Совет национальной безопасности в период президентства Г. Трумэна

Г. А. Агафонова

---

Вот уже почти четверть века генеральное направление политики Соединенных Штатов формулирует и направляет Совет национальной безопасности США. Эта организация, созданная в 1947 г., отражает новейшие тенденции развития буржуазного государства в эпоху обострения общего кризиса капитализма. С целью сохранения позиций на международной арене в условиях борьбы двух систем американский империализм исходит из необходимости мобилизации и координации всех сил и ресурсов страны. Для этого после второй мировой войны правительство США предприняло реорганизацию внешнеполитического и внутриполитического аппарата, которая проходила несколькими «волнами» и охватила период с 1947 по 1958 г.

Наиболее важными мероприятиями явились: организация Отдела планирования политики при государственном департаменте и создание правительственной комиссии Гувера. В 1950 г. получил окончательное оформление «план Ачесона» по улучшению работы госдепартамента. В 1952 г. был создан Международный отдел информации, а в 1953 г. — Информационное агентство США. В 1954—1955 гг. выкристаллизовалась Администрация международного сотрудничества. В 1957 г. после поездки вице-президента Р. Никсона в Латинскую Америку при госдепартаменте были организованы отделы стран Латинской Америки, Африки и т. д. С 1958 г. при посольствах США был учрежден пост атташе по науке[2]. Однако главной реформой государственного аппарата в послевоенный период было создание Совета национальной безопасности и реорганизации министерства обороны — «самая большая реорганизация вооруженных сил США со времен Джорджа Вашингтона», — как констатировала «Нью-Йорк таймс»[3].

Термины «национальная безопасность», «национальный интерес», «стратегия национальной безопасности» прочно вошли в обиход буржуазных политиков Америки. Официально определяя «национальный интерес» как защиту «физической, политической и культурной целостности США от посягательств со стороны других государств»[4], а «национальную безопасность» как совокупность внутренних, внешних и военно-политических аспектов, способствующих достижению целей страны, идеологи американского империализма объявляют главным направлением американской политики «стремление любыми и всеми приемлемыми для американского народа средствами довести международное коммунистическое движение до такого состояния, чтобы оно больше не представляло угрозы для национальной безопасности США»[5]. Таким образом, «национальная безопасность» (термин, скрывающий истинные цели и интересы монополистической буржуазии) стала основным объектом внимания политиков, генералитета и виднейших ученых, призванных спланировать оптимальные средства для ее достижения.

Для обеспечения «национальной безопасности» стал необходим орган, координирующий действия ведомств, занятых разработкой и осуществлением внутренней и внешней политики, обороны и разведки.

Вторая мировая война дала толчок для претворения этой идеи в конкретные планы и предложения. Обосновывая необходимость создания единого координирующего центра, Г. Трумэн ссылался на просчеты внешней политики США, приведшие к Пирл-Харбору. «Мне часто приходит в голову, — писал он, — что если бы у правительства существовал координирующий центр при сборе информации, Японии оказалось бы значительно труднее, если вообще было бы возможно, осуществить успешное предательское нападение на Пирл-Харбор. В те дни военные не знали всего, что было известно государственному департаменту, а дипломаты не имели доступа ко всему, что знали армия и флот»[6].

Первой организацией, призванной согласовывать деятельность различных, главным образом разведывательных органов США, стало Бюро координации информации, созданное Франклином Рузвельтом еще в июле 1941 г. В июне 1942 г. на основе этого Бюро было создано Бюро стратегической информации в целях «подбора и анализа стратегической информации», а также «планирования и руководства специальными заданиями». В 1944 г. был организован Комитет по координации операций военно-морского флота, позднее превратившийся в Государственный комитет по координации операций сухопутных, морских и воздушных сил[7]. Целью этого Комитета было «улучшение существующих методов получения рекомендаций государственным департаментом и координация точек зрения трех военных министерств по вопросам, в которых было заинтересовано каждое из них»[8]. Это была сугубо военная организация, в которой даже политические рекомендации для госдепартамента составлялись по военной форме. Хотя состав Комитета — на уровне заместителей министров — был неправомочен решать важные государственные вопросы, тем не менее опыт его работы был использован для создания Совета национальной безопасности (СНБ).

Впервые с предложениями о создании Совета выступил Фердинанд Эберштадт в своем докладе министру военно-морского флота Дж. Форрестолу в 1945 г.[9], вскоре после окончания войны. Это предложение сразу же нашло большую поддержку в военных кругах, имевших опыт работы в Государственном комитете по координации операций сухопутных, морских и воздушных сил и знакомых с деятельностью соответствующих британских органов. Эберштадт во главе небольшого комитета, созданного по инициативе Форрестола, в течение длительного времени тщательно изучал опыт Имперского совета обороны, существующего в Англии с 1908 г.[10].

Эберштадт предполагал создать постоянный аппарат чиновников, под руководством которого должны были действовать комиссии и группы консультантов. Небезынтересно, что со схемой Совета национальной безопасности ознакомили лорда Исмея, возглавившего Имперский совет обороны после второй мировой войны, который полностью одобрил ее[11].

В декабре 1945 г. Г. Трумэн в специальном послании конгрессу высказал свои соображения по поводу организации «системы национальной безопасности»[12]. Ключевыми вопросами доклада были объединение вооруженных сил и создание Совета национальной безопасности. Через полтора года Белый дом опубликовал программу «национальной безопасности», в которой большое внимание уделялось развитию возможных видов вооружения и всеобщей воинской повинности[13].

В целях координации при разработке единой политики национальной безопасности, в разведывательной деятельности и в вопросах военной, промышленной и гражданской мобилизации предусматривалось создание Совета национальной безопасности, Центрального разведывательного управления и Управления ресурсов национальной безопасности[14].

Обсуждение программы вылилось в широкую дискуссию в конгрессе и на страницах печати. Кульминационного пункта эта дискуссия достигла летом 1947 г., когда сенат и палата представителей приступили к конкретному обсуждению законопроекта о национальной безопасности. В адрес конгресса поступали многочисленные предложения с проектами организации национальной безопасности. «Объединенный союзный клуб Чикаго» считал основными условиями национальной безопасности объединение вооруженных сил и военный контроль над промышленностью[15]. Члены организации «Ветераны иностранных войн» основной упор делали на успешную борьбу со всевозможными, как они выражались, «измами» в Европе и России[16]. Комитет ветеранов войны предлагал немедленно использовать преимущество США в области атомного оружия против растущих во всем мире революционных сил. «Пройдет 5—7 лет, — утверждали его представители, — прежде чем какая-нибудь другая страна сможет производить такое оружие, какое есть у нас сейчас»[17].

Образование новых органов, обладающих большими полномочиями и фактически определяющих внешнюю и внутреннюю политику, вызвало в американской прессе широкий отклик, в котором были слышны тревожные голоса. Газета «Нью-Йорк пост» указывала, что «вновь созданные органы будут превалировать над госдепартаментом в вопросах внешней политики, над министерством внутренних дел — в вопросах управления национальными ресурсами, над министерством торговли в руководстве промышленностью и над министерством юстиции — в деле установления норм безопасности в правительственных и частных предприятиях»[18]. Законопроект, писала газета, «изменит характер правления и отразится на свободах каждого человека», сконцентрирует «в одном военном министерстве большую власть, чем та, которой когда-либо располагало любое министерство, и почти такую власть, которой пользуются все другие министерства, вместе взятые»[19].

Некоторые обозреватели, общественные деятели и даже военные открыто выступали против законопроекта о национальной безопасности. Так, бригадный генерал Эдсон в знак протеста подал в отставку. На выпускной церемонии в Вермонтском университете в июле 1947 г. он заявил, что возвращается к гражданской деятельности, так как выступает против «передачи военным власти в Вашингтоне». Эдсон направил в комиссию палаты представителей заявление, в котором говорилось, что «законопроект в целом далеко выходит за рамки военных вопросов. Он распространяется почти на все области деятельности правительства и на частную жизнь. Он открывает путь к созданию мощного гестапо в виде Центрального разведывательного органа…, создает постоянный генеральный штаб почти прусского типа. Он отдает контроль над внешней политикой Соединенных Штатов в руки группы лиц из проектируемого Совета национальной безопасности, которые являются пленниками военных. Законопроект, — заявил генерал, — фактически представляет собой реорганизацию правительства»[20]. Особое недовольство вызывало создание ЦРУ, которое не только генерал Эдсон, но и другие общественные деятели называли «американским гестапо»[21], способным подготовить в США «диктаторскую власть, подобно схемам Гитлера — Муссолини»[22].

Против законопроекта выступали также представители Американской федерации труда и Конгресса производственных профсоюзов на том основании, что законопроект «облегчит милитаристам возможность добиться господствующего положения в правительстве».

В самый разгар обсуждения законопроекта обозреватель «Нью-Йорк пост» Ф. Кингдом писал, что в США создается военная партия. «Это не республиканская и не демократическая партия. Она состоит из консервативных элементов обеих партий. В ее центре находятся милитаристски настроенные лица, занимающие высокие посты в военном и морском министерствах, члены палаты представителей и сената, лидеры монополий и некоторые представители религиозных кругов. Эта партия активно действует с целью вызвать открытый конфликт с Россией»[23]. Обращая внимание читателей на чрезмерное усиление роли министерства обороны, Кингдом еще за полгода до того подчеркивал, что «на военное министерство, возглавляемое одним человеком, ляжет ответственность за расходование 25 центов с каждого доллара, затраченного нацией. Огромные суммы, находящиеся в руках военного министерства, сделают его одновременно и участником формирования внешней политики США»[24].

Но вся эта критика тонула в волне одобрений и приветствий, исходившей от военных и правительственных кругов. По этому поводу уже цитированная «Нью-Йорк пост» писала: «Мы так парализованы военной истерией, раздутой нашим правительством, что почти никто не поднимает голоса, когда создается угроза для основных свобод»[25].

Трумэн возлагал большие надежды на вновь созданный Совет. «Его создание, — писал он, — добавит правительственному аппарату необходимую гибкость»[26]. Форрестол на пресс-конференции в июле 1947 г. отметил, что «Совет национальной безопасности, объединяя национальную военную политику, будет исключительно полезным органом»[27]. Член палаты представителей Ф. Киф заявил в конгрессе, что «принятие законопроекта необходимо для предотвращения нового Пирл-Харбора»[28]. Губернатор штата Южная Каролина С. Турмонд приветствовал создание СНБ. «Наш престиж и наше влияние в мире, — сказал он, — зависят от того, насколько продуктивно мы обеспечиваем свою собственную национальную безопасность»[29]. Г. Джексон — председатель подкомиссии сената по делам национальной безопасности — указывал, что «Совет был одним из ответов на неудачи, которые потерпели политики в годы второй мировой войны в своих попытках координировать военную и внешнюю политику»[30].

Наконец после долгого обсуждения, 26 июля 1947 г., Трумэн подписал законопроект, и закон о национальной безопасности 1947 г. под № 253 вступил в силу[31]. В соответствии с этим законом были созданы министерство обороны, Совет национальной безопасности, Центральное разведывательное управление, подчиненное СНБ, и Управление ресурсов национальной безопасности[32].

В задачи Совета национальной безопасности входило «давать президенту компетентные советы, охватывающие все аспекты внутренней, внешней и военной политики, касающиеся вопросов национальной безопасности, с целью более эффективной координации деятельности военных ведомств и других правительственных департаментов и учреждений в деле национальной безопасности»[33]. Совет должен заниматься только вопросами безопасности нации в разнообразных ее аспектах — внешнем, внутреннем, военном, экономическом, психологическом[34].

Помимо этого, согласно закону, Совет должен: «Имея в виду действительную и потенциальную военную мощь страны выявлять и оценивать препятствия и кризисные ситуации для США с точки зрения национальной безопасности…, рассматривать проводимую политику в вопросах, представляющих общий интерес для министерств и правительственных учреждений, занимающихся вопросами национальной безопасности, и давать президенту рекомендации по указанным вопросам. Совет должен время от времени давать президенту те рекомендации и доклады, какие ему представляются необходимыми, или те, которых потребует президент»[35].

Таким образом, Совет понимался как сугубо совещательный орган при президенте. Это должен был быть своего рода «придворный круг», в котором различные департаменты, и в первую очередь государственный департамент и министерство обороны, могли высказать свою точку зрения, провести обсуждение интересующего их вопроса. Совет должен «снабжать президента всеми доступными фактами, чтобы он смог оценить различные курсы действия, вытекающие из различных точек зрения, взвесить все возможные последствия, прежде чем взять на себя тяжелую ответственность за принятие окончательного решения»[36]. Цель заседаний Совета не в том, чтобы избавить президента от необходимости выбора, а в том, чтобы сделать этот выбор более обоснованным путем четкого определения позиций противоположных сторон. Но какое бы решение ни принял президент после рекомендаций и разъяснений Совета, «воплощать в жизнь это решение будет не Совет, а президент»[37]. «При нашей системе управления ответственность ложится на одного человека — на президента», — заявлял Г. Трумэн[38]. Поэтому каждый президент по-своему мог использовать Совет, в зависимости от собственного стиля руководства.

Закон 1947 г. определил не только задачи и функции Совета национальной безопасности, но и его состав, в который вошли: президент, государственный секретарь, министр обороны, военный министр, министр военно-морского флота, министр авиации, а также председатель Управления ресурсов национальной безопасности[39].

Членами первого состава Совета национальной безопасности были: президент Гарри Трумэн, государственный секретарь Джордж Маршалл, министр обороны — Джеймс Форрестол, военный министр — Кеннет Ройялл, министр военно-морского флота — Джон Салливан, министр авиации — Стюарт Саймингтон и председатель Управления ресурсов национальной безопасности — Артур Хилл[40].

Эти семь человек, которые за исключением президента юридически обладали лишь совещательными правами, фактически подменяли собой кабинет при определении внешней политики Соединенных Штатов.

Кроме основных членов, президент имел право, с согласия конгресса, приглашать на заседания Совета представителей любых ведомств в качестве консультантов в зависимости от обсуждаемого вопроса[41]. Закон предусматривал также создание аппарата чиновников во главе с исполнительным секретарем, который назначался президентом. Этот аппарат составлял основное административное ядро, которое «могло бы формулировать точки зрения отдельных ведомств и готовить заседания Совета»[42]. Положение закона, позволявшее набирать штат сотрудников по мере необходимости, создало возможность для организации целой системы органов Совета. Формирование их проходило в основном по трем направлениям: создание постоянного штата, который обеспечивает преемственность в работе и координирует деятельность всех других органов Совета, создание различных межведомственных комиссий и комитетов при Совете и создание органов по делам Совета в составе других учреждений[43]. Постоянный штат и создаваемые различные межведомственные комиссии Совета являлись основными компонентами в его структуре. Постоянный штат сотрудников состоял из 28 человек административного персонала и секретарей[44]. 11 человек этого штата во главе с исполнительным секретарем составляли «группу анализа», которая «добросовестно, и не делая политики…, дает объективный анализ политических документов»[45].

В 1950 г. в составе Совета была создана «группа второго уровня» — «Штат ответственных сотрудников»[46]. Каждый член Совета национальной безопасности был представлен в Штате административным лицом в ранге помощника[47]. В состав Штата вошли также начальники плановых отделов военных министерств. Штат ответственных сотрудников стал своего рода планирующим центром, куда стекались рекомендации всех ведомств[48].

В 1951 г. в систему Совета вошел новый орган — Бюро психологической стратегии[49]. При создании Бюро исходили из того, что психологическая стратегия существует вне официальной политики и должна проводиться независимым учреждением[50]. Оно должно было стать руководящим органом пропагандистского аппарата, занимающегося разработкой общих целей, политики и программы в области психологической стратегии. Бюро должно было объединить отделы пропаганды, находящиеся в подчинении разных ведомств, таких, как госдепартамент, Центральное разведывательное управление, военное министерство и др. Это вызвало большое недовольство названных учреждений, так как они были заинтересованы в самостоятельном составлении и проведении информационных программ. Больше других возражал против создания объединенного Бюро госдепартамент, который только что организовал передачи «Голос Америки» и расширил международную информационную программу[51]. Госдепартамент сам хотел быть главным координатором информационных программ.

Тем не менее Бюро было создано. Однако все его чиновники оставались сотрудниками различных департаментов и старались выполнять их указания. Поэтому «координация действий, если и достигалась, то только случайно»[52].

Работа Бюро не была успешной. Специальная комиссия сената в 1953 г. указывала, что Бюро не выполняет поставленных перед ним задач, что госдепартамент, министерство обороны и ЦРУ до сих пор «идут своим собственным путем» и что деятельность Бюро характеризует «конфликтность»[53].

Комиссия также отметила, что «простой, магической формулы психологических побед не существует», а скорее существует «психологический аспект в каждой дипломатической, экономической или военной политике», и рекомендовала на основе Бюро психологической стратегии создать Комитет по координации действий[54].

Создание системы органов Совета национальной безопасности повлекло за собой организацию специального аппарата по делам Совета во многих министерствах и ведомствах. В госдепартаменте делами Совета в первую очередь стал заниматься отдел планирования политики[55]. В министерстве обороны ответственность за сотрудничество с Советом нес специально выделенный помощник заместителя министра обороны[56]. Специальные сотрудники по делам Совета были и в Комитете начальников штабов и в штабах каждого рода вооруженных сил.

Заседания Совета в основном были двух типов. Целью одних была выработка проекта решения. Такие заседания проходили в узком кругу. В число приглашенных обычно входили: председатель комитета начальников штабов, директор ЦРУ, директор Информационного агентства, директор Бюро бюджета и др. В зависимости от обсуждаемого вопроса на заседаниях такого типа присутствовало 11—15 человек[57]. Другого рода заседания носили «информационный» характер, на них присутствовало 30—40 человек. На таких заседаниях заслушивались доклады комиссий Совета или сообщения департаментов. Обсуждения докладов на расширенных заседаниях не проводилось и проекты решений не готовились[58]. Для заседаний, на которых вырабатывались проекты решений, готовились «политические обзоры»[59].

К 1952 г. была выработана стандартная форма такого документа. В строго определенном порядке располагались такие разделы, как вступление, общие соображения, возможные возражения и пути их преодоления, финансовое приложение, материалы группы, поддерживающей данный документ[60]. Такая последовательность сохранялась в каждом документе, что обеспечивало оперативность в работе. Министерства или ведомства, у которых появлялись соображения по вопросам «национальной безопасности», направляли их в СНБ. Полученные материалы тщательно исследовались во всех органах Совета, проводились необходимые консультации с заинтересованными департаментами. В результате длительного обсуждения составляли проект документа, который обсуждали на заседании Совета.

Решения по рассматриваемому документу могли быть приняты только после одобрения президента; «это выражение одобрения делало его официальной политикой Соединенных Штатов»[61]. Политические документы, которые президент не подписывал, становились не политикой, а «документами-пожеланиями»[62]. Выполнение решений возлагалось на соответствующие ведомства.

Совет национальной безопасности занял доминирующее положение в военной системе США, основными компонентами которой стали также министерство обороны и Управление ресурсов национальной безопасности[63]. С другой стороны, Совет национальной безопасности «занял ведущее место в правительстве»[64]. Среди 52 ведомств, «докладывающих президенту», Совету принадлежит первое место в пятерке основных учреждений, определяющих политику США: Совет национальной безопасности, Управление ресурсов национальной безопасности, Секретариат Белого дома, министерство финансов, Отдел экономических советников[65]. Совет «является самым высоким комитетом среди исполнительных органов правительства, рассматривающих вопросы национальной безопасности и внешней политики…»[66]

В 1951 г. Брукингский институт заявил, что «Совет был основан как необходимый правительственный институт, и оказалось, что он работает с возрастающим успехом… Совет является настоящим открытием в американской государственной деятельности»[67].

По словам президента Трумэна, «эта новая организация покажет нам, какое место мы занимаем сейчас, куда нужно направить наши национальные усилия, как распределить ресурсы и планировать действия для достижения нашей национальной безопасности»[68]. Практически Трумэн использовал Совет при проведении всех своих наиболее важных внешнеполитических мероприятий.

За пять с половиной лет деятельности Совета в администрации Трумэна было проведено 128 совещаний и принято 699 политических решений[69]. Регулярные заседания стали проводиться с сентября 1947 г.[70]. Первое время Трумэн председательствовал на заседаниях, но затем стал назначать председателями Совета его членов, чаще всего государственного секретаря[71].

В «критические» для США моменты Совет созывался еженедельно, а с некоторыми из его членов Трумэн совещался каждый день. Так, СНБ неоднократно собирался в 1948 г. по поводу «берлинского кризиса», приглашая на заседание главу американской военной администрации в Германии генерала Клея, министра авиации Саймингтона, военного министра Ройялла и др.[72].

22 апреля 1948 г. на заседании Совета национальной безопасности заместитель государственного секретаря Ловетт доложил об основных положениях резолюции сената по вопросам создания НАТО[73].

На заседаниях Совета были обсуждены все основные положения Североатлантического пакта, и 4 апреля 1949 г. он был подписан. Ликвидация атомной монополии США побудила Трумэна организовать в ноябре 1949 г. в составе Совета национальной безопасности Комиссию по атомной энергии. Комиссия занялась разработкой вопросов о создании водородного оружия и военном сотрудничестве в области атомной энергии между США, Англией и Канадой. Создавая Комиссию, президент возлагал на нее большие надежды.

После проведения тщательного исследования и обсуждения этого вопроса на заседании Совета Комиссия представила президенту документ «СНБ-68», в котором намечались долгосрочные задачи в области внешней и военной политики США[74]. Д. Ачесон назвал его «одним из важнейших документов в нашей истории»[75]. Подписанный президентом Г. Трумэном в апреле 1950 г. документ «СНБ-68» на долгие годы определил направление внешней политики США[76], ее агрессивный курс.

Особо бурную деятельность Совет национальной безопасности развил с началом американской агрессии в Корее. Еще весной 1948 г. Совет представил Трумэну доклад о положении в Южной Корее, в котором предусматривалось три возможных варианта действий по отношению к данной стране: «Американские войска должны оставить Корею; США должны продолжать нести военную и политическую ответственность за страну; США должны оказывать поддержку правительству Южной Кореи, обучать и оснащать их собственные военные силы и предоставлять экономическую помощь»[77]. Совет рекомендовал избрать последний путь, и Трумэн поддержал его.

Начав летом 1950 г. военные действия против Корейской Народно-Демократической Республики, правительство США детально рассматривало все предстоящие шаги, обсуждая их в СНБ. В ноябре 1950 г. генерал Макартур сделал сообщение на заседании СНБ о положении в Корее[78]. В основном план сводился к установлению морской блокады и использованию 30-тысячной армии Чан Кай-ши[79]. 12 января члены Объединенного комитета начальников штабов генералы Коллинз и Ванденберг вылетели к Макартуру, чтобы сообщить ему решение СНБ[80].

СНБ принимал участие в разработке всех важнейших внешнеполитических программ Трумэна: «плана Маршалла», рекомендации об увеличении помощи Франции в ее войне во Вьетнаме[81], перехода от помощи к прямому военному вмешательству и т. д.

Однако деятельность Совета национальной безопасности вызвала большое недовольство общественности. После поражения американской агрессии в Корее на Совет обрушился поток критики. «Совет национальной безопасности как планирующий орган не выполняет своих задач… Функциями долгосрочного планирования и предвидения пренебрегали…»[82]

Перечисляя причины, вследствие которых, по его мнению, Совет плохо работает, журналист Дж. Фишер писал: «Необходимо иметь более квалифицированных служащих на низших уровнях… Штат ответственных сотрудников служит Совету только часть времени. Исполнительный секретарь должен действовать более активно, Совет не проверяет выполнения решений, Совет недостаточно предугадывает развитие политических событий и не доводит их до сведения общественности»[83].

Особое недовольство некоторых членов конгресса и общественности вызывало засилье военных в Совете. Из семи постоянных членов Совета четверо являются руководителями военных министерств — министр обороны и министры трех видов вооруженных сил. Трое из четырех занимаются практической военной деятельностью. К тому же Совет располагался в помещении Национального военного управления.

В руках военных оказалось большинство ключевых постов как в самом государстве, так и за его пределами. Пост государственного секретаря занимал генерал Дж. Маршалл, помощника государственного секретаря по вопросам оккупации — бывший бригадный генерал Ч. Е. Солтцмэн.

Центральным разведывательным управлением руководят «с самого основания и до сих пор, — писал в декабре 1947 г. военный обозреватель «Нью-Йорк таймс» В. Болдуин, — два адмирала и один генерал»[84]. Японией «управляет почти единолично генерал Макартур, который лишь номинально является союзным командующим, а фактически самодержцем»[85]. Германия находится в ведении генерал-лейтенанта Л. Д. Клея, а Австрия — генерал-лейтенанта Дж. Кейса. «Военные возглавляют американские посольства и миссии в Советском Союзе, Бельгии, Южной Африке и Китае. В странах Южной Америки 13 американских военных миссий имеют не только военную, но и политическую власть»[86]. «Эти люди, якобы осуществляющие политику, определяемую гражданским учреждением — государственным департаментом — на самом деле не только осуществляют эту политику в военном правительстве, но являются также и ее творцами»[87].

В связи с этой практикой первые обследования деятельности Совета национальной безопасности начались уже спустя девять месяцев после его создания. В мае 1948 г. Герберт Гувер — председатель комиссии конгресса по исследованию организации исполнительной власти правительства объявил о создании Комиссии по исследованию организации национальной безопасности[88].

Председателем комиссии был назначен Фердинанд Эберштадт, который принимал активное участие в создании Совета национальной безопасности. В состав Комиссии входили представители крупных компаний, прессы, президенты университетов и др.[89] В число военных советников и консультантов Комиссии вошли генерал Дуайт Эйзенхауэр, адмирал Честер Нимиц и др.[90]

Конгресс поставил перед Комиссией задачу определить, как при «минимальных затратах осуществить максимальную безопасность». С другой стороны, нужно было определить, какую ответственность несут гражданские и военные лица в определении национальной безопасности и с чьей стороны должен осуществляться контроль. Закон о национальной безопасности предусматривал в равной степени политический, военный и экономический аспекты национальной безопасности. Осуществлять национальную безопасность должны были военные, но под гражданским контролем. Такое распределение сфер деятельности с самого начала вызывало большие трудности. «Действенная система безопасности была неэкономична, а экономичная система безопасности была недейственна в военном отношении», — указывалось в докладе Комиссии[91]. Комиссия обнаружила серьезные недостатки в деятельности наиболее важных ведомств, решающих вопросы национальной безопасности, «отдельные ошибки были настолько резко выражены, что очень повредило функционированию всей системы»[92].

Комиссия указала на недостатки в формулировании долгосрочной политики национальной безопасности, в отсутствии связи между внешней политикой и военной мощью страны. Были обнаружены большие промахи в работе разведывательных органов. «В 1948 г., — отмечает Комиссия, — на основе ошибочной оценки разведывательных данных были составлены рекомендации, которые привели бы к плачевным результатам, если бы им последовали»[93]. Комиссия нашла неудовлетворительным контроль над военным бюджетом, большое отставание в области научных исследований из-за соперничества между Комитетом начальников штабов и Бюро исследований и развития.

Много внимания Комиссия уделила рассмотрению вопроса о гражданском контроле. Исследовав возможности министра обороны, Комитета начальников штабов и конгресса, Комиссия пришла к выводу, что, изменив состав постоянных членов Совета национальной безопасности и «исходя из основного принципа гражданского контроля над военными силами, который выдерживается на протяжении всей нашей истории, власть и контроль в военном учреждении должны быть сосредоточены у министра обороны»[94].

В ноябре 1948 г. Комиссия по исследованию организации национальной безопасности во главе с Эберштадтом закончила свою работу и представила комиссии Гувера 4 тома выводов и рекомендаций[95]. Комиссия выразила свое мнение по поводу всех ведомств, имеющих отношение к национальной безопасности. Основные рекомендации Комиссия сформулировала следующим образом: «Совет национальной безопасности является краеугольным камнем организации национальной безопасности. Министр обороны должен быть единственным военным представителем в СНБ. Комитет начальников штабов не должен являться членом СНБ, но должен присутствовать на заседаниях Совета по мере необходимости»[96]. Таким образом, влияние военных внутри самого Совета не должно было быть преобладающим.

Комиссия Гувера, изучив рекомендации Комиссии по исследованию организации национальной безопасности и проведя дополнительные изыскания, представила в феврале 1949 г. первый доклад конгрессу[97]. Всего комиссия Гувера представила конгрессу 19 докладов, и во всех настоятельно подчеркивалось, что вся полнота ответственности за национальную безопасность, определение военного бюджета, установление гражданского контроля ложится в первую очередь на президента[98].

В 1949 г. президент Трумэн доложил конгрессу о предполагаемых изменениях в составе членов Совета. По его предложению в состав Совета должны входить: президент, вице-президент, государственный секретарь, министр обороны, председатель Управления ресурсов национальной безопасности[99]. Президент имеет право приглашать на заседания Совета любых представителей от департаментов и ведомств по своему усмотрению[100]. СНБ должен перейти в состав исполнительных органов правительства. Конгресс одобрил предложение президента[101].

Реорганизация 1949 г. коснулась почти всех департаментов. Конгресс принял поправку к закону о национальной безопасности 1947 г. Совет национальной безопасности перешел в состав исполнительных органов президента и разместился в Белом доме.

Итак, комиссия конгресса нашла деятельность СНБ неудовлетворительной. Все попытки объяснить неудачу в работе Совета плохим подбором сотрудников или некомпетентностью его органов не выдерживают критики. Безнадежна сама идея создания такого органа в составе государственной власти США, который смог бы так спланировать внутреннюю и внешнюю политику, чтобы гарантировать усиление позиций империализма и затормозить освободительное движение народов.

Планирование политики, не основанное на объективных законах общественного развития, не может быть успешным. И хотя общественные деятели США понимают необходимость «следить за горизонтом, открывающимся впереди…, всматриваться в будущее»[102], их прогнозы обречены на провал, поскольку сама направленность реакционной внешней политики идет вразрез с поступательным ходом мировой истории.