США, СССР и международное торгово-экономическое сотрудничество в первые послевоенные годы в отечественной историографии

К.В. Минкова

Минкова Кристина Владимировна – кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры американских исследований Санкт-Петербургского государственного университета.

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-285-294

---

Отечественная историография насчитывает десятки, если не сотни общих работ по темам, непосредственно относящимся к проблематике «холодной войны», при этом все они, по большей части, вышли уже после ее окончания. Cоветских трудов немного, и все они по вполне понятным причинам чрезвычайно идеологизированы[1]. Из недавно вышедших российских работ выделяются двухтомник «Холодная война» под редакцией В.А. Золотарева[2], а также коллективные труды «Советская внешняя политика в годы холодной войны»[3], «СССР и Холодная война»[4], «Сталин и Холодная война»[5], «Холодная война 1945–1963: историческая ретроспектива»[6].

При этом в российской / советской историографии практически отсутствуют специальные работы, рассматривающие экономические причины начала «холодной войны». Это вызвано тем, что до настоящего времени в изучении истоков «холодной войны» экономическая составляющая не считалась значительной. Так, в исследованиях советских / российских историков (даже в тех, которые посвящены непосредственно истокам «холодной войны»), практически не рассматриваются советско-американские переговоры 1944–1947 гг. по ряду чрезвычайно значимых для обеих стран экономических вопросов — урегулированию послевоенных поставок в рамках Соглашения о ленд-лизе, предоставлению советской стороне кредита для восстановления экономики, членству СССР в Международной торговой организации (МТО) и его участию в работе институтов Бреттон-Вудской системы — Международного валютного фонда (МВФ) и Международного банка реконструкции и развития (МБРР, Всемирный банк). Более того, немногие исследования, затрагивающие указанную тематику, написаны в русле идеологических установок, сохранявшихся в СССР на протяжении длительного времени, которые обусловили пристрастность научных изысканий по исследуемой тематике и не могут способствовать формированию объективной картины советско-американских отношений интересующего нас периода (это относится, прежде всего, к массиву брошюр и статей советских авторов, посвященных «плану Маршалла»)[7].

К тому же в специальных работах, непосредственно посвященных указанным выше сюжетам, становление экономических институтов и организаций, успех или провал их деятельности не помещается в более широкий контекст общей политической ситуации начала «холодной войны». В работах отечественных авторов советского периода события практически всегда рассматриваются однобоко, т.е. с позиций Советского Союза.

Это относится к исследованиям международных финансовых институтов — например, МВФ и Всемирного банка, — проекта создания МТО и работам, посвященным отдельным аспектам советско-американских экономических отношений в первые послевоенные годы — в частности, ленд-лизу и переговорами о предоставлении СССР американского кредита на восстановление экономики.

Так, в советской литературе, в частности, в монографии «Международный валютный фонд»[8], изданной в 1964 г. к 20-летию конференции в Бреттон-Вудсе и к началу работы Конференции ООН по торговле и развитию, весьма подробно рассматриваются переговоры, предшествовавшие конференции, работа самой конференции, ее последствия. Менее подробно (и менее достоверно) освещается позиция делегации СССР. Так, хотя на практике советской стороне пришлось пойти на немалые уступки почти по всем спорным вопросам, составители книги утверждают, что «участие советских экспертов <…> в значительной степени способствовало демократизации <…> статей положения о Международном валютном фонде»[9]. О причинах, побудивших руководство Советского Союза воздержаться от вхождения в состав членов Бреттон-Вудских институтов, сообщается весьма уклончиво. Кроме того, очевидно, что соображения авторов по этому вопросу, выдвинутые спустя 20 лет после описываемых ими событий, в корне отличаются от тех соображений, которыми руководствовалось советское правительство, принимая решение о необходимости отложить вступление в МВФ. Умалчивает книга и об участии советской делегации в первом заседании Совета управляющих Фонда в качестве наблюдателя, а также о готовности МВФ принять Советский Союз в ряд своих членов на льготных условиях до конца 1946 г.

Что касается МТО, то в советской и российской историографии практически отсутствуют не только специальные, но и общие работы, хотя бы частично посвященные этой организации. Справедливо будет сказать, что отечественные ученые никогда не исследовали ни собственно проект создания МТО, ни позицию советского руководства в отношении ее создания.

Между тем, деятельное участие в создании подобного международного института на протяжении 20 лет оставалось одним из важнейших приоритетов внешней политики СССР. Советский Союз оказался в вынужденной изоляции от международных торговых переговоров 1946–1948 гг., так что советская делегация в ООН неустанно подчеркивала необходимость создания МТО на каждой сессии Генеральной Ассамблеи и на заседаниях Экономического и социального совета[10].

Этот вопрос был достаточно подробно рассмотрен в одной из глав книги «Советский Союз и Организация Объединенных Наций», вышедшей в 1968 г. под редакцией В.Л. Исраэляна[11]. Так, первая инициатива СССР в этой области появилась еще в апреле 1948 г., когда в ходе работы III сессии Комиссии ООН по экономике и занятости советская делегация внесла проект резолюции по вопросу о развитии внешней торговли, в которой содержался призыв к странам — членам ООН «развивать торговлю между странами на основе взаимного уважения, равенства между странами, суверенитета стран и их национальных интересов» и «принять меры к снижению чрезмерно высоких цен, особенно на экспортные товары, в первую очередь экспортных цен на готовую продукцию и сырье»[12]. Разумеется, появление этой резолюции было вызвано тем, что к концу 1947 г. советское правительство окончательно утратило ранее сохранявшиеся иллюзии о возможности присоединения к послевоенным торгово-экономическим интеграционным процессам, однако по-прежнему осознавало их важность и стремилось (в том числе и при поддержке развивающихся стран) предложить какую-то альтернативу МТО, Устав которой был подписан 24 марта 1948 г. в Гаване. Позже, после провала ратификации Устава МТО в конце 1950 г., подобные проекты резолюций подавались представителями СССР в разные институты ООН с 1954 г. практически ежегодно[13].

Усилия Советского Союза увенчались некоторым успехом в конце ноября 1957 г., когда на заседании XII Генеральной Ассамблеи ООН были приняты Резолюция № 1156 «Расширение международной торговли»[14] и Резолюция № 1157 «Об основах для международного экономического сотрудничества государств»[15]. Однако лишь в 1964 г. была созвана, наконец, Конференция ООН по торговле и развитию, на которой делегации СССР, Польши и Чехословакии внесли очередной проект резолюции о создании МТО (на следующий день к ней присоединились делегации Болгарии и Венгрии)[16].

Этой новой МТО и политике СССР в отношении ее создания посвящена кандидатская диссертация сотрудника советского аппарата ООН В.А. Юлина «Международная торговая организация: предпосылки и практика ее создания»[17] и статья В.В. Фомина «К вопросу о создании международной торговой организации»[18]. Однако работа В.А. Юлина основана на ограниченном круге источников и не рассматривает описанные выше инициативы СССР в контексте международной политической ситуации конца 1940-х — начала 1950-х гг. Статья В.В. Фомина имеет сугубо описательный характер и вообще не затрагивает позицию Советского Союза. По сути, оба автора изучают другую МТО, не уделяя должного внимания истории возникновения идеи создания такого института, позиции советского руководства и той роли, которую сыграло в начале «холодной войны» недопущение Советского Союза к участию в международном экономическом сотрудничестве.

Важное место в списке экономических причин начала «холодной войны» занимает, на наш взгляд, неспособность Соединенных Штатов и Советского Союза договориться о порядке расчетов по ленд-лизу во второй половине 1940-х гг., а также провал переговоров по получению Москвой американского кредита на восстановление экономики.

Прежде всего, следует отметить, что в советской историографии чрезвычайно мало не только общих, но и специальных работ, посвященных каким бы то ни было вопросам, связанным с ленд-лизом. Так, в каталогах Российской национальной библиотеки (РНБ), Российской государственной библиотеки (РГБ) и Государственной публичной исторической библиотеки (ГПИБ) за период с 1941 по 1990 г. удалось найти всего 4 работы отечественных авторов непосредственно по тематике ленд-лиза[19]. Все они касаются исключительно технических особенностей поставок и ставят своей целью развенчать миф о важности ленд-лизовских поставок для военных успехов Советского Союза. О послевоенном урегулировании расчетов по ленд-лизу чрезвычайно сухо, без всяких подробностей о переговорах 1945–1948 гг. упоминается лишь в двух абзацах статьи Г.И. Короткова[20]. Причины, по которым советские историки и экономисты сторонились проблемы ленд-лиза, достаточно тривиальны: во-первых, не было открытых документальных данных о том, какой в действительности была доля полученных по ленд-лизу поставок продовольствия, вооружения, техники и оборудования в общем количестве использованного и потребленного в годы войны (но была четкая пропагандистская установка на минимизацию роли ленд-лиза в победе СССР). Во-вторых, СССР и США так и не смогли договориться об окончательной сумме, которую Москва должна была выплатить Вашингтону.

В постсоветский период количество работ отечественных авторов, посвященных ленд-лизу, существенно возросло. В середине 1990-х гг. вышли статьи Л.В. Поздеевой[21] и М.Ф. Супруна[22]. Из работ начала 2000-х гг. выделяется опубликованный в 2006 г. сборник материалов международной конференции «Ленд-лиз и Россия»[23] и монография Н.В. Бутениной «Ленд-лиз: сделка века»[24]. Также следует упомянуть две статьи Б.В. Соколова и статью С. Луговского и С. Ремизовой, вышедшие в одной книге с русским переводом известной книги государственного секретаря США в 1945 г. Э. Стеттиниуса «Ленд-лиз — оружие победы»[25]. Через несколько лет после выхода монографии Н.В. Бутениной увидела свет работа В.Н. и И.В. Красновых «Ленд-лиз для СССР, 1941–1945»[26], а в 2015 г. в Краснодаре было опубликовано небольшое исследование Ж.В. Кравцовой и И.И. Буряка «Военно-экономическое сотрудничество стран антигитлеровской коалиции в 1941–1945 гг.: история и современные оценки»[27].

Очень интересное исследование советско-американского взаимодействия в рамках «протолендлиза» в первые месяцы Великой Отечественной войны провел А.Ю. Комарков в статье «Ленд-лиз для СССР в первый год Великой Отечественной: особенности, проблемы, итоги»[28].

Помимо собственно исследований ленд-лиза российские ученые предприняли весьма удачную попытку их периодизации[29]. Так, П.М. Головатина и В.Д. Камынин выделили 4 этапа развития западной историографии ленд-лиза: военные годы (1941–1946/1947); начальный этап острой конфронтации (конец 1940-х — конец 1960-х гг.; 1970–1980-е гг.) и современный этап (с конца 1980-х гг.)[30].

В целом, можно выделить две тенденции, наиболее характерные для всей отечественной историографии по проблематике ленд-лиза: это либо преувеличение его значения для экономики и военных успехов СССР (М.Ф. Супрун, Б.В. Соколов и др.), либо, наоборот, недооценка (более свойственная советскому периоду историографии вопроса, она, однако, сохраняется и по сей день[31]).

Помещая проблему урегулирования расчетов по ленд-лизу в общий контекст советско-американских отношений, тщательно анализируя роль ленд-лиза в победе Советского Союза во Второй мировой войне, авторы, тем не менее, практически не рассматривают (или рассматривают очень поверхностно) советские и американские предложения по урегулированию расчетов. Так, например, В.Н. и И.В. Красновы пишут, что «фактически первые переговоры и обмен письмами о расчетах по ленд-лизу между американской и советской сторонами состоялись в 1948 г.»[32].

Между тем, как советские, так и американские документы свидетельствуют о том, что уже с февраля 1946 г. переговоры по ленд-лизу были «привязаны» к целому комплексу других проблем, накопившихся к этому времени между двумя великими державами и нуждавшихся в срочном разрешении: участию Советского Союза в разработке Устава МТО; заключению между СССР и США всеобъемлющего договора о дружбе, взаимной торговле и мореплавании; согласованию политики СССР, США и Великобритании в отношении народов, освобожденных от власти нацистской Германии, и народов бывших стран-сателлитов Оси для решения их экономических проблем демократическими методами; достижению соглашения о свободной навигации по рекам, имеющим международное значение; принятию необходимых мер для гарантированной защиты прав изобретателей, писателей и других обладателей авторских прав; решению вопроса о гражданской авиации к обоюдной выгоде СССР и США и др.[33] При этом неспособность Москвы и Вашингтона быстро разрешить противоречия, возникшие при первых же попытках урегулирования расчетов, оказала важнейшее влияние на решение Вашингтона не допустить Советский Союз к участию в послевоенном торгово-экономическом сотрудничестве.

Заметим также, что никто из современных авторов не взял на себя труд развеять прочно закрепившийся как в отечественной, так и в западной историографии миф о том, что нота о немедленном прекращении поставок по ленд-лизу, врученная советскому послу в США А.А. Громыко 12 мая 1945 г., на самом деле не была для руководства СССР такой неожиданностью, как это принято считать. Существуют как советские, так и американские документы, способные легко опровергнуть эту неверную точку зрения[34]. Между тем, именно инцидент 12 мая 1945 г. заложил первые ростки видимой взаимной неприязни между Кремлем и новой администрацией США.

Поскольку окончательного урегулирования расчетов по ленд-лизу между СССР / Россией и США до сих пор не произошло, поступательное прослеживание развития клубка противоречий, завязавшегося вокруг этой проблемы осенью 1945 г. и сыгравшего важнейшую роль в стремительном ухудшении отношений между Вашингтоном и Москвой, имеет особое — не только научное, но и прикладное — значение.

В завершение обзора работ советских / российских исследователей, относящихся к различным аспектам послевоенной экономической кооперации и советско-американских отношений в области международного торгового и финансового сотрудничества, следует упомянуть о весьма скудном освещении этих вопросов в советских журналах — по крайней мере, в том контексте, в котором мы рассматриваем их в настоящей статье.

Так, хотя советский журнал «Внешняя торговля» в течение 1947–1948 гг. опубликовал ряд статей по сюжетам, связанным с международным экономическим сотрудничеством (прежде всего, «планом Маршалла»), эти работы в основном были настолько политически ангажированными, что едва ли важны для нашего исследования. Исключение составляет, пожалуй, лишь статья советского экономиста Л.Я. Фрея «Международная торговая организация», опубликованная в двух номерах (№ 2 и № 3) журнала «Внешняя торговля» за 1948 г. и выдержанная в удивительно нейтральном для своего времени тоне[35].

Из трудов российских авторов следует выделить фундаментальные и чрезвычайно интересные статьи Ю.П. Бокарева «Экономические отношения между СССР и США в первые послевоенные годы (1945–1948)»[36] и М.М. Наринского «СССР и план Маршалла»[37]. К сожалению, в обеих работах отсутствует даже упоминание о МТО. Ю.П. Бокарев рассматривает и ленд-лиз, и проблему предоставления кредитов, и «план Маршалла». При этом он весьма подробно (и это выделяет его работу из множества других) описывает позицию советского руководства в отношении экономического сотрудничества с Европой и США, однако, по его представлениям, провал этого сотрудничества стал следствием «холодной войны», а не его причиной.

Значительный вклад в исследование внешнеэкономических интересов советского руководства в 1940-е гг. внесла недавно вышедшая монография директора Института всеобщей истории РАН д.и.н. М.А. Липкина «Советский Союз и интеграционные процессы в Европе: середина 1940-х — конец 1960-х гг.»[38]. В первой главе этой работы, посвященной планам послевоенного устройства мира и перспективам европейской интеграции в 1940-е гг., достаточно подробно рассматривается вопрос о членстве СССР в Бреттон-Вудских институтах. Автор строит свою работу на архивных документах, редко встречающихся в трудах отечественных историков. При этом М.А. Липкин очень скупо говорит об отношении советского руководства к членству в МТО и практически не упоминает о причинах необходимости решения всех экономических вопросов в советско-американском диалоге в комплексе[39]. Кроме того, нарастание экономических проблем во взаимоотношениях СССР со странами Запада этот автор, как и другие, описывает как бы отдельно от политических сложностей, не проводя прямой корреляции между ними и не помещая их в общий контекст начала «холодной войны».

В целом же, хотя в перечисленных нами как классических, так и современных работах отечественных и зарубежных авторов вопрос об экономических истоках «холодной войны» как таковой не ставится, ряд из них имеет чрезвычайное значение для рассмотрения этой темы.