Американцы в ГУЛАГе: документы, историография, судьбы

И.М. Супоницкая

Супоницкая Ирина Марковна – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.

DOI: 10.32608/1010-5557-2019-2018-155-166

---

Роль западных стран в индустриализации СССР уже достаточно изучена. Менее известна судьба тех, кто приехал помогать в строительстве нового социалистического общества. Большинство вернулось на родину, но часть осталась: одни – на время, спасаясь от кризиса и безработицы в США, другие – навсегда. С началом массовых репрессий в СССР они постепенно исчезали (оказались в лагерях или были расстреляны). У жертв сталинского террора разные судьбы и мотивы приезда в страну Советов; среди них немало коммунистов и сочувствующих идее создания справедливого общества, эмигрантов из России, некоторые отправились на заработки во время депрессии или по личным обстоятельствам.

С конца 1970-х гг. в Соединенных Штатах начали появляться воспоминания немногих, вернувшихся из СССР и рассказавших о пережитом[1]. В 1990-е гг., когда в советских архивах был открыт доступ к ранее засекреченным материалам о репрессированных, журналистам агентства «Associated Press» удалось найти дела 15 пропавших американцев: восемь из них были расстреляны, двое погибли в лагерях, остальные провели годы в советских тюрьмах[2]. Часть архивных документов опубликована в 1998 г.[3] Растет число исследований о жертвах сталинского режима[4].

Журналист из «Associated Press» Алан Куллисон, работавший в 1990-е гг. в России, обнаружил в Казахстане дело первого коммуниста-афроамериканца Ловетта Форт-Уайтмэна – основателя филиала компартии США для черных, который исчез в 1937 г. Он приехал в СССР в 1920-е гг. на конгресс Коминтерна, остался учиться в Международной ленинской школе. Советская Россия ему понравилась, женился на русской, прожил в Москве девять лет. Но вернуться на родину ему не позволили.

Американские коммунисты обвинили Форт-Уайтмэна в троцкизме, 1 июля 1937 г. он был приговорен за «антисоветскую агитацию» к высылке на 5 лет в Семипалатинск, затем отправлен в лагерь под Магаданом, где в 1939 г. умер в возрасте сорока четырех лет. Знавшие Уайтмэна описывали его как крепкого человека, боксера и танцора, но в лагере, по свидетельству очевидца, он был истощен и потерял все зубы[5].

Другой пропавший американец, Юлиус Хэкер, родом из России, в молодости уехал в США, получив американское гражданство, окончил Колумбийский университет. Но в 1920-е гг. вернулся с семьей в СССР, стал обладателем советского паспорта и преподавал философию в Московском университете; написал несколько книг в коммунистическом духе, получивших признание на Западе. В феврале 1938 г. Хэкер был арестован вместе с женой и тремя дочерями, которых отпустили, его же судьба долго оставалась неизвестной. О ней узнали только в 1990-е гг. журналисты из «Associated Press», нашедшие в архиве его дело. Он признался, что был шпионом правительства США, а опубликованные им прокоммунистические книги служили прикрытием шпионажа, в апреле того же года Хэкер был расстрелян. Семья осталась в СССР, дочь Марселла, жившая под Москвой, назвала отца «идеалистом», что его и погубило[6].

Среди материалов, найденных в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), сохранились документы об отце и сыне Сговио. Итальянский иммигрант Джозеф Сговио, один из организаторов компартии США, был арестован в Америке во время рейдов Пальмера. В 1930-е гг. стал партийным функционером, после ареста и года тюрьмы депортирован из США. Вместо фашистской Италии он уехал в 1932 г. в СССР, куда переселилась вся семья, получившая советское гражданство. Джозеф был арестован в 1937 г. Как сообщалось в донесении о его допросе, он признался, что вместе с другими итальянскими политэмигрантами вел «враждебную агитацию и пытался разрушить стахановское движение на шарикоподшипниковом заводе», что намеревался убить двух работников ЦК МОПРа[7]. Приговоренный к 5 годам лагерей «за контрреволюционную деятельность», он был отпущен только в 1946 г. и вскоре умер.

Его сына, Томаса Сговио, активиста Молодежной коммунистической лиги, арестовали 22 марта 1938 г. «по подозрению в контрреволюционной шпионской деятельности» около посольства США, куда тот обратился, чтобы получить американский паспорт и уехать на родину[8]. На допросе, как писал в рапорте подполковник МГБ Папурин, Т. Сговио заявил, что, родившись в Буффало, «привык к капиталистической системе, в СССР все кажется ему чуждым и враждебным», поэтому хочет вернуться[9]. Томас не признал себя виновным, но был приговорен к пяти годам исправительных работ как «социально опасный элемент». Освобожденный в 1946 г., он через три года был сослан в Красноярский край «по подозрению в шпионаже» и «связях с американцами». Его выдала знакомая, Люси Флаксман, которая тоже уехала с коммунистами-родителями в СССР и позднее призналась, что стала информатором. Это ее не спасло, она тоже была арестована. Сговио не осуждал ее – ведь она испугалась. Освободившись после смерти Сталина и проведя 15 лет в лагерях и ссылке, лишь в 1960 г. он уехал в Италию, потом в США, где написал воспоминания, отказавшись от коммунистических убеждений[10].

Самыми массовыми группами американцев, приехавших в СССР, были рабочие и инженеры, направленные Генри Фордом из Детройта для строительства и налаживания производства на автомобильном заводе в г. Горьком[11] (свыше 400 человек), и финны-реэмигранты, отправившиеся в Карелию, чтобы там обосноваться навсегда.

Среди рабочих Детройта были семьи Виктора Германа и Маргарет Вернер, которые смогли вернуться в Америку и рассказать о своей жизни в стране Советов.

Отец Виктора, еврейский иммигрант из Российской империи, был профсоюзным лидером на заводе Форда. Во время депрессии в 1931 г., когда Виктору было 16 лет, семья уехала в СССР. Оба работали на Горьковском автозаводе. Виктор был хорошим спортсменом, занимался боксом, легкой атлетикой. Ему доверили вести новый «Форд» в колонне первых машин в Москву, где он познакомился с М.В. Тухачевским. Тот посоветовал учиться на летчика. Виктора привлек парашютный спорт, в 19 лет он установил мировой рекорд по затяжным прыжкам, его называли «Линдбергом России»[12].

Однако рекорд не засчитали, так как при оформлении документов он отказался изменить гражданство США на СССР. Его как врага исключили из Высшей парашютной школы, а в 1938 г. арестовали и осудили по 58-й статье на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Виктор провел 18 лет в лагерях и ссылке в Сибири, где работал тренером по боксу. После освобождения каждый год подавал прошение о репатриации. Несостоявшийся «Линдберг России» вернулся в Детройт в 1976 г., через 45 лет после отъезда. Опубликовал несколько книг, в том числе воспоминания о жизни в СССР, по которым в 1982 г. снят телевизионный фильм[13].

Но первой вырвалась на родину в 1961 г. Маргарет Вернер, также пережившая сталинские лагеря. В отличие от Германа, она долго молчала о своем прошлом, рассказав свою историю сыну, Карлу Тобину, который родился в ссылке; тот и опубликовал воспоминания матери. Во время экономического кризиса ее семья так бедствовала, что отец, квалифицированный специалист, подумывал даже о самоубийстве, поэтому сразу принял решение переехать в СССР. Карл Вернер, увлекшийся социалистическими идеями, считал, что едет «создавать лучшую жизнь», хотя ничего не знал о стране, кроме того, что в ней «самые лучшие и красивые танцоры в мире». Он был «идеалистом», заметила дочь, «его мечта о России обернулась кошмаром»[14].

Семья поселилась в американской деревне под Горьким вместе с другими иностранцами. Несмотря на скудное питание, жизнь постепенно налаживалась: дети учились в английской школе, Маргарет, как и Виктор, занималась спортом, хорошо плавала, бегала. Но через два года английскую школу закрыли, затем начались репрессии.

Отца арестовали 29 июня 1938 г., когда ей было 17 лет. Они с матерью остались в чужой стране без средств существования, голодали, их переселили в крохотную комнату. Постоянно разыскивали отца, осужденного без права переписки. В 1956 г. им сообщили, что он умер в 1942 г. Маргарет рассказала, как однажды учеников школы собрали в зале и заставили отказаться от родителей-предателей. Многим детям было меньше 12 лет, они не понимали, чего от них хотят. Маргарет, единственная американка, решительно отказалась, с возмущением заявив, что ее отец не предатель[15].

Ее арестовали в декабре 1945 г., обвинив в шпионаже за знакомство во время войны с двумя английскими военными инструкторами. После бесконечных допросов Маргарет сказала, что была британской шпионкой, потом отказалась от своих слов. В 1946 г. суд приговорил ее к 10 годам исправительно-трудовых лагерей по 58-й статье (измена, антисоветская пропаганда). Около 400 заключенных, столько же, сколько приехало в Горький помогать строить социализм, вместе с ней шли по городу пешком (10 км) к поезду. Жители, привыкшие к таким колоннам, передавали пищу, папиросы.

Она многое испытала: воровство, болезнь; выжила только благодаря природному здоровью. Танцевала в балетной группе, впервые встав на пуанты. В ссылке в Инте вышла замуж за военнопленного немца Гюнтера Тобина. Письмо Н.С. Хрущеву помогло им с родившимся сыном уехать в 1958 г. в Восточную Германию; потом они бежали в Западный Берлин. После тридцати лет мытарств Маргарет возвратилась в США, став, как считает ее сын Карл, единственной американкой, пережившей советские лагеря и вернувшейся на родину.

Жизнь другого рабочего из Детройта, инструментальщика Роберта Робинсона, единственного чернокожего среди приехавших, сложилась как будто бы вполне счастливо: не сидел в тюрьме, не был в сибирских лагерях и в ссылке. Он стал советским гражданином, закончил технический вуз, награждался грамотами, получил даже две медали. Но жизнь его оказалась не менее трагичной: Робинсону удалось вырваться из «рабочего рая» лишь через 44 года, в пенсионном возрасте и без гроша в кармане. Он поведал свою необычную историю в 1988 г.

Приехав во время кризиса по контракту на год не по коммунистическим убеждениям, а ради обещанной высокой зарплаты и хороших условий жизни, квалифицированный станочник-универсал с завода Форда, глубоко верующий человек, очутился в другом мире. Он был избран помимо своей воли депутатом Московского Совета, его хвалили за рационализаторство, предлагали вступить в партию. Но Роберт «не хотел иметь ничего общего с коммунистической партией». «Я скорее убью себя, чем откажусь от веры в бога»[16]. Наконец, он понял, что его используют как витрину для антиамериканской пропаганды и критики расизма в США. Робинсон работал на Сталинградском тракторном заводе, Первом шарикоподшипниковом заводе в Москве, где трудилось более 300 иностранцев.

Если в СССР Робинсон стал героем, то в Америке – «лгуном, марксистом в душе, предателем родины». Государственный департамент США требовал, чтобы он немедленно вернулся в Америку, где он как «красный» не получил бы никакой работы. И тогда Роберт принял «роковое решение» – временно взять советское гражданство, сохранив статус американца и возможность вернуться в Америку, что обещали власти СССР всем приехавшим из США. Время было самое неблагоприятное – период репрессий, когда на заводе начались аресты, в том числе иностранцев. За 7 лет все чернокожие, принявшие советское гражданство, которых он знал, исчезли из Москвы; одних расстреляли, другие попали в лагеря. К середине июля 1941 г. число иностранцев на заводе сократилось с 362 человек в 1932 г. до двух (он и венгр). Роберт с ужасом осознал, «в какой ад угодил»[17].

Робинсон вспоминает о репрессированных американцах, идеалистах, приехавших в СССР строить новое общество. Богатый врач из Калифорнии Розенблиц привез в дар советским людям дорогое стоматологическое оборудование и обучал студентов, но был арестован и погиб вместе с женой на Крайнем Севере. Такова же история шестерых американцев русского происхождения, купивших на свои деньги электрические плиты и установившие их в заводской столовой. Каждую ночь Роберт ждал ареста, знал, что за ним следят, опасался ловушки, поэтому всегда был начеку, к чему привык с юности в расистских США. С помощью самоконтроля, постоянных тренировок он научился не отступать, не доверял никому; не раз из его комнаты выкрадывали документы. «Честно говоря, я не совершил ни одного неверного шага», – пишет Робинсон, что и спасло ему жизнь[18]. Просил Бога дать ему силы «выжить в столь безнравственном мире».

Скрывать свои чувства и взгляды более 40 лет, стараться «выжить во враждебной культуре, в политической системе, где на иностранцев смотрят с недоверием» – пытка, вполне сравнимая с заключением в тюрьму, а может быть, и страшнее. Робинсон не женился, наблюдали даже за его личной жизнью. И все-таки благодаря упорству он окончил институт, что было бы невозможно в Америке.

После войны Робинсон 27 раз подавал прошение о поездке в США и получал отказы. Удача улыбнулась ему в 1973 г., когда посол Уганды пригласил провести отпуск в своей стране. Загранпаспорт спрятал за обои, опасаясь обыска. В феврале 1974 г. уважаемый советский инженер и изобретатель Роберт Робинсон, преодолев множество преград и получив одобрение коммунистов всего завода, сел в самолет, направившийся в Африку. Правда, почти без денег – ему разрешено было взять 175 долл. – все трудовые накопления вторая родина оставила себе. Но об этом Робинсон не жалел. В 1986 г. он восстановил гражданство США.

Самой массовой группой, прибывшей в Советский Союз строить социалистическое общество, были североамериканские финны. За 1931–1935 гг. в Карелию вместе с семьями переехало около 6,5 тыс. человек[19]. До недавнего времени о них мало знали даже в Карелии. В 1980-е гг. учительница из Петрозаводска Мейми Севандер, дочь расстрелянного американского коммуниста-финна Оскара Коргана, начала собирать материалы, опубликовав несколько книг[20]. Историей финнов в Карелии занимается также Ирина Такала, заведующая кафедрой истории стран Северной Европы Петрозаводского университета, внучка канадского финна. В партархиве она обнаружила документы о них, не раз выступала с докладами; в 2014 г. совместно со своим коллегой А. Голубевым в США и Канаде И. Такала издала книгу на английском языке, ставшую первым научным исследованием по этой теме[21].

После провозглашения в декабре 1917 г. независимости Финляндии сторонники социализма эмигрировали в Советскую Россию или Америку, где участвовали в рабочем и социалистическом движении. Жили обособленно: свои клубы, пионерская организация и комсомол для молодежи. Газеты левого толка писали о прекрасной жизни в СССР, критиковали порядки в Америке и Финляндии. Почти половина компартии США на рубеже 1920–1930-х гг., как сообщает Севандер, состояла из финнов, позднее три десятилетия ее генеральным секретарем был финн из Миннесоты Гэс Холл[22].

В марте 1931 г. руководители Карельской АССР обратились в Коминтерн с просьбой содействовать переезду в СССР финнов-эмигрантов, так как в Карелии не хватало рабочих в лесной промышленности. Переселенцам обещали максимально благоприятные условия: предоставить работу, жилье, питание, школы для детей[23]. В годы кризиса часть финнов решила уехать.

Пааво Алатало из семьи реэмигрантов вспоминал:

«Мои родители участвовали в коммунистическом рабочем движении, активно ходили в рабочий клуб. В Уоррен (город в шт. Огайо) приезжали агитаторы, которые рассказывали, что в СССР строится государство рабочего класса, где нет угнетающей пролетариат буржуазии, где через несколько лет будет построено идеальное общество трудящихся. Я не могу обвинять ораторов и лекторов во лжи – они сами были ослеплены идеей… Родители не пускали меня даже в кино, так как в фильмах навязывали буржуазное мировоззрение. Идейную атмосферу в нашей семье отображает следующий случай: среди мальчиков возник спор, есть ли Бог или нет. Я буркнул: “Бога нет. Ленин – Бог!”»[24]

Вербовкой переселенцев занимался созданный в 1931 г. Комитет технической помощи советской Карелии. Последним его руководителем был Оскар Корган, отец Мейми Севандер, член компартии с 1919 г., профессиональный партработник, редактор социалистической газеты, издававшейся на финском языке. На собранные средства (свыше чем 500 тыс. долл. США – 1 млн руб. в золотой валюте) финны купили для Карелии оборудование и технику. Так началась «карельская лихорадка».

Первые финские переселенцы с восторгом отплывали из Нью-Йорка летом 1931 г.: женщины плакали от радости, мужчины грозили кулаком статуе Свободы, полагая, что едут туда, где есть НАСТОЯЩАЯ свобода – в Советский Союз[25]. В 1934 г. с очередной партией в Карелию отправилась семья Корган; 11-летняя Мейми тоже верила в коммунистическую идею и с нетерпением ожидала новой жизни. Но восторг быстро исчез, когда переселенцы столкнулись с бытовыми неудобствами (семьи разместили в одной комнате, туалет и вода на улице, плохая пища); жизнь оказалась намного тяжелее, чем ожидали. Некоторые, несмотря на двухгодичный договор, сразу вернулись домой. В Петрозаводске, встретив Коргана, репатрианты винили его, что вовлек их в авантюру. Большинство осталось, да и возвращаться было некуда, перед отъездом они распродали все имущество. Корган уверял во временном характере трудностей, надеялся на лучшее будущее для детей в Советском Союзе.

В Петрозаводске финны построили целый городок со столовой, клубом, для города – водопровод; появился финский театр, газеты, симфонический оркестр, джаз. Составляя 1% населения Карелии, утверждает И. Такала, они внесли огромный вклад в развитие экономики, науки, образования и особенно культуры республики[26]. В 1930-х гг. американские финны фактически создали в Карелии лесную отрасль, привезли новые технологии и оборудование.

Вскоре ситуация изменилась, отменили все льготы, в том числе на продукты, закрылись финские школы, финский язык по существу был запрещен, люди говорили на нем только шепотом. Протесты финнов не помогли, в 1935 г. поток переселенцев иссяк; половина их возвратилась в Америку, расставшись с «социалистической мечтой»[27]. Однако уехать смогли лишь те, кто сохранил паспорт США.

В Карелии репрессии приняли массовый характер. Однажды утром половина музыкантов карельского симфонического оркестра радио Петрозаводска, состоявшего в основном из американских финнов, не пришла на репетицию, поскольку была арестована, как и почти все работники фабрики по производству лыж[28]. В газетах их клеймили как «врагов народа», обвиняли в «буржуазном национализме», контрреволюционной деятельности, шпионаже, вредительстве.

Компартия США не защитила своих товарищей, назвав «агентами американского правительства, которые работают против советского государства»[29]. Коминтерн в письме к финским коммунистам Северной Америки от 11 августа 1939 г. объяснил репрессии плохой работой Комитета технической помощи советской Карелии, где засели «предатели», отобравшие в Карелию «буржуазных националистов, фашистов и троцкистов», которые хотели «разрушить социалистическую экономику Карелии»[30].

Люди боялись общаться с семьями репрессированных, опасаясь ареста за связь с «врагами народа». Ночью 4 ноября 1937 г. постучали в дверь семьи Коргана, Оскар был арестован и в 1938 г. расстрелян. Родные узнали об этом только в 1991 г. (им сообщили в 1956 г., что он умер от рака).

В отличие от остальных американцев, о репрессированных финнах собраны довольно точные сведения – в 1935–1939 гг. жертвами сталинского террора стало свыше 1 тыс. человек (1040), большинство (три четверти) – расстреляно. Могилы 238 из них, в том числе трех руководителей нью-йоркского Комитета технической помощи советской Карелии, вместе с могилой О. Коргана, находятся в Сандармохе Медвежьегорского района Карелии, где проходили массовые расстрелы[31].

Некоторые американцы попали под жернова репрессий случайно, подобно российскому иммигранту Ивану Дубину. Приехав в Советскую Россию из Пенсильвании, он влюбился в русскую девушку и решил увезти ее в США. В американском посольстве попросили новую фотографию для паспорта, после чего он исчез. Дело Дубина обнаружили журналисты из агентства «Associated Press» в 1990-е гг. Он был арестован около посольства США, обвинен в шпионаже и расстрелян. В списке Госдепартамента от 1939 г. числился среди других 18 пропавших американцев, многие из которых исчезли сразу после посещения посольства[32].

Трагична история Артура Талента, в семь лет приехавшего с матерью в СССР из Бостона после смерти отца, большевика, сосланного в Сибирь еще при царизме и бежавшего в США, где он участвовал в создании компартии. Артур познакомился с женой Поля Робсона, которая из сострадания к бедно одетому юноше в следующий визит привезла ему одежду. Вещи были найдены при обыске, Артур был арестован как шпион, в июне 1938 г. в возрасте 21 года его расстреляли. Мать, сосланная на 10 лет в Сибирь, куда при царизме был отправлен ее муж, так и не узнала о судьбе сына[33].

Точная цифра всех американцев, погибших во время сталинского террора, не установлена; по предположению исследователей, она может достигать нескольких тысяч человек[34].

Современные историки осуждают позицию посольства США в Советском Союзе в отношении своих граждан, которых Т. Цулиадис назвал «брошенными»[35]. Почему дипломаты не помогли соотечественникам, ведь было известно о ситуации и слежке около посольства? Его сотрудники полагали, что в СССР остались только коммунисты и им сочувствующие, а поскольку в ту пору в США были сильны антикоммунистические настроения, власти посчитали нежелательным их возвращение. Посольство помогало гражданам с американским паспортом, но те, кто получил советский, являлись уже гражданами СССР. Холодное отношение, почти как к врагу, испытал на себе Робертсон, хотя не был ни коммунистом, ни сочувствующим. Когда он обратился к Уильяму Буллиту с просьбой о продлении американского паспорта, то получил отказ. Посольство США попыталось разрешить эту проблему в середине 1937 г. с советским наркоматом иностранных дел, но безрезультатно. Из-за чисток, коснувшихся и этого ведомства, обсуждать проблему было попросту не с кем[36].

Сменивший Буллита Джозеф Дэвис предпочитал сотрудничать с режимом Сталина, доверяя официальной советской информации. Он даже присутствовал на политических процессах, поверив в виновность подсудимых. Американских коммунистов не поддержала и собственная компартия, целиком разделившая позицию Коминтерна и СССР, которые ее финансировали.

Еще один упрек властям США высказал в беседе с журналистом Куллисоном российский историк С. Журавлёв. Если правительства других стран, включая Германию и Австрию, давно занялись поиском соотечественников, пропавших во время чисток, то Соединенные Штаты подобных попыток не предпринимали до 1990-х гг., когда начали расследования журналисты агентства «Associated Press». Между тем представители российского общества «Мемориал» обнаружили в списке из 10 тыс. человек, расстрелянных в московском регионе, четверых молодых американцев, бейсболистов из Бостона[37].

Власти СССР обманули тех, кто, подобно Робертсону, поменял паспорт США на советский, пообещав возвратить его владельцу. Однако и те, кто оставил американский паспорт, тоже столкнулись с проблемой – чтобы его продлить, нужно было заплатить 2 доллара, но в СССР хранение иностранной валюты было запрещено.

Так американцы, оставшиеся в СССР, оказались в ловушке сталинского режима, брошенные своим отечеством.