Вклад В.В. Согрина в изучение американской историографии

А.А. Богдашкин

Богдашкин Александр Андреевич – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» (г. Воронеж) (Воронеж, Россия).
E-mail: bogdashkin83@mail.ru
ResearcherID: AAY-8860-2020

DOI: 10.32608/1010-5557-2025-2025-354-376

---

Изучение американской историографии занимало центральное место в научно-исследовательской работе д.и.н., проф. Владимира Викторовича Согрина. Уже в первых публикациях, касающихся истории либерально-реформистской идеологии США в конце XIX – начале ХХ вв. и идейных течений в Американской революции XVIII в., т.е. конкретно исторических сюжетов, он уделил большое внимание анализу концепций американских ученых[1]. Являясь верным последователем своих учителей, выдающихся советских исследователей – профессоров Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова Н.В. Сивачева, Е.Ф. Язькова и И.П. Дементьева, усилиями которых историческая американистика в нашей стране достигла высокого научного уровня, В.В. Согрин на основе доступных источников и анализа уже появившихся трудов профессиональных историков стремился внести свой вклад в интерпретацию прошлого США. По воспоминаниям самого Владимира Викторовича количество источников по идеологии Американской революции XVIII в., найденных им в библиотеках Москвы, было столь обильным, что он счел возможным вступить в научную полемику со специалистами из Соединенных Штатов. Более того, сделанные выводы «о содержании, эволюции и дифференциации предреволюционной и революционной идеологии» представлялись автору «более полнокровными, нежели те, которые содержались в трудах американских историков»[2].

Не будет преувеличением сказать, что эти работы В.В. Согрина и сегодня можно рассматривать в качестве эталона того, как должен осуществляться историографический анализ в собственно исторических исследованиях. Особенно это значимо в нынешних условиях, когда во многих научных публикациях молодых авторов, в том числе по истории США, историографические разделы в лучшем случае носят описательный характер, а в худшем – и вовсе отсутствуют. В свете этого нельзя не отметить, что известный отечественный историк-американист акад. А.А. Фурсенко, написавший рецензию на книгу Владимира Викторовича «Идейные течения в Американской революции XVIII в.», обратил самое пристальное внимание на предпринятый анализ воззрений американских историков[3].

Однако наиболее активно изучение эволюции исторической науки США В.В. Согрин осуществлял в конце 1970-х – 1980-е гг. Возглавив Сектор зарубежной историографии и научной информации Института всеобщей истории АН СССР, Владимир Викторович стремился подать сотрудникам пример и нацелить их на исследование проблем историографии. В качестве основного объекта исследования ученый выбрал историю американской исторической мысли ХХ в. В ведущих научных журналах нашей страны были опубликованы его статьи, касавшиеся как идейно-теоретических и методологических проблем американской исторической науки, так и освещения исследователями центральных проблем истории США[4].

Весьма важно, что В.В. Согрин в ходе поездок в Соединенные Штаты Америки сумел установить контакты с американскими историками, главным образом с представителями радикального научного направления историографии США, возникшего на волне движения за прекращение Вьетнамской войны и борьбы афроамериканцев за гражданские права. Личное общение с влиятельными представителями «новых левых» в американской исторической науке – Э. Фонером, Г. Зинном, Дж. Лемишом и Г. Гатманом[5], безусловно, способствовало формированию у В.В. Согрина более четких представлений об их взглядах, а также о взаимоотношениях внутри университетов и различных научно-исследовательских объединений исторического сообщества США.

Видимо, поэтому историограф сосредоточил основное внимание на изучении воззрений последователей радикальной школы. К тому же их концепции получали достаточно позитивную оценку многих советских ученых. В.В. Согрин высоко оценивал попытки американской радикальной исторической школы рассматривать исторический процесс «снизу», уделяя главное внимание нижним и неравноправным социальным группам (женщинам, темнокожим, индейцам, иммигрантам, белым рабочим, бедноте). Этот подход, как справедливо отмечал исследователь, порождал «остро критические оценки американской цивилизации. Так же остро критически оценивали они («новые левые». – А.Б.) и внешнюю политику США». Вместе с тем американские историки этого направления, как известно, подвергали критике «реальный социализм, внутреннюю и внешнюю политику СССР». И эта «“обоюдоострая” позиция в отношении главных сверхдержав-соперниц», как вспоминал Владимир Викторович, не могла не дать ему «новую пищу для размышлений о том, какой исследовательский подход к истории является подлинно объективным»[6].

Результатом кропотливой работы В.В. Согрина с историографическими источниками стали две монографии: «Мифы и реальности американской истории» (1986) и «Критические направления немарксистской историографии США ХХ века» (1987)[7]. Они носили концептуальный характер, отражали авторский взгляд на эволюцию и текущее состояние исторической мысли Соединенных Штатов. Общаясь со многими отечественными историографами, в том числе и не являвшимися американистами, читавшими эти книги, мне не раз приходилось слышать, что Владимир Викторович – прирожденный историограф. Нельзя не отметить: автор монографий стремился выявить взаимосвязь школ американской историографии с появлением различных направлений философской мысли не только США, но и других стран. Знакомство с трудами американских историков способствовало формированию у него устойчивого мнения о необходимости использования междисциплинарного подхода применительно к изучению истории.

В своих работах более позднего времени В.В. Согрин редко обращался к монографии «Мифы и реалии американской истории». Вместе с тем в ней содержится богатый материал, касающийся интерпретации ряда важнейших этапов исторического пути США. В этом труде историограф обратил внимание на важнейшую причину необходимости изучения американской исторической науки. Представление о том, что Америка якобы является страной «менее приверженной к исторической традиции, чем “старые” нации», представлялось ему в корне неверным. Как подчеркивал В.В. Согрин, трудно найти какое-либо «другое государство, в котором бы политические деятели обосновывали бы так активно свои действия при помощи апелляции к историческим “первоосновам” нации». Ученый был уверен, что исторические примеры являются эффективным средством «воздействия на массовое сознание», а это делает крайне актуальным исследование воззрений научного сообщества США. Среди важнейших сюжетов американской историографии он считал осмысление историками эпохи буржуазных революций, истории рабочего движения, характера буржуазного реформизма и государственно-монополистического капитализма в ХХ в. Три выделенные проблемы, по его мнению, являлись узловыми в американской истории, тесно связанными между собой и наиболее полно отражающими характер ведущихся в США споров историков[8].

В историческом сообществе Советского Союза того периода активно обсуждались проблемы методологии, вырабатывались подходы к критике концепций зарубежных буржуазных историков. Владимир Викторович, безусловно, прав в том, что одной из главных тем исторических исследований советского времени была критика и борьба против фальсификаций, создаваемых буржуазной историографией[9]. При этом достаточно резкие упреки делались в адрес представителей всех научных школ и направлений, кроме марксистского[10]. Да и марксистами советские исследователи считали только тех авторов, которые принимали учение К. Маркса и В.И. Ленина целиком, включая необходимость пролетарской революции и установления диктатуры пролетариата[11]. Многие видные историографы СССР были не удовлетворены таким положением и предпринимали значительные усилия, чтобы доказать тезис о неоднородности буржуазной историографии, необходимости выделения в ней различных направлений. В конечном счете, не без сопротивления со стороны ортодоксов, в исторической науке нашей страны было зафиксировано деление западной историографии на ряд школ.

Владимир Викторович обращал внимание на острые дискуссии среди американских историков о роли и месте США в мире, путях внутреннего развития страны, а также всего спектра идейно-политических течений. Однако главная его заслуга, по моему убеждению, состоит в выделении двух основных направлений в американской исторической мысли – апологетического и критического[12]. В последние годы довольно часто приходилось слышать, что дававшаяся в советский период характеристика ряда зарубежных историков как апологетов капитализма являлась анахронизмом, а сам этот термин был не чем иным как пропагандистским клише. Однако полагаю, что определение «апологетическое направление» не несет в себе ничего обидного. В работах Владимира Викторовича осуществлена в целом справедливая классификация исторических воззрений американских ученых. Выделение среди них апологетических интерпретаций, т.е. защищавших исторический опыт США, и концепций, подвергавших данный опыт весьма острой критике, представляется вполне конструктивным.

Конечно, в духе времени в монографии «Мифы и реальности американской истории» В.В. Согрина сохранялись многие суждения об «идеализме», «мелкобуржуазной ограниченности» критических направлений американской историографии. Многим исследователям, называвших себя марксистами, отказывалось в этом праве. В тексте работы оба выделенных направления характеризовались как разновидности буржуазной исторической мысли. Для опровержения тех или иных выводов Владимир Викторович в большинстве случаев ссылался на классиков марксизма-ленинизма, публикации американских исследователей, связанных с Коммунистической партией США, или своих коллег – советских ученых-американистов. Тем не менее выделение двух главных направлений подчеркивало единство процесса осмысления американской истории, а также возможности как критического, так и апологетического восприятия американского опыта историками различных идейно-политических взглядов.

Более того, в книге «Мифы и реальности американской истории» В.В. Согрин позитивно оценивал многие разумные аргументы историков, которые не были ему тогда мировоззренчески близкими, и использовал их при критике концепций наиболее рьяных защитников теории исключительности американского пути развития. В отличие от большинства других своих историографических исследований в рассматриваемой монографии Владимир Викторович анализировал одновременно основные концепции апологетического и критического направлений, выдвигая при этом свою собственную интерпретацию ключевых проблем. Нет сомнений, что знакомство и тщательное изучение трудов исследователей из США, принадлежащих к различным школам, оказали воздействие на формирование концепции американской истории В.В. Согрина, представленной им в публикациях более позднего времени.

Основная критика со стороны Владимира Викторовича в 1980-х гг. была направлена против концепций представителей так называемой «консенсусной» историографии, отстаивавших тезис об исключительности американского пути развития и бесконфликтности истории Соединенных Штатов. Аргументированное опровержение выводов этой школы ставилась ему в заслугу многими отечественными исследователями[13]. В противовес последователям теории «американской исключительности» В.В. Согрин акцентировал внимание на общих чертах, роднивших США с другими капиталистическими странами. Тем не менее ученый считал необходимым признать многие специфические особенности, характерные исключительно для Соединенных Штатов.

Так, Владимир Викторович выражал решительное несогласие с апологетической интерпретацией Американской революции XVIII в. как явления, преследовавшего только «легалистско-консервативные, а не обновленческие цели». Исследователь считал неверным суждение, согласно которому революция «была направлена (исключительно. – А.Б.) на защиту первозданных демократических устоев Америки от посягательства со стороны Англии». Признавая в качестве одной из особенностей американского пути его формирование исключительно в рамках капиталистического строя и «усвоение» лишь части «европейского феодального наследия», историограф в то же время заявлял, что это не отменяет самой Американской революции и ее прогрессивного значения. Ученый однозначно полагал, что эта революция была связана с «общеисторическим процессом утверждения буржуазного строя». Однако «если европейские буржуазные революции должны были решать задачи уничтожения основ феодализма, <...> то целями Американской революции являлись уничтожение английского колониального господства». И именно это господство, а не феодализм, «выступало в качестве главной помехи свободного развития буржуазных отношений в Северной Америке». Перед революцией, по убеждению автора, стояли и задачи ликвидации «всевозможных феодальных пережитков и установлений, доставшихся (Соединенным Штатам. – А.Б.) в наследство от Старого Света»[14].

Вместе с тем В.В. Согрин высказывал категорическое несогласие с целым рядом положений, выдвигаемых историками радикальной школы. Так, например, серьезной критике с его стороны была подвергнута позиция о стихийности народных выступлений в период Американской революции XVIII в., их отделение «от устремления демократического руководства патриотического движения, подход к ним как к самостоятельному революционному потоку». Весьма сомнительным, по убеждению историографа, являлось преклонение радикальных американских историков перед «революционной стихийностью масс». Неправомерным В.В. Согрин считал стремление объявить ее «высшим выражением демократической линии в Американской революции», свергнув при этом с «демократического пьедестала таких лидеров левого крыла патриотов, как Дж. Клинтон, Дж. Мейсон, Р.Г. Ли, Т. Джефферсон»[15].

Достаточно полемичным был осуществленный Владимиром Викторовичем анализ концепций американских историков обоих направлений относительно истории рабочего движения США. Безусловно, ученый давал довольно резкие оценки позициям так называемой коммонсовско-висконсинской школы, взглядам известного американского социолога консервативных взглядов С.М. Липсета, представителям других апологетических научных ассоциаций, занимавшихся изучением рабочего движения в США. Ошибочными историограф считал и умозаключения многих представителей критической историографии, объединившейся вокруг школы «новой рабочей истории».

Тем не менее возражения В.В. Согрина никогда не были голословными, они всегда основывались на всестороннем рассмотрении аргументации оппонентов и привлечении достаточного количества фактического материала для обоснования собственной позиции. Весьма важным представляется сформулированное исследователем положение о необходимости ведения творческого диалога с представителями школы «новая рабочая история». Этот диалог, по его убеждению, должен способствовать расширению возможности изучения исторического пути американского рабочего класса[16]. Позиция Владимира Викторовича представляла существенный шаг вперед в подходах советских ученых к изучению немарксистской историографии.

Нельзя обойти вниманием и данные В.В. Согриным оценки оформившейся в общественно-политических науках США концепции «государства всеобщего благоденствия» и перспектив буржуазного реформизма. Будучи в те годы уверенным, как об этом писал позднее сам Владимир Викторович, в том, что по сравнению с капитализмом «в конечном итоге социализм является более высокой ступенью» в развитии общества[17], он отвергал многие выводы, сделанные последователями реформистских теорий. Вместе с тем, рассматривая позицию их критиков из консервативного лагеря, с которой он был решительно не согласен, исследователь признавал многие позитивные сдвиги, произошедшие в американском обществе под влиянием идей буржуазного реформизма. Уже в публикациях 1980-х гг. В.В. Согрин, в том числе и под влиянием своих учителей, отошел от концепций о неизбежной гибели капитализма, обращая внимание на способность американской системы приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, преодолевать и смягчать возникающие в обществе социальные противоречия.

Монография «Критические направления в немарксистской историографии США XX века», по моему убеждению, является одной из образцовых работ по написанию историографического исследования, которые имеются в багаже отечественной науки. Новому поколению историографов, и не только американистам, следует внимательно изучать как структуру этой работы, так и авторский подход к осмыслению методологии одного из направлений зарубежной исторической мысли. Еще более важно, что В.В. Согрин не просто анализировал подходы одной из научных школ США, позитивно воспринимавшейся среди историков и обществоведов нашей страны. Безусловной его заслугой является то, что на основе принципа историзма он попытался выявить истоки появления этого течения. Расширив «поиск критических немарксистских школ американской историографии, историограф включил в это направление также «прогрессистскую школу»[18], оформившуюся еще на рубеже XIX–XX вв. Тем самым исследователь пытался раскрыть глубинные корни радикального направления. Существенным достоинством работ Владимира Викторовича следует считать проделанный им по сути впервые в Советском Союзе анализ исторических взглядов афроамериканских историков.

Особое внимание В.В. Согрин уделял эволюции воззрений ученых. Так, анализируя интерпретации Ф.Дж. Тёрнера (Тернера), одного из старейших представителей прогрессистской школы, исследователь подчеркивал, что, отмечая «поправение» его взглядов, советские историографы не заметили неоднозначность процесса изменений научно-исследовательского подхода этого историка. Присущее его мировоззрению «поправение», по мнению автора, на определенных этапах биографии чередовалось с «полевением». Так, накануне Первой мировой войны публикации Тёрнера оказывали огромное воздействие на прогрессистское направление американской научной мысли. Владимир Викторович полагал, что «для создания целостной картины становления прогрессистского направления важно раскрыть соединительные “звенья” между Тернером и (другим влиятельным представителем этой школы Ч. – А.Б.) Бирдом, которые пока не были исследованы в советской литературе, и объяснить, почему оказалось возможным “поместить” в одну историографическую школу столь разных исследователей»[19]. Все эти и многие другие методологические проблемы, по моему мнению, успешно решались В.В. Согриным.

В монографии убедительно показана необходимость исследовать воззрения историка с учетом обстоятельств той эпохи, в которой он создавал свои труды, т.е. исходить из принципа историзма. Использованный Владимиром Викторовичем подход свидетельствует, что он считал неприемлемым анализировать исследовательские концепции, подстраиваясь под текущую конъюнктуру. Так, историограф убедительно показал, что разработанная Тёрнером в конце XIX в. концепция «значения границы в американской истории» была для того времени важным шагом вперед в развитии исторической мысли США[20]. Несмотря на то, что данная теория в дальнейшем стала активно использоваться сторонниками идей об американской исключительности, это не может отменить научных заслуг Тёрнера.

Методологические проблемы занимали центральное место в рассматриваемой монографии В.В. Согрина. Однако наряду с ними исследователь проанализировал разработанные критической историографией концепции американских революций, рабочего и демократического движений, их взгляды на генезис, эволюцию и историческое место государственно-монополистического капитализма (такой термин применительно к истории XX в. неизменно использовался в советской историографии). Отдельная глава была посвящена анализу критическими школами этапов и сущности внешней политики США.

Не имея возможности в рамках статьи подробно рассмотреть позицию В.В. Согрина по всем этим проблемам, считаю необходимым остановиться на предпринятой им попытке выработать периодизацию критической историографии США. Это деление в целом совпадает с этапами эволюции всей исторической науки США, выделенными Владимиром Викторовичем вместе с другим крупным отечественным историографом-американистом акад. Н.Н. Болховитиновым[21]. В.В. Согрин справедливо подчеркивал взаимосвязь между эволюцией американской исторической мысли и воздействием на этот процесс кардинальных социально-политических изменений ХХ в., перипетий внутриполитического развития США и их внешнеполитических целей. Тем не менее выделенные им этапы не всегда соответствовали конъюнктурным политическим изменениям.

Обращает на себя внимание, в частности, определение автором в качестве второго цикла в развитии критической немарксистской историографии 1930–1950-е гг. Этот цикл включает в себя как период Нового курса Ф.Д. Рузвельта, так и наиболее драматичный этап холодной войны с маккартистской истерией. Владимир Викторович аргументированно указал на однобокость преобладавшей в исторической литературе концепции о двух самостоятельных периодах (1930-е – первая половина 1940-х гг. и 1950-е гг.). Как известно, историографы полагали, что первый из этих периодов прошел «под знаком наступления прогрессистского направления, расцвета критических настроений среди буржуазных историков», а второй – резким упадком социально-критического подхода и утверждением безраздельного господства консервативной историографии. Вступив в полемику с этой точкой зрения, В.В. Согрин доказывал, что «фактически в 30-е годы прогрессистское направление развивалось по преимуществу “вширь”», и, несмотря на появление среди его представителей новых имен и исследований по самым разнообразным сюжетам, «ему недоставало освоения новых теоретических и методологических принципов». В 1950-е гг., несмотря на разгул реакции, прогрессистское направление не было уничтожено. Нельзя не согласиться с историографом в том, что «представление о преобладании в эти годы консервативно-реакционных направлений не является вполне точным». Ученый справедливо считал, что выразители подобного рода взглядов в 1950-е гг. перешли в активное наступление против своих оппонентов[22].

Не менее важно, что в упоминавшейся выше статье, написанной В.В. Согриным совместно с Н.Н. Болховитиновым, авторы отмечали усиление консервативных тенденций в американской исторической науке уже в 1970-е гг., т.е. еще до избрания президентом США Р. Рейгана[23]. Тем самым они обратили внимание на то, что смене идеологических ориентиров Соединенных Штатов в 1980-е гг. предшествовала острая полемика среди интеллектуальной элиты. А идеологические перемены среди историков и специалистов других общественно-политических специальностей могут произойти раньше изменений официального политического курса страны.

Особенно актуальным это представляется сегодня. В качестве примера можно отметить, что на многочисленных конференциях, приуроченных к 80-летнему юбилею Великой Победы над фашизмом, даже профессиональные историки высказывали суждения, согласно которым современная западная историография Второй мировой войны включает в себя два этапа – до и после Украинского кризиса. Этот, казалось бы, лежащий на поверхности вывод опровергается рассмотрением историографических исследований зарубежных историков. Ряд из них еще в 2011 г. обратили внимание на происходившую в европейских и североамериканских странах с конца 1990-х гг. «кардинальную ревизию» истории Второй мировой войны, которая, по их глубокому убеждению, отдает «резким запахом лицемерия»[24]. Крайне негативные тенденции, наблюдающиеся в освещении этого важнейшего в истории всего человечества события, имели свои корни, на которые профессиональные историки не могут не обращать внимания.

На рубеже 1980-х – 1990-х гг., по воспоминаниям Владимира Викторовича, под влиянием «перестройки» произошло серьезное изменение в его мировоззренческих позициях, сказавшееся на подходах к изучению американской истории и историографии. Наряду с историческим материализмом теоретический багаж ученого пополнили цивилизационный, модернизационный и междисциплинарные подходы. Происходила переоценка роли классовых конфликтов в американской истории. Вместе с тем собственно историческая наука США, особенно после его перехода на преподавательскую работу в МГИМО, не находилась в центре деятельности исследования. Основное внимание В.В. Согрин уделил созданию общих исследований по американской истории. Это же направление он продолжил развивать после того, как в 2009 г. возглавил Центр североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН[25].

Вместе с тем конкретные проблемы американской истории рассматривались Владимиром Викторовичем в неразрывной взаимосвязи с полемикой, которая велась и продолжает вестись среди американских историков. Происходило изменение в его отношении к подходам либеральных и консервативных авторов. В частности, ученый признавал: оказавшая на него огромное влияние позиция прогрессистских историков, согласно которой «внутренние причины, т.е. конфликты между разными социальными слоями самих американцев, имели не меньшее значение для вызревания революции (Американской революции XVIII в. – А.Б.), нежели собственно антиколониальные» цели, должно быть признано преувеличенным». Однако В.В. Согрин продолжал разделять положение прогрессистских и радикальных историков, согласно которому «Война за независимость США была одновременно и социально-политической революцией»[26].

Такой подход к воззрениям американских исследователей историк использовал в своих публикациях относительно других проблем американского прошлого. В монографии «Политическая история США. XVIII–XX вв.» В.В. Согрин, анализируя воззрения американских исследователей, придерживавшихся порой диаметрально противоположных позиций, заявил, что «ни одной из вышеизложенных концепций пренебречь невозможно». Каждая из них, по его убеждению, «отражает ту или иную реальную сторону организации и функционирования политической власти в США». Однако при этом автор отмечал, что ни одну из этих концепций «нельзя признать удовлетворительной с точки зрения обобщения природы и характера американской политической власти. Подобный синтез должен принимать во внимание реальную роль всех участников политического процесса и всех политических институтов, измеряя их меняющееся соотношение и взаимодействие на разных общественно-политических этапах»[27].

Отмечая серьезную зависимость взглядов как российских, так и американских историков от политической конъюнктуры, активную деятельность представителей «пропагандистской» и «обывательской» историографии[28], Владимир Викторович последовательно отстаивал принцип ведения научного диалога с представителями различных историографических направлений. «Противоборство означает стремление к научной монополии, к дискредитации и устранению оппонента – соперника, а диалог означает взаимообмен научными результатами и дискуссию в целях совместного приближения к научной истине… Противоборство – это “игра с нулевой суммой”, а диалог – это научное обогащение каждой стороны за счет убедительных аргументов и неопровержимых фактов оппонента, это приращение общего знания в интересах исторической науки в целом»[29], – постоянно подчеркивал исследователь.

Не вызывает сомнений правомерность утверждений В.В. Согрина о необходимости тщательно анализировать и изучать все аспекты американской историографии, как положительные, так и отрицательные, и стремиться к объективному пониманию их соотношения и определению точной меры. Бесспорным и весьма актуальным звучит его призыв к историкам строить выводы на основе принципа историзма и не стремиться следовать столь модным презентистским тенденциям. Вместе с тем анализ современных историографических источников свидетельствует, что полноценный диалог не всегда возможен и среди американских историков. Примером этому служит рассмотренная в ряде работ В.В. Согрина непримиримая конфронтация между возникшим в США направлением, называющим себя последователями «политкорректности», и консервативными авторами. Анализируя интерпретации последователей первого течения, ученый выражал решительное несогласие с их подходами к пониманию прошлого. Исследователь считал в корне неверными их попытки оценивать события «не столько в связи с их позитивными нововведениями в сравнении с предшествующими эпохами, сколько в связи с неспособностью обеспечить равные гражданские и политические права приниженным социальным группам, в первую очередь афроамериканцам и женщинам». Заявления о «провале» Реконструкции на том основании, что «она не сумела воплотить в жизнь 14-ю и 15-ю поправки к Конституции США, ратифицированные в 1868 и 1870 гг. и гарантировавшие чернокожим американцам равные гражданские и политические права с белыми», по его убеждению, «находится в противоречии с принципом историзма»[30]. В современной зарубежной исторической мысли появляются и гораздо более опасные идейно-политические течения, с представителями которых вряд ли можно вести полноценную научную дискуссию.

Маловероятно, что историки в состоянии полностью отказаться от влияния на них презентизма и быть абсолютно беспристрастными при анализе источников. В одной из своих статей Владимир Викторович делает важное замечание о том, что при работе с одними и теми же источниками историк может по-разному оценивать их значимость и интерпретировать их содержание. С ростом профессионального уровня историк, по его мнению, начинает извлекать из источников «новые, прежде потаенные, смыслы. Но абсолютизация роли первоисточника в постижении исторической истины в любом случае уязвима». Ссылаясь на известного специалиста в области методологии истории И.Д. Ковальченко, В.В. Согрин указывал, что «факты исторического источника представляют собой отражение фактов действительности творцом источника. Оно, как и всякое отражение, субъективно»[31].

Тем не менее представляется, что изменение историком интерпретации источников не может быть связано исключительно с объективными причинами. Текущие политические события и общественные процессы не могут не оказывать влияния на выбор тем и оценку исторических событий. Исследователь не в состоянии полностью от них абстрагироваться. Полагаю, что в какой-то мере и В.В. Согрин испытал на себе эти влияния.

Так, высоко оценивавший его исследования постсоветского периода крупнейший отечественный американист Е.Ф. Язьков все же делал некоторые критические замечания. Евгений Федорович полагал, что В.В. Согрин несколько переоценивал масштабы происшедших во второй половине XX в. изменений в классовой структуре американского общества. Рецензируя монографию «Политическая история США. XVII–XX вв.», историк полемизировал с позицией, согласно которой в современный период «хорошо известная дихотомия “буржуазия – пролетариат” в применении к социальным реалиям новейшей истории США выглядит малоубедительной, причем чем дальше от 1930-х гг. и ближе к современности, тем она предстает все более искусственной». Е.Ф. Язьков небезосновательно полагал, что, несмотря на значительные изменения в общественно-политической жизни США во второй половине XX в., классовая структура американского общества осталась прежней. Как и ранее, в ее основе лежит разделение на владельцев средств производства – буржуазию – и наемных работников, которые не имеют собственности[32].

Думается, что позиция Владимира Викторовича сложилась под влиянием достаточно стабильной социально-экономической обстановки в США 1990-х гг. С нарастанием кризисных явлений эти оценки стали меняться. Несколько уточнено его мнение относительно использования классового подхода к осмыслению американской истории. Если в публикациях начала XXI в. ученый говорил об его ограниченности, то в опубликованной в 2023 г. статье в «Американском ежегоднике» указывал на целесообразность применения данного подхода. В.В. Согрин высказал суждение, что интерес к рабочему вопросу и классовым конфликтам в истории США «может возродиться» и эта тематика должна обновляться[33].

В последние годы В.В. Согрин неоднократно высказывался о необходимости активизации научных исследований в области историографии. В качестве главного отличия профессиональных исследований от публикаций «пропагандистской» и «обывательской» направленности ученый считал «полнокровное знание и использование историографии исследуемой темы»[34]. В 2021 г. по его инициативе в «Американском ежегоднике» была восстановлена рубрика «Историография». Хотелось бы выразить надежду, что изучение исторических воззрений американских исследователей будет продолжено и далее. Помимо анализа концепций американских историков непосредственно по истории США, актуальными представляются исследования научных школ и направлений, касающихся истории других государств. Ведь, наверное, не будет преувеличением сказать, что нет практически ни одной страны мира, история которой не была бы исследована американскими специалистами. Изучение этих направлений американской исторической мысли позволит лучше ориентироваться в понимании мировых идеологических тенденций, а также влиянии США на формирование идейного климата в других странах и регионах мира.

Содержащийся в историографических работах В.В. Согрина анализ американских школ, традиционно объединявшихся в рамках термина «новая научная история», использовавших в своих исследованиях методы точных наук, дает основания для проведения параллелей, связанных с активным внедрением искусственного интеллекта (ИИ). Владимир Викторович убедительно демонстрировал, как использование компьютера приводило исследователей к совершенно необъективным выводам[35]. Использование ИИ, по моему мнению, при всех позитивных его сторонах может породить еще большие проблемы. Таким образом, можно сделать вывод, что исследования В.В. Согрина дают материал для размышления по многим проблемам и вызовам, с которыми сталкивается современная историческая наука.

В заключение необходимо отметить, что исследовательский талант, необычайное трудолюбие, стремление к объективности, принципиальность в отстаивании своей позиции позволили В.В. Согрину внести заметный вклад в изучение ключевых методологических проблем историографии, выделить основные этапы развития американской исторической мысли XX в., проследить процесс эволюции взглядов ее представителей. Работы Владимира Викторовича носили концептуальный и подлинно научный характер, к чему должен стремиться каждый ученый. Нельзя не отметить его оригинальный литературный стиль, четкую логику и отточенную аргументацию всех без исключения публикаций. Не случайно в 2000 г. коллектив кафедры новой и новейшей истории стран Европы и Америки МГУ во главе в И.П. Дементьевым и А.И. Патрушевым пригласил В.В. Согрина к подготовке учебника по историографии[36]. Созданные Владимиром Викторовичем еще в 1980-е гг. основные исследования по исторической науке США не утрачивают своей актуальности и должны служить своего рода маяком для нового поколения российских историографов, перед которыми встают новые научные задачи.