«Книжная дипломатия» США в период холодной войны

Н.А. Цветкова

Цветкова Наталья Александровна – Ph.D. (Groningen University, Netherlands), доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой американских исследований. ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный университет».

DOI: 10.32608/1010-5557-2022-117-133

---

В данном исследовании «книжная дипломатия» («book diplomacy») рассматривается как часть американской политики трансформации зарубежных университетов. Данный вид дипломатии включал в себя строительство университетских библиотек, развитие издательского дела, формирование пула переводчиков и авторов, наполнение университетов и образовательных программ американской литературой, подготовку и публикацию новых учебников на местных языках и, наконец, развитие новых научных направлений и журналов.

Используя метод кейс-стадиз, исследованы несколько стран, в которых американская политика в данных областях получила наибольшее развитие и, соответственно, подкреплена источниковой базой в виде архивных документов[1]. На примере Ирана, Афганистана, Турции, Египта, Эфиопии и ряда других государств выявлены особенности библиотечной дипломатии США, которая осуществлялась через университеты региона. В ходе анализа рассмотрены и черты советской политики в данной области в сравнительном ключе. Сравнительный метод позволяет показать уникальность политики США, которая оказалась весьма эффективной и поучительной в плане устойчивости и эффективности для расширения влияния в зарубежных странах.

Библиотеки и книги были частью большой политики по реформированию университетов в зарубежных странах, особенно в странах Ближнего Востока и Средней Азии. Ближний Восток, как известно, исторически оказался первым среди других регионов, где США построили и открыли свои вузы еще в середине и конце XIX в., такие как Американские университеты в Каире и Бейруте или колледж Роберта в Турции. В период холодной войны университеты попали в эпицентр политики противостояния с советской идеологией, что подтолкнуло США к развитию различных областей научных знаний, новых образовательных программ, открытию факультетов, институтов, библиотек, издательств и распространению необходимой учебной литературы. Именно о такой «книжной дипломатии» в университетах зарубежных стран пойдет речь в данном исследовании.

Рассмотрение «книжной дипломатии» в рамках университетской политики США дает возможность пересмотреть традиционный научный спор об американизации или антиамериканизме[2]. Как показывает наше исследование, «книжная дипломатия», занимая видное место среди таких элементов политики США, как распространение английского языка или передача моделей американского образования, что не всегда соответствовало местным традициям и запросам преподавателей, вызывая сопротивление и саботаж, никогда не встречала оппозиции со стороны зарубежной университетской корпорации.

Сравнивая проекты в области «библиотечно-книжной дипломатии» с политикой ревизии традиций университетской жизни или переобучения профессуры, можно сказать, что американские книги и библиотеки никогда не получали негативной реакции со стороны преподавателей, студентов или правящей элиты. Никогда здания библиотек не уничтожались и не разворовывались забастовавшими студентами и, более того, они не закрывались, даже если на территории университета объявлялось чрезвычайное положение или отменялись занятия, как это было во времена студенческого движения 1968–1973 гг. Закрывались университеты, но библиотеки, издатели и журналы продолжали функционировать под влиянием США.

Проекты по созданию библиотек и наполнению их книгами в университетах были значимыми с точки зрения масштабов затрат и идеологического противостояния с СССР, и правительство США относилось к подобной деятельности серьезно. Строительство библиотек, переобучение персонала, покупка или издание книг, ведение научной деятельности в рамках подготовки новых изданий, словарей, энциклопедий или поиск авторов для новых учебников – это всегда отдельная строчка в бюджете и отдельный параграф в отчетах по образовательной политике в конкретных университетах[3]. Все университеты, в которых работали представители правительства США, получали отдельное финансирование на закупку книг от разных источников, включая Агентство международного развития, Информационное агентство, фонд Форда или Рокфеллера, а также известное издательство «Франклин Паблишерс» («Franklin Publishers»), один из офисов которого находился в Иране[4]. Бюджеты на книжную и библиотечную работу в университетах варьировались от нескольких тысяч долларов на покупку книг до миллионов долларов на строительство библиотек. Политическая и научная задача «книжной дипломатии» обозначалась так: «Покупайте американские учебники, книги для библиотек университетов и периодические издания, чтобы предоставить студентам бесплатный доступ к западной мысли и самым передовым научным исследованиям»[5].

Основная особенность «книжной дипломатии» США – это создание библиотечной инфраструктуры, включая строительство отдельных зданий, дизайн внутреннего интерьера, создание комфортной среды читальных залов и книжных полок, контроль за наполняемостью фондов, стимулирование научных изысканий, открытие научных журналов и редких коллекций и пр., а также поддержание устойчивой функциональности издательского производства. Все эти черты отличали американскую «книжную дипломатию» от дипломатии других стран и основного конкурента. Советский Союз не стремился создавать библиотеки как отдельный инфраструктурный и долговременный проект, который стимулирует научные изыскания и создание новых журналов, тянет за собой исторические или археологические экспедиции и т.п. Для СССР университетская библиотека в зарубежной стране – это политический проект со встроенным комплексом аудиторий внутри университета. Вместо библиотек были выставки, а вместо учебников печатались конспекты лекций, учебные пособия при помощи множителя для скорейшей подготовки врачей, инженеров и учителей в развивающихся странах. Подобный подход был оправдан целями, которые ставило советское руководство, и в кратковременный исторический период данный подход приносил свои плоды. Москва создала модель эффективной подготовки специалистов на основании пособий и инструкций к станкам, машинам, оборудованию. Социальные науки только следовали за советской технической помощью развивающимся странам, несмотря на все утверждения о примате распространения марксизма и ленинской философии в зарубежных университетах. При внимательном изучении советской политики в зарубежных университетах открываются совершенно иные детали. Американский подход – это развитие социальных наук, что требовало соединения в единый комплекс университета, библиотеки, издательства и учебников. Это создавало условия для долговременного наполнения зарубежных обществ американскими ценностями и моделями научных изысканий и обучения. Именно создание такого комплекса позволило подобной американизации пережить самые различные политические ситуации.

В историографии «книжная дипломатия» или «библиотечная дипломатия» обычно рассматриваются как международная деятельность различных издательств. Хорошо изучен проект Franklin Program, а также и другие книжные проекты Информационного агентства США, которые издавали книги или продвигали систему библиотек для разных слоев населения в зарубежных странах[6]. В литературе подробно рассмотрены проекты США по развитию библиотечного дела, но до сих пор не изучался вопрос о месте и роли советской политики в данной области, которая переплеталась с идеей так называемых «политических комнат» или выставок[7]. Существует и развивается научное направление по изучению связей между продвижением социальных наук и поддержкой библиотек в некоторых странах[8]. Но предыдущие исследования совсем не повествуют о подходах правительства США к формированию научного и образовательного пространства, которое поддерживается через библиотеки, издателей и книги.

Данное исследование – это реконструкция малоизученных эпизодов, которые связаны с университетскими библиотеками, учебниками и книжными фондами. Речь пойдет о том, как американские эксперты, которые занимались реформированием университетов в зарубежных странах, наполняли книгами и учебниками новые программы и курсы лекций, соединяли региональных издателей с потребностями университетов, создавая особый трек культурной и научной дипломатии, который начинался от постройки здания библиотеки и заканчивался появлением нового учебника или журнала. Источниками для данной работы послужили архивный фонд Агентства международного развития, а также фонд Министерства высшего и среднего специального образования СССР[9].

Конструирование библиотечного пространства

В правительстве США очень внимательно относились к строительству и созданию разнообразных типов библиотек[10]. Документы повествуют истории о строительстве университетских библиотек, мобильных или так называемых «малых библиотек», а также мемориальных библиотек[11]. Университетские библиотеки представляли собой отдельный и сложный строительный проект, на который США не жалели ни денег, ни времени. Малые библиотеки и мобильные библиотеки чаще относились к информационной деятельности правительства США. Мемориальные библиотеки наполнялись периодической литературой или книгами о событиях, связанных с ее создателями. Университетские библиотеки, для которых были построены отдельные здания, сохранились в неприкосновенности и до сих пор занимают особое место в университетской жизни в любой стране мира. Библиотечная политика США, в отличие от политики Советского Союза, включала в себя долговременные инфраструктурные трансформации. Библиотека как отдельно стоящее здание, создавала функции, условия, ценности и структуры, понятные каждому. Для США библиотека университета – это отдельное здание с высококвалифицированными библиотекарями, с американской моделью каталогов и, соответственно, с огромным числом книг, которые изданы американскими и местными издательствами. И самое главное, библиотека – это коллекция изданий и учебников, которые, как показало время, не канули в лету, что случалось со многими советскими изданиями конспектов лекций, отпечатанными на множителе. К самым известным и богатым университетским библиотекам необходимо отнести библиотеку в Американском университете в Бейруте, библиотеку Американского университета в Каире, библиотеку Кабульского университета, библиотеку Дж.Ф. Кеннеди в университете в Аддис-Абебе и др. Они имели солидную инфраструктуру, профессиональных библиотекарей и осуществляли издательскую деятельность.

Наличие здания библиотеки как некого устойчивого и стабильного академического пространства гарантировало постоянное поступление книг, соединение с местными научными центрами и создание новых журналов и коллекций редких книг. США тратили огромные ресурсы на то, чтобы убедить правительства стран выделять отдельный земельный участок для библиотеки при строительстве нового кампуса. На строительство библиотеки, как правило, у национальных правительств не находилась дополнительной земли, но американские дипломаты настойчиво искали и требовали отдельных гектаров для постройки нового здания. Например, при строительстве нового кампуса Кабульского университета в 1950-е гг. американские советники и дипломаты потратили несколько лет, чтобы объяснить афганскому правительству необходимость выделения дополнительной земли. Так было и в Американском университете в Бейруте, когда только после долгих переговоров появилась отдельная университетская библиотека[12].

Сложно шло строительство, например, библиотеки Американского университета в Каире. Власти Египта в 1971 г. не хотели выделять отдельное место в городе для нового здания библиотеки. Правительство США предлагало выкупить одно из подходящих мест за несколько миллионов долларов[13]. Постоянное затягивание переговоров правительством Египта привело к тому, что только в конце 1975 г. состоялась покупка нужной земли[14]. В итоге новая центральная библиотека Американского университета в Каире была построена в 1981 г. и в конце концов стоила американскому правительству 3 млн долл.[15] Но результат был впечатляющим по архитектуре и дизайну, а также по наличию уникальных коллекций редких книг (the Creswell Library of Islamic Art and Architecture и the Collection of Egyptian History), что оказало влияние на научные направления в области развития арабских исследований[16].

В каждой построенной библиотеке работали американские советники, которые занимались вопросами подготовки профессиональных библиотекарей и созданием программ обучения в данной области (Library Science). Как показывают американские документы, библиотека – это не только место для выдачи книг студентам:

«…план состоит в том, чтобы предоставить двух хорошо подготовленных американских библиотекарей в распоряжение Кабульского университета. Эти библиотекари, один мужчина и одна женщина, будут не только управлять новой библиотекой Кабульского университета, но и организуют библиотечный факультет и курсы повышения квалификации для министерства образования Афганистана и Кабульского университета. Студенты получат университетскую степень и будут работать в области библиотечного дела»[17].

Для сравнения: Советский Союз шел по другому пути. В университетах, построенных СССР, библиотека представляла собой отдельные помещения внутри здания, быстро замещаемые другими проектами. Библиотека в университетской политике в большинстве случаев – это политические комнаты, а учебники – это отпечатанные на машинке конспекты лекций преподавателей или методические указания для лабораторных работ, переведенные на местный или на английский языки. Советские специалисты осознали связующую роль библиотеки в университетской, преподавательской, студенческой и научной жизни, когда они попали в центральную библиотеку Кабульского университета в начале 1980-х гг. и увидели огромные тиражи учебников, книг, коллекции особых изданий, отделы микрофильмов и рукописей, кинозал и фотоотдел, издательство и книжный магазин, а также коллектив квалифицированных библиотекарей[18]. Постоянный саботаж политики советизации со стороны студентов и профессуры требовал от Москвы проведения особой информационной политики, включая распространение литературы и фильмов, организацию выставок[19]. Вместо расширения числа книг или создания научных журналов Советский Союз был озабочен созданием политических комнат, например, «Комнаты советско-афганской дружбы» в Кабуле. Таких комнат только в одном Кабульском университете было более десяти и они представляли собой небольшой читальный зал с полками литературы[20]. В отличие от США у Советского Союза не было возможности осуществлять долговременную «книжную дипломатию», все проекты были краткосрочными и касались передачи технических знаний и политической информации через выставки или комнаты дружбы.

Издатели книг и учебников: формирование взаимосвязей

Наполнение построенных университетских библиотек происходило за счет взаимодействия между американскими советниками и местными издателями. Тегеран оказался центром производства новых учебников и образовательных фильмов, особенно в области английского языка, что притягивало многие университеты Ближневосточного региона, а также Африки и Азии. Иран в 1960–1970-х гг. был гаванью для налаживания цепочки издательств по производству учебников, включая переводы с английского на местные языки и наоборот. Более того, Тегеран, не без помощи США, наладил региональную сеть потенциальных авторов и переводчиков. Там же были сконцентрированы все эти ресурсы, что выделило данную страну как центр издательской деятельности[21].

Были открыты три издательства при поддержке правительства Соединенных Штатов, которые производили учебную литературу для вузов: «Franklin Publishers» в Тегеране, «Iran MсGraw-Hill» и издательство Тегеранского университета. На примере издательства «Franklin Publishers» мы не будем останавливаться. Работа данного издательства как часть «публичной дипломатии» США хорошо изучена в литературе. Добавим к предыдущим исследованиям то, что данное издательство имело особое соглашение с министерством образования Ирана о контроле за содержанием учебников со стороны Тегерана, что подразумевало влияние предпочтений иранского правительства на издание новых учебников для вузов, которые использовались в различных странах, включая Афганистан, Ирак, Египет и др. Иногда это вызывало споры с представителями американского правительства.

Два других издательства представляют интерес в силу малой изученности и сильнейшего влияния на содержание учебников, которые в итоге, попадали в университетские библиотеки Африки, Ближнего Востока и Азии, построенные США. Особая роль в производстве учебников для университетов принадлежала издательству «Iran MсGraw-Hill». Полностью управляемое иранскими гражданами, обучавшимися в США, оно обеспечило учебниками все новые программы и факультеты университетов и школ Ирана, Афганистана, Египта, Ирака, Ливана и многих других стран. Именно учебники этого издательства стали основой для факультета образования в Кабульском университете, в Американских университетах Каира и Бейрута и др.[22] Именно эти учебники попадали в университетские библиотеки не только стран Ближнего Востока, но и Азии, и именно их увидели, например, советские преподаватели, когда находились в Кабульском университете.

Еще одним источником пополнения построенных библиотек было издательство Тегеранского университета. Долгое время во многих университетах, построенных или реформированных США, не было издательств. Именно это университетское издательство стало основным для издания и распространения учебников в странах Азии и Африки, а его директор оказался одним из популярнейших личностей, фигурирующих в документах правительства США по университетской политике. «Издательство существует в основном для того, чтобы публиковать и делать доступными для студентов труды различных университетских профессоров. Ежегодно публикуется около 150 новых наименований. Учебники есть по большинству предметных областей»[23]. Эту цифру можно сравнить с планом СССР издать более 80 учебников на пушту и дари для Афганистана в 1983 г. В итоге было издано только три учебника к 1986 г.

США в течение 1970-х гг. откроют университетские издательства по примеру Тегеранского университета во всех университетах, в которых находились американские советники. Была разработана специальная программа по обучению издателей и авторов потенциальных учебников[24]. Именно эти кадры стали первыми членами издательств в университетах Египта, Афганистана, Ирака, Индии, Таиланда и пр. В итоге все учебники печатались на местах, а не в США: «Издательство [Франклин Паблишерс] только обучает потенциальных авторов учебников, делает иллюстрации и дает общие советы по редактированию. Реальное производство учебников осуществляется одним из местных издательств»[25]. Для сравнения: СССР большинство учебников для зарубежных университетов печатал в Москве, например, для Кабульского университета в 1980-е гг.:

«В соответствии с протоколом о советско-афганских переговорах в области высшего и специального образования, подписанным 12 августа 1980 года Минвузом СССР и Госкомиздатом СССР с советской стороны и Минвузом Демократической Республики Афганистан с афганской, составлен и утвержден перечень учебников и учебных пособий, выпускаемых до 1985 года включительно советскими издательствами “Прогресс”, “Мир”, “Радуга” и “Русский язык” на языке дари для Кабульского университета»[26].

Более того, распространение литературы и журналов, а не формирование сети новых издательств, являлось основной частью «книжный дипломатии» СССР в университетах. Например, в одном из отчетов о деятельности советских преподавателей в Египте указывалось, что «за 1976/77 учебный год был распространено свыше 4500 экземпляров книг, брошюр и журналов. Регулярно доставлялись издания академии педагогических наук, “Советская молодежь” и “Московские новости” на арабском языке. Организовано шесть постоянно действующих фотостендов: “Наука в СССР”, “Культурные связи СССР зарубежными странами”»[27].

Книги, учебники и научные исследования

Содержание учебников во все времена было вопросом политическим. В период холодной войны американские советники ювелирно встраивали необходимый политический компонент в местный культурный контекст. Особое внимание уделялось иллюстрациям, причем это касалось всех предметов и всех ступеней образования[28]. Контроль за содержанием учебников был полем трений с местными правительствами. Обычно США оплачивали национальные программы по подготовке новых учебников, подбирали авторов и переводчиков из местного университетского сообщества. Такие программы проходили через министерства образования, которые имели национальный взгляд на учебники по социологии, истории или английскому языку. Темой конфликтов между представителями американской стороны и местными властями являлся выбор авторов учебников. Местные власти предлагали своих авторов, что гарантировало сохранение национальной истории и контекста в учебнике, а американские советники – своих. США стремились вывести контроль за подготовкой учебников из зоны влияния местных правительств. Например, в Афганистане они предложили Министерству образования идею, что все вузовские учебники и учебные планы будут контролироваться только Институтом образования, созданным США. Это вызывало серьезные нарекания со стороны афганского правительства, которое стремилось сохранить контроль над системой производства учебной литературы. Такие ситуации иногда приводили к прекращению проектов по изданию учебников, но чаще только к затягиванию принятия решений[29].

Особую судьбу имели учебники английского языка, и особенно в странах Ближнего Востока. Английский язык оказался крайне популярен среди молодежи в регионе в 1960-е гг. Несмотря на политические проблемы, американские дипломаты отмечали, что «многие арабские родители хотят, чтобы их сыновья и дочери изучали английский язык в качестве основного иностранного языка»[30]. Американский университет в Бейруте, Американский университет в Каире и другие вузы вводили обучение на английском языке. Популярность его позволила США инициировать новую модернизацию учебников[31]. Особую роль в производстве сыграл Американский университет в Бейруте. Здесь был создан один из популярнейших учебников по английскому языку – Living English for the Arab World, распространяемый в странах Ближнего Востока, Персидского залива, Северной Африки и Южной Азии[32]. Однако его турецкий вариант (An Intensive English Course for Turks и Speaking English in Turkey) вызывал нарекания со стороны Анкары. Правительство заявило, что учебники не отражают турецкие методы и философию обучения, на что американские советники ответили следующим образом: «…учебники английского языка были во второй раз отклонены Министерством образования. Наряду с этим, наш издатель из Стамбула отменил соглашение на производство учебников из-за решения министерства. Основная проблема – отсутствие в учебниках их собственных методов и философии преподавания английского»[33]. Издание постоянно откладывалось и через несколько лет турецкое правительство официально заявило, что учебники по английскому языку не будут изданы[34]. Это был один из ярких примеров отрицания американизации учебников.

В большинстве случаев американским экспертам удавалось проводить масштабные проекты по изданию, переводам и тиражированию необходимой литературы. Университетские библиотеки также постоянно пополнялись новыми учебниками, которые переводились и издавались в США или других странах. Особую роль играли американские советники, находившиеся в зарубежных университетах. Вот как происходил процесс отбора учебников для перевода:

«Выбор книг осуществляется в Нью-Йорке советом, состоящим из президентов различных колледжей, деканов, библиотекарей и книгоиздателей. Советники и эксперты [США] в каждой стране решают, какие книги нужны больше всего, и эти книги редактируются, переводятся, печатаются на месте»[35].

Для сравнения: основная часть советской учебной литературы являлась конспектом лекций отдельных советских преподавателей. Так было в Дамасском университете, в Кабульском политехническом институте в 1960-е гг. или в Кабульском университете в 1980-е гг. Фраза из отчетов советских советников – «составил и напечатал на множителе конспект лекций на английском языке» – отражает суть «книжной дипломатии» СССР в зарубежных университетах[36]. Вот как советский доцент описал производство учебников в Дамасском университете в 1964 г.: «…перевод моих лекций на арабский язык продвигался очень медленно и лишь к концу семестра студенты получили размноженный арабский текст. Перевод был сделан весьма небрежно – студенты жаловались на его качество, да и я сам заметил ряд погрешностей в написании формул»[37]. Советский профессор, который работал в Эль-Таббинском металлургическом институте в начале 1970-х гг. пишет, что «в связи с отсутствием учебников на английском языке материал каждой лекции излагался в виде конспекта на английском языке, после чего печатался на ротапринте в количестве 25–50 экземпляров с расчетом, чтобы все студенты имели печатные экземпляры. Всего за учебный год было напечатано более 6000 страниц текста лекций»[38].

Данный подход не обеспечивал студентов книгами, которые можно было бы почитать в библиотеке через несколько лет. Предоставляя студентам необходимые знания в области технических наук, что было положительным моментом в период модернизации, такая книжная продукция не могла жить долго. Только во время военной операции в Афганистане, когда советские специалисты увидели масштаб издательской деятельности США, СССР сделал попытку подготовить на языке дари и пушту более 80 наименований учебников по социальным наукам: «Перечень включает 83 наименования общим объемом 2 тыс. печатных листов на русском языке, некоммерческим тиражом издания 200 тыс. экземпляров. <…> Подобная работа по адаптации, переводу и изданию книг проводится впервые в мировой практике. В перечне 38 наименований учебников по общественно-политической тематике и 45 по естественно-научной»[39]. Однако затянувшаяся война не способствовала написанию учебников. Документы отмечают, что работа началась только в 1984 г. и только в 1985 г. был получен первый учебник «из 83 переводимых учебников (учебник русского языка). В январе 1986 года <…> получен тираж еще двух изданных в СССР учебников – “Основы философских знаний” и “Экономическая и политическая география стран мира”»[40]. Причиной такой медлительности указывалось, что многие афганские переводчики и редакторы были призваны в армию[41]. Американские преподаватели и советники, напротив, уделяли огромное внимание качеству издания учебников для студентов вузов. Профессор Колумбийского университета, который отвечал за реформы в Кабульском университете, указывал в одном из отчетов, что «все учебники тщательно и кропотливо подготовлены. Они напечатаны в мягкой обложке, но хорошо переплетены и красиво иллюстрированы. Иллюстрации подобраны с учетом местной культурной специфики»[42].

Советский Союз принимал активное участие в подготовке и издании учебных пособий, но мало внимания уделял формированию издательской инфраструктуры в зарубежных университетах. Учебники, которые были изданы в СССР, как правило, на русском или на английском языках, попадая в страны Ближнего Востока, Азии или Африки, требовали перевода, а это длилось несколько лет. Вот как советский доцент описал перевод учебной литературы в Дамасском университете: «…я был занят переводом моих лекций на английский язык с тем, чтобы арабы могли перевести текст на арабский и отпечатать курс лекций для распространения среди студентов. Помимо этого, мне пришлось написать и затем перевести на английский язык для дальнейшего перевода небольшой курс – “введение в ядерную физику”»[43]. Москва упускала возможности кооперации c местной научной мыслью, переводчиками и издателями. Именно последние были основным звеном в американской книжной политике.

Для подготовки рукописей и производства учебников США поддерживали свой пул переводчиков, которые переводили американские учебники на местные языки или местную литературу на английский язык для публикации в США[44]. Наличие сети переводчиков, создание инфраструктуры в виде зданий библиотек, профессионального пула исследователей и издателей оказало влияние на развитие новых областей научных знаний в зарубежных странах. Эта тема поднималась в историографии, однако с точки зрения влияния различных благотворительных фондов и американского правительства на развитие научных знаний в развивающихся странах[45]. Но на данную тему можно посмотреть с точки зрения «книжной дипломатии» США. Например, строительство библиотек, организация книжных коллекций, финансирование журналов в университетах Ближнего Востока привели к развитию такого научного направления, как Arabic Studies в странах региона и по всему миру. Египет и Ливан, а также библиотеки двух Американских университетов в Каире и Бейруте, стали центрами притяжения для американской профессуры, которые пролоббировали финансирование новых библиотечных проектов[46]. Именно в Каире США создадут новый современный словарь разговорного арабского языка (The Spoken Arabic of Egypt), а в центральной библиотеке (Jafet Library) научными сотрудниками США будет издаваться документы политической истории (Annual Volumes of Arab Political Documents), а также летописи монастырей Ливана и Сирии[47]. Более того, научная деятельность библиотеки приведет к созданию ряда научных журналов. Так, например, в Американском университете в Каире был создан известный и сегодня Journal of Modern Arabic Studies, что стало результатом работы американских библиотекарей, исследователей и местной профессуры[48]. В итоге был создан Центр арабских исследований (The Center for Arabic Studies), что повысило международный статус университета, и «университет стал широко известен в американском академическом сообществе, что открыло новые возможности для научного сотрудничества и фандрайзинга»[49].

Советскому Союзу редко удавались подобные масштабные проекты в рамках университетской политики. Были краткосрочные поездки преподавателей, делегаций, выставки и политические комнаты. Один из научных сотрудников Института истории и археологии Академии наук СССР, находившийся в Дамаске, жаловался Министерству образования, что, «к сожалению, достижения нашей науки в области арабских исследований, огромное количество книг, публикаций и трудов, которые ежегодно издаются в СССР, почему-то не доходит до научных учреждений и ученых Сирии»[50].

Заключение

«Книжная дипломатия» США сформировала полномасштабную сеть распространения культурного влияния, опирающуюся на три основания: здания университетских библиотек–издатели–учебники. Это оказало влияние на устойчивость американизации университетов. Обращаясь к различным эмпирическим и теоретическим дискуссиям об американизации или антиамериканизме, можно утверждать, что «книжная дипломатия», передача книг, издание учебников и создание научных направлений не вызывали отторжения со стороны местных академических элит. Инфраструктурные проекты – строительство библиотек, наполнение их определенным содержанием и смыслами, переносимыми затем в аудитории университетов и научных лабораторий, – укрепляли влияние США. В концептуальном плане наш анализ добавляет аргументы в пользу тезиса о невозможности остановить американизацию образования или науки в зарубежных странах. Могут исчезать американские программы, курсы лекций и даже книги, но сложно избавиться от библиотеки или университетского комплекса, построенного США. Именно созданные в годы холодной войны пространства сформировали и поддерживали американские ценности в тех зарубежных странах, в которых США удалось осуществить такие проекты. Наличие зданий библиотек стимулировало издательскую деятельность и постоянное пополнение книжных полок, что продолжалось и после изменения политической ситуации в той или иной стране.