Методы искусственного интеллекта в изучении внешней политики США: на примере вывода американских войск из Афганистана в 2021 г.

Н.А. Цветкова

Цветкова Наталья Александровна – доктор исторических наук, профессор, и.о. директора, Институт США и Канады имени академика Г.А. Арбатова РАН (Москва, Россия).
E-mail: n.tsvetkova@iskran.ru
WoS ResearcherID: B-8052-2013, Scopus AuthorID: 57201889694, ORCID: 0000-0002-0156-9069, РИНЦ AuthorID: 614567

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-27-49

---

Введение

В последние годы развитие специализированного или предметно-ориентированного искусственного интеллекта (ИИ) – предназначенного для решения задач в узкой предметной области, с использованием ограниченного корпуса документов и адаптированных алгоритмов – существенно меняет подходы к обработке и интерпретации многих аспектов внешнеполитической деятельности государств. Эти изменения начинают затрагивать и академические дисциплины, традиционно опирающиеся на текстовые источники, – в том числе исследование процессов принятия решений в США. В ситуации, когда государственные документы, выступления, отчеты Конгресса США и международные соглашения становятся все более объемными и противоречивыми, когда многие события сопровождаются как правдивыми, так и ложными визуальными образами и утверждениями, возникает потребность в новых инструментах. Эти инструменты способны выявлять релевантные источники, интерпретировать поток данных и реконструировать мотивации политических лидеров, особенно в кризисных ситуациях.

Настоящая статья предлагает опыт использования специализированного ИИ к анализу внешней политики США. В данном случае выбран пример, связанный с принятием решения о выводе американских войск из Афганистана в 2021 г. Это относительно недавнее событие, по которому опубликован многочисленные и объемные источники Государственным департаментом, Счетной палатой, Конгрессом США, Белым домом и другие. При этом ни одно из официальных ведомств не предоставило исчерпывающей интерпретации произошедшего. Напротив, наблюдается многообразие трактовок внутри бюрократического аппарата США, что делает данный случай показательным с точки зрения эпистемологических вызовов, стоящих перед современным исследователем. До настоящего момента историкам не вполне ясно, был ли вывод войск результатом взвешенного стратегического расчета президента Дж. Байдена и его советников, или, напротив, следствием системной несогласованности и серии ошибок. В силу этого выбор примера обоснован масштабными стратегическими последствиями и уроками, которые могут быть полезны другим государствам.

Традиционные методы анализа – изучение документов, сопоставление риторики и реальных решений, интервью и т.д. – дают важную, но ограниченную картину. Историки сталкиваются с проблемой разрозненности источников, фрагментированности нарративов и сознательной попыткой части американских элит отмежеваться от ответственности[1]. Документы насыщены слабо релевантными фактами и интерпретациями, предназначенными скорее для оправдания принятых решений, чем для анализа ситуации. В этом контексте использование ИИ как аналитического инструмента не заменяет традиционный подход, но позволяет его существенно дополнить: прежде всего – за счет реконструкции позиций акторов, выявления несоответствий между заявленным и реализованным, а также последовательным моделированием ситуации вывода войск США.

Для корректного понимания использования методов ИИ в политико-исторических исследованиях важно различать открытые генеративные чаты, ориентированные на широкий круг задач (например, известные в России ChatGPT или Perplexity), и специализированные ИИ-системы, разработанные под конкретную тематику, – например, внешнеполитический анализ или кризисное реагирование. Открытые ИИ-системы представляют собой «черные ящики»: их внутренние алгоритмы недоступны, как и корпуса данных, на основе которых они формируют ответы. Мы не знаем, на основании каких структурированных массивов данных – датасетов (datasets) – доступные всему миру чаты выдают ответы, которые часто оказываются ошибочными. Это создает риски при подготовке прогнозов и политических рекомендаций.

Именно поэтому эксперты создают так называемые закрытые специализированные и предметно-ориентированные ИИ-системы. Такие системы уже используются в ведущих аналитических центрах США. Например, Центр стратегических и международных исследований разработал так называемый бенчмарк (benchmark) — набор критериев, позволяющих сравнивать содержание решений кризисных ситуаций, предлагаемых моделями ИИ разных стран (например, США, Китая или России). Оказалось, что некоторые американские модели и практически все китайские предлагали агрессивные варианты поведения в международных конфликтах[2].

ИИ демонстрирует эффективность в тех случаях, когда исследователь имеет дело с фрагментарными и противоречивыми документами, а также с неясными позициями участников. Такие модели позволяют структурировать новостные сообщения, официальные заявления, экономические индикаторы и выявлять скрытые закономерности в поведении государств. Тем не менее ни одна из этих моделей не сможет заменить политолога или историка: требуется верификация результатов, проверка корректности ссылок и сопоставление с другими источниками. Однако, как показывает наш опыт и современная литература, специализированные ИИ-системы успешно справляются с задачами точного поиска цитат и ключевых аргументов по заданным аналитическим вопросам[3].

Принципиальное отличие специализированных ИИ-систем заключается в том, что они не подключены к Интернету и не извлекают информацию из открытых источников. Такие системы используют только те документы, которые загружает исследователь. Модели формируют ограниченный корпус данных (датасет), предназначенный для анализа конкретного кейса, – в нашем случае, процесса принятия решения о выводе войск США из Афганистана в 2021 г. Для работы в области внешнеполитического анализа США была создана специализированная система – AI-ИСКРАН. Она обрабатывает релевантные источники, настраивается в соответствии с аналитическими задачами исследователя и выдает результаты на основе заданных параметров[4]. В пилотном варианте система используется для тестирования анализа массивов документов и источников по США, для проверки «галлюцинаций» и диагностики проблем качества экспертной оценки, а также для выстраивания ежедневного взаимодействия ученых и ИИ.

Настоящая статья состоит из трех разделов. В первом рассматриваются проблемы источников и интерпретации решений, принятых командой президента Джо Байдена в контексте вывода войск из Афганистана. Во втором анализируется применение методов специализированного ИИ к соответствующему корпусу документов. Третий раздел посвящен обсуждению результатов ИИ-модели, а также – преимуществ и ограничений использования подобных инструментов в исследовании внешней политики. Завершающая часть статьи рассматривает методологические последствия интеграции ИИ в политический и исторический анализ.

Раздел 1. Проблемы источников и интерпретации

Анализ вывода американских войск из Афганистана в 2021 г. стал вызовом для традиционных подходов в исследовании внешнеполитических решений. Выявились ограничения, связанные с фрагментарностью источников, различиями в позициях между Госдепартаментом, Пентагоном и Белым домом, а также борьбой нарративов между различными ветвями власти. При анализе вопроса о принятии решения о выводе войск использовались следующие источники: отчеты Счетной палаты, доклады Госдепартамента, материалы слушаний в палате представителей и сенате Конгресса США, меморандумы Белого дома и СНБ, интервью и заявления президента Дж. Байдена и его команды, включая Э. Блинкена, Дж. Салливана и других.

Были выявлены ключевые темы (безопасность, эвакуация, ответственность, ошибки), а также колебания официальной позиции. До сих пор существует диссонанс между риторикой Белого дома до момента начала операции и после сентября 2021 г., а также информацией, опубликованной Госдепартаментом и Пентагоном. Интервью должностных лиц и участников процессов противоречили официальным нарративам. Более того, повторим известный, но в данном случае отчетливо проявившейся факт: заявления первых лиц, которые, казалось бы, должны отражать общенациональную повестку по Афганистану, зачастую служили инструментом защиты репутации Демократической партии, особенно в контексте избирательной кампании.

Напомним, что команда президента Байдена состояла из бывших советников, с которыми он сотрудничал как в период своего вице-президентства в администрации Б. Обамы, так и еще на более ранних этапах своей карьеры, когда он занимал пост сенатора в Конгрессе США. Политический опыт Дж. Байдена способствовал формированию команды, которая разделяла его взгляды и была лояльной. Ключевой фигурой в команде стал Э. Блинкен, который получил должность госсекретаря. Другим важным советником был Дж. Салливан, бывший помощник по внешней политике Х. Клинтон, занявший пост советника по национальной безопасности. Многие политики, работавшие с Дж. Салливаном, оценивали его очень высоко, даже иногда говорили об «интеллекте, который бывает раз в поколение»[5]. Другим значимым членом команды являлся У. Бернс, ставший директором ЦРУ. До этого он занимал пост посла США в Российской Федерации. Марк Милли занял должность председателя Объединенного комитета начальников штабов. Однако, в отличие от команды президента, он сохранял независимую точку зрения, что и привело к отставке осенью 2023 г. Вот как характеризовали команду Байдена:

«Блинкен, доверенное лицо Байдена на протяжении более двух десятилетий, был, пожалуй, самым заметным “продавцом” стратегии администрации. <…> Салливан больше похож на инсайдера, неутомимого защитника позиции Байдена. Блинкен называет Салливана “хабом”, “честным брокером”, который разрешал разногласия в команде. Эти разногласия были, скорее, тактическими, чем концептуальными. Тот факт, что у советников есть дружба, партнерство и реальное участие в совместной работе в течение многих лет, также сделали группу необычайно объединенной и настроенной на консенсус»[6].

Лояльность стала определяющим критерием работы в команде Байдена, что, согласно теории внешнеполитического принятия решений, повышает риск появления феномена «группового мышления» («groupthink»). Этот феномен ярко проявился в процессе вывода войск из Афганистана в марте–августе 2021 г. Сам Салливан неоднократно отрицал, что команда Байдена действовала в условиях ограниченного обсуждения вопроса. Однако проведенное Конгрессом США расследование выявило признаки принятия решений в узком кругу, что обычно способствует рождению ошибочных (defective) решений во внешней политике[7].

Чтобы понять причины принятия решений по Афганистану, необходимо обратить внимание на личность самого президента и его стиль управления командой. Еще во времена администрации Б. Обамы Байден выступал за немедленный вывод войск из Афганистана, хотя тогда его мнение не повлияло на курс Белого дома. Кроме того, Байден всегда поддерживал идею ограничения власти президента в вопросах военных операций. Его опыт напоминал ему о том, что военные операции могут вызвать значительные политические последствия внутри страны. Он поддерживал в свое время «Резолюцию о военных полномочиях», которая расширяла контроль Конгресса над решениями о применении вооруженных сил за рубежом. Тем не менее, Дж. Байден был гибким в принятии решений, что проявилось, например, в случае украинского конфликта. Важным аспектом его подхода являлось принятие решений в малых группах, включая двух-трех его ближайших советников, таких как Дж. Салливан и Э. Блинкен. Это может указывать на возвращение к модели процесса принятия внешнеполитических решений, аналогичной той, что сформировалась в США в 1970-е гг. во времена президента Р. Никсона. Эта система, известная как «адхократия», предполагает, что глава государства полагается на основного советника, фильтрующего варианты решений и отбирающего те, которые наилучшим образом отражают взгляды президента. Байден опирался на мнение двух лояльных советников, сохраняя при этом собственное стратегическое видение международных отношений.

Решение о выводе войск из Афганистана в 2021 г. стало критически важным этапом внешней политики Байдена. Основные шаги этого процесса можно изложить следующим образом. В марте 2021 г. советники президента приступили к оценке ситуации и ведению переговоров с талибами. Важным фактором на этом этапе стал договор, заключенный между ними и первой администрацией президента Д. Трампа, согласно которому США обязались вывести свои войска к 1 мая 2021 г. Администрация Байдена оказалась поставлена в жесткие рамки. Госсекретарь США Э. Блинкен неоднократно заявлял, что команда не могла изменить это соглашение[8]. В этот период команда президента Байдена рассматривала несколько сценариев развития ситуации, включая возможные военные столкновения между армией Афганистана и движением «Талибан», и вопрос о президенте Афганистана А. Гани, который, по мнению советников Байдена, мог заключить сепаратный договор с талибами. Госсекретарь Э. Блинкен даже предлагал идею совместного управления Кабулом. В итоге в апреле было принято решение о выводе войск к 31 августа 2021 г. Состоялось ключевое совещание советников в Овальном кабинете. Обсуждались меры по реализации плана выхода из Афганистана и последствия решений. Именно на этом заседании, как стало ясно позже, команда президента не учла самые критические ситуации, включая хаос в аэропорту и атаки со стороны радикальных группировок. В августе 2021 г. началась эвакуация служащих США и их афганских сторонников, а также ввод дополнительных 5 тыс. военных с целью обеспечения безопасности и контроля над аэропортом[9].

Несмотря на широко распространенные видеоматериалы и сообщения о жертвах, расследования в Конгрессе не нашли серьезных провалов в процессе эвакуации. Основная критика касалась президента, его команды и процесса принятия решения. На слушаниях в Комитете по международным делам о выводе войск из Афганистана в сентябре 2021 г. госсекретарь Блинкен подчеркивал, что задачу ухода из страны поставил президент, а команда разработала план и реализовала стратегическое видение Байдена. Когда конгрессмены пытались оказать давление на госсекретаря с требованием раскрыть детали процесса принятия данного решения, Блинкен уклонялся от прямых ответов и утверждал, что президент Джо Байден является основным инициатором задачи, а команда выполнила и реализовала историческое видение президента по внешней политике. Под давлением Конгресса весной 2022 г. появился отчет Госдепартамента о принятии решений по Афганистану, который выявил ряд недостатков. Документ зафиксировал отсутствие оценки наиболее негативных сценариев, включая тот факт, что ситуация с продвижением талибов может развиваться столь стремительно[10].

Традиционный анализ документов позволил восстановить ключевые эпизоды и общую картину процесса принятия решений – от весеннего заявления Байдена до августовских событий в Кабуле. Анализ источников выявил индивидуальные характеристики президента и советников, повлиявшие на принятое решение, а также установил, что команда Байдена не учла все сценарии развития ситуации. Однако за фасадом разрозненных источников оставалось значительное количество важных фактов. Они часто ускользали от внимания экспертов или всплывали в отдельных публикациях, но быстро исчезали из обсуждения. Более того, документы отражали позицию конкретного ведомства. Госдепартамент, например, упорно делал акцент на «успешной эвакуации 124 000 человек» и минимизировал ответственность за стратегические просчеты. Конгресс, в свою очередь, подчеркивал провал разведки относительно армии Афганистана. Документы по Афганистану оказались продуктом не только институциональной, но и политической борьбы за право интерпретации событий. Язык этих отчетов отличается высокой степенью формализации и обилием эвфемизмов. Вместо признания провала часто употребляются выражения вроде «отсутствие упреждающего планирования», «вызовы при реализации» или «недостаточная межведомственная синхронизация». В результате исследователь вынужден производить дополнительный «перевод» с бюрократического языка на аналитический.

Наконец, документы часто противоречили друг другу. Белый дом стремился представить вывод войск как «неизбежный, но проведенный с гуманной целью», Конгресс США – как «катастрофу, которая поставила под угрозу американских граждан и союзников», а Пентагон – как «операцию, проведенную в условиях чрезвычайной сложности». В результате историк и политолог оказываются в ситуации, когда реконструкция объективной картины требует сложной работы по сопоставлению, часто за пределами возможностей одного исследовательского метода.

Традиционный документальный анализ справился с задачей лишь частично: он выявил предпосылки решения, наличие или отсутствие проработанных сценариев развития ситуации, коллизии между ведомствами, ошибки Байдена и его команды. Однако присутствует эффект «разрозненного знания», в котором реконструкция событий зависела от выборки тех или иных документов, что снова отсылает нас к полемике, обозначенной в свое время российским историком-американистом В.В. Согриным: к проблеме источников и презентизма в историческом анализе[11]. Здесь возникает потребность в дополнительных методах анализа — в том числе с использованием ИИ, способного системно обрабатывать большие массивы текстов, сопоставлять противоречивые нарративы и выявлять скрытые закономерности.

Раздел 2. Методы ИИ: возможности и ограничения

Методы анализа при помощи ИИ были применены как инструменты выявления связей между фактами, разбросанными по различным объемным пакетам документов, а также позиций ключевых участников, их политической риторики и других характеристик.

Процедура анализа основывалась на загрузке источников в формате PDF в систему специализированного ИИ: докладов Госдепартамента, отчетов генерального инспектора, стенограмм слушаний в Конгрессе, открытых писем и публичных выступлений администрации. Далее система преобразовывала все тексты в датасеты и при помощи наводящих вопросов эксперта проходила «обучение», т.е. изучала только кейс по Афганистану на основании загруженного объема документов. Это позволяло системе понять ситуацию, выявить недостающие факты и ключевые утверждения, реконструировать причинно-следственные связи, проследить логику решений, например, зависимость между сроками эвакуации и внутриполитическими рейтингами. После этого происходило общение с ИИ на естественном (русском) языке: обсуждались вопросы о реконструкции событий, эмоциональной окраске и риторических особенностях документов (например, осторожный тон Госдепартамента, обвинительная интонация в Конгрессе США и оборонительная риторика Белого дома). Модель сопоставляла риторику с целями ведомств – сохранением лица перед союзниками, снижением репутационных издержек, предотвращением ответственности за гибель гражданских и военнослужащих. Наконец, система идентифицировала темы, неявно артикулируемые в официальных текстах, но сквозные по содержанию – например, страх перед «повторением Сайгона» или переосмысление роли США как глобального гаранта стабильности. Также методы позволили выявить темы, которые обсуждались в СМИ, но замалчивались в документах правительства США, в частности, уход армии США с военной базы Баграм до начала эвакуации.

Модель продемонстрировала ряд существенных преимуществ по сравнению с традиционными подходами. Во-первых, мы обнаружили новые взаимосвязи между источниками, написанными с разными целями и в разное время. Например, риторика Госдепартамента относительно провалов в принятии решений в отчете 2023 г. показывает желание дать ответ Конгрессу через демонстрацию отдельных ошибок, но при этом сохранить основную линию о правильности стратегии. Во-вторых, модель эффективно определяет тональность и эмоциональные изменения, что позволяет понять не только содержание, но и форму высказываний. Так, изменение риторики Белого дома – от «достойного завершения» миссии (апрель 2021 г.) к признанию «ошибок» (2023) — было выявлено впервые и серьезно сократило время ручного поиска. В-третьих, модель указывает на фрагменты в документах, содержащие недосказанности – например, стремление ограничить публичное обсуждение операции как провала с целью минимизации электорального ущерба или создание видимости наличия скоординированного плана при отсутствии такового.

Несмотря на очевидные достоинства, метод анализа массива исторических документов при помощи ИИ имеет ряд ограничений, которые необходимо учитывать в исследовательской работе о внешней политике США.

Во-первых, результаты и интерпретации или «выдачи» со стороны модели зависят от качества входных данных: модель не обладает «знанием» вне корпуса текстов, и ее выводы целиком зависят от полноты и достоверности загруженных источников. Отсутствие внутренних меморандумов Белого дома, протоколов заседаний СНБ и других закрытых документов ограничивает глубину реконструкции. Следовательно, задачи исследователя – тщательная работа с источниковой базой, оценка достоверности и критический анализ – остаются значимыми как никогда.

Во-вторых, возрастает роль экспертной верификации результатов работы модели: сопоставления с другими источниками, хронологического контроля, постоянного обращения к тексту документа.

В-третьих, существует риск стилизации: модель стремится к структурной согласованности, «сглаживая» противоречия между источниками, придавая нарративу стройность, не всегда отражающую реальную сложность действительности. Это требует постоянного «дообучения» машины с помощью уточняющих вопросов или корректирующих промптов (запросов) для настройки логики изложения и снижения упрощения.

В конечном счете методы анализа при помощи ИИ ускоряют работу исследователя, но не заменяют ее. Они не замещают традиционные методы, но предлагают новое измерение – реконструкцию событий на основе глубинной обработки источников. Это особенно ценно при анализе политически нагруженных примеров, таких как вывод войск из Афганистана, когда важна не только фактология, но и конкурирующие интерпретации событий. Модель не только зафиксировала эти различия, но интерпретировала их, позволяя выявить дополнительные аспекты поведения президента США, его советников и ведомств.

Раздел 3. Результаты ИИ-анализа: пределы реализации исторического решения президента США

Методы ИИ выявили ряд дополнительных факторов, которые проливают свет на особенности функционирования внешнеполитического механизма США. Наиболее важным для понимания современного политического процесса является следующее наблюдение: лидер США (в данном случае Дж. Байден) действовал, исходя из представлений об исторической неизбежности, поставив перед своей командой амбициозную задачу, а советники и ведомства оказались не в состоянии сформировать полный набор реалистичных сценариев развития ситуации и собственной работы. Госсекретарь Э. Блинкен отчасти признал, что Байден поставил историческую по масштабу задачу, а ведомства не справились с ее реализацией в полной мере[12].

Анализируя все имеющиеся документы по данному примеру, ИИ фиксировал постоянное несоответствие между заявлениями и намерениями президента и реальной ситуацией, отраженной в официальных материалах Госдепартамента и Пентагона. Президент Байден стремился к скорейшему выводу войск и завершению войны, намереваясь реализовать символически важное историческое решение. В апреле 2021 г. он заявлял: «Мы не станем устраивать торопливый побег. Мы сделаем это – сделаем это ответственно, обдуманно и безопасно»[13]. Позднее, когда началась волна обвинений в провале операции, Байден оправдывал свою стратегическую линию словами: «Я не собирался продолжать эту бесконечную войну. И я не собирался делать бесконечным выход из нее»[14]. Он также уверял, что «не будет такого случая, когда вы увидите, как людей поднимают с крыши посольства»[15], тем самым подчеркивая контроль над ситуацией и исключая вероятность панической эвакуации по образцу Сайгона. После таких слов в американском обществе и экспертной среде преобладало мнение, что команда президента, включая «золотые мозги» Дж. Салливана, предусмотрела все сценарии. Более того, администрация Байдена была уверена, что армия Афганистана сможет сдерживать натиск талибов в течение нескольких месяцев. Об этом заявляли как военные, так и представители Госдепартамента: «Официальные лица США <…> верили, что афганские силы смогут сдерживать Талибан еще какое-то время»[16].

Как показал анализ документов с использованием методов ИИ, ведомства, ответственные за вывод войск и эвакуацию граждан, оказались не готовы к стремительным изменениям обстановки. Они не получили инструкций для действий в различных сценариях. Традиционный анализ документов указывал эти просчеты, однако машинный подход позволил выявить ключевую деталь: полностью отсутствовал план действий на случай бегства правительства Афганистана. Многочисленные источники зафиксировали, что «внезапный отъезд (курсив наш. — Н.Ц.) президента Гани произошел с такой скоростью, что это застало врасплох почти всех членов администрации США»[17]. Хотя госсекретарь в публичных заявлениях отмечал, что рассматривался вариант сепаратного договора между президентом Гани и талибами, он не обозначал другие вероятные сценарии, включая стремительное падение правительства и Кабула. Кроме этого, заверения президента Байдена о том, что не повторится эвакуация с крыши посольства, как это было в Сайгоне, не подтвердились: «Военные вертолеты США эвакуировали оборудование и персонал посольства с его крыши, совершая полет к кабульскому аэропорту под постоянным вражеским огнем»[18].

Такие риторические расхождения свидетельствуют о том, что в команде президента оперировали ограниченным набором сценариев и не провели всесторонней оценки рисков. В частности, не была предусмотрена возможность коллапса государственной власти в течение короткого срока, что произошло всего лишь за 11 дней[19]. Это указывает на отсутствие глубокой аналитической работы, типичной для феномена «группового мышления» в команде Байдена, когда излишняя согласованность мнений приводит к игнорированию альтернативных точек зрения[20]. Президент получил уверение своей команды в бескровной реализации выхода из Афганистана по заранее согласованному плану – быстрой эвакуации без повторения опыта Сайгона при сохранении боеспособности афганской армии. Это позволило ему уверенно заявлять о контроле над ситуацией. Другие сценарии не были просчитаны.

Традиционный анализ документов и риторики указывал, что администрация якобы была готова к различным вариантам, а хаос стал следствием исключительно масштабов эвакуации. Однако реконструкция событий, основанная на ИИ-анализе, показывает наличие разрыва между стратегическими установками президента и неспособностью ведомств воплотить эти установки. После всех событий президент Байден и его советники пытались продвигать тезис о том, что произошедшее якобы соответствовало изначальным прогнозам, а Госдепартамент действовал в согласовании с Белым домом и Пентагоном. В своих отчетах, интервью и на слушаниях представители команды Байдена старались перевести общественную дискуссию в другое русло. Сам Байден в качестве оправдания заявил, что избежать хаоса было невозможно, предложив американскому обществу новую интерпретацию событий: «Невозможно было покинуть Афганистан без хаоса»[21].

Второе наблюдение, сделанное на основе ИИ-анализа, связано с провалом в обеспечении гуманитарной защиты союзников. В настоящей статье это предлагается трактовать как феномен дегуманизации вывода войск. ИИ систематизировал упоминания о мерах Белого дома по эвакуации тех афганцев, которые сотрудничали с США. Это позволило составить целостную картину намерений и реальных действий администрации. Выяснилось, что эвакуационные планы не предполагали масштабной помощи всем, кто сотрудничал с американцами. Этот факт ускользал от внимания при традиционном прочтении документов. Во время ключевых слушаний в Конгрессе госсекретарь настаивал на полном выполнении гуманитарной миссии, и такая позиция была подхвачена СМИ и укрепилась в экспертном дискурсе. Президент Байден в начале операции уверял афганских союзников: «В Соединенных Штатах есть для вас дом, если вы решите сделать такой выбор»[22]. Эта фраза создала иллюзию, что США выполнят гуманитарную задачу.

Однако известные видеоматериалы и поздние признания членов администрации указывают на обратное – спасти всех было невозможно. Анализ внутренних отчетов и аудита администрации свидетельствуют, что ограниченность эвакуации была заложена в планы заранее. В частности, в ряде источников указывается, что Госдепартамент неоднократно прекращал выдачу документов афганским союзникам. Военнослужащий признал, что «морским пехотинцам часто приходилось приостанавливать допуск через ворота, <…> потому что консульские сотрудники отсутствовали»[23]. Один консульский сотрудник, как планировалось, должен был обслужить около 3,5 тыс. афганцев[24]. Кроме того, к 15 августа 2021 г. было эвакуировано около 2 тыс. человек в соответствии с планом[25]. Если традиционный анализ подводил к выводу, что «правительство США не выполнило обязательство по эвакуации всех афганских союзников», то методы ИИ позволили уточнить: такой задачи в планах эвакуации не ставилось. В более широком историческом контексте подобный шаблон уже встречался в Сайгоне, Багдаде, Кабуле и других случаях, что позволяет сделать вывод о повторяемости печальных результатов американской гуманитарной практики в других странах.

Наконец, методы ИИ выявили вопрос, который особенно замалчивался администрацией в различных отчетах, – неожиданный и преждевременный уход США с авиабазы Баграм. Хотя этот эпизод обсуждался экспертами и журналистами весьма активно, в официальных отчетах администрации Байдена и публичном поле он часто либо полностью опускался, либо представлялся как вынужденное техническое следствие более общего решения о сокращении контингента. Анализ широкого круга источников позволяет утверждать, что администрация США сознательно избегала открытого обсуждения причин и последствий преждевременного ухода с базы Баграм, несмотря на стратегическое значение этой базы. Американские военные подчеркивали роль Баграма как ключевого центра воздушной поддержки, логистики и разведки в регионе. Тем не менее в официальных заявлениях Белого дома акцент смещался в сторону абстрактной «необходимости полной эвакуации» и «непрерывности миссии», без конкретного указания на реальные негативные последствия закрытия базы для эвакуации. Цитаты из документов подтверждают, что решение об отказе от удержания Баграма было напрямую связано с сокращением контингента и быстрым уходом: «Возможность удерживать Баграм исчезла, когда нам было приказано сократить присутствие до 650 человек»[26]. Согласно свидетельствам афганских военных, «американские силы покинули базу ночью, не предупредив нового афганского командира», что нанесло моральный удар по армии Афганистана: «деморализующий эффект от такого тайного ухода был очевиден»[27]. Официальные лица администрации (например, Дж. Салливан) утверждали, что закрытие Баграма было результатом военных рекомендаций, тогда как генералы (М. Милли) указывали, что это было следствием решения Белого дома сократить контингент до 650 человек – слишком малого числа для удержания ключевой базы.

Отсутствие упоминаний о Баграме в последующих отчетах Госдепартамента и Белого дома можно интерпретировать как сознательное снижение публичного внимания к решению, последствия которого оказались катастрофическими как с точки зрения военной логистики, так и с точки зрения морального состояния афганских союзников США. Методы ИИ позволили идентифицировать этот «провал в повествовании» – факт, который либо замалчивался, либо систематически выносился за рамки официальных объяснений, несмотря на его ключевое значение для понимания всей эвакуационной операции.

В итоге методы ИИ позволяли реконструировать логические связи между решениями, стремлениями президента и их реализацией со стороны ведомств; выявить риторику, маскирующую просчеты; зафиксировать последствия политических решений и, самое главное, обнаружить признаки отсутствия координации в процессе реализации решений президента.

ИИ-анализ оказался особенно полезным для извлечения из текстов системы взглядов и решений, а также в выявлении латентных сюжетов, которые в бюрократических документах преднамеренно указываются как второстепенные или вовсе замалчиваются. При этом важно подчеркнуть, что подобный подход не заменяет историка, политолога или международника, не исключает ценности традиционного анализа источников. Однако он предлагает дополнительную перспективу – возможность полной реконструкции событий, противоречивых заявлений и искажений.

В исследуемом примере о выводе американских войск из Афганистана отсутствие проработки всех сценариев советниками президента, неспособность ведомств обеспечить координацию, согласие Белого дома на ограниченную гуманитарную миссию и замалчивание ключевых аспектов стали важными маркерами в понимании функционирования внешнеполитического механизма США в период кризиса. Это расширяет наши представления о возможных структурных дефектах политического процесса в США. В этом и заключается научная ценность предлагаемого подхода интеграции цифровых инструментов в политико-исторический анализ для получения точной реконструкции внешнеполитических решений США.

Заключение

Специализированный ИИ, который применялся для анализа массива документов о выводе войск США из Афганистана, не только систематизировал данные и факты, но и выявил закономерности, ускользающие от традиционного подхода.

При анализе афганского кейса модель показала, что ключевая проблема заключалась не только в переоценке возможностей армии Афганистана или в недостоверных данных разведки, как это утверждалось многими экспертами, заявлялось в СМИ и использовалось критиками США и Белого дома. Наиболее существенной проблемой оказалось отсутствие координации между ключевыми участниками процесса – президентом, его командой, Пентагоном и Конгрессом. Госсекретарь Блинкен заявлял публично, что Госдепартамент не предвидел той скорости, с которой талибы захватят Афганистан[28]. Однако только в отдельных документах указывалось, что его ведомство, как и другие, неоднократно получало предупреждения об ухудшении ситуации и различных сценариях[29]. Отсутствие координации в условиях кризисной ситуации является основной причиной провала. Именно в этом заключается суть проблемы, которую мы вскрыли при помощи методов ИИ.

Многочисленные нестыковки между заявлениями Байдена и внутриведомственными документами также свидетельствуют о провале в вопросе координации. Если Белый дом в июле 2021 г. заверял, что «вероятность того, что талибы захватят всё и установят контроль над всей страной, крайне мала», то внутренние документы Госдепартамента уже тогда предупреждали о подобной угрозе. ИИ выстроил цепочку событий на основе разрозненных данных, появлявшихся в разное время.

В отличие от популярной точки зрения экспертов, сформулированной на основании анализа документов и дискуссий об ошибке президента Байдена или некомпетентности Блинкена, модель выявила уязвимость системы принятия решений США в условиях кризиса. Этот дефолт в работе системы проявляется, когда исследователи фиксируют несоответствия между публичными выступлениями и внутренними документами ведомств, противоречивые оценочные суждения между различными акторами, использование «морального языка», например, заявлений об «исторической ответственности США», которые прикрывали ошибки. Подобный подход можно адаптировать к другим примерам внешней политики США, которые обеспечены корпусом источников.

Несмотря на мощность, ИИ не способен анализировать ситуацию, если нет массива документов или четко сформулированных исследовательских вопросов. Модель не интерпретирует контекст политической борьбы, не имеет доступа к закрытым данным и не способна объяснить, почему та или иная риторика была выбрана конкретным лидером. Но полученные результаты можно использовать как шаблон для изучения других кейсов внешней политики США. Анализ при помощи ИИ не заменяет исследователя, а расширяет его возможности.