Франкоязычные метисы Манитобы: идентичность, социальное положение и правовой статус

М.Б. Башкиров

Башкиров Михаил Борисович – кандидат исторических наук, доцент кафедры международных исследований Института зарубежной филологии и регионоведения Северо-Восточного федерального университета.

DOI: 10.32608/1010-5557-2018-2017-387-395

---

Статья выполнена при поддержке гранта РФФИ № 17-02-00619.

Наряду с индейцами и инуитами, метисы относятся к числу коренных народов Канады, чей статус закреплен в Конституции страны. Сегодня метисы столкнулись с юридической коллизией, когда аборигенные права этой группы, закрепленные в Конституции (статья 35), фактически не имеют механизмов реализации. При этом многие метисы не зарегистрированы в качестве коренного населения и не имеют соответствующего статуса. На эту группу не распространяются права и льготы, предусмотренные законодательством о коренных народах, а именно: освобождение от уплаты налогов, льготная медицинская страховка, различные субсидии на жилье и образование и т.д. По данным на 2011 г. «статусных» метисов в стране насчитывалось 451 795 человек, что составляет 32,3% от общего количества коренного населения и 1,4% от населения всей Канады[1]. «Нестатусных» метисов в стране насчитывается более 40 тыс. человек[2].

Рождение этнокультурного общности метисов на западе Канады произошло в конце XVIII — начале XIX в. и окончательно оформилось в период восстаний 1869 и 1885 гг. Метисы канадского Запада происходят от браков франкоязычных канадских «лесных скитальцев» (coureurs des bois), а также шотландцев, работавших в Компании Гудзонова залива (КГЗ) и Северо-западной компании (СЗК), с индейскими (степные кри, оджибве, сиу, ассинебойны, черноногие и др.) и инуитскими женщинами. Во французской традиции метисов принято называть «bois brûlés» («обожженное дерево») или «sang mêlés» («смешанная кровь»), в британской — half-breed («полукровка»), а на языке индейцев племени кри метисов называют Otipemisiwak («сами себе хозяева»).

Продвижение французов на запад Канады по многим параметрам напоминало продвижение российских первопроходцев вглубь Сибири. Передвигаясь небольшими группами с востока на запад континента, французы использовали главным образом речную систему. В течение нескольких десятилетий ими были открыты огромные территории Среднего и Дальнего Запада. Основным мотивом продвижения французов в эти регионы являлись поиски пушнины и ее последующая продажа в Европу. Однако если в России главным катализатором для первопроходцев служило государство, то в Канаде ведущую роль играла частная инициатива, а также деятельность КГЗ, а затем и СЗК.

Уже во второй половине XVIII в. в районе Красной реки и озера Виннипег стали формироваться первые сообщества людей метисного происхождения. Они отличались одинаковой степенью вовлеченности как во французскую, так и местную аборигенную культуру. Основу образа жизни метисов составляла мехоторговля, перевозка грузов, торговля и охота на бизонов, в силу чего некоторые группы метисов кочевали. Важным элементом быта и культуры метисов был пеммикан (pemmican) — сушеное мясо оленей и бизонов, имевшее огромное значение в условиях Севера. В то же время часть метисов приобщалась к привнесенному европейцами сельскохозяйственному труду и занималась земледелием. По вероисповеданию метисов можно отнести к католикам, но также они вобрали в себя и элементы местных религиозных культов. Важной особенностью метисов Северо-Запада стало появление в некоторых районах Манитобы собственного языка митчиф (mitchif), вобравшего в себя элементы индейских языков (в основном языка кри), французского и английского языков и имеющего ряд диалектов[3].

Предшественницей современной канадской провинции Манитоба стала колония на Красной реке[4], основанная лордом Селкирком в 1812 г. Семья Селкирк длительное время управляла КГЗ, которой и принадлежала территория вокруг Красной реки. Колония занимала площадь 300 тыс. кв. км и находилась на территории нынешней Манитобы и американского штата Северная Дакота в США. Первое поселение на Красной реке было заселено иммигрантами из Шотландии, но в течение длительного времени местные метисы продолжали оставаться в регионе большинством. Так, например, по данным переписи 1871 г., в только что образованной провинции Манитоба проживало 9,8 тыс. метисов, 1,6 тыс. белых, в то время как данные о количестве индейцев отсутствовали[5]. Длительное время метисов Северо-Запада связывали тесные торговые отношения с КГЗ, владевшей монополией на торговлю мехом на огромной территории Земли Руперта (нынешние провинции Саскачеван, Манитоба, Онтарио, Альберта, Северо-Западные территории и Территория Нунавут). Однако монополия привела к тому, что метисы нелегально продавали меха в соседние штаты США. В 1849 г. один из таких торговцев Пьер Гийом Сауэр и трое других метисов были арестованы колониальными властями, что вызвало взрыв негодования со стороны местного населения. Семнадцатого мая 1849 г. около двух сотен разгневанных метисов пришли к стенам суда и потребовали освобождения обвиняемых. Хотя приговор и был вынесен, но наказания не последовало. Этот случай ярко демонстрирует, что уже к середине XIX в. метисы Северо-Запада Канады четко осознавали не только общность своего происхождения, но и общие экономические (а вслед за ними и политические) интересы. Уже в тот период можно выделить три крупные группы метисов: франкоязычных метисов-земледельцев, живших в районе Красной реки и современного Виннипега; охотников на бизонов, кочевавших в прериях и говоривших в основном на митчифе; и самую малочисленную группу — англоязычных метисов, работавших на местные фактории и компании.

Образование Канадского Доминиона в 1867 г. и покупка Канадой у КГЗ Земли Руперта привели к тяжелейшим последствиям для метисов. Предполагалось, что Земля Руперта будет преобразована в Северо-Западные территории, что исключало возможность для них обрести те же права, что и у жителей канадских провинций. Появление белых колонистов-протестантов, а также строительство трансконтинентальной железной дороги, влиявшей на экологическую ситуацию в регионе, стали ощутимыми угрозами. В конечном итоге, строительство «Канадиан Пасифик» привело к тому, что стада бизонов откочевали дальше на запад — в сторону нынешней провинции Саскачеван, и часть метисов была вынуждена последовать за ними[6]. В то же время федеральные власти молодого канадского государства опасались, что англоязычный центр страны окажется зажатым с востока франкоязычным Квебеком и франкоязычной метисной Манитобой с запада. Федеральные власти рассчитывали использовать огромные ресурсы плодородных земель Манитобы и в 1869 г. начали отчуждать пахотные земли у франкоязычных метисов-фермеров. В результате это привело к восстанию, которое возглавил Луи Риэль. Уже при жизни он стал настоящей «иконой» для метисов и пользовался значительным авторитетом среди большой части франкоканадцев Квебека. В наши дни Риэль по-прежнему остается важнейшим символом идентичности для метисов канадского Запада; а историческая память этой общности во многом формируется на основе возглавляемых Риэлем восстаний. Требования, выдвинутые метисами, демонстрировали общность их экономических, политических и социальных интересов: признание прав на землю, налоговые льготы, выборное законодательное собрание, требование земель для Католической церкви, признание равенства английского и французского языков. Несмотря на то, что выступления метисов были подавлены, а Луи Риэль был вынужден скрываться в США в штате Монтана, главным результатом восстания 1869 г. стало создание в следующем году провинции Манитобы, вошедшей в состав Канадского Доминиона.

Однако это событие не означало признания существования общности метисов со стороны Оттавы. Договор № 1, заключенный между федеральным правительством и индейскими племенами в 1871 г., признавал как индейцев, так и метисов и их права на земли. Хотя на практике многие метисы предпочитали «становиться индейцами» и сразу получать конкретные преференции, а не дожидаться возможности получить землю. В то же время на территории Манитобы федеральные власти не прекращали практику отчуждения земель у метисов. Четырьмя годами позже в Договоре № 3 возможность отнести себя к «метисам» уже была исключена. Перед ними стоял выбор, кем они являются для государства: индейцами или белыми. Те, кто выбирал индейский статус, получал денежную компенсацию, в свою очередь те, кто предпочитал стать белым, обретал возможность получить пахотные земли за отказ от аборигенных прав. Для франкоязычных метисов возможности заниматься привычным земледелием и иметь аборигенный статус не предусматривалось. Фактически, этот договор отрицал факт существование общности метисов и вычеркивал их из правового поля. В конечном итоге такая политика и ряд локальных конфликтов из-за земли, а также практика отстрела бизонов белыми поселенцами спровоцировали второе восстание метисов, которое в 1884 г. вновь возглавил Луи Риэль. Однако повстанческая армия в течение нескольких месяцев потерпела ряд поражений от федеральных войск, финальным из которых стало поражение 12 мая 1885 г. под Батошем — неофициальной столицей метисов в Саскачеване. Восстание окончилось трагично: лидеры восставших, в том числе и Луи Риэль, были казнены. Военное поражение метисов вместе с дискриминационными мерами, заложенными в Договоре № 3, привели к тому, что уже к 1886 г. количество метисов в Манитобе сократилось с 80% до 7%[7]. Часть метисов мигрировала в США и западные провинции — Саскачеван и Альберту, но многие просто скрывали свою идентичность, записывая себя в индейцы или франкоканадцы.

Первая половина ХХ в. считается в канадской историографии периодом «забвения» для метисов. В большинстве случаев они были вынуждены скрывать свое происхождение, так как постоянно сталкивались с дискриминацией как со стороны канадцев европейского происхождения, так и со стороны индейцев. Для большинства метисов было практически невозможно полноценно интегрироваться как в общество «белых» канадцев, так и присоединиться к индейским общинам. В первую очередь это было связано с антропологическими отличиями и особенностями французского языка метисов. Это обстоятельство заставляло большинство метисов отказываться от французского языка в пользу английского, поскольку интегрироваться в сообщество англоканадцев было несравнимо легче, чем франкоканадцев (франкоманитобцев). Стоит добавить, что сами франкоманитобцы в этот период активно подвергались дискриминации со стороны англоязычного большинства и провинциальных властей, продолжавших политику англиканизации региона. Несмотря на то, что формально Манитоба была образована как двуязычная провинция, уже в 1916 г. английский язык стал единственным официальным языком во всех сферах. Также в связи с иммиграцией в регион англо- и франкоканадцев, ирландцев, шотландцев, немцев и украинцев этнокультурная мозаика региона изменилась до неузнаваемости. Большинством метисы оставались лишь в двух небольших поселках: Сен-Лоран и Кросс-Лейк.

Дискриминация метисов в Манитобе привела, с одной стороны, к их маргинализации метисов (быть метисом — «не престижно», «не выгодно»), а с другой — к «индеанизации» метисной идентичности. Как отмечает антрополог Д. Ганьон, среди англоязычных метисов в последние десятилетия доминирует стереотип, будто метисы эпохи Луи Риэля являлись исключительно кочевниками-охотниками подобно знаменитому Габриэлю Дюмону. Фактически, современные англоязычные метисы игнорируют факт существования в прошлом франкоязычных метисов-католиков, занимавшихся земледелием[8]. В 1967 г. в Манитобе была создана организация англоязычных метисов «Манитоба Метис Федерейшн» («Manitoba Métis Federation» — ММФ). Длительное время она играла ведущую роль в борьбе за права метисов. Но стоит оговориться, что под крыло ММФ попадали только «официальные» англоязычные метисы. Франкоязычные метисы оказались исключены из поля зрения ММФ. Президент старейшей организации франкоязычных метисов Манитобы «Национальный союз метисов Святого Иосифа Манитобы» («Union nationale métisse Saint-Joseph du Manitoba») Г. Дюфо утверждал: «Быть метисом в последнее время стало проще и легче, но быть англоязычным метисом — гораздо легче, чем франкоязычным. Это связано с деятельностью ММФ, которая сделала все для этого и максимально приблизила метисов к индейцам»[9]. Вне всякого сомнения деятельность ММФ повлияла на миноритарное положение франкоязычных метисов, поскольку последние были меньшинством как по отношению к англоязычному большинству, так и по отношению к англоязычным метисам.

При этом нельзя не отметить тенденцию, в полной мере проявившуюся в ХХ в.: метисы, вобравшие в себя больше элементов евроканадской культуры, занимали более высокое положение в социальной иерархии, нежели метисы, чья идентичность более апеллировала к индейскому происхождению[10]. Одним из очевидных результатов политики непризнания общности метисов со стороны Оттавы стал низкий социальный статус, присущий этой группе на протяжении всего ХХ в и в начале ХХI в. Так, например, по данным на 2006 г. 29,4% метисов Манитобы не имели среднего законченного образования, и только 9,2% имели высшее образование, в то время как соответствующий показатель у евроканадцев в провинции был выше более чем в два раза. Также важно отметить, что сегодня большая часть метисного населения Манитобы проживает в городах (65%)[11] и практически не имеет территорий компактных зон проживания, за исключением районов Сен-Бонифас и Норсэнд в Виннипеге, но и там метисы являются меньшинством.

В 1982 г. метисы получили статус коренного народа согласно статье 35 Конституции Канады, однако сам термин «метис» и термин «народ метисов» в тексте не определялись, что создало определенные трудности в дальнейшем применении этой статьи на практике. Так, например, Министерство по делам аборигенов и развитию Севера Канады просто игнорировало существование метисов, на протяжении длительного времени не выделяя средств в бюджете ведомства. Но в 1992 г. в докладе Королевской комиссии по вопросам коренных народов политика канадского правительства была признана неэффективной, а аборигенные права метисов попранными[12]. Российские канадоведы Д.Д. Максимова и В.И. Соколов: «Рекомендации Королевской комиссии легли в основу современной политики канадского государства, обеспечивающей, наряду с солидной финансовой поддержкой общин и представителей аборигенного происхождения, широкие возможности для осуществления ими политической деятельности»[13]. А уже в следующем году начался громкий судебный процесс над братьями Поулей, метисами по происхождению, в Со-Сент-Мари в Онтарио, обвиненных в незаконной охоте. Однако в суде они сослались на статью 35 Конституции Канады, защищавшую право коренных народов охотиться в целях пропитания. В результате длительного судебного процесса в 2003 г. Верховный суд Канады признал права сообщества метисов в Со-Сент-Мари в провинции Онтарио. Суд определил слово «метис» как особый народ смешанного происхождения (европейского и аборигенного), который обладает собственными обычаями, образом жизни и коллективной идентичностью, отличной от идентичности своих предков (аборигенов, европейцев и инуитов). Члены сообщества метисов должны непрерывно проживать на определенной территории и вести общий образ жизни. В этом случае они могут рассчитывать на реализацию своих коллективных аборигенных прав.

Важной вехой в процессе правового признания прав метисов стал 2011 год. Верховный суд Канады признал факт нарушения прав метисов после образования и вступления Манитобы в канадскую федерацию. Это судебное решение стало важным прецедентом в дальнейшей борьбе метисов запада Канады за свои права и привилегии.

Другое важное судебное решение было вынесено 17 апреля 2014 г. Федеральный апелляционный суд Канады постановил признать права канадских метисов идентичными правам канадских статусных индейцев. Прежде всего, речь идет о праве на создание собственных земельных резерваций и праве на самоуправление. «Метисам и нестатусным индейцам никогда не предоставлялись такие же права и признание, как индейцам, живущим в резервациях»[14], — сказала по этому поводу лидер «Конгресса аборигенных народов» («Congress of Aboriginal Peoples») Бетти Энн Лавалли. Решение Федерального апелляционного суда Канады имеет огромное значение, так как потенциально открывает новые возможности для дальнейшего признания прав метисного населения Канады. Метисы не одиноки в своей борьбе: в эти же годы в стране громко заявило о себе движение «Нет бездействию» («Idle No More Movement»), направленное на защиту прав и суверенитета коренного населения[15].

Сегодня перед этнокультурным сообществом метисов канадского Запада стоят новые вызовы, связанные, с угрозой аккультурации и ассимиляции. Прежде всего, это касается франкоязычных метисов Манитобы и Саскачевана, чья идентичность претерпела значительные метаморфозы с последней четверти XIX в. С другой стороны, очевидно, что рубеж XX–XXI вв. характеризуется успешной практикой этнополитической мобилизации метисов. В хоре коренных народов Канады все громче звучит голос метисов, требующих признания и реализации своих аборигенных прав, зафиксированных в канадской Конституции.