США и чехословацкий вопрос в годы Второй мировой войны

А.В. Зорин

Зорин Артем Викторович – старший научный сотрудник кафедры всеобщей истории и политических наук Вятского государственного университета (г. Киров).

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-177-192

---

Одним из итогов Второй мировой войны стало превращение США в сверхдержаву. Страна переходила от изоляционистской к интервенционистской линии поведения на международной арене. Политическое руководство стало вырабатывать новые механизмы управления внешней политикой страны и реагирования на кризисные ситуации в различных регионах мира.

Важное место во внешнеполитической деятельности Белого дома и Государственного департамента занимала выработка позиции в отношении стран, пострадавших от внешней агрессии. Одной из первых в это ряду была Чехословацкая Республика (ЧСР). В результате Мюнхенского соглашения от 30 сентября 1938 г. она лишилась части территории, а в марте 1939 г. была частично поглощена Германией. Эти акты обозначили возникновение чехословацкого вопроса — проблемы отношения к состоявшемуся акту германской агрессии, будущего чешского и словацкого народов. Его сложность и своеобразие заключалось в том, что отчасти расчленение ЧСР было легитимизовано другими державами. При отделении от нее немецких областей нацистское правительство ссылалось на принцип национального самоопределения и борьбу с дискриминацией. Диктат Гитлера был встречен политикой умиротворения и уступкой со стороны Италии, Франции и Великобритании.

США, находившиеся в добровольной изоляции и дистанцировавшиеся от европейских проблем, не принимали непосредственного участия в судетском конфликте и организации конференции в Мюнхене. Однако опасность начала полномасштабной войны осенью 1938 г. и обращения европейских держав заставили администрацию президента Ф.Д. Рузвельта пристальнее взглянуть на Чехословакию. В разгар кризиса президент предложил вынести конфликт на международное обсуждение с участием всех заинтересованных сторон[1]. Мюнхенская конференция лишь отчасти соответствовала этому призыву. Первой реакцией в Вашингтоне на подписанное соглашение стало «всеобщее чувство облегчения» от мирного разрешения конфликта[2]. Воздержавшись от заявления определенной позиции, США де-факто признали отторжение от ЧСР части территории.

Менее чем через полгода, 15 марта 1939 г., Германия, использовав всплеск словацкого национализма, полностью уничтожила реорганизованное чехословацкое государство (после Мюнхена республика была преобразована на федеративной основе — в Чехо-Словакию). Чешские земли вошли в состав рейха на правах протектората, Словакии была предоставлена номинальная независимость, Венгрия получила Карпатскую Русь (Закарпатье). Эти действия привели к полному краху доверия между Берлином и западными державами. Ни Франция, ни Великобритания не признали окончательного расчленения ЧСР. В Вашингтоне после непродолжительных раздумий, было принято аналогичное решение. Госдепартамент выступил с резким заявлением, объявив действия Германии «актом беспричинного беззакония и деспотичной силы». Не был признан и новый статус чешских земель[3].

Чехословацкому посланнику в Вашингтоне В. Гурбану, который отказался подчиняться Берлину и обратился за поддержкой в Госдепартамент, было позволено сохранить свой пост. Правда, Гурбан никому не подчинялся, поскольку легитимное чехословацкое правительство прекратило свое существование. Под этим предлогом США выполнили требование Берлина о закрытии американского посольства в Праге[4].

В правовом плане ЧСР стала рассматриваться как временно несуществующее вследствие нарушения международного права и внешней агрессии государство. Таким образом, первая реакция США на возникновение чехословацкого вопроса была связана с моральным и юридическим осуждением агрессивных действий Германии.

Исчезновение ЧСР с карты Европы породило проблему отношения к зарождавшемуся движению сопротивления и эмигрантским политическим структурам. Второй президент ЧСР Э. Бенеш после Мюнхена подал в отставку и отправился в эмиграцию в Лондон. В начале 1939 г. он оказался в Америке в качестве приглашенного профессора Чикагского университета. Шестнадцатого марта Бенеш обратился к правительствам США, Франции, Великобритании и СССР с призывом не признавать немецкой агрессии против Чехословакии[5]. Он объявил о незаконности Мюнхенского соглашения и всех последовавших за ним событий.

Вскоре Бенеш приступил к сплочению чешских и словацких национальных организаций в Америке с целью формирования заграничного сопротивления. Эти попытки встретили неприятие со стороны американского руководства. Оно не желало ввязываться в конфликт с Германией, который грозил перерасти в полномасштабную войну. С формальной точки зрения, подав в отставку, Бенеш лишил себя права выступать в качестве легитимного президента. Кроме того, его лидерство в эмигрантской среде не являлось безусловным. Ему удалось получить поддержку американских чехов. Но словаки в большинстве своем выступали либо против возрождения ЧСР в ее прежнем виде, либо поддерживали Словацкую Республику. Сторонники Бенеша в марте 1939 г. учредили в Чикаго Чехословацкий национальный союз Америки (ЧСНСА), который стал в США главным проводником идеи о необходимости возрождения ЧСР[6]. Гурбан признал лидерство Бенеша в зарождавшемся освободительном движении, предоставив ему канал связи с официальными кругами.

Рузвельт занимал осторожную позицию. Сначала он через дипломатические каналы просил бывшего чехословацкого президента воздержаться от просьб о встрече с ним[7]. Но в мае 1939 г. тайно принял его в частной резиденции. Глава США осудил Германию, высказал сочувствие судьбе ЧСР и заявил о том, что не готов в данный момент открыто поддержать чехословацкое движение[8]. Вскоре после этого Бенеш вернулся в Европу.

С началом Второй мировой войны отношение к чехословацкому вопросу стало постепенно меняться. В Париже политическими эмигрантами был учрежден Чехословацкий национальный комитет (ЧНК)[9]. После разгрома Франции его члены переместились в Лондон, где объявили о создании правительства в изгнании во главе с Бенешем. Двадцать первого июля 1940 г. временное чехословацкое правительство было признано британскими властями[10]. США предпочли остаться в стороне. Апелляции Гурбана и ЧСНСА в госдепартамент оставались без ответа, а посещавшие Лондон представители Рузвельта отказывали Бенешу во встрече. Против его признания выступал бывший американский посол во Франции У. Буллит, а первый секретарь посольства США в Берлине Дж. Кеннан предлагал делать ставку на правительство Протектората, поскольку лишь оно могло в будущем стать центром сопротивления немцам[11].

Формальная причина отказа Госдепартамента от признания ЧСП сводилась к отсутствию правового континуитета с довоенными органами власти республики. Бенеш строил доказательства легитимности своих требований на тезисе о незаконном характере Мюнхенского соглашения, выводя из этого и нелегитимность своей отставки. Но Вашингтон сохранял дипломатические отношения с ЧСР до конца ее фактического существования, признав преемника Бенеша Э. Гаху. С этой точки зрения созданный в эмиграции орган можно было рассматривать лишь в качестве нового временного правительства будущей Чехословакии. Признав его, США должны были принять на себя определенные обязательства по воссозданию этого государства и признанию его границ, что было тесно связано с проблемой межнациональных отношений. Определенные опасения вызывали и прежние близкие отношения Бенеша с СССР[12].

Принять окончательно решение помогла только внешнеполитическая конъюнктура. Двадцать второго июня 1941 г. Германия напала на СССР. Ранее Москва не признала расчленение Чехословакии, но после заключения Советско-германского договора 1939 г. установила дипломатические отношения со Словакией. Нападение освободило СССР от этих обязательств и заставило срочно искать новых союзников. В июле 1941 г. Москва полностью и безусловно признала лондонское чехословацкое правительство, разрешив создать на советской территории чехословацкие военные формирования. Британцы вынуждены были повторить действия своего нового союзника, конфиденциально ограничив свое «полное признание» рядом оговорок[13]. Это предоставляло правительству Бенеша статус субъекта международных отношений в рядах складывавшейся антигитлеровской коалиции.

К тому времени оно оставалось последним из непризнанных США эмигрантских правительств в Лондоне. Вашингтон решил последовать примеру Англии и СССР. Тридцатого июля 1941 г. Рузвельт объявил об аккредитации при Бенеше посланника Э. Дрексель-Биддла. Но он признавал чехословацкое правительство как временное с двумя оговорками: отказом от признания его континуитета с довоенными органами власти и от принятия обязательств в отношении границ[14]. Только в октябре 1942 г., когда США уже были полноценными участниками войны, правительство Бенеша получило полное признание Вашингтона[15].

Этот шаг, предпринятый на фоне военных успехов союзников, обозначил переход к следующему этапу эволюции чехословацкого вопроса — формы, в которой должна была быть восстановлена ЧСР. Прежде всего он касался ее национального состава. Атлантическая хартия 1941 г. провозглашала отказ от любых территориальных изменений без согласия «со свободно выраженным желанием заинтересованных народов» и их право на выбор формы правления[16]. Это затрагивало проблему словацкой независимости, необходимость учета мнений закарпатских русин, проживавших в ЧСР судетских немцев, венгров, поляков. Тем самым могла быть поставлена под угрозу территориальная целостность республики. В то же время, с формально-юридических позиций признав статус Бенеша в качестве президента ЧСР, США признавали его представителем всех перечисленных народов. А нелегитимность Мюнхенского соглашения означала необходимость восстановления Чехословакии в ее прежних границах. Сделанные Госдепартаментом при признании чехословацкого правительства оговорки означали, что данные проблемы подлежали дальнейшему обсуждению.

Еще один аспект чехословацкого вопроса касался вектора будущего внутри- и внешнеполитического развития ЧСР. Прежде всего он затрагивал ее отношения с СССР. Из-за довоенного союза Праги с Москвой в некоторых американских кругах Бенеша воспринимали как сторонника и проводника советских интересов. Этот аргумент использовался католическими, польскими, венгерскими, словацкими организациями и газетами, объявлявшими лондонское правительство «авангардом большевиков»[17]. В Госдепартаменте имелись консервативные и изоляционистские группировки, недовольные сближением с СССР и поддерживавшие противников Бенеша[18].

К 1943 г. успехи СССР в войне с Германией стали постепенно менять это отношение. Для всех становилось очевидным, что освобождение Восточной Европы, в частности Чехословакии, будет осуществляться с Востока. Для чехословацких политиков это означало неизбежность выбора между демократической и социалистической ориентациями, западными державами и СССР. Бенеш пытался найти компромисс, заручиться поддержкой всех членов Большой тройки. Для этого он был намерен лично посетить Москву и Вашингтон, встретиться с советскими и американскими лидерами.

Вопрос о визите Бенеша в США ставился чехословацкой стороной неоднократно. Мотивируя его необходимость, Бенеш сообщал, что был намерен вскоре отправиться в Москву и желал предварительно согласовать свою политику с Рузвельтом. К концу 1942 г. стремление чехословацкого президента совпало с желанием Рузвельта добиться дальнейшего сближения со Сталиным. Бенеш мог выступить в качестве эксперта по советской внешней политике и посредника в переговорах с Кремлем. Он мог быть выгоден Рузвельту для пропаганды благоприятного отношения к СССР в США, поскольку был готов открыто выступать с подобными взглядами[19].

Под Рождество 1942 г. Бенеш получил официальное приглашение посетить Соединенные Штаты. Визит носил характер официального и проходил с 8 мая по 9 июня. Бенеш впервые после своей отставки был принят со всеми полагающимися главе государства почестями. Он трижды беседовал с Рузвельтом, выступал в Конгрессе, встречался с руководителями Госдепартамента, политиками, бизнесменами, журналистами. Неофициальная программа предусматривала визиты в крупнейшие центры чешской и словацкой эмиграции — Нью-Йорк и Чикаго. Практически ежедневно Бенеш выступал с изложением своей программы. Вопрос о будущем Чехословакии в ней был тесно связан с судьбой послевоенной Европы и планами СССР[20].

Бенеш как опытный дипломат широко использовал приемлемую для американцев риторику и терминологию. Ключевым словом в его речах была «демократия». Он широко ссылался на довоенный демократический опыт Чехословакии, близость с США, их участие в образовании республики в 1918 г., говорил о неизбежности распространения демократического строя. Он обосновывал необходимость развития близких отношений с Москвой прагматическими соображениями: только СССР мог в будущем защитить ЧСР от германской угрозы. Бенеш считал, что радикальный советский большевизм исчерпал себя. Расширение союзнических отношений, борьба против общего врага способствовали постепенному сближению и даже демократизации советского строя, его отказу от агрессивной экспансионистской политики.

Чехословацкий президент предлагал развивать близкие отношения с Москвой. Советское влияние в Европе должно было компенсироваться западными державами (включая США), которым следовало расширять контакты с СССР. Частью новой системы должна была стать Чехословакия, славянские корни которой сближали ее с Россией, а демократический строй — с Западом. В результате она могла выступить в роли своеобразного моста между ними. Бенеш убеждал собеседников, что его страна никогда не сможет принять коммунизм, но может способствовать поддержанию дружественных отношений и сотрудничества с СССР[21]. Это совпадало с мнением Рузвельта.

Президент США, по словам Бенеша, поддержал и идею сближения с СССР. Чехословацкому лидеру удалось добиться подтверждения непризнания Мюнхенского соглашения и его последствий. Словацкий вопрос был деликатно обойден вниманием. Судьбу судетских немцев чехословацкий президент предлагал решить путем их частичного переселения в Германию, на что получил устное согласие Рузвельта[22]. Таким образом, Белый дом дал понять, что поддерживал идею восстановления единой Чехословакии. Бенеш покинул США, убежденный в одобрении его курса американским руководством.

По возвращении в Лондон он начал готовить визит в Москву. Согласие Кремля было получено перед поездкой в Америку. Посещение СССР должно было быть совмещено с подписанием двустороннего союзного договора[23]. Однако эта идея вызвала негативную реакцию британского правительства, что положило начало долгой и интенсивной череде переговоров. Англичане объяснили свою позицию неформальной договоренностью с Москвой не подписывать соглашений с правительствами оккупированных государств до окончания войны и опасением изоляции польского правительства, которое недавно разорвало отношения с СССР[24]. Чехословацкий президент указал британской стороне на поддержку его намерений со стороны американского руководства. Но после обращения англичан в Госдепартамент последний предпочел дистанцироваться от этих разногласий. В его ответе констатировалось, что руководство внешнеполитического ведомства США не обсуждало с Бенешем заключение чехословацко-советского договора[25].

Не желая ссориться с англичанами, Бенеш отложил свой визит в СССР до прояснения ситуации. Вопрос был обсужден на Московской конференция министров иностранных дел 24 октября 1943 г. Согласованный текст чехословацко-советского договора был предварительно направлен британской и американской сторонам[26]. Он подлежал заключению на 20 лет; обязывал стороны оказывать друг другу помощь в войне против Германии и ее союзников, поддерживать сотрудничество, не вмешиваться во внутренние дела и не принимать участия в коалициях друг против друга. Дополнительный протокол предполагал возможность присоединения третьей страны, подразумевая Польшу[27].

Во время обсуждения госсекретарь К. Хэлл предпочел воздержаться от участия в дискуссии, поскольку «лично не был знаком со всеми деталями»[28]. Это означало, что американцы не желали вмешиваться в разногласия между союзниками из-за такого вопроса, а тем более портить отношения с Москвой накануне скорой встречи Рузвельта со Сталиным в Тегеране. Британский министр Э. Иден, посчитав проект приемлемым, снял свои возражения и одобрил визит Бенеша в Москву[29].

Двадцать третьего ноября чехословацкая делегация вылетела из Лондона в СССР. Во время пребывания в Москве с 11 по 23 декабря 1943 г. Бенеш несколько раз встречался со Сталиным и Молотовым. Двенадцатого декабря был подписан, а через 10 дней ратифицирован советско-чехословацкий договор[30]. Официальная реакция Госдепартамента оказалась сдержанно нейтральной. В его заявлении указывалось, что соглашение являлось результатом долгих переговоров и не противоречило общей системе коллективной безопасности[31].

Соглашение вызвало интерес в американской печати. Но его оценки разделились. Консервативные издания обвиняли СССР в стремлении к расширению коммунистического влияния, а Бенеш выставлялся проводником этой идеи. Либеральные газеты и журналы реагировали более разнообразно, высказывая и опасения, и поддержку межсоюзнического сотрудничества. Главной целью чехословацкого правительства называлось стремление к созданию новой системы безопасности против Германии. Но акцент был сделан и на намерениях Москвы и угрозах, связанных с возможностью создания ею сферы влияния в Европе. При этом восприятие СССР с идеологических позиций в качестве источника опасности распространения коммунизма накладывалось на образ обычного государства, озабоченного собственной безопасностью[32]. Похожую оценку давали договору и официальные органы. В Управлении стратегических служб (УСС) считали основным мотивом подписания соглашения для чехов получение в лице СССР «долгожданного покровителя и защитника». Для Москвы договор был выгоден с точки зрения реализации более сложного комплекса оборонных, стратегических, дипломатических, идеологических интересов[33].

В целом чехословацкий вопрос в данном контексте был лишь частью общей дискуссии о совмещении региональных систем безопасности и будущей всеобщей организации, проект которой разрабатывали в США. Американских специалистов интересовало влияние чехословацко-советских связей на отношения между союзниками, последующую политику Москвы, послевоенное урегулирование в Центральной и Восточной Европе. Президент Ф.Д. Рузвельт и Госдепартамент фактически поддержали курс Бенеша, дистанцировавшись от вмешательства в советско-чехословацкие отношения[34].

Договор стал рубежом в определении отношения к Чехословакии. С этого времени она начала все чаще фигурировать в связке с СССР. Во второй половине 1944 г. советское влияние на чехословацкое правительство стало возрастать, что было следствием начавшегося освобождения ЧСР. Этот процесс привел и к первым серьезным проблемам. Приход Красной Армии в Закарпатье спровоцировал всплеск местного национализма, призывов к вхождению области в состав Украины. Советское военное командование не препятствовало выражению подобных чувств. Кроме того, на освобожденных территориях представители левых сил оказывались в лучшем положении. Вскоре выяснилось, что лондонское правительство не могло установить контроль над освобожденными районами. Направленный в Закарпатье делегат натолкнулся на враждебное отношение местных властей[35].

Параллельно с этим развивался кризис в советско-польских отношениях, вызывавший опасения за судьбу Чехословакии. Летом 1944 г. был сформирован просоветский Польский комитет национального освобождения, признанный Москвой в качестве основы будущего правительства[36]. Это заставляло задуматься о намерениях Кремля в отношении правительства Бенеша. На возникшую опасность пытались обратить внимание американские дипломаты в Москве. Советник посольства Дж. Кеннан осенью предупреждал Госдепартамент, что СССР намеревался создать собственную сферу влияния в Восточной Европе, установив там коммунистические режимы. Ее частью могла стать ЧСР. Это подтверждалось заявлениями проживавших в Москве чехословацких коммунистов[37]. Посол А. Гарриман указывал, что в Кремле совершенно иначе толковали смысл достигнутых с союзниками договоренностей, в частности, тезис о создании «дружественных правительств» в освобожденных странах. Отсутствие возражений с американской стороны могло быть воспринято как признак слабости американских позиций и удар по престижу США[38].

Неприятной для чехословацкого правительства демонстрацией отношения США к чехословацкой проблеме стал фактический отказ американского военного командования поддержать начавшееся в августе 1944 г. словацкое восстание, поскольку Словакия входила в операционную зону Красной Армии[39]. В Госдепартаменте продолжали следить за развитием ситуации. После формирования просоветских органов управления в Польше и балканских странах некоторые сотрудники ведомства стали приходить к мысли, что именно Чехословакия, шедшая путем добровольного сближения с СССР, может выступить индикатором намерений Кремля в отношении всей Восточной и Центральной Европы. Ч. Болен из Восточно-Европейского отдела считал, что характер развития чехословацко-советских отношений будет лучшим свидетельством способности двух миров ладить друг с другом, а выполнение Москвой советско-чехословацкого договора продемонстрирует возможность (или невозможность) сотрудничества с СССР[40].

В декабре 1944 г. Госдепартамент решил, что пришло время назначить нового посла в Чехословакию. Дрексель-Биддл покинул дипломатическую службу в начале года. С тех пор обязанности временного поверенного в делах при правительствах в изгнании в Лондоне исполнял Р. Шоенфельд. Двадцатого декабря был издан приказ о реорганизации структуры Госдепартамента, согласно которому ЧСР вместе с Германией и Австрией была передана в Центрально-Европейский отдел, в то время как делами соседней Польши и СССР занимался Восточно-Европейский отдел[41]. Таким образом, Чехословакия с точки зрения Госдепартамента оказывалась в «средней зоне», разделявшей Восток и Запад. В тот же день новым послом при правительстве Бенеша был назначен Л. Штейнгардт. Бывший нью-йоркский адвокат, посол был впервые назначен на дипломатический пост Рузвельтом в 1933 г. Штейнгардт представлял интересы США с 1942 г. в Турции. Предполагалось, что в начале 1945 г. он оставит свой пост и вернется в Вашингтон, после чего направится в Лондон, а затем в Чехословакию[42]. Выбор этой кандидатуры должен был подчеркнуть важность ЧСР в послевоенной Европе. Правда, руководство не торопило посла с вступлением на новый пост. Его задержали в Анкаре до апреля, а в Прагу он прибыл только в июле[43].

В это время специалисты Госдепартамента не видели серьезных проблем в развитии чехословацкого вопроса. На фоне Польши Чехословакия доставляла гораздо меньше беспокойства. Бенеш казался разумным политиком, руководствовавшимся прагматическими интересами и сумевшим выстроить нормальные отношения со всеми главными союзными державами. Посол Гарриман считал политику Бенеша хорошим примером разумного подхода к тому, как можно и нужно строить отношения со Сталиным[44].

В меморандуме Центрально-Европейского отдела для американской делегации на Крымской конференции от 11 января 1945 г. говорилось: «Отношения чехословацкого правительства с британским и советским правительствами были превосходны и не представляли никаких проблем. Чехословацко-американские отношения оставались превосходными, как и в прошлом»[45]. На переговорах в Ялте Чехословакия не была предметом отдельного обсуждения. Рузвельт надеялся на исполнение Сталиным своих обещаний. Чтобы добиться от СССР принятия формальных обязательств, американская сторона предложила подписать «Декларацию об освобожденной Европе», согласно которой три державы-победительницы обязывались способствовать демократическому развитию европейских народов[46].

В начале 1945 г. развитие чехословацкого вопроса приближалось к логическому итогу. Восточная часть страны постепенно переходила под контроль Красной Армии. Еще осенью 1944 г. советское правительство предложило Бенешу отправиться на освобожденную территорию через СССР. Промежуточным пунктом должна была стать Москва, где необходимо было обсудить будущий характер советско-чехословацких отношений и состав нового правительства. В него предстояло ввести чехословацких коммунистов. Поскольку промедление могло привести к повторению польского сценария, приглашение было принято 1 января 1945 г.[47]

Второй визит Бенеша в Москву продолжался с 17 по 31 марта и предполагал обсуждение различных вопросов[48]. При встрече с Гарриманом чехословацкий президент сообщил, что главными были переговоры с советскими властями по вопросам внешней политики, и с коммунистами о реорганизации правительства. Их итоги не вызвали у Бенеша большого оптимизма, но, по его словам, «могло быть и хуже». Он сообщил, что коммунистам удалось добиться двойного представительства в новом кабинете: в него вошли на равной основе члены четырех чешских и двух словацких партий, коммунисты же имели две отдельные партии в Чехии и Словакии[49].

Дж. Кеннан, предоставивший позже собственный анализ нового правительства, счел его преимущественно коммунистическим: он нашел в нем 6 открытых коммунистов, 3 коммунистов по своим взглядам, 4 вероятных сторонников коммунистов — всего 13 человек против 9 «некоммунистов». Из этого следовал вывод, что чехословацкое правительство находилось под сильным коммунистическим влиянием, а сама компартия — под влиянием Москвы[50]. Доклад УСС также констатировал данную тенденцию. Глава нового правительства, чехословацкий посол в Москве социал-демократ З. Фирлингер был назван «самым известным просоветским политиком вне коммунистической партии». Это означало, что его внешняя политика должна была ориентироваться на тесное сотрудничество с СССР. Но внутренняя, по мнению аналитиков УСС, не обязательно будет следовать «большевистской программе»[51].

Визит Бенеша в Москву обозначил и первую серьезную проблему в отношениях между советским и американским правительствами по чехословацкому вопросу. Она была вызвана позицией СССР по допуску иностранного дипломатического корпуса на чехословацкую территорию. Первоначально планировалось, что аккредитованные при чехословацком правительстве в Лондоне дипломаты отправятся на корабле вместе с сотрудниками правительственного аппарата в Румынию, откуда доберутся по суше в Словакию. Список американской делегации был заранее передан советскому поверенному в делах, а отплытие было запланировано на 29 марта[52]. За два дня до намеченной даты НКИД известил Фирлингера о том, что советские военные власти возражали против прибытия дипломатов, поскольку район г. Кошице — временной резиденции правительства — оставался зоной военных действий. При этом советским властям в Румынии давалось указание не выдавать разрешения на их проезд[53].

Для Госдепартамента такое неожиданное изменение планов оказалось неприятным сюрпризом. Более всего американцев возмутило, что советский посол при правительстве Бенеша В.А. Зорин отправился вместе с ним. Это нарушало принцип равенства держав и вызывало подозрения, что Кремль намеревался поставить новое чехословацкое правительство под свой контроль. Кроме того, как заметил американский представитель в Румынии, такое одностороннее действие со стороны СССР могло быть истолковано как признак слабости американских позиций и удар по престижу США[54].

Гарриману предписывалось запросить советские визы на проезд в Чехословакию хотя бы для минимальной группы, «чтобы выяснить, не используют ли советские власти ситуацию в Кошице как повод для отказа допустить представителей дружественных правительств в период начальных стадий политической реконструкции»[55]. Госсекретарь США Э. Стеттиниус выразил протест наркому В.М. Молотову на проходившей в это время конференции в Сан-Франциско. Но тот сослался на военную ситуацию и пообещал в скором времени допустить миссию Соединенных Штатов к работе. Жалобы американских дипломатов в Москве также были встречены обещаниями о скором разрешении проблемы[56]. Но этого не произошло. Американцам пришлось добираться в Прагу с запада уже после окончания военных действий.

Тем временем из Словакии приходили новости о серьезном полевении правительственного курса, что могло расцениваться в Вашингтоне как доказательство усиления советского влияния. Принятая после провозглашения нового правительства Кошицкая программа декларировала планы по проведению социалистических реформ[57]. Настораживало и то, что советская сторона отказалась предоставить чехословацкому правительству независимую радиосвязь с Лондоном, поместив его в фактическую изоляцию[58].

Госдепартамент был обеспокоен, но повлиять на ситуацию не мог. Кроме того, после смерти Рузвельта в апреле 1945 г. и прихода в Белый дом Г. Трумэна последнему требовалось время, чтобы разобраться в международной обстановке. Это проявилось в развитии чехословацкого вопроса, одним из аспектов которого стала проблема освобождения Праги.

Восемнадцатого апреля 3-я армия США пересекла границу Западной Богемии. Одновременно с востока наступали части РККА. Американский штаб не имел четкого представления о допустимой глубине проникновения в Чехословакию. Главнокомандующий союзников генерал Д. Эйзенхауэр считал главными приоритетами Германию и Австрию. Но когда оказалось, что американцы встречали слабое сопротивление, возникла идея освобождения ими Праги. Первыми этот вопрос подняли англичане, акцентировав внимание на его политическом содержании. В конце апреля Э. Иден направил секретное послание Стеттиниусу. Он заявлял, что освобождение Праги и как можно большей территории Западной Чехословакии войсками США могло привести к полному изменению послевоенной ситуации в ЧСР и повлиять на положение в соседних странах. Госсекретарь поддержал это предложение. Но Д. Эйзенхауэр отверг его, не желая предпринимать «неразумных» с военной точки зрения шагов ради политических выгод. Тогда в дело вмешался У. Черчилль, который направил послание с изложением своих аргументов Г. Трумэну. Госдепартамент подготовил для президента США меморандум с предложением поддержать продвижение американских войск в глубь чехословацкой территории, чтобы создать более выгодные условия для переговоров с СССР и в качестве ответа на препятствия в отправке американских дипломатов. Трумэн предпочел оставить решение за Эйзенхауэром[59].

Американский главнокомандующий к тому времени договорился с советским генштабом о разграничении сфер оперативных действий, обозначив их границей линию к западу от Праги. Пятого мая в чехословацкой столице началось восстание, лидеры которого обратились по радио к американским и советским войскам за помощью. Информация распространилась в печати США. Тогда Д. Эйзенхауэр известил советский генштаб об имеющейся возможности для американской армии продвинуться дальше, до левого берега р. Влтавы. Поскольку на нем был расположен пражский Град, это могло привести к освобождению американцами чехословацкой столицы. Советские военные выступили с резкими возражениями, сославшись на опасность перемешивания армий[60]. Американский командующий приказал остановить войска на обозначенной линии. А 9 мая в Прагу вступила Красная Армия. ЧСР временно оказалась разделенной на две зоны оккупации, но ее независимость была восстановлена. Вскоре в столицу вернулись члены нового правительства. Первые американские дипломаты смогли добраться до Праги только в конце мая[61]. Они встретили там теплый прием, но столкнулись и с преобладающим советским влиянием. Обилие солдат Красной Армии и просоветской пропаганды, замалчивание роли США в войне — таковы были их первые впечатления о политической ситуации в стране[62]. В этих условиях ЧСР стала восприниматься ими как передовой рубеж обороны демократии против коммунизма. Это переводило чехословацкий вопрос в новую плоскость — определение места республики в надвигавшейся холодной войне.

В целом американскую политику по чехословацкому вопросу в годы Второй мировой войны можно охарактеризовать двояко. С одной стороны, США последовательно придерживались осуждения агрессии против Чехословакии и не признавали ее насильственного раздела. С другой — в Вашингтоне долгое время не было четкого представления о будущем республики: стоило ли возродить ее в прежнем виде, поддержать правительство Бенеша, или допустить возможность корректировки чехословацких границ с учетом этнических проблем. Судьба Чехословакии занимала американское руководство не так сильно, как соседней с ней Польши. Ближе к концу войны внимание стало сосредотачиваться на опасности советизации и коммунизации ЧСР. Президент Ф.Д. Рузвельт и его сторонники приняли обещанную Бенешем программу — возрождения ЧСР на демократической основе при близких отношениях с Москвой. В Госдепартаменте рассматривали республику как возможный индикатор намерений Кремля. Лишь в самом конце войны США приняли непосредственное участие в освобождении ЧСР. Но конкретных планов в отношении ее послевоенного будущего, а также уровня и характера американо-чехословацких отношений в Вашингтоне не было. Это стало одной из причин, по которой через несколько лет Чехословакия окончательно вошла в советскую зону влияния.