Разграничение территорий России и США в XIX–XX веках: историко-правовой аспект

И.В. Савельев

Савельев Иван Вячеславович – кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой государственного и международного права ФГАОУ ВО «Северный Арктический федеральный университет имени М.В. Ломоносова» (Архангельск, Россия). E-mail: ivan_saveliev@mail.ru ResearcherID: W-1401-2018, Scopus AuthorID 56958415200, ORCID: 0000-0001-8379-7788, SPIN-код: 6913-3197

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-190-208

---

В середине — второй половине XVIII в. началось освоение территорий северо-западной Америки, получивших в дальнейшем наименование Русской Америки. В рассматриваемый исторический период, характеризующийся незавершенностью формирования системы международного права, последнее базировалось преимущественно на обычных нормах. В данном правовом контексте присоединение новых территорий Российской империей находило свое обоснование в широко применяемых доктринах первооткрытия и последующей колонизации.

На севере Тихого океана были сосредоточены интересы России, Великобритании, Франции и Испании[1]. К концу XVIII в. они стали конкурировать между собой, в то время как официальные границы между владениями не были установлены[2].

Установленные в XVIII–XIX вв. границы между российскими владениями и колониями соседних государств действуют и в настоящее время. Закреплению интересов России на севере Тихого океана способствовала Первая русская кругосветная экспедиция — плавание камергера Н.П. Резанова к берегам Аляски и Калифорнии[3].

Договоры России XIX в., устанавливающие границы в Северной Америке, были достаточно подробно исследованы академиком Н.Н. Болховитиновым. Анализ современных договоров СССР и США касательно территориальных разграничений отражен в работах А.Н. Вылегжанина, Б.И. Ткаченко, Н.В. Федорова. Тем не менее в исследованиях не показана в должной мере преемственность между конвенциями XIX и конца XX вв.[4] Именно это является целью данного исследования. Здесь автор стремится раскрыть содержание российско-британской и российско-американских конвенций XIX в., советско-американского соглашения 1990 г., их преемственность и современное состояние вопроса разграничения.

Изначально правовой режим и границы владений Российской империи в Америке определялись исключительно национальными нормативно-правовыми актами. В 1799 г. имперские власти предоставили Российско-американской компании (РАК) монопольное право на основание поселений к северу от 55-й параллели. Размещение факторий в более южных широтах также допускалось при условии, что соответствующие территории не находились под контролем других европейских держав. Впоследствии с утверждением нового устава РАК в сентябре 1821 г. Российская империя в одностороннем порядке провозгласила распространение своих суверенных прав до 51° с.ш., тем самым значительно расширив официальные границы своих владений в регионе.

Монаршим указом от 4 сентября 1821 г. устанавливалась запретительная мера в отношении иностранного мореплавания, коммерческой деятельности и промыслов в пределах 100-мильной зоны у тихоокеанских берегов страны: «производство торговли китовой и рыбной ловли и всякой промышленности на островах, в портах и вообще по всему Северо-Западному берегу Америки <…> предоставляется в пользование единственно Российским подданным…»[5]. Здесь же были обозначены границы территории, на которую распространялся этот запрет: «от Берингова пролива до 51° с.ш., а также по островам Алеутским, и по Восточному берегу Сибири; так как по островам Курильским, то есть, начиная от того же Берингова пролива до Южного мыса острова Уруп, а именно до 45°56′ с.ш.»[6]. Исключение было только в отношении судов «бурею занесенных» или имеющих недостаток в припасах.

Согласно оценке академика Н.Н. Болховитинова, указ Александра І практически не ущемлял территориальных прав США, которые сами не выдвигали претензий севернее 51-й параллели и готовы были принять границу по 49° с.ш. Вместе с тем ученый совершенно справедливо констатировал, что введенные ограничения объективно нарушали экономические интересы американских торговых кругов[7]. Посланнику Российской империи в США П.И. Полетике поручалось заверить Госдепартамент США, что принятые меры не направлены против интересов США, а направлены на расширение и укрепление дружеских связей.

Односторонние действия Российской империи по установлению морских и сухопутных границ спровоцировали дипломатический демарш со стороны Великобритании и Соединенных Штатов. В своих нотах протеста эти державы квалифицировали российский указ как противоречащий принципам свободы мореплавания и не подлежащий исполнению в международно-правовом поле. «Этот указ, — писал Адамс, — так сильно затрагивает права Соединенных Штатов и их граждан, что мне поручено запросить, уполномочены ли Вы дать объяснение правовой основы, в соответствии с принципами, признаваемыми повсюду законами и обычаями наций, которая может подтвердить притязания и правила, содержащиеся в нем»[8]. Примерно в это время Соединенные Штаты активно готовятся к экспансии на Тихоокеанском побережье. Специально образованный комитет под руководством Флойда представил 25 января 1821 г. Конгрессу США доклад с обоснованием американских прав на бассейн р. Колумбия, сопровождающийся законопроектом об оккупации этого района. При этом Великобритания выразила свою позицию раньше США, направив официальный протест сразу после публикации российского указа.

Легитимация российских владений в регионе, простирающемся до 51-й параллели, осуществлялась посредством следующих правовых аргументов: она первой открыла эти земли, первой их освоила и в конечном итоге владела ими мирно и без возражений полстолетия. Правовой коллизией являлось то, что на момент возникновения спорной ситуации Соединенные Штаты еще не обладали государственным суверенитетом, тогда как Российская империя осуществляла свои территориальные права в ограниченном объеме. Данный спор рельефно обозначил правовую необходимость заключения двусторонней делимитационной конвенции между государствами для установления официальной линии разграничения[9].

Для урегулирования территориальных споров в Северо-Западной Америке, затрагивающих интересы трех стран, было решено организовать переговоры в С.-Петербурге.

У правления РАК была запрошена информация, какой предел мог бы служить границей российских владений. П.И. Полетика неоднократно общался с графом Я.О. Ламбертом, который обладал глубокими знаниями в области восточных дел. В ходе этих бесед Ламберт дал понять, что Компания была бы готова согласиться на установление южной границы своих владений по 54-й параллели северной широты. Что касается восточного направления, то РАК предлагала использовать в качестве линии разграничения долготу, которая бы гарантировала, что р. Маккензи останется за пределами русских колоний. При этом, что особенно важно, Главное правление РАК (ГП РАК) было полностью отстранено от участия как в подготовке, так и в самих переговорах, и не было своевременно информировано об их результатах.

Дипломатический диалог между Россией, Великобританией и США, открывшийся в С.-Петербурге осенью 1823 г., привел к тому, что в 1824 г. американская сторона выдвинула конкретные условия будущего соглашения. В их число входили: признание 54°40′ с.ш. в качестве южного рубежа российских владений, предоставление американским купцам права торговать с туземным населением на незанятых Россией территориях, а также гарантии свободы мореплавания и рыбной ловли в тихоокеанских водах. Российское контрпредложение, разработанное МИД, в целом соответствовало американскому проекту, однако вводило важное изъятие: право американских граждан на торговлю признавалось лишь в границах порта Ново-Архангельск, но не распространялось на прочие территории российских владений. Предлагаемая граница проходила по 54°40′ с.ш. Несмотря на согласие американцев с одним из пунктов, другое предложение стало причиной разногласий, и России пришлось пойти на компромисс. В апреле 1824 г. была подписана конвенция «О непоколебимом сохранении состоящей между ними дружеской связи»[10]. Сторонам гарантировалась свобода судоходства, рыболовства и торговли с туземцами на незанятых территориях[11].

Введение взаимного запрета на посещение прибрежных поселений без официального разрешения фактически денонсировало положения императорского указа 1821 г., отражая сбалансированный характер соглашения и удовлетворяя стратегические интересы обеих сторон.

Статья 3 представляет наибольший интерес для анализа, поскольку устанавливала южную границу российских владений по 54°40′ с.ш. Согласно ее положениям, севернее данной параллели запрещалось основание каких-либо поселений гражданами Соединенных Штатов или под их юрисдикцией на северо-западном побережье Америки и прилегающих островах. Соответствующее ограничение на создание поселений южнее указанной линии распространялось на российских подданных.

Статьей 4 устанавливался десятилетний режим взаимного доступа в внутренние моря для целей рыболовства и торговли с аборигенным населением. В научной литературе обычно обозначается, что это право было предоставлено гражданам США, что не соответствует тексту конвенции. Но справедливости ради стоит отметить, что именно американские граждане получили выгоду от этого разрешения.

Статья 5 договора запрещала продажу аборигенам алкоголя, «огнестрельного и белого оружия, пороха и военных снарядов всякого рода». Стороны не имели права взаимного досмотра судов, что на практике давало определенную свободу действия гражданам США. Санкции за нарушение взаимного запрета устанавливают стороны самостоятельно.

По завершении подписания конвенции РАК незамедлительно заявила о своем несогласии с ее пунктами, выражая тревогу по поводу предоставления американцам права беспрепятственно торговать с жителями Русской Америки и осуществлять промысел рыбы. Компания утверждала, что эти положения нарушают ее привилегии и ставят под угрозу не только благосостояние, но и само ее существование[12].

Дипломатический процесс с Великобританией, инициированный в феврале 1824 г. и продолжавшийся с перерывами в течение года, характеризовался повышенной сложностью и затяжным характером. Центральной проблемой переговоров стала процедура делимитации взаимных владений на Северо-Западе Америки. Российская сторона, стремясь показать свою готовность к компромиссу, предлагала отказаться от претензий на территории севернее 51-й параллели, довольствуясь границами 1799 г. В рамках урегулирования пограничного спора Россия, стремясь сохранить остров Принца Уэльского, выдвинула предложение о проведении границы по 54°40′ с.ш. с созданием прибрежной полосы, очерченной по горному хребту, для обеспечения выхода к 140-му меридиану. Дополнительными условиями выступали открытие порта Ново-Архангельск и предоставление права свободного плавания по трансграничным рекам.

В рамках оспаривания российских притязаний Великобритания сформулировала жесткие контртребования, провозгласив свой суверенитет до 59° с.ш. и потребовав ограничить российскую прибрежную полосу 10 морскими лигами. Ядро британских условий составляли претензии на экстерриториальные экономические права, включая бессрочную хозяйственную деятельность и торговлю с туземцами на спорных землях (с распространением этих прерогатив на 10 лет вглубь русской территории севернее 59-й параллели), а также на установление перманентного режима открытого порта в Ново-Архангельске. С российской точки зрения, выполнение данных условий рассматривалось как неприемлемое, поскольку оно фактически ограничивало бы суверенные права империи на соответствующих территориях.

Шестнадцатого февраля 1825 г. страны заключили договор «О взаимных выгодах, относящихся до торговли, мореплавания и рыбных промыслов на Тихом океане и до границ обоюдных владений их на северо-западном берегу Америки»[13]. Соглашение состояло из двенадцати статей, причем отдельные его положения демонстрировали нормативную преемственность с российско-американской конвенцией. Статья 1 гарантировала подданным обеих держав свободу мореплавания и рыболовства в акватории Тихого океана, а также право захода в бухты незанятых побережий для коммерческих операций с аборигенами. Статья 2 устанавливала взаимный запрет на посещение прибрежных поселений без разрешения властей для подданных обеих держав[14].

Ключевое значение имеет статья 3 данного документа, осуществляющая делимитацию границы между владениями договаривающихся сторон:

«<…> начиная с самой южной точки острова, именуемого Принц Валлийский, какова точка находится под 54°40′ с.ш. и между 131° и 133° з.д., вышеозначенная черта протянется к северу вдоль по проливу, называемому Портлендский канал, до той точки твердой земли, где она касается 56° с.ш. Отсюда черта разграничения последует по хребту гор, простирающихся в параллельном направлении с берегом до точки пресечения на 141° з.д., и наконец от сей точки пресечения та же меридиальная линия 141° составит в своем продолжении до Ледовитого моря, границу между Российскими и Великобританскими владениями на твердой земле северо-западной Америки»[15].

«Остров Принца Уэльского принадлежать будет России весь без изъятия, и что пограничная линия вдоль побережья по хребту гор, проведена будет параллельною чертою с кривизнами берега и не может идти далее десяти морских лиг от него»[16]. В соответствии со статьей 5 Конвенции, британским подданным воспрещалось учреждать поселения на территории российских владений, в то время как российским подданным налагался аналогичный запрет в отношении территорий, находящихся под суверенитетом Великобритании.

Британским подданным предоставлялось право доступа ко всем рекам, протекающим через Русскую Америку, при условии, что эти реки имели частичное течение по британским территориям (статья 6). Конвенция устанавливала десятилетний режим свободного доступа для судов обеих стран во все внутренние морские акватории вдоль побережья, указанного в статье 3, с целями рыболовства и торговли с местным населением[17].

Статья 8 регламентировала: временный (10-летний) статус Ново-Архангельска как открытого порта для британской торговли и судоходства, а также предоставление Великобритании исключительных торговых преимуществ — фактически был установлен режим наибольшего благоприятствования[18].

Статья 10 предоставила судам Великобритании и России право укрытия от непогоды в гаванях обеих держав, осуществления ремонтных работ и закупки провизии с освобождением от уплаты любых сборов, за исключением портовых и маячных пошлин, размер которых приравнивался к тарифам для национальных судов в соответствующем порту[19].

Подписание конвенций вызвало положительную реакцию у российского правительства, которое видело в юридическом закреплении границ Русской Америки ключ к решению многих проблем. РАК же заняла противоположную позицию, выразив недовольство договорами. Особое недовольство Компании вызвала норма, предоставлявшая британским и американским подданным право на торговлю с местным населением. Претензии РАК стали предметом рассмотрения на специальной правительственной конференции, но государственные органы не проявили инициативы по пересмотру спорных положений, оставив их в первоначальной редакции.

Следующее изменение и определение границ России на восточных рубежах связано с уступкой Аляски. В марте 1867 г. в Вашингтоне была подписана конвенция, которую граждане США называют одной из наиболее успешных и выгодных сделок в своей истории.

В научных и публицистических текстах часто встречается термин «продажа» применительно к передаче Аляски. Однако, по мнению профессора А.Н. Вылегжанина, это не вполне соответствует исторической действительности, наименование и содержание договора 1867 г. использует термин «уступка»: «Его Величество Император Всероссийский сим обязуется уступить Северо-Американским Соединенным Штатам, немедленно по обмене ратификацией, всю территорию с верховным на оную правом, владеемым ныне Его Величеством на Американском материке, а также прилегающие к ней острова»[20].

Установленная договором граница актуальна и в настоящее время:

«Западная граница проходит через точку в Беринговом проливе под 65°30′ с.ш. в ея пересечении меридианом, отделяющим на равном расстоянии острова Крузенштерна, или Игналук, от острова Ратманова, или Нунарбук, и направляется по прямой линии безгранично к северу, доколе она совсем не теряется в Ледовитом океане. Начиная с той же исходной точки эта западная граница идет оттуда почти в юго-западном направлении через Берингов пролив и Берингово море, так что она проходит в равном разстоянии между северо-западною оконечностью острова Св. Лаврентия и юго-восточной оконечностью Чукотского носа до меридиана 172° з.д.; от сего пункта, начиная от точки пересечения этого меридиана, граница идет в юго-западном направлении, проходя на равном разстоянии между островом Атту и островом Куппера, лежащим в группе малых островов Командорских в Северном Тихом океане до меридиана 193° з.д., и таким образом включает в уступленную территорию все Алеутские острова, лежащие к востоку от сего меридиана»[21].

Несомненно, территории были уступлены преждевременно и не был рассмотрен геополитический аспект. Именно приобретение этих территорий дало возможность Соединенным Штатам получить значительные политические преимущества на севере тихоокеанского региона, что в дальнейшем способствовало приобретению статуса супердержавы. Расположение российских владений в Северной Америке позволяло России контролировать северную часть Тихого океана, открывая путь к Северному Ледовитому океану и расширяя ее арктические территории.

Если на основании обозначенной конвенции были разграничены сухопутные владения России и США, то в XX в. возникла необходимость делимитации территорий на море.

Граница, установленная договором 1867 г., разделила островные владения двух стран. Со временем эта линия стала ключевым фактором при разграничении их исключительных экономических зон (ИЭЗ). Важно понимать, что в XIX в. международное право еще не содержало таких концепций, как ИЭЗ или континентальный шельф. Однако в 1970-х гг. наблюдалась тенденция к расширению морских юрисдикций: государства стали объявлять 200-мильные прибрежные зоны своими исключительными рыболовными зонами. Американская сторона также имплементировала данный подход, узаконив создание 200-мильной рыболовной зоны (апрель 1976 г.) с началом действия с 1 марта 1977 г. Нота посольства Соединенных Штатов Америки в Москве была вручена 24 января 1977 г. Министерству иностранных дел СССР. В ней заявлялось о намерении действовать в сфере рыболовства в соответствии с границами, определенными соглашением 1867 г.[22]

Указом от 10 декабря 1977 г. учреждалась 200-мильная ресурсная зона как временная мера, принятая в условиях неопределенности международно-правового режима[23]. Пространственное перекрытие ИЭЗ в Беринговом и Чукотском морях породило правовую коллизию, выразившуюся во взаимных территориальных претензиях.

В 1977 г. стартовали 13-летние переговоры между двумя странами. Советское Министерство рыбного хозяйства предложило разделить спорную территорию по срединной линии, что было юридически обосновано. Москва изначально настаивала на равноудаленной границе, но Вашингтон не согласился. СССР согласился с американским предложением разграничить рыболовные зоны по линии 1867 г. Стороны сразу договорились применять эту линию там, где побережья находились ближе 400 миль[24].

Правовой режим Конвенции 1867 г. не включал норм о разграничении морских пространств, регламентируя исключительно делимитацию островных территорий и прилегающих морям. В тексте были определены лишь 3 географические точки, а для того, чтобы не описывать подробно все острова, были просто обозначены сектора. Согласно точке зрения А.Н. Вылегжанина, договор смог достаточно четко установить линию раздела только для акватории Северного Ледовитого океана. Эта линия, стартующая в Беринговом проливе, описывается как прямая, простирающаяся неограниченно на север до полного исчезновения в океане. В 1977 г. СССР мог ограниченно принять американскую позицию по Конвенции 1867 г. (для Арктики). Нечеткость границы в Беринговом море (3 точки) позволяла инициировать переговоры о делимитации по принципу эквидистантности (равного отстояния)[25].

Советский Союз и Соединенные Штаты по-разному определяли морскую границу, что вызвало напряженность. При определении границы советская сторона использовала локсодромию — линию, пересекающую меридианы под постоянным углом, которая в проекции Меркатора изображается прямой. В свою очередь, американские специалисты настаивали на применении ортодромии. Несмотря на то, что эти линии не сильно отличаются по кривизне, на участке длиной около 1800 км их расхождение могло достигать 60 км. Результатом стало возникновение зоны территориального спора, сопровождавшегося конфликтами интересов в рыбопромысловой деятельности[26]. Переговорный процесс между СССР и США по делимитации рыболовных зон в этих акваториях, возобновленный в 1981 г., претерпел качественное изменение в 1984 г., когда предметом обсуждения стали все виды морских ресурсов, включая живые и неживые[27].

Заключенное 1 июня 1990 г. советско-американское Соглашение о разграничении морских пространств установило правовой режим делимитации ИЭЗ и континентального шельфа в арктических и тихоокеанских акваториях. Масштаб разграниченного морского пространства не имел прецедентов в предшествующих международных договорах Советского Союза. Установленная этим Соглашением линия разграничения континентального шельфа приобрела статус самой протяженной в мире.

В качестве исходных координат отсчета принимаются точки, обозначенные Конвенцией 1867 г. В статье 2 договора Бейкера-Шеварнадзе приведены географические координаты: «65°30′ северной широты и 168°58′37″ з.д. линия разграничения морских пространств идет на север по меридиану 168°58’37» з.д. через Берингов пролив и Чукотское море по Северному Ледовитому океану, насколько допускается по международному праву. От той же начальной точки линия разграничения морских пространств идет на юго-запад и определяется линиями, соединяющими географические точки, которые указаны в Приложении, являющемся неотъемлемой частью настоящего Соглашения»[28]. В приложении обозначены координаты 86 точек.

Согласно статье 3 Соглашения 1990 г., США передавались три «восточных специальных района» советской ИЭЗ в Беринговом и Чукотском морях и южнее Командорских островов, находившиеся восточнее границы 1867 г.

В обмен на советские уступки США гарантировали признание суверенных прав СССР в пределах его исключительной экономической зоны. Признание, тем не менее, имеет ограниченную сферу действия, охватывая лишь небольшой район в Беринговом море западнее так называемой «голубой зоны» внутри ИЭЗ США. Правовой режим этого «западного специального района» носит исключительный характер, поскольку в стандартных условиях, при отсутствии делимитации, Соединенные Штаты могли бы на законных основаниях применять здесь нормы международного морского права[29].

Применение линии Конвенции 1867 г. привело к тому, что около 15 тыс. кв. км советской экономической зоны в центральной части Берингова моря отошли к США, независимо от того, какой метод использовался для определения границы — локсодромия или ортодромия. Б.И. Ткаченко утверждал, что такое разграничение морских зон противоречит принципам международного права и наносит ущерб интересам СССР, характеризуя соглашение как крупный дипломатический провал[30].

Статья 7 говорит, что договор «подлежит ратификации и вступает в силу в день обмена ратификационными грамотами»[31]. При подписании госсекретарь США предложил досрочно выполнять условия Соглашения с 15 июня 1990 г. до ратификации. Несмотря на то, что министр иностранных дел СССР оперативно направил ноту, подтверждающую принятие предложения, с точки зрения советского права этого акта было недостаточно для придания договору юридической силы. Действующее законодательство требовало проведения процедуры ратификации, в рамках которой правонаделяющими полномочиями обладали иные государственные органы[32].

США ратифицировали документ чрезвычайно быстро — 16 июля 1991 г. С российской стороны договор не ратифицирован до сих пор. Президент США Дж. Буш-ст. в своем послании Сенату отмечал, что «Соглашение полностью соответствует интересам Соединенных Штатов Америки»[33], Аляска оспорила правомерность делимитации территорий, приняв в 1999 году резолюцию HJR-27. Штат считает, что Соглашение, подписанное госсекретарем Бейкером в 1990 г., было заключено в нарушение прав Аляски, поскольку ее представители не давали своего согласия на его условия. Учитывая, что Государственный департамент США в настоящее время ведет переговоры с Правительством Российской Федерации о пересмотре морских границ, предполагающем передачу американской стороной дополнительных 40 тыс. кв. миль акватории и морского дна с потенциальным годовым уловом порядка 300 млн фунтов, предлагаемое Соглашение подлежит аннулированию. В дальнейшем переговорный процесс должен быть возобновлен с обязательным участием представителей штата Аляска, а любые условия нового соглашения, затрагивающие территориальные вопросы, суверенные права или собственность штата, подлежат ратификации его законодательным органом. Были заявлены права на острова Врангеля, Жанетты, Генриетты, Беннета, Геральда, Медный, Калан и Сивуч[34].

Седьмого февраля 1997 г. Государственная Дума РФ не поддержала проект ФЗ «О продлении до 30 июня 1997 г. срока временного применения Российской Федерацией Соглашения между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о линии разграничения морских пространств», внесенный Б. Ельциным[35].

Четырнадцатого июня 2002 г., Государственная Дума приняла Постановление № 2880-III ГД «О последствиях применения Соглашения между СССР и США о линии разграничения морских пространств 1990 г. для национальных интересов Российской Федерации», в котором говорится, что «имеются основания квалифицировать Соглашение как несбалансированный международный договор, содержание которого ставит под сомнение его соответствие национальным интересам Российской Федерации, в первую очередь в области рыболовства»[36]. На парламентском заседании в феврале 2024 г. была поднята инициатива о денонсации Соглашения Шеварднадзе-Бейкера в связи с вопросом о расторжении соглашения с Великобританией по Баренцеву морю[37].

Таким образом, тихоокеанские восточные границы нашего государства за последние два столетия уточнялись и изменялись несколько раз. И если в соглашениях первой половины — середины XIX в. мы видим, что российская дипломатия отстаивает интересы Отечества, то в конце XX в. ситуация несколько меняется. Каждое из заключенных соглашений имеет непосредственное влияние на последующие и выступает для него в качестве отправной точки. Современные американские претензии на ряд российских территорий не имеют правового основания и в большей степени являются политическими картами, которые используются во время предвыборных кампаний. Еще рано ставить точку в окончательном разграничении территорий между двумя государствами, и объектом дискуссий выступают морские пространства и континентальный шельф.