Реакция США и Североатлантического альянса на предложение Организации Варшавского договора о проведении общеевропейского совещания (1969–1972)

О.Г. Лекаренко

Лекаренко Оксана Геннадьевна — доктор исторических наук, доцент, Национальный исследовательский Томский государственный университет (Томск, Россия).
E-mail: olekarenko@gmail.com
WoS ResearcherID: N-8252-2014, ORCID: 0000-0003-2421-5869

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-152-168

---

Введение

Рост конфликтности в современных международных отношениях актуализирует обращение к историческим периодам, характеризующимся конструктивным взаимодействием участников международной системы. Ярким примером такого взаимодействия является Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). Началом процесса СБСЕ принято считать инициативу Организации Варшавского договора (ОВД), которая была высказана на заседании Политического консультативного комитета (ПКК) в Будапеште 17 марта 1969 г. В ней содержался призыв к признанию послевоенных границ в Европе и усилению политических, экономических и культурных связей между европейскими государствами.

История СБСЕ достаточно подробно рассмотрена в работах отечественных исследователей[1], которые в своем анализе содержательной стороны Хельсинкского процесса отталкиваются от проведения многосторонних предварительных консультаций (ноябрь 1972 г. — июнь 1973 г.). В некоторых публикациях учитывается предшествующий данным консультациям период 1969–1972 гг.[2] Предварительный период СБСЕ заслуживает большего внимания, поскольку именно на этом этапе инициатива стран ОВД впервые подверглась серьезному анализу со стороны западных стран, были достигнуты первые договоренности между Востоком и Западом.

Цель данной статьи заключается в том, чтобы проанализировать реакцию США и Организации Североатлантического договора (НАТО) на предложение ОВД о проведении общеевропейского совещания, а также процесс выработки коллективной позиции и контрпредложений западных стран на данную инициативу. Опубликованные документы по истории внешней политики США позволяют представить более нюансированную картину внутренних дискуссий в западном блоке, нежели в ранее опубликованных работах по истории СБСЕ.

Осторожное согласие стран НАТО

Вторая половина 1960-х гг. характеризовалась поисками путей к разрядке международной напряженности. Утверждение на сессии Совета НАТО в декабре 1967 г. доклада «Будущие задачи Североатлантического союза», известного также как «доклад Армеля», послужило толчком для западных стран к началу разработки предложений о развитии многостороннего сотрудничества по вопросам безопасности в Европе. В отличие от Организации Варшавского договора, которая ставила целью проведение общеевропейского совещания (конференции) для решения политических вопросов, Североатлантический альянс предлагал сосредоточиться на взаимном сокращении вооруженных сил ОВД и НАТО[3]. Предложение о взаимном и сбалансированном сокращении вооруженных сил в Европе, адресованное странам ОВД, было оформлено на сессии Совета НАТО в Рейкьявике (24–25 июня 1968 г.)[4].

В вопросе проведения общеевропейского совещания мнения США и стран Западной Европы разошлись. В Вашингтоне его оценили как попытку СССР закрепить выгодный для него территориальный статус-кво в Европе, усилить свои позиции в Восточной Европе, показать нецелесообразность НАТО, сократить американское влияние в Европе и исключить США из обсуждения проблем европейской безопасности как неевропейскую державу[5]. В понимании правительства Р. Никсона процесс разрядки заключался в налаживании прямого диалога с Москвой, в первую очередь по вопросу об ограничении стратегических ядерных вооружений. В свою очередь страны Западной Европы видели в разрядке возможность стабилизации обстановки на Европейском континенте. Они опасались, что сверхдержавы могут принять важные решения за их спиной, и стремились наладить диалог с Москвой по вопросам обеспечения безопасности через сотрудничество и укрепление мер доверия на Европейском континенте.

С учетом мнения союзников администрация Р. Никсона решила поддержать идею проведения общеевропейского совещания при условии соответствующей подготовки и участия в нем США[6]. Третьего апреля 1969 г. советский посол в США А.Ф. Добрынин изложил предложение стран ОВД представителям Белого дома и дал понять, что СССР не возражает против участия в нем США (позднее в состав участников была включена Канада). Добрынин отметил, что СССР не выдвигает никаких предварительных условий проведения конференции и что западная сторона может обсудить советское предложение и внести свои пункты в повестку дня[7].

Госдепартамент США подготовил обширную записку с анализом последних документов ПКК ОВД (Бухарестской декларации от 5 июля 1966 г. и Будапештского призыва от 17 марта 1969 г.), в которой делался вывод о том, что намерения социалистических стран становятся менее пропагандистскими и более прагматичными и понятными[8]. Советник президента по вопросам национальной безопасности Г. Киссинджер изложил свою оценку в двух меморандумах для президента от 4 и 8 апреля 1969 г. В них он отмечал, что советское предложение лишено обычных полемических выпадов в адрес США и ФРГ и именно поэтому вызвало интерес европейских стран. Г. Киссинджер не верил в успех переговоров с социалистическими странами и считал, что европейцы переоценивают их потенциальное значение, но предостерегал, что отказ США может привести к их изоляции в НАТО. Он советовал не демонстрировать враждебность к инициативе стран ОВД, а вместо этого обсудить ее с союзниками по НАТО, чтобы сформулировать единую позицию и совместные контрпредложения западных стран по повестке дня совещания. Поддержав идею в целом, он предлагал сосредоточиться на достижении реального прогресса в решении конкретных вопросов[9].

Предложения Г. Киссинджера стали официальной позицией США накануне юбилейного саммита НАТО в Вашингтоне (10–11 апреля 1969 г.). В итоговом коммюнике встречи формулировался осторожный ответ стран Североатлантического альянса на предложение восточного блока — «оставаясь в тесных контактах друг с другом, исследовать с СССР и другими странами Восточной Европы, какие конкретные вопросы европейской безопасности лучше всего поддаются плодотворным переговорам и скорейшему решению»[10]. Альянс, помимо прочего, настаивал на том, что переговоры должны быть хорошо подготовлены и включать все правительства, чье участие необходимо для политического урегулирования в Европе (с явным намеком на США). Для выработки предложений по повестке дня будущего совещания в рамках НАТО была создана специальная рабочая группа.

«Диалог коммюнике»

Неформальный процесс согласования позиций ОВД и НАТО происходил в форме «диалога коммюнике» (термин А.В. Загорского). В ходе этого процесса стороны взаимно «обменивались» мнениями, формулируя их в коллективных заявлениях, которые затем направлялись правительствам противоположного блока. Принятию коммюнике предшествовали внутриблоковые дискуссии.

После того как идея общеевропейского совещания была одобрена, Вашингтон начал обдумывать, как обратить ее в пользу западных стран[11]. Госдепартамент США формулировал интересы Запада следующим образом: стабилизировать ситуацию в Европе, основанную на военном паритете между ОВД и НАТО, не ослабляя при этом роль альянса; найти решение германского вопроса; налаживать мирные и конструктивные отношения с СССР и другими социалистическими странами; ослабить влияние Москвы в странах Восточной Европы[12]. Г. Киссинджер полагал, что заинтересованность СССР в проведении совещания можно использовать для получения уступок от советского руководства по другим вопросам[13].

В Совете национальной безопасности (СНБ) предполагали, что США смогут вести двойную игру: с одной стороны, поддерживать общеевропейскую конференцию для сохранения единства западного блока, а с другой — изучать возможности советско-американского сотрудничества через прямые контакты с Москвой. В отличие от СНБ, Госдепартамент выступал за более активное участие США в подготовке СБСЕ. Во внешнеполитическом ведомстве считали, что США должны возглавить процесс разработки общей западной позиции по отношению к конференции, повестку дня которой следовало ограничить двумя ключевыми вопросами — сокращением вооружений и вооруженных сил в Центральной Европе и принятием декларации принципов европейской безопасности. Оба вопроса должны были служить проверкой советских намерений; в случае отказа Москвы от их обсуждения ответственность за провал конференции можно было возложить на Советский Союз[14].

Общий подход западных стран выражался следующей формулой: следует четко сформулировать задачи будущей конференции, а не просто руководствоваться идеей о том, что ее проведение будет способствовать «атмосфере разрядки». Ряд государств, включая Бельгию, Великобританию, Данию, Канаду и Нидерланды, подчеркивали необходимость заблаговременной разработки концепции совещания[15]. Страны Западной Европы стремились перехватить инициативу у восточного блока и внести конкретные вопросы в повестку дня конференции, не ограничиваясь теми, что были предложены США. Они не хотели видеть результатом совещания подтверждение европейского статус-кво, как рассчитывал СССР, или сохранение биполярного порядка, к чему стремились США.

Как отмечает А. Романо, западноевропейские страны имели похожие представления о потенциальных дивидендах разрядки в плане политических изменений в Европе в сторону ослабления ограничений биполярного мира и постепенной трансформации отношений между европейскими странами с целью преодоления разделения континента. По мнению западноевропейцев, в кратко- и среднесрочной перспективе разрядка могла привести к улучшению повседневной жизни людей и расширению контактов между гражданами, принадлежащими к разным общественно-политическим системам. В долгосрочной перспективе СБСЕ могло уменьшить подозрительность Москвы в отношении возможных реформ в странах Восточной Европы, что могло способствовать некоторой степени либерализации существовавших там режимов[16].

Постепенно зародилась идея увязки предложений двух блоков. По итогам Пражской сессии ПКК ОВД (30–31 октября 1969 г.) социалистические страны приняли декларацию, призывающую провести европейскую конференцию по безопасности в Хельсинки в первой половине 1970 г. ПКК ОВД предложил повестку дня конференции, состоящую из двух пунктов: (1) «создание системы безопасности в Европе, отказ от применения силы»; (2) «расширение торгово-экономического и научно-технического сотрудничества»[17]. Они также согласились с тезисом о целесообразности участия в конференции США и Канады.

В ответ на Брюссельском заседании Совета НАТО (4–5 декабря 1969 г.) была принята декларация о будущем развитии отношений между Востоком и Западом. Страны НАТО согласились с предложением о проведении общеевропейского совещания, выдвинув в качестве предварительных условий достижение существенного прогресса в решении «берлинского вопроса» и начало переговоров о взаимном сбалансированном сокращении вооружений и вооруженных сил в Центральной Европе. Последний вопрос планировалось проработать более детально к следующему заседанию Совета[18]. В то время как западные страны настаивали на выполнении предварительных условий, страны социалистического лагеря отрицали их наличие и призывали к скорейшему проведению конференции. Они не хотели включать в повестку дня совещания вопросы военной безопасности и «германский вопрос», указывая на опасность его затягивания[19].

США старались оттянуть созыв совещания, в проведении которого не были особо заинтересованы. Скандинавские же страны поддержали предложение Великобритании и Бельгии о том, чтобы начать многосторонние предварительные переговоры с широкой и неопределенной повесткой дня[20]. Совет НАТО в Риме (26–27 мая 1970 г.) одобрил данное предложение с условием, что четырехсторонние переговоры, начавшиеся 26 марта 1970 г. между США, СССР, Великобританией и Францией по вопросу Западного Берлина, продемонстрируют положительные результаты. Страны Североатлантического альянса предложили включить в повестку дня следующие вопросы: «принципы, которыми должны регулироваться отношения между государствами, включая отказ от применения силы; содействие более свободному передвижению людей, идей и информации; развитие сотрудничества в культурной, экономической, технической и научной областях, а также по вопросам охраны окружающей среды»[21]. В отдельном заявлении Совет НАТО признал, что вопрос о сокращении вооруженных сил ОВД и НАТО целесообразно рассматривать на отдельной площадке (сокращению должны были подлежать как национальные, так и иностранные вооруженные силы, размещенные в Европе)[22].

Майское коммюнике позволило очертить контуры будущих переговоров, хотя между позициями ОВД и НАТО сохранялись существенные различия. Для Советского Союза приоритетным было признание послевоенных границ и отказ от применения силы. Западные страны, наоборот, предлагали сосредоточиться на выработке универсальных принципов межгосударственных отношений и закрепить их в декларации. По инициативе западноевропейских членов НАТО в повестку дня также было предложено включить вопросы свободного перемещения людей, идей и информации. Западные страны отдавали себе отчет в том, что советское руководство будет сопротивляться данному предложению, но по тактическим и пропагандистским соображениям планировали поддерживать эту тему и добиваться уступок от Москвы[23].

Министры иностранных дел ОВД подписали 24 июня в Будапеште меморандум, в котором приняли предложение западных стран о том, чтобы включить в повестку дня совещания не только безопасность, но и сотрудничество между государствами, а также рассмотреть вопрос о сокращении вооруженных сил на совещании или на отдельных переговорах, которые, однако, должны были начаться только после открытия общеевропейской конференции[24].

Дальнейшее обсуждение было сфокусировано на определении временных рамок проведения многосторонних предварительных консультаций, начало которых западные страны обусловливали решением других вопросов. Хотя западные условия были частично сняты после подписания «восточных договоров» (Московского договора между ФРГ и СССР от 12 августа 1970 г. и Варшавского договора между ФРГ и ПНР от 7 декабря 1970 г.), Бонн по-прежнему настаивал на успешном завершении четырехсторонних переговоров по Западному Берлину и успехе «новой восточной политики» в целом. Выдвигаемые ФРГ условия были выгодны администрации США, которая старалась отложить вопрос о проведении общеевропейского совещания на неопределенное будущее[25]. На двусторонних советско-американских переговорах представители США продолжали оказывать давление на СССР, чтобы получить его согласие на начало переговоров о взаимном сокращении вооруженных сил[26].

В декабре 1971 г. вновь произошел обмен коммюнике между ОВД и НАТО. Социалистические страны активно выступали за ускорение подготовки к СБСЕ, в то время как Совет НАТО возвращался к своим прежним требованиям для его созыва: начало переговоров о взаимном сокращении вооруженных сил и прогресс в «германском вопросе», т.е. приближение четырехсторонних переговоров по Западному Берлину к удовлетворительному завершению, ратификация и вступление в силу Московского и Варшавского договоров[27].

В силу прохладного отношения США и смещения акцента совещания с военных вопросов на политические аспекты безопасности западноевропейские страны приняли решение обсуждать будущее СБСЕ не в НАТО, а в Европейском сообществе (ЕС). В отличие от НАТО вопросы экономического сотрудничества имели прямое отношение к характеру и компетенциям сообщества, а выработка коллективной позиции по вопросам СБСЕ давала хороший шанс для развития общей внешней политики ЕС[28]. Девятого февраля 1971 г. Политический комитет учредил рабочую группу по СБСЕ, которой поручили изучить все аспекты конференции, интересные для сообщества с политической точки зрения. Когда стало понятно, что обсуждение вопросов экономического сотрудничества требует участия Комиссии европейских сообществ (КЕС), в мае была создана еще одна рабочая группа, в которую вошли представители стран — членов ЕС и представитель КЕС[29]. Обсуждение в рамках ЕС позволяло западноевропейским странам сформулировать собственную позицию в отношении СССР и стран Восточной Европы, отличную от позиции США. В дальнейшем в консультациях также стали принимать участие страны-кандидаты на вступление в ЕС (Великобритания, Дания, Ирландия и Норвегия), а принятые в сообществе решения неформально доводились до сведения НАТО[30].

Советско-американские переговоры

Хотя СССР продолжал обвинять западные страны в том, что они тормозят созыв совещания, доклад Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева на XXIV съезде КПСС 30 марта 1971 г. содержал более сдержанную позицию. Советский лидер дал понять, что Москва готова присоединиться к переговорам, предложенным НАТО, по вопросам сокращения вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе[31]. Интерес правительства Р. Никсона к данным переговорам особенно вырос после того, как 11 мая 1971 г. лидер демократического большинства в Сенате США М. Мэнсфилд внес поправку о сокращении американских войск, размещенных в Европе. В случае взаимного сокращения вооруженных сил двух военно-политических блоков Соединенным Штатам не пришлось бы в одностороннем порядке проводить сокращение вооруженных сил НАТО, а заодно им удалось бы добиться увеличения европейского вклада в совместную оборону[32]. В то же время ни в правительстве США, ни между союзниками по НАТО не было ясных ответов на целый ряд вопросов: подлежащее сокращению количество войск; их территориальная дислокация; все или только иностранные войска, размещенные в Европе; способы взаимной проверки[33].

Неожиданная помощь Вашингтону пришла от Л.И. Брежнева, который 13 мая в речи в Тбилиси (продолжение его выступления от 30 марта) поддержал взаимное сбалансированное сокращение вооруженных сил и выразил готовность к переговорам по данному вопросу. Советское руководство предложило либо передать вопрос о сокращении вооружений на рассмотрение специального комитета на СБСЕ, либо провести для этого отдельные переговоры. Советская сторона больше не требовала, чтобы СБСЕ началось до переговоров о сокращении вооружений. Параллельно наметился прогресс на переговорах между США и СССР об ограничении стратегических ядерных вооружений. Двадцатого мая 1971 г. было опубликовано совместное советско-американское заявление. В нем говорилось, что в текущем году правительства США и СССР намерены сосредоточиться на разработке соглашения об ограничении противоракетных систем и обсудить меры по ограничению стратегических наступательных вооружений[34]. Стороны начали готовиться к запланированной на 1972 г. встрече в верхах.

Заключительное коммюнике заседания Совета НАТО в Лиссабоне (3–4 июня 1971 г.) подтвердило готовность стран Альянса к переговорам со странами ОВД по решению фундаментальных проблем европейской безопасности и развитию политики разрядки. Атлантические союзники планировали на постоянной основе продолжать тесные консультации друг с другом по данному вопросу. Одновременно министры иностранных дел стран НАТО подтвердили свой интерес к проведению переговоров о взаимном сбалансированном сокращении вооруженных сил[35]. Европейские члены Альянса, однако, опасались, что такие переговоры могут быть организованы сверхдержавами за их спиной. Тем временем 3 сентября 1971 г. между СССР, США, Великобританией и Францией было заключено Четырехстороннее соглашение по вопросам, относящимся к Западному Берлину[36], что означало снятие одного из выдвинутых Западом условий для начала подготовки к СБСЕ.

Вскоре после подписания Четырехстороннего соглашения в Москве состоялись переговоры канцлера ФРГ В. Брандта с Л.И. Брежневым (17–18 сентября 1971 г.), о содержании которых статс-секретарь Э. Бар и сам В. Брандт незамедлительно информировали Вашингтон. В правительстве Р. Никсона были недовольны тем, что лидер ФРГ поддержал советское предложение ускорить созыв СБСЕ, не дожидаясь начала переговоров о сокращении вооруженных сил. Советско-германское согласие шло вразрез с американской позицией, заключающейся в том, что СБСЕ и переговоры о сокращении вооруженных сил — это отдельные вопросы, и что вторые должны начаться как можно раньше и не зависеть от созыва СБСЕ[37]. Администрация Р. Никсона считала приоритетными переговоры о сокращении вооруженных сил, так как они могли дать конкретные значимые результаты, в отличие от общеевропейского совещания, цель которого заключалась всего лишь в установлении более благоприятной атмосферы в отношениях между Востоком и Западом.

Данные вопросы были подняты в ходе встречи госсекретаря У. Роджерса с советским министром иностранных дел А.А. Громыко в Нью-Йорке 24 сентября 1971 г. Министры договорились, что переговоры о взаимном сокращении вооруженных сил и общеевропейская конференция будут проводиться параллельно, но раздельно. Таким образом Вашингтону удалось настоять на одновременном развитии двух процессов. У. Роджерс и А.А. Громыко обсудили практические шаги по подготовке к СБСЕ и возможность дальнейших консультаций по согласованию организационно-процедурных вопросов и повестки дня совещания[38]. В рамках этого же визита 30 сентября было подписано соглашение о мерах по уменьшению опасности возникновения ядерной войны между СССР и США.

В США по-прежнему не спешили решать вопрос о начале общеевропейской конференции. Президент Р. Никсон уклонялся от прямого участия в дискуссии под предлогом необходимости завершения переговоров в рамках «новой восточной политики» ФРГ и лучшего понимания возможных результатов совещания с точки зрения интересов США[39]. В СНБ считали, что страны Запада недостаточно продвинулись в определении содержания будущей конференции, чтобы начинать многосторонние переговоры с Востоком. В Вашингтоне также не видели смысла в проведении СБСЕ, если обе сверхдержавы не смогут договориться по вопросу об ограничении стратегических вооружений[40]. Наконец, по мнению американской стороны, не следовало торопиться с созывом совещания прежде президентских выборов (последние должны были состояться осенью 1972 г.)[41].

В правительстве США одобряли сценарий короткой конференции, итогом которой должны были стать декларативные документы для поддержания «духа разрядки» (что, в принципе, соответствовало интересам СССР). Согласно оценкам СНБ, в краткосрочной перспективе от проведения совещания должен был выиграть СССР, исходя из чего стоящая перед США задача формулировалась так: постараться увеличить выгоды и минимизировать потери, для чего идти на уступки СССР только взамен на выполнение предложений западных стран[42]. Г. Киссинджер высказался по этому поводу следующим образом: «Let the Soviets drive the process. We should drive the substance» («Пусть Советы управляют процессом. Мы должны управлять содержанием»)[43]. В меморандуме СНБ № 142 от 2 декабря 1971 г. рекомендовалось настаивать на подписании Четырехстороннего протокола по Западному Берлину прежде согласия на любую подготовку к общеевропейской конференции, а также провести совещание стран НАТО для координации общего подхода к тем проблемам, которые могут быть подняты противоположной стороной перед началом многосторонних предварительных консультаций[44].

Общая позиция западных стран была зафиксирована на заседании Совета НАТО в Брюсселе (8–10 декабря 1971 г.), на котором был принят к сведению отчет Постоянной сессии Совета о СБСЕ. В нем были сформулированы основные пункты повестки дня совещания: (1) вопросы безопасности, включая принципы, регулирующие отношения между государствами; некоторые военные аспекты безопасности; (2) более свободное передвижение людей, информации и идей; развитие культурных связей; (3) сотрудничество в области экономики; научно-техническое сотрудничество; (4) сотрудничество по вопросам охраны окружающей среды. Итоговое коммюнике встречи повторяло выдвинутые ранее условия, которые должен был выполнить СССР, прежде чем западные страны дадут окончательное согласие на проведение СБСЕ[45]. В ответ на заседании ПКК в Праге 26 января 1972 г. страны ОВД приняли «Декларацию о мире, безопасности и сотрудничестве в Европе». В ней были конкретизированы предложения стран восточного блока относительно повестки дня совещания, в которую социалистические страны предлагали включить следующие вопросы: принципы европейской безопасности, развитие взаимовыгодных связей, создание постоянного органа после совещания[46]. Последнее предложение было расценено Вашингтоном как попытка Москвы найти замену военно-политическим блокам.

Решения о начале многосторонних предварительных консультаций по подготовке к СБСЕ были приняты на двустороннем уровне между лидерами США и СССР. Такой подход идеально вписывался в дипломатическую практику Р. Никсона и Г. Киссинджера, которые предпочитали прямые переговоры с советской стороной. Семнадцатого мая 1972 г. Бундестаг ФРГ ратифицировал Московский и Варшавский договоры, что создавало хорошую атмосферу для советско-американского саммита. Визит Р. Никсона в СССР (22—30 мая 1972 г.) ознаменовался согласованием и подписанием таких ключевых документов, как декларация «Основы взаимоотношений между СССР и США», Договор об ограничении систем ПРО (бессрочный) и Временное соглашение об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1). По предложению Л.И. Брежнева вопрос о СБСЕ был включен в заключительное коммюнике саммита[47]. В последний момент Вашингтон сумел настоять на том, чтобы предварительные консультации («хельсинкское чаепитие») начались после президентских выборов в США.

На Боннском заседании Совета НАТО (30–31 мая 1972 г.) члены Североатлантического альянса подтвердили, что готовы начать многосторонние предварительные консультации по подготовке к общеевропейскому совещанию. Они также внесли предложение провести многостороннее изучение вопроса о взаимном и сбалансированном сокращении вооруженных сил, которое могло бы состояться либо до общеевропейской конференции, либо проходить одновременно с подготовкой к ней[48]. Подписание в июле 1972 г. Четырехстороннего протокола к соглашению по Западному Берлину дало повод Л.И. Брежневу напомнить Р. Никсону о необходимости определить конкретную дату начала многосторонних предварительных консультаций[49]. Вопрос был урегулирован в ходе сентябрьского визита Г. Киссинджера в СССР в 1972 г. По его просьбе советская сторона подготовила предложения, которые США согласовали с союзниками[50]. Темы безопасности и разоружения окончательно разделились на две независимые друг от друга конференции и стали развиваться параллельно. Предварительные многосторонние переговоры о безопасности и сотрудничестве в Европе начались 22 ноября 1972 г. в Хельсинки, а в январе 1973 г. в Вене стартовали консультации по разоружению.

Заключение

В условиях холодной войны предложение стран ОВД о проведении общеевропейского совещания было воспринято в США как очередной пропагандистский шаг Москвы. Изменение позиции Вашингтона произошло под влиянием настроений в странах Западной Европы в пользу разрядки международной напряженности. В интересах сохранения атлантического единства администрация Р. Никсона приняла решение исследовать инициативу ОВД вместе с союзниками. НАТО стала главным форумом для согласования коллективной позиции и ответных предложений западных стран. Ввиду прохладного отношения США к СБСЕ западноевропейские страны играли более активную роль в дискуссиях; прежде чем вынести вопрос на обсуждение в НАТО, они предварительно вырабатывали общую позицию внутри ЕС. Благодаря странам Западной Европы НАТО выступила с предложением включить в повестку дня общеевропейского совещания такой выигрышный для Запада вопрос, как гуманитарное сотрудничество. Окончательное принятие решения о начале подготовки к СБСЕ стало возможным благодаря ряду компромиссов между ОВД и HATO, а также успеху на советско-американских переговорах о сокращении стратегических ядерных вооружений.