. Фредриксон и другие исследователи[1].

В целом до Второй мировой войны этническая терминология не получила заметного распространения в американской научной литературе; понятие «этнический» (ethnic) хотя и использовалось исследователями, но в значении, которое закрепилось в обиходном английском языке, в смысле «племенной», «языческий»[2].

Некоторые изменения в распространении этнической терминологии происходили в первое послевоенное десятилетие. Однако особенно заметно усилилось внимание исследователей США к этнической проблематике и ее теоретическим аспектам в конце 1960-х гг., когда научный лексикон пополнился значительным объемом этнических терминов, отличавшихся не только содержанием, но и чисто «внешне». Это, прежде всего, такие категории, как «этническая группа» (ethnic group), «этническая общность» (ethnic community), «этничность» (ethnicity). Использовались они как равнозначные, взаимозаменяемые[3]. Широко был распространен термин «нация» (nation), в понимании которого у исследователей отсутствовал консенсус. Приведем несколько определений. Профессор политических наук У. Коннор сформулировал его следующим образом: «Нация – это социальная группа, разделяющая общие институты и привычки, а также чувство происхождения»[4]. Исследователь О. Хинц под «нацией» имеет в виду «общность происхождения, общность языка, нравов, законов, религии, а на более высокой стадии – культурного развития – творения искусства и литературы»[5]. Некоторые авторы стоят на позиции мистификации нации, считая ее «вещью в себе», непостижимой, таинственной[6]. В данной связи известный американский ученый Г. Исаакс писал: «У каждого автора свой перечень частей, составляющих нацию. Одним признаком больше, одним меньше, все они включают общую культуру, историю, традицию, язык, политику и экономику – элементы, которые в той или иной степени входят в состав того, что называется нацией»[7]. Всегда существовала неясность относительно значения слов «nation» и «nationality». Она осложнялась путаницей в их употреблении со стороны официальных организаций ученых, составителей словарей и т.д.[8]

Дальнейшее развитие исследования в области этнической проблематики получило в 1970-х гг., о чем свидетельствует проведение ряда конференций и круглых столов, издание значительного числа специальных монографий и сборников. Не случайно в это время появляются попытки классификации различных точек зрения по теоретическим аспектам. Как считает ведущий специалист в области теории межэтнических отношений Р. Шермерхорн, опубликованные работы условно можно отнести к следующим категориям: описательные, интерпретивные, классификационные, парадигматические или абстрактно-теоретические[9].

Менялась методология науки. Вышедшие в свет публикации свидетельствовали о новом подходе исследователей к проблеме этнических и расовых отношений[10]. В течение нескольких прошлых десятилетий основные эксперты в национальном вопросе М. Гордон, Р. Уильямс, А. Роуз, Г. Oлпорт, О. Клайнберг придерживались традиции либерального ассимиляционизма, сформулированной Чикагской школой социологии Р. Парка и Л. Вирта в конце 1920-х гг. Теперь же этнические процессы рассматривались в рамках иной парадигмы, значительное внимание уделялось тенденции обособления этнических групп и меньшинств, их стремлению сохранить этническую идентичность, свое культурное наследие[11]. Стали использоваться новые методы исследования – математические, этнопсихологические и социобиологические. Последние широко пропагандировались известным теоретиком в области расовых отношений П. Ван Ден Берге и рядом других исследователей, получивших неоднозначную реакцию со стороны своих коллег. Многие из них подвергали критике попытку перенесения на общество закономерностей биологической эволюции, реабилитацию идей социального дарвинизма[12].

Ассимиляционной традиции был брошен концептуальный вызов. В научный арсенал прочно входила новая концепция «этничность», которую, по словам некоторых авторов, было трудно отличить от таких понятий, как раса и культура[13]. «Этничность» стала основополагающей концепцией, получив широкое распространение у западных исследователей этнических процессов. Но что означает «этничность»? В определении содержания данной категории, как отмечают ее сторонники, нет единства[14]. По мнению ряда американских социологов, «этничность» – это чрезвычайно неуловимая конструкция, не поддающаяся точному определению[15]. Некоторые считают необходимым включить в содержание «этничности» три основных элемента – группу, идентичность и общность истории[16]. Для других «этничность» является особым видом идеологии[17]. По мнению авторитетного американского социолога Т. Парсонса, «этничность – главный центр групповой общности, организация людей в различные этнические группы c их солидарностью и лояльностью по отношению друг к другу»[18]. Суммируя смысловой контент «этничности», историк Ф. Риггс писал, что «ученые, занятые исследованием проблемы этничности и национализма, часто жалуются на терминологическую неясность, мешающую работе. Более того, они оказываются в ситуации, когда возникает необходимость в новых понятиях, но нелегко найти согласие по тому или иному термину, который был бы необходим при рассмотрении этнических и социальных процессов»[19]. Со своей стороны, известный социолог Д. Белл призывал коллег поддерживать хотя бы минимальное согласие по тому или иному термину, который необходим в исследовании[20].

Дебаты по поводу «этничности» происходили и в последующие годы. Они ведутся и в настоящее время, об этом говорилось выше. Можно предположить, что и в будущем будут идти дискуссии относительно понятийно-терминологического аппарата, уделяться внимание языку исследователя.

Появление новой концепции было вызвано несколько неожиданным подъемом этносоциальных движений среди «спокойных» этнических групп в развитых странах Запада, в частности Испании, Швейцарии, Северной Ирландии, Франции[21]. Применительно к Западной Европе ученые стали использовать термины «этнонационализм» и «этнорегионализм»[22]. Проблема межрасовых отношений стояла остро в странах, освободившихся от колониальной и полуколониальной зависимости, где существовали различия в уровнях экономического и культурного развития расовых групп и племен, разные религии; где болезненно решался вопрос в выборе государственного языка и т.д. Большое внимание американские исследователи отводили изучению национального вопроса в Советском Союзе, создав специальное направление – советологию, и в странах Восточной Европы. Но главной причиной, вынудившей заняться проблемами межэтнических и межрасовых взаимоотношений, явилась внутренняя обстановка в США.

Движение афроамериканцев за гражданские права, поддержанное индейцами, мексиканцами, пуэрториканцами и студенческими движениями, выступавшими под лозунгом «позволить Америке быть Америкой <…>, где равенством пропитан воздух, которым мы дышим»[23], приобретало масштабный характер. Эти события удивили либеральный академический истеблишмент. Американские исследователи были убеждены, что возникновение этнических конфликтов невозможно, аргументируя это наличием процессов модернизации – индустриализации, урбанизации, увеличения транспорта и коммуникаций, роста массового образования, непременно ведущих к национальной интеграции[24]. По мнению историка С. Блэка, интеграция обществ в конце концов приведет к их гомогенности и созданию мирового государства[25]. Авторитетный политолог и социолог С. Хантингтон подчеркнул, что в высокомодернизированных обществах этнический конфликт является анахронизмом, ибо «модернизация – это не только процесс гомогенизации, но и необратимый процесс»[26].

Новая реальность породила новую идеологию, новую доктрину. Наступило время пересмотра теоретических взглядов на этнические и расовые отношения. В научных кругах началось активное обсуждение «этничности», подчеркивалась необходимость ее комментирования[27]. «Если раньше, – писал профессор Н. Глейзер, – проблемы этнического конфликта внутри государств и между государствами представлялись лишь пережитком, то теперь мы должны переместить их в центр нашего внимания»[28]. Он и другой известный исследователь Д. Мойнихен указывали на то, что «формы отождествления, основанные на таких социальных реальностях, как религия, язык и национальное происхождение, стали эффективным центром групповой мобилизации во имя достижения конкретных целей, поэтому их можно отнести к новому термину “этничность”»[29]. Ведущий историк О. Хендлин констатировал в своей книге «Истина в истории»: «Этнические элементы в американском опыте заслуживают центрального места в новой истории»[30]. Этничность быстро завоевывала популярность, писать о ней становилось модным, в обществе формировался своего рода «этнический культ»[31].

Так, в историографии США появилось «ревизионистское» направление, подвергшее критическому анализу концепции своих предшественников о процессе национальной интеграции. Объектом внимания в «ревизионистской» литературе стали многие видные представители функционального подхода к национальной интеграции – авторитетные историки, социологи, политологи, такие как уже упоминавшийся Т. Парсонс, а также С. Айзенштадт, Н. Смелсер и другие.

Тенденции к пересмотру общественного развития под углом зрения этнического фактора как доминирующего в мировом историческом процессе нашли свое отражение на конференции, проведенной американской Академией искусств и науки в Бруклине (штат Массачусетс) в октябре 1972 г. Ее целью, подчеркивали организаторы конференции, являлась разработка теоретических подходов к исследованию этнических групп в различных странах и выявление того общего, что характерно для развития национальных процессов современного мира[32].

Материалы конференции легли в основу коллективного труда «Этничность: Теория и опыт», опубликованного в США в 1975 г. и получившего большой международный резонанс. Его авторы Н. Глейзер, Д. Мойнихен (они были и главными редакторами), Т. Парсонс, Д. Белл, Д. Горовитс, Р. Парк, Л. Рой, У. Петерсон, М. Эсман единодушно утверждали, что на смену социальной поляризации общества пришла поляризация этническая, и базой социальной организации общества как экономически развитых, так и развивающихся стала этничность. Для понимания сегодняшнего мира, отмечали ученые, необходимо появление новой социальной категории – этничности, именно она отражает новую реальность: этнические группы из маргинальной подгруппы, как второстепенной в обществе, превратились в основной его элемент[33]. Этничность способствует реализации двух целей – необходимости чувства принадлежности людей и средством достижения определенных социальных и экономических интересов[34].

В научном сообществе стали раздаваться призывы переписать историю США с точки зрения ее этнического плюрализма, так как она должна более адекватно отражать реальную действительность. Началось интенсивное изучение «этнического феномена», что выразилось в организации конференций и симпозиумов, создании исследовательских центров и периодических изданий, разработке специальных программ и привлечении к ним широкого круга историков, политологов, социологов, социальных психологов, социолингвистов и представителей других смежных дисциплин[35].

Вокруг вопроса об «этничности» формировались две школы: «инструменталистская» и «примордиалистcкая». Если представители первого направления рассматривали этничность как «орудие, используемое в коллективных действиях групп в поисках в основном материальных достижений», то ученые, представлявшие второе направление, оценивали этничность как первозданный источник, обусловленный общим реальным или воображаемым происхождением, а иногда и природно-биологической наследственностью и т.д. Постепенно происходило смещение парадигмы этничности от примордиализма к инструментализму. В понимании этничности теоретики избегали статичных, наследственных концептов в пользу динамичных, конструктивистских парадигм[36].

Известный английский эксперт национализма А. Смит, характеризуя американскую исследовательскую школу по вопросу этничности и расовых отношений, писал, что ее представители «сходятся во взглядах об инструментальном качестве этнического возрождения. Это означает, что этнические общности рассматриваются все большим и большим числом людей, как важные средства в достижении привилегий – богатства, престижа, власти – того, чем обладают одни и к чему стремятся сейчас другие. Произошла революция ожиданий, и этничность является самым лучшим средством ее реализации. Этнические группы более эффективны, чем классы, в реализации чьих-либо стремлений: они сочетают основу для удовлетворения экономических и политических интересов с эмоциональной потребностью»[37].

Нарратив американской истории менялся от ассимиляционного видения развития нации в сторону мультикультурного. Теоретики мультикультурализма выступили против существования единой национальной идентичности. Разворачивались споры относительно ее контента и в связи с огромными иммиграционными потоками, прибывавшими в США[38]. Мультикультурализм стал одним из самых дискуссионных вопросов политического и научного дискурсов. Обозначились две его версии – «жесткая», или радикальная, и «мягкая» либеральная. Представители первой – радикальные мультикультуралисты – требовали отбросить концепцию единой идентичности и общих ценностей и отдать предпочтение этническим и религиозным различиям, заявив, что поскольку Америка была несправедлива к черным и другим небелым, последние должны сфокусировать свою энергию и лояльность только на собственной идентичности. Сторонники второй версии, либеральные мультикультуралисты, выступали за поддержание культурного плюрализма, этнических традиций и толерантного отношения к «иным» в рамках гражданской нации. Большая часть общества отвергла «жесткий» вариант мультикультурализма, отдав предпочтение либеральному варианту[39].

Последнее десятилетие ХХ в. было отмечено всплеском в отношении исследования этнического фактора и его влияния на перспективы развития американской национальной идентичности, что связано с распадом трех национальных государств – Советского Союза, Югославии и Чехословакии, который сопровождался волной национализма. Это свидетельствовало, что национализм не только сохранил свою роль как чрезвычайно сильный феномен, но стал более могущественным и получил широкое распространение, представляя угрозу национально-государственным образованиям и будущему цивилизаций. Появляются исследования теоретического, эмпирического, исторического и философского плана, освещаются такие темы, как теории национализма, история и национальная идентичность, религия и национализм, средства массовой информации и национализм и т.д.[40] В складывающейся новой обстановке в мире многие интеллектуалы США объединились в отрицании мультикультурализма как парадигмы развития американской национальной идентичности. Профессор Г. Крейч писал: «Мир дает нам достаточно примеров – мультикультурализм является фальшивой утопией. Само слово “утопия” означает “не имеющее место”. Какие же еще объективные уроки нам нужны, когда мы являемся свидетелями того, что мультикультурализм разделил на части Югославию и Советский Союз? Канада при требовании Квебека может пойти в том же направлении. Поэтому, вместо того чтобы заниматься поисками мультикультурализма, американцам следует его забыть, ибо в единстве – сила»[41].

Ведущие историки, политологи, социологи – А. Шлезингер-мл., С. Хантингтон, С. Реншон, Б. Портер и другие были серьезно обеспокоены будущим страны, которое казалось им проблематичным, а национальная идентичность – фрагментарной, дисфункциональной[42]. «Если не сдерживать сепаратистские тенденции, – предостерегал А. Шлезингер-мл., – результатом будет только фрагментация, ресегрегация и клановость американской жизни»[43].

Дезинтеграционные процессы 1990-х гг. стимулировали интерес американских исследователей к вопросам возникновения, эволюции, упадка и исчезновения наций и заставили заниматься поисками альтернатив национальным формам социальной и политической организации. Появились новые термины: «транснационализм», «пограничные земли», «атлантический мир» и т.д. Большое внимание было обращено к проблеме «диаспора и внешняя политика»[44]. Государственная политика мультикультурализма обеспечивала этническим группам и меньшинствам представительство в органах управления и сфере образования, оказывала поддержку в сохранении их идентичностей, культуры, языка, в результате чего этнические диаспоры, завоевав прочные позиции в различных областях общества, стали осуществлять серьезное влияние не только на внутреннюю жизнь, но и на внешнеполитический курс США. Н. Глейзер и Д. Мойнихен писали в 1975 г.: «Этнический состав Соединенных Штатов является единственным наиболее важным детерминантом американской внешней политики»[45]. Некоторые этнические лобби с внешнеполитическими приоритетами имеют долгую историю, к примеру, ирландское, немецкое и т.д. Появились и другие весьма влиятельные в финансовом и организационном плане этнические лобби – еврейское, армянское, греческое, кубинское. В процессе формирования находятся китайское, индийское, мексиканское лобби и другие[46].

Воздействие этнических диаспор на формирование внешней политики США увеличивается, что не может не создать напряженность вследствие разнонаправленности групп интересов и давления на процесс принятия решений. В условиях превосходства идей мультикультурализма формирование внешней политики становится весьма затруднительным. Это подтверждает известный исследователь темы этических диаспор и их влияние на внешнюю политику Т. Амбросио. Он, в частности, указывал на наличие потенциала для конфликта между более широкими интересами США и узкими интересами определенных субгосударственных акторов[47]. Характерно мнение С. Хантингтона, высказанное им в статье с симптоматичным названием «Эрозия американских национальных интересов». Он писал: «Американская внешняя политика становится внешней политикой партикуляризма, все более посвященной продвижению за границей весьма специфических коммерческих и этнических интересов»[48].

Значительное место в исследованиях американских специалистов занимает история иммиграции, которой посвящена огромная литература. «Число книг по вопросу иммиграции растет теми же темпами, что и само иммиграционное население», – констатирует Дж. Вигдор[49]. Бурные дискуссии вокруг иммиграции, ее «цене» никогда не утихали, они длятся столько, сколько существуют Соединенные Штаты. Иммиграция расколола общество. Одна часть американцев выступает за приток новых иммигрантов, другая – категорически против этого[50].

Однако бесспорным остается факт, что иммиграция была, есть и будет в стране, сформировавшейся из иммигрантов. В начале XXI столетия в обществоведении США обозначился новый теоретико-методологический подход к рассмотрению перспектив развития американской национальной идентичности – не с точки зрения ее распада, которая сейчас доминирует в историографии, а с точки зрения равноправного сосуществования разнообразных этнических групп с их культурными ценностями и объединения в единую общность[51].

Сегодня возросший научный интерес к проблемам этничности выражается в увеличении количества публикаций по данной тематике, разработке новых проектов и программ с привлечением коммерческих и некоммерческих фондов, дальнейшем исследовании иммиграционных аспектов, ассимиляционных, адаптационных и интеграционных процессов, мультикультурализма, этнического лоббизма, национальной идентичности и ее вызовов, кризиса национальной идентичности и рисков, иммигрантов и исторической памяти, Эллис-Айленда и устной истории и т.д. Наблюдается не только повышенное внимание американской исторической науки к этническим проблемам США, но и стремление теоретического осмысления сложных национальных процессов в условиях беспрецедентной мобильности населения и стремительного нарастания гетерогенности современного мира.