К вопросу о «комитетах связи» накануне войны за независимость

В. М. Лакеев

В последние годы в связи с 200-летием провозглашения независимости английских колоний в Северной Америке у американцев повысился интерес к прошлому своей страны, особенно к событиям второй половины XVIII в., предшествовавшим войне за независимость. Именно в тот период сложились предпосылки объединения для антиколониальной борьбы.

Особое место в этой борьбе принадлежит так называемым «комитетам связи», которые представляли собой группы политически активных колонистов, поддерживавших между собой связь с помощью почтовой переписки. Они выясняли мнение друг друга по различным вопросам, которые затрагивали судьбы колоний, и уславливались о совместных выступлениях. «Комитеты связи» привлекают к себе внимание исследователей тем, что они упоминаются почти при каждом значительном выступлении колонистов в 60—70-е годы XVIII в. в защиту своих прав от посягательств властей метрополии.

В годы Семилетней войны, а также после ее окончания особенно обострились противоречия, давно назревавшие во взаимоотношениях 13 колоний с метрополией. Этот период в целом характерен частыми конфликтами, которые вспыхивали всякий раз, когда Великобритания пыталась усилить свой контроль над колониями, ограничить их самоуправление или ввести новые налоги. Следует отметить, что любая подобная попытка английских властей приводила лишь к все большему сплочению колонистов в борьбе против посягательств на их права.

Великобритания, победив в Семилетней войне свою серьезную соперницу Францию, приобрела огромные территории в Северной Америке и встала на путь реорганизации и централизации управления колониями, что, однако, привело для Англии к неожиданным последствиям. Как заметил в то время один дальновидный политик, министр иностранных дел Франции граф Верженн, «Великобритания, вытеснив из Северной Америки Францию, скоро пожалеет о том, что тем самым в ее лице она сняла последний фактор, который удерживал колонии в состоянии подобострастия… Они больше не нуждаются в ее защите. Она призовет колонии покрыть часть расходов, истраченных на них, а они ответят тем, что сбросят с себя всякую зависимость»¹.

Война потребовала от Англии больших военных расходов, и колонии были удобным источником для восполнения казны, к тому же в Англии считали, что колонии не внесли своей доли на их же оборону². Кроме того, в Англии в это время шел бурный процесс промышленного развития, и английские буржуазия и купечество нуждались в рынках как для получения сырья, так и для сбыта готовой продукции. Такой рынок можно было найти в колониях, но там англичане все больше наталкивались на сопротивление местной буржуазии и купцов. Во время войны снабжение английской армии способствовало активизации экономической жизни колоний; американцы, пользуясь тем, что Великобритания была всецело поглощена войной, успешно вели свои дела, игнорируя часто целый ряд запретов; в это время особенно процветала контрабанда, причем американцы торговали даже с противником метрополии³.

Сложилось положение, при котором объективное экономическое развитие колоний пришло в противоречие с их политическим статусом, тормозившим развитие производительных сил. В то время как развитие экономики колоний требовало их самостоятельности, английские власти стали более строго следить за соблюдением законов, регулирующих экономическую жизнь колоний, и различными мерами пытались втиснуть колонии в рамки, которые те уже переросли.

В Америке развитие капитализма вширь требовало освоения новых земель. Такими землями были бывшие французские территории, которые отошли к Англии в результате войны. Но власти метрополии запретили колонистам занимать их, чем вызвали недовольство как широких масс, участвовавших в завоевании этих земель и надеявшихся поселиться на них, так и крупных землевладельцев. При этом большая часть новых территорий была включена в состав провинции «католической» Канады, в то время как американцы в основном были протестантами, что явилось поводом для недовольства в религиозном плане.

Недовольство колонистов вызывали и налоги, вводимые в колониях для оплаты содержания аппарата колониальных чиновников и для других целей. В Лондоне считали естественным, что колонисты должны нести расходы по содержанию колониальной администрации. Американцы же считали, что парламент, в котором они не были представлены, не имел права вводить налоги без согласия самих налогоплательщиков, у которых к тому же были свои представительные органы власти. Дело было не только в тяжести налогообложения, но и в том, что крепнущая американская буржуазия и плантаторы не хотели больше соглашаться с верховенством английской буржуазии в лице парламента. Этим можно объяснить, что первоначально американцы с жалобами на действия парламента обращались к королю.

Колонисты стали стремиться к укреплению межколониальных связей и выяснению общего мнения по основным злободневным вопросам. Организационно это вылилось в форму «комитетов связи».

Многие вопросы, связанные с этими комитетами, изучены слабо. В работах американских историков о них обычно говорится лишь в связи с другими событиями упомянутого периода, и они не были предметом специального рассмотрения. Кроме того, сам период 60—70-х годов интересен тем, что борьба колоний за независимость от Великобритании развивалась на фоне сложной и острой социальной борьбы, происходящей в самих колониях. Однако большинство американских буржуазных историков придерживается концепции «согласия», которая получила распространение после второй мировой войны. Наиболее четко эту концепцию выразил Р. Хофстедтер, который заявлял, что, изучая идеи американской государственности, он пришел к необходимости пересмотреть политические традиции США и подчеркнуть согласие в американской мысли. Хотя далее он отмечал, что политическая жизнь страны сопровождалась целой серией конфликтов, включая борьбу между имущими и неимущими классами, острота политической борьбы, по его мнению, лишь вводила в заблуждение, ибо в то время все разделяли веру в право собственности, философию экономического индивидуализма и значение конкуренции и неизменно признавали экономические добродетели капитализма необходимыми для человечества⁴.

Созданный в США 4 июля 1966 г. центральный официальный орган по проведению празднования 200-летнего юбилея⁵ в своих программах тоже стремится затушевать внутреннюю борьбу и представить дело так, будто все в колониях были охвачены единым порывом к независимости, не испытывая разногласий. Эта теория «бесконфликтности» американской революции дает правящим кругам США и их идеологам удобное средство для отстаивания идеи о ее уникальном характере, что якобы она может быть универсальным примером для других стран, в которых назревает освободительная борьба.

История создания и деятельности «комитетов связи», которые возникали в колониях стихийно, но почти повсеместно в периоды активизации борьбы колонистов в защиту своих прав, должна дать хороший материал для рассмотрения того, как же на самом деле развивалась политическая борьба в колониях накануне войны за независимость, существовало ли «согласие» или в среде колонистов были противоречия и по каким вопросам, в чем это выражалось и какие принимало конкретные формы.

Впервые к «комитетам связи» привлек внимание Джон Джеймсон, опубликовавший в 1894 г. небольшую статью о происхождении комитетов в законодательных органах, в которой он говорил, что институт комитетов был вообще присущ английской парламентской системе. Комитеты по различным вопросам создавались там еще в середине XIV в.⁶ В английских колониях в Северной Америке, где система местного самоуправления была построена по парламентскому образцу⁷, при законодательных ассамблеях тоже создавались комитеты, причем они назывались так же, как и в метрополии, что подчеркивает их преемственность по крайней мере по форме⁸.

Позже Эдвард Коллинз осветил вопрос о «комитетах связи» в специальной статье⁹. Он коснулся вопроса о первенстве штата, в котором возник «комитет связи», и заявил, что массачусетский комитет явился зародышем будущего правительства, а Виргиния подстегнула процесс образования комитетов во всех колониях¹⁰. Пытаясь выяснить причины появления таких специфических институтов, как «комитеты связи», Коллинз стал идеализировать почтовую переписку и пришел к выводу, что в колониях переписывались все: священники, купцы, официальные лица — и что именно переписка, а также возникшее на ее основе сотрудничество привели к революции¹¹. Несомненно, по условиям XVIII в. почтовая связь в Британской империи была развита хорошо, так как с ее помощью осуществлялось управление обширной империей, но определяющую роль в развитии событий приписывать ей нельзя.

«Комитетам связи» было посвящено еще несколько статей, но не было более или менее крупных монографий. Американские историки-марксисты специально вопросом о «комитетах связи» не занимались, хотя в общих работах о них упоминали.

В советской историографии периода войны за независимость североамериканских колоний «комитеты связи» упоминаются часто, однако специально они не изучались. Настоящая статья ставит задачей рассмотреть, как создавались «комитеты связи», какую роль при этом играли народные массы, каков был классовый состав комитетов и чьи интересы они отстаивали.

Историю «комитетов связи» можно разделить на несколько периодов. Первый — это период их становления и складывания сети комитетов, охватывающей все колонии, своего рода период их внутреннего созревания, начинающийся с появления первых комитетов и до закрытия бостонского порта по акту английского парламента. Второй — от закрытия порта и до созыва 1-го континентального конгресса, когда карательные акции властей метрополии вызвали лишь еще большую активизацию деятельности комитетов и побудили их организовать встречу представителей на общеколониальном конгрессе. Третий период — это период деятельности комитетов по реализации решений конгресса, одновременно это и период, когда «комитеты связи», выполнив свою миссию, постепенно передали свои функции другим комитетам и перестали существовать.

«Комитеты связи» появились в результате развития особенностей политического положения английских колоний в Северной Америке, которые в отличие от других колоний Британской империи в большей степени были заселены выходцами из Европы. Они перенесли туда как современные им общественные формы, так и идеи английских и французских просветителей об устройстве общества и государства. Поскольку местное самоуправление носило ограниченный характер, так как колонии не были представлены в парламенте метрополии, то, чтобы как-то компенсировать это ограничение, с начала XVIII в. колонии стали назначать в Лондон своих посланников. Для поддержания регулярной связи с таким посланником при ассамблеях, а часто и при совете губернатора создавался «комитет связи».

Великобритания запрещала создавать в колониях какие-либо организации, деятельность которых распространялась бы на все колонии¹², в силу чего колонисты, когда им нужно было согласовать свои действия, договаривались об этом с помощью почтовой переписки. Для ее ведения создавались корреспондентские комитеты, или, другими словами, «комитеты связи». Можно добавить, что к 70-м годам XVIII в. в колониях еще не закончился процесс формирования единой нации, каждый считал себя прежде всего жителем какой-либо определенной колонии и лишь затем — американцем. Все это и определило появление на американской политической сцене таких специфических институтов, как комитеты межколониальной связи; когда у колонистов созрело понимание общности интересов, межколониальные отношения стали отличаться устойчивостью, что создавало благоприятную среду для появления таких комитетов.

*

На вопросе о хронологии первого периода следует остановиться подробнее. В конце XVIII — начале XIX в., когда создавались первые труды по истории США, еще были живы некоторые участники войны за независимость, которые оказывали определенное влияние на написание истории, так как исследователи при слабом развитии методологии часто весьма некритически подходили к их свидетельствам и воспоминаниям. В этих условиях вопрос о начале первого периода свелся в историографии к своеобразному спору штатов (или, вернее, колоний) за право называться штатом, в котором был создан первый подлинный «комитет связи». Наиболее упорно это право отстаивали Виргиния и Массачусетс, а на их стороне в споре в свое время участвовали соответственно Томас Джефферсон и Джон Адамс¹³. Поскольку при этом не учитывались многие существенные аспекты вопроса, то исследователи согласились с упомянутым ранее выводом Бэнкрофта, который они нашли достаточно компромиссным.

Комитеты, созданные для связи с посланником, получили наибольшее распространение с середины XVIII в.¹⁴ Именно с этого времени, кроме основной функции связи с посланником в Лондоне, они стали устанавливать связи и друг с другом, что подчеркивает тот факт, что «комитеты связи» периода войны за независимость явились дальнейшим развитием сложившихся и проверенных на практике организационных форм. Первой попыткой организовать комитет межколониальной связи можно считать комитет Род-Айленда. В октябре 1764 г. ассамблея этой колонии назначила временный комитет, который тут же направил письма спикерам ассамблей в других колониях с предложением выяснить мнение относительно соблюдения их прав и объединиться для совместной защиты их свобод. В письмах говорилось о том, что комитет Род-Айленда назначен для связи, совещаний и консультаций с любым комитетом или комитетами, назначенными любой английской колонией на континенте, и — по согласованию с ними — для подготовки и составления заявления о состоянии прав и свобод колонистов. В качестве конечной цели предлагалась довольно ограниченная и пассивная мера — через посланников в Лондоне представить королю общую петицию с изложением своих жалоб¹⁵.

Почти одновременно ассамблея Нью-Йорка приняла решение назначить комитет для связи со своим посланником в Лондоне Р. Чарлзом и поручила этому комитету в период, когда ассамблея не заседает, переписываться и поддерживать связь с другими ассамблеями или комитетами по вопросу о действии закона, известному как «сахарный», закона об ограничении выпуска в колониях своих бумажных денег и о некоторых других принятых в последнее время парламентом законах, затрагивающих торговлю в северных (американских) колониях, а также выяснять мнение по вопросу о предстоящих опасностях, которые угрожают провинциям в результате налогообложения по законам, принятым в Великобритании¹⁶.

Несколько позже, в 1765 г. и в последующие годы, радикальная организация «Сыны свободы» во многих колониях создавала свои «комитеты связи», которые способствовали созыву конгресса колоний по поводу отмены закона о гербовом сборе. Все это говорит о том, что «комитеты связи» стали привычной формой объединения колонистов. Эти первые комитеты носили временный характер. Они создавались не во всех колониях и не приводили к складыванию устойчивой системы «комитетов связи». Но они явились для колонистов хорошей школой политического опыта, который был закреплен в последующие годы. Этому способствовала политика самой Великобритании.

С весны 1771 г., когда Британия, уступив давлению колонистов, отменила акты Тауншенда, в отношениях между колониями и метрополией наступило затишье. Но оно обещало быть временным и не долгим, так как отмена актов не означала изменения колониальной политики английского правительства. Это подтверждалось тем, что акты отменялись не полностью: были оставлены пошлина на чай как символ верховенства власти парламента над колониальными органами самоуправления, Американское таможенное управление и адмиралтейские суды, а также некоторые другие меры, принятые парламентом после окончания Семилетней войны.

Сохранение пошлины на чай означало более высокие цены на него в колониях, следствием чего был рост контрабанды чая голландского происхождения. Борьба английских властей с контрабандой, как чаем, так и другими товарами, являлась одним из источников постоянной конфликтной ситуации, в которой любая искра могла привести к вспышке недовольства колонистов политикой метрополии.

Такой искрой явился инцидент со шхуной «Гэспи». В марте 1772 г. у берегов Род-Айленда появился восьмипушечный фрегат «Гэспи» под командованием лейтенанта У. Дудингстона, который своим рвением на таможенной службе нажил себе немало врагов среди купцов Ньюпорта и Провиденса. Однажды в июне, преследуя подозрительное судно, фрегат сел на мель. Узнав об этом, контрабандисты решили разделаться с ненавистным им фрегатом. Дождавшись темноты, они на шлюпках под командой капитана Уиппла, который был известен участием в Семилетней войне на своем корабле «Геймкок» («Дикий петух»), напали на фрегат и сожгли его.

Для отыскания виновных и высылки их для суда в метрополию был назначен из Лондона следственный суд. Но следствие натолкнулось на непредвиденное обстоятельство — не нашлось ни одного свидетеля или доносчика, который мог бы опознать виновных. Английским властям пришлось довольствоваться лишь произведением лейтенанта Дудингстона в капитаны. Подобный исход только способствовал подъему боевого духа колонистов, которые стали расценивать присутствие следственного суда как угрозу своей свободе. Что же касается английского правительства, то оно решило укрепить колониальную администрацию и с этой целью провести наконец в жизнь одно из положений актов Тауншенда — о выплате жалованья колониальным чиновникам из королевской казны и таким образом избавить их от финансовой зависимости от местных выборных органов власти. Но это лишь подлило масла в разгорающийся огонь. Колонисты считали, что с губернатором легче иметь дело, когда он находится в стесненных финансовых обстоятельствах, а судьи, вынося приговор, должны были помнить, что им могут сократить жалованье или не переизбрать на следующий срок.

Первым заволновался Массачусетс. Когда губернатор отказал ассамблее в просьбе созвать сессию для обсуждения создавшегося положения¹⁷, более радикальная ее часть решила действовать самостоятельно и обсудить этот вопрос на городском митинге. Такой вполне легальный митинг состоялся в Бостоне и продолжался два дня, 28 октября и 2 ноября, и на нем был выбран «комитет связи» из 21 человека во главе с Джеймсом Отисом¹⁸. Кроме него, в комитет вошли Сэмюэл Адамс¹⁹, Джозеф Уоррен, Томас Янг и другие радикальные политические деятели²⁰. Комитету поручили «составить заявление о состоянии прав колонистов, особенно в провинции Массачусетс, как людей, как христиан и как подданных» с включением туда перечисления посягательств на их права со стороны властей метрополии. На митинге было принято решение распространить это заявление по другим городам, с тем чтобы и они могли сообщить свое мнение о состоянии их прав²¹.

Следующий митинг состоялся 20 ноября, на котором «комитет связи» представил доклад из трех частей: о состоянии прав колонистов, особенно в Массачусетсе, перечисление посягательств на права или их нарушений и, наконец, текст письма в другие города²², что характеризует комитет как «комитет связи». В самом письме его составители позаботились о том, чтобы придать своей деятельности максимум законности и обоснованности. Они разъясняли, что жители Бостона собрались на легальный митинг, чтобы обсудить вопрос об угрозе свободам колонистов в результате назначения жалованья судьям «от короны», которая волею судьбы может оказаться на голове тирана, что губернатор не стал созывать ассамблею для обсуждения этого вопроса и не дал удовлетворительных объяснений, поэтому бостонцы и решили посоветоваться с другими жителями колоний.

Авторы письма постарались отмежеваться от стихийных демократических выступлений, особо отметив, что «было приложено много усилий, чтобы убедить английскую администрацию в том, что добропорядочные жители данной колонии в целом спокойно и безмятежно восприняли последние меры метрополии, а все неудобства происходят лишь из-за действий немногих злонамеренных фракционеров и недовольных людей»²³. Буржуазные радикальные лидеры опасались стихийного протеста масс. В 1766 г., например, некоторые из них помогали английским властям в Нью-Йорке подавлять фермерские выступления²⁴, а Дж. Адамс²⁵, известный современникам своими антианглийскими взглядами, на суде по поводу «бостонской бойни» (5 марта 1770 г. английские солдаты стреляли по собравшимся и убили пять человек) выступал в защиту солдат и осуждал действия тех, кого он называл толпой²⁶.

Боязнь авторов письма выступлений народных масс проявилась и в их призыве скорее урегулировать вопрос о жалованье судьям, не дожидаться, пока из-за этого вспыхнет революция²⁷. Но даже такие заявления организаторов митинга вызвали недовольство губернатора Хатчинсона, который сообщал лорду Дартмуту, министру по делам английских колоний в Америке, что на митинге были приняты решения, противоречащие верховенству британских властей.

Назначив комитет, бостонцы волновались, поддержат ли их другие города. Письмо издали в виде брошюры в количестве 600 экземпляров и разослали во все города Массачусетса²⁸. С. Адамс в письме Джеймсу Уоррену в Плимут разъяснял необходимость скорейшего создания «комитета связи», так как пример «матери-Плимута», города первых пилигримов, побудил бы другие города Массачусетса создать такие же комитеты и у себя. 13 ноября 100 «достойных жителей» Плимута обратились к членам городского управления с петицией, и уже 24 ноября состоялось собрание, на котором был избран «комитет связи» во главе с Джеймсом Уорреном²⁹. Вскоре подобные комитеты появились в Роксбери, Чарлстоне, Марблхеде, и к январю 1773 г. в Массачусетсе комитеты существовали в 80 или более городах, так что можно говорить о системе «комитетов связи», правда, в пределах одной провинции. Комитет Бостона по отношению к другим комитетам занимал ведущее положение; ведя с ними активную переписку, он давал им советы, готовил политические материалы для прессы, «подогревал мнение общественности, доводил его до точки кипения революции и затем черпал оттуда свою власть»³⁰.

По-иному четыре месяца спустя создавался «комитет связи» в Виргинии. В начале марта 1773 г., когда открылась очередная сессия колониальной ассамблеи, губернатор вынес на обсуждение лишь вопрос о появлении в колонии большого количества фальшивых денег³¹. Однако членов ассамблеи интересовали более серьезные вопросы. 12 марта вся палата представителей объявила себя комитетом по вопросу о положении в колонии и выбрала «комитет связи» из 11 человек «для получения самых ранних и подлинных сведений о всех законах и решениях английского парламента или действиях администрации, которые могут относиться к английским колониям в Америке или затрагивать их, и вести и поддерживать переписку и связь с братскими колониями по вопросу об этих важных соображениях и результаты своей работы время от времени представлять в палату представителей»³². В комитет вошли спикер ассамблеи Пейтон Рэндолф, а также Патрик Генри и Томас Джефферсон; четыре члена этого комитета ранее входили в «комитет связи» с посланником в Лондоне³³.

На следующий день комитет провел заседание, утвердил комитет избранных из трех человек и принял решение о назначении своим посланником при парламенте лондонского купца Джона Нортона. В основной резолюции о его задачах комитету поручалось безотлагательно ознакомиться с принципами и полномочиями, в соответствии с которыми в Род-Айленде действовал следственный суд по делу «Гэспи». Одновременно было решено послать запрос не только в Род-Айленд, но и в соседние с ним колонии — Массачусетс, Коннектикут и Нью-Йорк³⁴, — а также для информации и в остальные колонии с просьбой к ассамблеям создать у себя подобные же комитеты³⁵.

Все это говорит о том, что данный комитет создавался специально для связи с другими колониями по самому широкому кругу вопросов. Раньше посланника назначали, чтобы через него представлять в парламент петиции и жалобы. Новый комитет назначил специального посланника для получения через него информации и основной упор делал на свою деятельность на месте. Об основательности, с которой комитет подошел к своей работе, говорят такие факты: в первый же день комитет назначил для ведения дел секретаря, принял решение запросить из Лондона протоколы парламента за последние годы и разослать в другие колонии экземпляры только что принятого в Виргинии закона об уголовной ответственности за подделку в этой провинции бумажных денег других колоний, чтобы и в этом вопросе действовать согласованно с остальными³⁶.

Получив письмо из Виргинии, ассамблея Род-Айленда в начале мая того же года назначила «комитет связи» из семи человек в составе спикера и членов ассамблеи. Этот комитет не ограничился заверениями Виргинии в поддержке, а энергично принялся за работу. В день своего создания он запросил губернатора представить в комитет инструкции, которые тот получил в связи с назначением его в состав следственного суда. Комитет поручил спикеру направить ответ не только в Виргинию, но и во все остальные колонии с изложением состояния прав в Род-Айленде³⁷, чем положил начало своего рода цепной реакции связи между колониями.

Вскоре откликнулся Нью-Гэмпшир: «комитет связи» из семи человек был назначен на первом же заседании очередной сессии ассамблеи. Спикер, отвечая на письмо виргинского комитета, заверил в поддержке «в любом правомерном плане обеспечения соблюдения прав Британской Америки и ликвидации посягательств на эти права» и далее, стремясь подчеркнуть приверженность идее единства колоний, добавил, что ньюгэмпширцы не желают для себя исключительности в вопросах прав колоний и что об этом они уже заявляли лорду Дартмуту в послании при его вступлении в должность министра³⁸. Доводы о правомерности или конституционности действий в защиту своих прав колонисты использовали и раньше, но в рассматриваемый период они становятся более настойчивыми.

Также в мае 1773 г. письмо-обращение Виргинии было рассмотрено в ассамблее Массачусетса, в результате чего был избран «комитет связи» при ассамблее из 15 человек во главе со спикером Томасом Кушингом. Среди членов комитета были уже известные радикальными выступлениями С. Адамс, бывший в то время секретарем ассамблеи, Джон Хэнкок, Джеймс Уоррен, Джозеф Холи и другие патриоты³⁹. В решении о создании комитета говорилось, что ассамблея полностью сознает необходимость и важность союза колоний в Америке. Обращает на себя внимание один из пунктов решения, в котором говорилось о том, чтобы послать письмо с сообщением о своем назначении как «комитета связи» в Виргинию, а также и в другие колонии, призывая их последовать примеру Виргинии.

В июле на первом же после отпуска заседании ассамблея Южной Каролины рассмотрела письмо виргинского «комитета связи» и решила, что межколониальной перепиской может заниматься уже существующий «комитет связи» с посланником в Лондоне⁴⁰. До конца года «комитеты связи» появились еще в четырех колониях, так что к концу 1773 г. в 10 из 13 провинций при ассамблеях были созданы «комитеты связи». В начале следующего года комитеты были созданы в Нью-Йорке и Нью-Джерси⁴¹. В одной лишь Пенсильвании обращение Виргинии не нашло должного отклика. Спикер Джозеф Галлоуэй не торопился выносить это предложение на обсуждение, да и сами члены ассамблеи считали вопрос о создании комитета не срочным и перенесли его на следующую сессию⁴². Однако жители Филадельфии сами на городском митинге выбрали «комитет связи»⁴³. Правда, он был скорее местного, чем межколониального характера.

Таким образом, можно говорить о том, что начиная с 60-х годов XVIII в. в колониях неоднократно предпринимались попытки наладить межколониальные связи для целей объединения. В одних случаях они были менее успешными, как в Род-Айленде в 1764 г., в других — более успешными, когда в 1765 г. «комитеты связи» способствовали созыву конгресса по поводу отмены закона о гербовом сборе, на котором были представлены девять из 13 колоний. Можно также отметить, что ассамблея Виргинии, создав свой комитет в марте 1773 г. и обратившись с призывом к другим колониям, положила начало вполне определенному периоду, в течение которого менее чем за год «комитеты связи» были созданы во всех колониях.

Высказывания политических деятелей — современников событий — подтверждают, что пример Виргинии имел большое значение для объединения сил колонистов в борьбе против метрополии. С. Адамс в письме Ричарду Генри Ли, члену «комитета связи» Виргинии, 10 апреля 1773 г. писал, что активная бдительность, мужественная щедрость и постоянное упорство Виргинии и Южной Каролины дали основания надеяться на то, что огонь подлинного патриотизма распространится наконец по всему континенту, в результате чего колонисты добьются всего, к чему стремятся⁴⁴.

Сэмюэл Купер, массачусетский священник и активный участник многих радикальных выступлений, в июне сообщал Б. Франклину, что Виргиния проложила путь, предложив связь и переписку между всеми ассамблеями на континенте; Род-Айленд, Коннектикут и Нью-Гэмпшир уже выбрали комитеты, так что вся Новая Англия объединена теперь с Виргинией в этом благотворном плане, и присоединение большинства других, если не всех колоний, уже не ставится под сомнение⁴⁵.

Подобного же мнения о комитете Виргинии были и власти метрополии. Лорд Дартмут в инструкции губернаторам колоний отмечал, что судя по всему обращение бостонского «комитета связи» прошло для всех незамеченным, но пример Виргинии, как это уже случалось ранее, вполне может быть воспринят остальными колониями, а решения, принятые ее ассамблеей, не вселяют надежд на скорейшее урегулирование разногласий⁴⁶.

Причина создавшегося положения заключалась не только в том, что именно к этому времени в колониях созрели необходимые предпосылки для более прочных и устойчивых связей между ними. Начавшийся в Виргинии процесс не являлся случайностью. Эта провинция была одной из старейших и самых населенных колоний в Северной Америке⁴⁷. Ассамблея Виргинии выделялась среди других своим авторитетом и влиянием и была к тому же самой многочисленной. В 1773 г. ассамблеи насчитывали от 20 представителей в Нью-Джерси до 60 в Мэриленде, а в Виргинии — 122⁴⁸.

В южных колониях и особенно в Виргинии в экономике преобладало плантационное хозяйство с широким применением рабского труда. Половину населения провинции составляли негры-рабы, что давало возможность значительной части мужского белого населения, плантаторам и землевладельцам, быть свободными для активного участия в политической жизни. Кроме того, в торговле колоний с Великобританией большую долю составляла сельскохозяйственная продукция, что позволяло Виргинии с ее плантациями иметь большую долю в этой торговле, а ее правящему классу — более прочные позиции⁴⁹. Все это способствовало тому, что Виргиния обладала определенным весом в политической жизни колоний, а позиция ее ассамблеи уже не раз в истории колоний существенно влияла на позицию других ассамблей в различных вопросах, касающихся отстаивания колонистами своих прав. Так было в кампанию за отмену закона о гербовом сборе, сахарного закона и актов Тауншенда⁵⁰.

Подобная же картина наблюдается и в случае с «комитетами связи». Так, в письме из Коннектикута говорилось: «…Мы с удовольствием следуем направлению и примеру, которые нам показали отцы народа в старейшей, свободной и преданной колонии Виргинии»⁵¹. Кроме того, резолюции о создании «комитетов связи» в остальных колониях, в том числе и в Массачусетсе, во многом, а иногда и дословно, были похожи на виргинскую. Можно, таким образом, согласиться с выводом Бэнкрофта, что именно «комитет связи» Виргинии положил начало складыванию системы комитетов межколониальных связей и, следовательно, качественно новому периоду в истории колоний.

Во главе комитета виргинской ассамблеи стоял спикер, и письма, которые направлялись в другие колонии с предложением последовать примеру, адресовались тоже спикерам. Тем не менее единообразия не было, не везде комитеты создавались при ассамблеях; в каждой колонии этот процесс протекал своеобразно, в зависимости от расстановки политических и классовых сил. В частности, политическая жизнь провинции Нью-Йорк характеризовалась постоянной борьбой двух наиболее влиятельных кланов: торгово-промышленной буржуазии семьи Де Ланси и земельной аристократии Ливингстонов. И те и другие хорошо представляли себе силу масс и, когда это отвечало их интересам, шли на союз с ними. В период борьбы за отмену закона о гербовом сборе и актов Тауншенда Де Ланси поддерживали радикальные выступления масс, пытаясь в то же время возглавить и сдержать их. Завоевав с их помощью большинство в ассамблее в 1768 г., Де Ланси отказались от «радикализма» и постарались сохранить статус-кво, тем более что впервые за много лет в ассамблее не было ни одного Ливингстона⁵².

Однако жизнь в колониях не стояла на месте. В мае 1773 г. парламент принял так называемый «чайный закон», по которому Ост-Индская компания могла продавать чай в колониях непосредственно своим оптовикам, минуя аукцион в Лондоне, в нарушение принципа свободной конкуренции. Кроме того, компания освобождалась от погашения долгов и выплаты налогов в казну, но в колониях могла собирать пошлину в свою пользу. Все это позволило бы ей продавать чай дешевле контрабандного почти вдвое и постепенно стать монопольным хозяином американского рынка сначала чая, а затем и других товаров. Поскольку же это делалось по закону парламента, то колонисты восприняли это как посягательства на свои права. Поэтому с лета к протесту по поводу жалованья судьям прибавляется и протест против чайного закона.

В Нью-Йорке этот протест возглавили члены общества «Сыны свободы» Айзек Сирс и Александр Макдугал. При их непосредственном участии в середине октября были собраны подписи под письмом благодарности тем английским капитанам, которые отказывались брать на борт чай для доставки его в Америку⁵³. Затем в городе стали появляться анонимные прокламации с угрозами в адрес потенциальных импортеров чая, а «Сыны свободы» организовали сбор подписей под документом, требующим полного отказа от импорта чая⁵⁴.

28 ноября 1773 г. в Бостон прибыл первый корабль с чаем Ост-Индской компании. На следующий день с утра бостонцы провели митинг «для обсуждения, определения и принятия наиболее подходящего метода для предотвращения разгрузки, получения или продажи презренного чая»⁵⁵. Организатором этого митинга был не «комитет связи», а выборные члены городского управления, что говорит о широкой радикализации населения и о росте его политической активности, к тому же на митинг съехались и жители окрестных городков. Собравшиеся единодушно решили, что чай должен быть отослан туда, откуда прибыл, а получателей чая предупредить, что своими действиями они подвергают себя риску. Губернатор Хатчинсон, узнав о митинге, издал приказ «о роспуске» митинга и адресовал его Дж. Хэнкоку, полагая, что эти «беспорядки», как это было в ноябре 1772 г., опять являются делом его рук, но в последний момент узнал, что председателем на митинге был избран Джонатан Уильямс. Это свидетельствует о том, что активная политическая жизнь выдвигала все новых лидеров. Приказ, зачитанный шерифом, собравшиеся встретили громким шиканьем. Они решили не расходиться и продолжать митинг, пытаясь одновременно убедить получателей чая и капитана отправить чай назад.

С перерывами митинг продолжался два дня, и на нем присутствовало свыше 5 тыс. человек. Он показал организованность и сплоченность жителей и их решимость добиваться выполнения принятых ими решений. Чтобы не допустить разгрузки чая, были назначены дежурные, а также вооруженные команды для охраны корабля с грузом и самих дежурных⁵⁶.

Собравшиеся также постановили послать в Англию и во все портовые города Массачусетса извещение о том, что они приняли решение не импортировать чай и что нарушители этого решения будут считаться врагами страны. Из крупных колониальных портов за пределами Массачусетса предлагалось известить лишь Нью-Йорк и Филадельфию. В этом, как и в ноябре 1772 г. при создании комитета внутриколониальной связи, проявился узкоместнический подход лидеров Бостона, так как эти ближайшие к Бостону города могли воспользоваться ситуацией и занять его место во внешней торговле колоний Новой Англии, поэтому было важно заручиться их солидарностью в отказе от импорта чая. Такая избирательность тем более бросается в глаза, что из пяти членов президиума митинга (который, кстати, тоже назывался комитетом) трое входили в «комитет связи» ассамблеи, где они проявляли большую широту взгляда. Это С. Адамс, Дж. Хэнкок и У. Филипс⁵⁷. Один экземпляр решений для рассылки был затем передан «комитету связи» города. Письмо бостонцев укрепило мнение сторонников решительных действий в том, что и они не должны допускать выгрузки чая.

В Нью-Йорке немногие купцы соглашались отказаться от импорта и продажи чая, а документ, содержащий эти требования, не собрал необходимых подписей⁵⁸. Для сплочения своих рядов и привлечения новых сторонников лидеры общества «Сыны свободы» решили провести митинг. 17 декабря для рассмотрения «вопроса чрезвычайной важности» в зал городского собрания пришло несколько тысяч человек⁵⁹.

На митинге были зачитаны письма от комитетов Бостона и Филадельфии и избран «комитет связи», в который вошли А. Сирс, А. Макдугал и ряд других активных сторонников бойкота, а также некоторые умеренные элементы, которые вскоре из него вышли⁶⁰. От имени губернатора выступил мэр города Хикс, который безуспешно пытался убедить собравшихся не препятствовать выгрузке чая на том основании, что это еще не будет означать его продажи и потребления⁶¹.

День 17 декабря был выбран не случайно. В Бостоне в этот день истекал срок простоя кораблей в гавани без таможенного досмотра, поэтому ньюйоркцы хотели быть готовыми к любому повороту событий. Бостонцы тоже готовились к 17 декабря, так как 17-го таможня имела право наложить на чай арест, изъять его и сдать на хранение в форт, где уже находились бежавшие от расправы жителей получатели этого чая, среди которых было два сына самого губернатора. Воспрепятствовать такой выгрузке можно было лишь уничтожив чай. Поздно вечером 16-го группа бостонцев, среди которых, как полагают, были С. Адамс и Дж. Хэнкок, загримировавшись под индейцев, проникла на корабли, стоявшие в гавани, и выбросила чай в воду. Причем все это делалось при огромном стечении жителей на берегу, а команды кораблей даже помогали доставать ящики с чаем из трюмов и разбивать их.

Когда весть о «бостонском чаепитии» дошла до Нью-Йорка, существовавший там «комитет связи» уже был готов к тому, чтобы организовать подобную «встречу» кораблей с чаем. Вскоре стало известно, что корабли, направлявшиеся с грузом чая в Филадельфию, повернули назад, так как лоцманы еще в открытом море предупредили капитанов о последствиях. В Чарлстоне «комитет связи», видимо, достаточно влиятельный и уверенный в том, что не допустит продажи чая, разрешил сгрузить его на берег, но приказал поместить на хранение в такие сырые погреба, где он неминуемо должен был сгнить⁶².

Консервативная и умеренная буржуазия Нью-Йорка стала опасаться, что активизация городских масс может привести для них к самым неприятным последствиям. В уничтожении чая в Бостоне они увидели опасное покушение на частную собственность. Поэтому они попытались перехватить инициативу у «комитета связи», «Сынов свободы» и по примеру виргинцев и других колоний создать у себя «официальный» комитет при законодательной ассамблее. Во главе комитета был поставлен спикер Дж. Кругер, следом за ним в списке шел Джеймс Де Ланси, всего — 13 человек⁶³. Но комитет оказался бездеятельным. Даже о своем назначении он сообщил в Виргинию лишь 1 марта.

В апреле в Нью-Йорк также стали прибывать корабли с чаем. «Комитет связи» договорился с губернатором, что корабли лишь заправятся и тут же уйдут назад, не разгружая чай. Капитан Чеймберс хотел скрыть, что у него на корабле есть чай, однако чай был обнаружен и его выбросили в море, а самому Чеймберсу пришлось спасаться от расправы бегством из Америки. К этому надо добавить, что уличить Чеймберса помогло письмо из Филадельфии⁶⁴, что говорит о солидарности портовых городов и о существовании между ними связи.

В Нью-Джерси законодательная ассамблея колонии рассмотрела письмо-обращение из Виргинии лишь в феврале 1774 г. и назначила «комитет связи» из девяти человек, не забыв поблагодарить виргинцев за то, что они «так скоро проявили внимание к вопросу о правах и привилегиях подданных е.в-ва в Америке»⁶⁵. Губернатор Уильям Франклин в мае 1774 г. сообщал лорду Дартмуту, что некоторые члены ассамблеи настаивали на создании «комитета связи» по примеру Виргинии еще в ноябре 1773 г. и что комитет не был бы создан и в феврале, если бы не опасения членов ассамблеи, что Нью-Джерси может остаться в одиночестве⁶⁶. Но и после этого положения изменилось мало, так как комитет особой активности не проявлял. Подобная ситуация была и в ряде других колоний до лета 1774 г.

*

Когда известие о «бостонском чаепитии» достигло Лондона, парламент приступил к обсуждению мер наказания колонистов, причем сторонники примирения оказались в явном меньшинстве. В марте в парламент был представлен законопроект о закрытии бостонского порта до тех пор, пока не будет возмещен ущерб Ост-Индской компании и королевским чиновникам и не будут созданы удовлетворительные условия для их службы⁶⁷. Защита парламентом интересов частной компании подтверждает тот факт, что конфликт между метрополией и колониями был конфликтом между английской и американской буржуазией. Законопроект обсуждался в спешном порядке. Анонимный автор писем из Лондона в Нью-Йорк и Филадельфию, написанных на оборотной стороне самого закона, отмечал, что к обсуждению закона не допустили не только американцев, но и тех английских купцов, интересы которых при этом затрагивались и что казна заплатила тем, кто выступал за закрытие порта⁶⁸. Парламент 170 голосами против 40 отказался выслушать посланника Массачусетса Уильяма Боллана⁶⁹.

Закон о закрытии бостонского порта был первым из пяти законов парламента, прозванных «нестерпимыми», или «принудительными». За ним последовали закон о лишении Массачусетса самоуправления, о высылке колонистов для суда в Англию или другую колонию, о расквартировании английских войск в домах колонистов при отсутствии казарм и закон о присоединении к Канаде земель, лежащих к северо-западу от Аллеган⁷⁰.

Хотя первые два закона формально относились только к Бостону и Массачусетсу, лидеры американских колонистов поняли их истинное значение. Артур Ли, находящийся в то время в Лондоне, уже через несколько дней после принятия закона о закрытии бостонского порта писал своему брату Ричарду Генри Ли, члену виргинской ассамблеи, что Бостон — только первая цель кабинета, необходимая, чтобы создать прецедент для постепенного подавления колоний, пока не будет сломлено любое сопротивление произволу метрополии⁷¹. Несколько позже, в апреле, когда генерал Гейдж, назначенный губернатором Массачусетса, отправился туда с войсками, Ли писал другому брату, Фрэнсису: «Как видишь, шторм крепчает и понадобится великое благоразумие, мудрость и решимость, чтобы корабль наших свобод спасти от крушения. По-моему, нужно созвать общий конгресс колоний…» Чтобы не быть голословным, он предложил провести его в Аннаполисе, который менее подвержен военному нападению, чем Нью-Йорк или Филадельфия. В качестве меры воздействия на метрополию Ли предлагал полное прекращение торговли с ней на один год⁷².

До весны 1774 г. «комитеты связи» создавались в основном колониальными ассамблеями, их переписка носила нередко пассивный характер и ограничивалась выражениями общей солидарности и заверениями взаимной поддержки. Закрытие бостонского порта, обращение бостонцев к остальным провинциям за помощью и принятие парламентом новых репрессивных мер против колоний вызвали значительный рост активизации всего населения, привели к еще большей сплоченности колонистов в их решимости отстаивать свои права. В истории «комитетов связи» это выразилось в том, что они стали появляться почти повсеместно, в небольших поселках и городках, а круг вопросов, которыми они стали заниматься, расширился. В это время важнейшими задачами в деятельности комитетов становятся помощь Бостону, подготовка созыва конгресса всех колоний и обсуждение вопроса о полномочиях делегатов на конгрессе.

Когда закон о закрытии порта был получен в Бостоне, жители города собрались на массовый митинг, где был принят текст обращения к другим городам и колониям. В обращении говорилось, что Бостон страдает от удара мести за общее дело Америки, и выражалась надежда, что он устоит от этого удара с привычным мужеством, а действие закона, предназначенного запугать и покорить дух всей Америки, будет подорвано совместными усилиями всех колонистов⁷³.

Известие о наказании Бостона всколыхнуло колонистов. Даже те, кто до этого защищал действия парламента, расценили это как более чем варварскую меру⁷⁴. В Нью-Йорке закон о закрытии бостонского порта вызвал большое возбуждение; сразу же по получении из Лондона он был опубликован во всех газетах, стал основной темой разговоров в городе. Когда было получено письмо из Бостона с призывом объединиться и приостановить торговлю с метрополией, более умеренная буржуазия, которая до этого держалась в стороне от массовых городских митингов, решила теперь принять участие и попытаться повлиять на решения митинга в желаемом направлении. Он состоялся на бирже 16 мая⁷⁵, излюбленном месте сбора и деятельности буржуазии, но отнюдь не демократических масс. Радикальные элементы в лице «Сынов свободы» и их сторонников оказались на этом митинге оторванными от своей опоры и питательной среды — городских трудящихся, в то время как консервативная буржуазия подготовилась и мобилизовала свои силы. Члены губернаторского совета и другие лица, имевшие вес в городе, заверили заместителя губернатора Колдена, что будут использованы все средства, чтобы помешать принятию таких мер, которые могли бы угрожать миру и спокойствию в колонии⁷⁶. Официальные власти стремились использовать эти настроения и сплотить вокруг себя антипатриотические элементы.

Результаты не замедлили сказаться. Прежний «комитет связи» был распущен и избран новый в составе 50 человек. Хотя вновь в комитете оказались А. Сирс, А. Макдугал и ряд других радикальных деятелей, перевес был на стороне «наиболее благоразумных и ответственных лиц города», которые заверили заместителя губернатора, что они не откликнутся на призыв Бостона и не примут у себя таких «экстравагантных» мер, как прекращение торговли с метрополией⁷⁷. На следующий день этот комитет расклеил по городу листовки с объявлением о своем избрании и приглашением прийти в портовую кофейную 19 мая в 1 час дня, чтобы высказать свое мнение о составе комитета и при необходимости внести изменения⁷⁸. Но, во-первых, это был будний день и рабочее время и далеко не все могли бы прийти, а, во-вторых, эта кофейная была тем местом, где обычно собирались купцы. Все же механики Нью-Йорка в течение недели провели собрание, обсудили список и 23 мая через своего председателя сообщили, что они согласны с составом комитета, в который, правда, был введен еще один купец — Фрэнсис Льюис. Комитет стал насчитывать 51 члена⁷⁹. Хотя новый комитет тут же включился в переписку с остальными «комитетами связи», преобладание в нем консервативных элементов привело к тому, что он стал выступать за более «мирное» урегулирование отношений с метрополией.

На заседании 23 мая «комитет 51-го» рассмотрел письмо-обращение Бостона и в своем ответе заверил, что ущерб, причиненный Бостону, ньюйоркцы восприняли как общее дело и считают себя обязанными содействовать его ликвидации и поскольку это касается всего континента, то его можно урегулировать лишь общими усилиями, а потому крайне необходим конгресс депутатов всех колоний, который должен быть созван безотлагательно для решения вопроса не только о тяжелом положении Бостона, но и о защите общих прав колоний⁸⁰. Правда, «комитет 51-го» отказался рассматривать предложение Бостона о прекращении торговли с Великобританией⁸¹, в свете чего предложение о конгрессе выглядит как уход от принятия немедленных и решительных действий и свидетельствует об умеренной позиции комитета.

Однако «комитет связи», назначенный ассамблеей, еще продолжал свое существование, хотя и весьма пассивное. 9 июня 1774 г. Дж. Кругер, отвечая на важное письмо «комитета связи» Виргинии, в котором предлагалось рассмотреть вопрос о назначении делегатов на общий конгресс, оправдывал бездействие тем, что члены комитета разъехались по домам. Но положение не изменилось и через две недели, когда комитет собрался. В то время как другие комитеты брали на себя все более широкие функции, этот комитет находил новые отговорки, что он всего лишь «комитет связи» и не может «вмешиваться» в такой важный вопрос, как назначение делегатов на конгресс и выбор места его проведения без предварительного обсуждения его на сессии ассамблеи⁸².

Большое значение для кампании протеста против репрессивных мер парламента и для помощи Бостону имела позиция Пенсильвании, крупной и многонаселенной колонии. Однако до весны 1774 г. она слабо участвовала в межколониальной переписке, хотя в Филадельфии существовал комитет, который следил за соблюдением бойкота чая. Поэтому бостонский «комитет связи», кроме письма-обращения, которое рассылалось во все колонии, послал в Филадельфию дополнительное письмо более подробного и настойчивого характера с разъяснением необходимости единства действий и прекращения торговли с метрополией⁸³. Одновременно жители Бостона активизировали частную переписку с патриотически настроенными жителями Филадельфии⁸⁴.

Все это способствовало тому, что 20 мая около 300 человек собрались в городской таверне и назначили «комитет связи» из 18 человек. Одним из организаторов, а затем членов этого комитета был Джон Дикинсон, известный своими «Письмами пенсильванского фермера жителям английских колоний», — политическими памфлетами, в которых еще в 1767 г. доказывал юридическую несостоятельность актов Тауншенда. Вместе с ним в комитете были и другие известные пенсильванцам политические деятели — Томас Миффлин и Джозеф Рид. Собравшиеся — «уважаемые жители», купцы — заняли весьма осторожную позицию. Они не стали обсуждать по существу положение, сложившееся в результате закрытия бостонского порта, а поручили комитету просить губернатора созвать для этого провинциальную ассамблею. Это свидетельствует об их стремлении действовать в рамках законности и не довести дело до общегородского митинга, в котором могут принять участие широкие массы трудящихся. Губернатор Пенн в донесении лорду Дартмуту отмечал, что участники собрания, обращаясь к нему с петицией о созыве ассамблеи, заранее знали о его отрицательном отношении к таким собраниям, однако они хотели, как он догадывался, выиграть время⁸⁵. Вместе с тем они не решились выступить от имени всего населения, поэтому наделили комитет лишь временными полномочиями, оговорив, что он будет существовать до тех пор, пока его состав не будет изменен на более широком собрании⁸⁶.

Трудящиеся Филадельфии готовились к общегородскому митингу. 9 июня 1200 механиков собрались в здании ассамблеи, чтобы зачитать письма от механиков Нью-Йорка и обсудить, как им действовать в «это самое тревожное и критическое время». Механики решили, что необходимо «созвать через неделю всеобщий митинг жителей города и графства и выбрать один большой объединенный комитет» для связи с соседними колониями и принятия всеми жителями таких мер, которые будут диктоваться их совокупным разумом. Пока же, в скором ожидании этого большого митинга, решили не вдаваться в подробности и не выбирать отдельного комитета механиков⁸⁷.

Общегородской митинг состоялся 18 июня 1774 г. Собралось 8 тыс. человек⁸⁸. Был выбран «комитет связи» из 44 человек, в который вошли почти все члены комитета, созданного 20 мая. Первым в списке снова был Дж. Дикинсон. Но, судя по решениям митинга, на нем преобладали умеренные элементы, так как собравшиеся не высказались в пользу прекращения торговли с метрополией⁸⁹. В одном из решений говорилось, что «всеобщий конгресс депутатов является наиболее вероятным и подходящим способом облегчения страданий наших братьев, удовлетворения американских жалоб, обеспечения наших прав и свобод и восстановления мира и согласия между Великобританией и колониями на конституционной основе», т. е. свои свободы и права колонисты представляли в рамках Британской империи и идея независимости еще не созрела. Вместе с тем уже достаточно проявилось понимание общности, так как было принято решение организовать по подписке сбор средств для Бостона⁹⁰.

Некоторые колонии действовали с большей решительностью. Например, в г. Балтимор (провинция Мэриленд) письмо из Филадельфии было получено 24 мая. В тот же день состоялся митинг, на котором, правда, присутствовали в основном «состоятельные жители» города. На этом митинге был создан «комитет связи» и принято решение созвать жителей (опять же «состоятельных») всего графства на собрание для принятия решения о созыве конгресса. Письмо с обращением об этом было отправлено в Виргинию 25 мая⁹¹, а на следующий день и в столицу колонии Аннаполис, чтобы выяснить их мнение и заручиться поддержкой. Ответ из Аннаполиса пришел уже на следующее утро⁹², и 31 мая состоялось собрание всего графства, на котором было заявлено, что Бостон страдает за общее дело и все должны объединиться в борьбе за отмену закона о закрытии порта, что необходимо полностью прекратить торговлю с метрополией, пока не будет открыт бостонский порт, и бойкотировать тех, кто не будет соблюдать эти решения. Также были избраны депутаты на собрание в Аннаполис для избрания депутатов уже на континентальный конгресс⁹³, в чем видно проявление многоступенчатой системы выборов.

Интересно развивались события в Нью-Джерси. «Комитет связи», назначенный ассамблеей в феврале 1774 г., оказался пассивным. Когда были получены письма из Бостона с призывом о поддержке, «комитет связи» собрался и ответил бостонцам заверением в солидарности и обещанием принять такие меры, которые будут всеми согласованы. При этом комитет не предложил никаких конкретных шагов и лишь обратился к губернатору с просьбой созвать провинциальную ассамблею, когда тот сочтет это уместным, где-нибудь до 1 августа⁹⁴.

В этих условиях среди жителей Нью-Джерси развернулось стихийное движение солидарности с Бостоном и остальными колониями. В отдельных поселках и графствах стали проводиться митинги, на которых принимались решения о прекращении торговли с Великобританией, избирался «комитет связи» и делегаты на колониальный конвент для избрания там делегатов на общеколониальный конгресс⁹⁵. Это движение было настолько широким и сильным, что губернатор У. Франклин жаловался в Лондон, что никакими средствами невозможно ему помешать. Причем митинги проводились совершенно открыто и объявления о них вывешивались заранее, а однажды оно было помещено в нью-йоркской газете за подписью двух юристов из Нью-Джерси⁹⁶.

Местные митинги завершились в конце июля проведением провинциального конвента в Нью-Брансуике, который продолжался три дня и на нем присутствовало 72 человека. Конвент подтвердил свою лояльность королю, но заявил, что парламент неправомочен издавать законы для колоний. В решениях, принятых конвентом, говорилось о солидарности с Бостоном и Массачусетсом, о необходимости созвать всеобщий конгресс, о прекращении торговли с метрополией и сборе средств для оказания помощи Бостону, а также были выбраны пять депутатов на конгресс⁹⁷. Многоступенчатость выдвижения депутатов привела к тому, что, хотя процесс начался с мест, «снизу», в число депутатов были избраны члены «комитета связи» ассамблеи, секретарь ассамблеи и крупный землевладелец и юрист, недавно переехавший в Нью-Джерси ньюйоркец Уильям Ливингстон.

В Виргинии по получении известий о закрытии бостонского порта ассамблея приняла решение провести в день вступления закона в силу, т. е. 1 июня, в знак солидарности с Бостоном «День молитвы и поста». Губернатор усмотрел в этом сопротивление власти парламента и решил наказать ассамблею единственным еще оставшимся в его распоряжении средством — роспуском ассамблеи. Но это не остановило членов ассамблеи. На следующий день, 27 мая, почти все они собрались в таверне и приняли ряд решений. Документ они назвали «Ассоциацией», в котором, подтвердив свою верность королю, выступили против репрессивных мер парламента. Они заявили, что нападение на одну колонию является нападением на все остальные, а отсюда необходимо ежегодно собираться на общие конгрессы для обсуждения таких мер, которые могут потребоваться для защиты всеобщих интересов Америки⁹⁸. Если в других колониях о конгрессе колоний говорили как о единовременном явлении, то здесь обращает на себя внимание предложение делать это «ежегодно».

Члены ассамблеи также решили передать эту «Ассоциацию» «комитету связи» для рассылки во все города и другие колонии и собраться вновь 1 августа для подведения итогов кампании протеста и выбора делегатов на континентальный конгресс.

За два летних месяца митинги прошли во всех графствах Виргинии. В основном на них принимались те же решения, которые содержались в «Ассоциации», — неправомочность парламента издавать законы для колоний и вводить там налоги без их согласия, солидарность с Бостоном, прекращение торговли с Великобританией и поддержка идеи континентального конгресса. Эти решения одновременно должны были служить инструкциями-наказами для делегатов на конвент 1 августа.

Но некоторые митинги отличались от остальных более радикальными решениями. Например, не было пункта о верности королю, включался пункт, запрещающий роскошь и другие излишества. В графстве Йорк на сходке 18 июля говорилось о том, что, как показал опыт, петиции и жалобы оказываются неэффективными, поэтому настало время попробовать применять другие меры воздействия на метрополию. В графстве Ганновер предлагалось запретить «африканскую торговлю рабами», как таящую в себе «величайшую опасность для нравственности и благосостояния страны»⁹⁹. Но такой случай был почти единичным, так как американские патриоты — продукт своей среды и своей эпохи, и если рабство еще не изжило себя экономически, то лидеры американской революции и не собирались его отменять.

Солидарность колонистов с Бостоном не была голословной. Летом 1774 г. одной из важных функций «комитетов связи» становится оказание материальной помощи Бостону, так как очень скоро после вступления закона в силу бостонцы остро ощутили все его последствия: блокада города затруднила подвоз продовольствия, топлива и сырья для местной промышленности, опустели причалы и верфи, появилось много новых безработных. Бостонцы предвидели это. Еще 13 мая при получении известия о законе парламента о закрытии порта был создан комитет из 11 человек, в который вошли члены «комитета связи» Массачусетса С. Адамс, Т. Кушинг и У. Филипс¹⁰⁰. Комитет должен был заняться рассмотрением сложившегося в городе положения и, в частности, вопроса о занятости.

Когда в других колониях и городах на митингах стали приниматься решения о сборе средств для Бостона, «комитет связи» Бостона решил, что получением и распределением этих средств будут заниматься попечители по призрению бедных под контролем комитета, назначенного 13 мая¹⁰¹. Однако институт попечителей, созданный для благотворительных целей, оказался совершенно неспособным для новой задачи, поэтому комитет был расширен до 25 человек и сам стал заниматься всеми вопросами получения и распределения средств и занятости безработных. В своей деятельности комитет был подотчетен «городу», т. е. собранию жителей.

В основном средства поступали «натурой», в виде продовольствия или денег, но были и другие формы оказания помощи. Например, жители Марблхеда, небольшого портового города близ Бостона, предложили бостонцам бесплатно пользоваться их причалами для перевалки грузов¹⁰², а некоторые судовладельцы бесплатно давали свои корабли. Город Уиндхэм (в Коннектикуте) послал Бостону стадо овец, извинившись, что оно небольшое (258 голов!) и что овцы недостаточно упитанные. В сопроводительном письме говорилось, что если парламент не отменит закон о закрытии порта, то они пришлют еще. Лоялисты, стараясь опорочить этот дар города, распустили слухи, что овцы отправлены только потому, что были оплачены. Бостонская газета, помещая опровержение, закончила его словами: «Как слабо, как ложно, как пусто и как низко!»¹⁰³ Генерал Гейдж, пытаясь в своем донесении в Лондон умалить значение солидарности колоний с Бостоном, писал, что помощь поступает не от колоний как таковых, а от некоторых несознательных лиц и что бостонцам на такую помощь полагаться нельзя¹⁰⁴.

Но факты говорят об обратном. Сбор средств в колониях проходил организованно и планомерно. В Коннектикуте по инициативе «комитета связи» решение о помощи Бостону было утверждено в обеих палатах ассамблеи¹⁰⁵, в Род-Айленде жители Провиденса давали наказ депутатам ассамблеи выделить средства для Бостона из бюджета колонии¹⁰⁶, а в Северной Каролине щедрые пожертвования стали вносить даже те, кто до этого держался в стороне от патриотического движения¹⁰⁷.

Одним из важнейших практических результатов переписки «комитетов связи» должна была стать непосредственная встреча представителей всех колоний на общеколониальном, или континентальном, конгрессе, намеченном на 1 сентября 1774 г. в Филадельфии. Выборы или назначение делегатов на этот конгресс в ряде мест прошли без заметной политической борьбы. Например, в Коннектикуте «комитет связи» ассамблеи сам назначил делегатов в середине июля и объявил свое решение жителям, съехавшимся из разных уголков колонии и специально собравшимся по этому поводу на городской площади¹⁰⁸. В Нью-Гэмпшире «комитет связи» созвал ассамблею колонии для избрания делегатов. Губернатор, узнав об этом, в сопровождении членов губернаторского совета и шерифа разогнал ассамблею. Тогда представители собрались в таверне и составили письмо во все города колонии с предложением прислать делегатов на колониальный конвент для избрания делегатов на конгресс, что и было вскоре сделано¹⁰⁹.

В Мэриленде и в Северной и Южной Каролинах¹¹⁰ «комитеты связи», как и в Виргинии, подготовили провинциальные конвенты, на которых были избраны делегаты на континентальный конгресс. В Южной Каролине ассамблея колонии решила соблюсти законность и утвердить кандидатуры делегатов на своей сессии. Понимая, что губернатор постарается воспрепятствовать этому, члены ассамблеи воспользовались тем, что он обычно заставлял их ждать. Собравшись пунктуально во время, они за считанные минуты утвердили и делегатов и средства для оплаты их проезда в Филадельфию и пребывание там¹¹¹.

В Пенсильвании «комитет связи» подготовил созыв провинциального конвента, но упустил инициативу, и большинство на конвенте высказалось лишь за составление инструкций для делегатов, а самих делегатов поручалось избрать на ассамблее, созванной в это время губернатором. Дело закончилось тем, что члены ассамблеи без явного интереса выслушали представителей конвента, после чего назначили своих делегатов на конгресс и составили свои для них инструкции. По этому поводу губернатор Пенн удовлетворенно сообщал в Лондон, что меры, принятые ассамблеей, были скорее тормозом, нежели стимулом в работе «комитета связи». Он к тому же заверил, что так будет и в дальнейшем¹¹².

В Род-Айленде, Массачусетсе и Делавэре депутатов по предложению «комитетов связи» назначали сами провинциальные ассамблеи, что можно объяснить достаточной радикальностью этих законодательных органов власти. В Делавэре ассамблея собралась для этой цели сама, без разрешения губернатора, и оправдывала это тем, что, судя по опыту других колоний, губернатор все равно не стал бы ее созывать¹¹³.

В Нью-Йорке дело не обошлось без обострения политической борьбы. Высказавшись одним из первых за созыв конгресса колоний, «комитет 51-го» не торопился выбирать самих делегатов. В конце июня, после того как Род-Айленд и Массачусетс назначили делегатов на конгресс, Макдугал предложил выдвинуть кандидатуры делегатов от Нью-Йорка и согласовать их с механиками.

И даже кампания выдвижения делегатов на конгресс привела к обострению политической борьбы. Разногласия по вопросу о кандидатурах и о наказе делегатам между радикальной и умеренной фракциями в «комитете связи» и между «комитетом связи» и механиками привели к тому, что было составлено два списка кандидатур по пять человек — от комитета и от механиков. Для окончательного выбора делегатов предлагалось провести опрос среди «фригольдеров, свободных и других жителей, платящих налоги»¹¹⁴. Поскольку в комитете радикалы были в меньшинстве и не могли отстоять свои кандидатуры, они решили привлечь на свою сторону городские массы, чтобы при их поддержке повлиять на выбор делегатов при опросе населения. С этой целью они организовали на пустыре митинг, где выдвинули свои требования: активнее отстаивать свободы колоний и поддержать Бостон, прекратить торговлю с метрополией, избрать таких делегатов на конгресс, которые могли бы там бороться за радикальные меры¹¹⁵. Но радикалы остановились на полпути: вместо того чтобы и дальше вести за собой массы, они стали добиваться, чтобы умеренное большинство «комитета связи» приняло их требования. Умеренные после нескольких неудачных попыток добиться принятия своих требований пошли на некоторые уступки, пообещав, что делегаты, предлагаемые ими, будут добиваться на конгрессе прекращения торговли с Великобританией в качестве средства воздействия на нее, после чего ни у радикалов, ни у механиков уже не было веских причин настаивать на выдвижении своих кандидатур, и они их сняли¹¹⁶.

В Джорджии «комитет связи» ассамблеи очень скоро прекратил деятельность в колонии и переписку с другими комитетами, поэтому патриотически настроенные колонисты летом 1774 г. созвали новый «комитет связи»¹¹⁷ и стали готовить созыв общего собрания провинции. Такое собрание состоялось в столице, в г. Саванна, на котором было подтверждено равноправие американцев с англичанами, отмечен неконституционный характер законов парламента для колоний, а также было заявлено о солидарности с Бостоном и о согласии с теми «конституционными мерами», которые предпринимают другие колонии для защиты прав американцев. Однако делегаты на конгресс выбраны не были. Собрание ограничилось лишь подтверждением полномочий комитета вести переписку с другими колониями¹¹⁸. В этих условиях инициативу проявили жители прихода Сент-Джон. Действуя через свой «комитет связи», они организовали сходку нескольких соседних приходов и, хотя и с некоторым опозданием, 2 сентября высказались за то, чтобы выбрать делегатов на конгресс¹¹⁹.

Таким образом, период с весны до осени 1774 г. в истории «комитетов связи» был периодом особой активности. «Комитеты связи», кроме ведения между собой переписки, берут на себя некоторые функции власти. Они организуют собрания жителей, следят за соблюдением решения о бойкоте чая, организуют сбор средств для оказания помощи Бостону и проводят выборы делегатов на конгресс. Не случайно губернатор Гейдж жаловался в Лондон, что жители так дружно и пунктуально соблюдали указания «комитета связи», как если бы они исходили от власти¹²⁰. Вместе с тем «комитеты связи» явились отражением той политической и классовой борьбы, которая проходила в это время в колониях. Буржуазия, особенно ее умеренная часть, иногда оставалась в стороне от деятельности комитетов. Но как только они становились на такой путь действий, который мог затронуть ее интересы, она тут же принимала в них участие и добивалась нужных ей изменений в направлении их деятельности.

*

5 сентября 1774 г. в Филадельфии открылся 1-й континентальный конгресс. Хотя от Джорджии делегатов на конгрессе не было, тем не менее это была самая представительная встреча в истории колоний в Северной Америке. Значение конгресса в борьбе американского народа за свою независимость заключалось в том, что он явился логическим завершением той большой подготовительной работы, которую провели «комитеты связи». Заслуга комитетов заключалась в том, что они способствовали укреплению межконтинентальных связей, единства и сплоченности колонистов и помогли определить основной круг вопросов, которые рассматривались на конгрессе. 1-й континентальный конгресс собрался как орган новой власти; в день его открытия делегаты представили верительные грамоты о их полномочии¹²¹.

С началом работы конгресса деятельность комитетов не прекратилась, а стала еще более активной. Когда возникала необходимость, они обращались за советом к своим представителям на конгрессе или к конгрессу в целом. В сентябре «комитет связи» Бостона обратился в конгресс с жалобой на то, что по приказу губернатора Гейджа город превращался в военный гарнизон, у жителей отбирался порох и строились военные укрепления на перешейке, соединяющем город с материком. В тот же день по получении письма конгресс рассмотрел жалобу, а для большей гласности решил опубликовать свой ответ Бостону в газете¹²². Когда же стало известно, что Гейдж, несмотря на петицию к нему бостонского комитета, продолжает военные приготовления, конгресс направил письмо Гейджу с требованием снять все военные укрепления¹²³. В данном случае конгресс, опираясь на свой авторитет среди жителей колоний, действовал как высший орган власти.

Особое значение конгресса для «комитетов связи» заключалось в том, что на них возлагалась задача по контролю за соблюдением решений конгресса, так как от этого зависел успех всей кампании протеста колоний, их борьбы за свои права. Такая задача способствовала росту авторитета комитетов. В этот период они берут на себя все новые функции и смелее их выполняют. Бойкот английских товаров привел в ряде мест к тому, что некоторые купцы стали придерживать их и завышать цены с целью наживы. «Комитеты связи» следили за тем, чтобы не было завышения цен и спекуляции¹²⁴. В другом случае, также по решению конгресса, комитет принял постановление об улучшении породы овец и регулировании их забоя, с тем чтобы в условиях прекращения торговли с Великобританией не было затруднений с мясом и шерстью, особенно в преддверии зимы¹²⁵.

В этот период «комитеты связи» начинают заниматься и вопросами военной подготовки. Ни конгресс, ни комитеты еще не высказывались за независимость, тем не менее подспудно колонисты ощущали необходимость быть готовыми к тому, чтобы с оружием в руках отстаивать свои права. В сентябре «комитет связи» Аннаполиса получил сообщение от комитета из Коннектикута о том, что в Бостоне произошло столкновение колонистов с королевскими войсками. Вскоре выяснилось, что сообщение было ложным, но этот случай показывает, что колонисты не сомневались в полной вероятности таких событий. На помощь Бостону прискакали вооруженные колонисты за 40 миль. Поводом для ложной тревоги было то, что ополчение небольшого городка в Массачусетсе решило забрать порох со склада. Ополченцы проявили предусмотрительность, чтобы не спровоцировать столкновение с королевскими войсками: на этом же складе находился и порох, принадлежащий войскам, но ополченцы забрали лишь «свой» порох¹²⁶. Но позже, в декабре, колонисты вели себя уже смелее. Бостонскому комитету стало известно, что в крепость Портсмута в Нью-Гэмпшире направляются для подкрепления два полка королевских войск. Он тут же сообщил об этом в Нью-Гэмпшир; местный комитет собрал несколько сот человек, осадил крепость, забрал весь порох, оружие, пушки и все спрятал¹²⁷.

Военная деятельность комитетов состояла не только из таких внезапных операций, проводилась и планомерная работа по накоплению оружия, пороха и обучению колонистов обращению с оружием. Во многих местах этим занимались бывшие участники войн, особенно Семилетней, или даже дезертировавшие английские солдаты¹²⁸.

Умножение и расширение функций «комитетов связи» приводило также к тому, что часть своих функций они сами или по решению жителей на митингах передавали комитетам более специального назначения. Например, «комитет связи» Южной Каролины в октябре 1774 г. назначил следственный комитет для наблюдения за тем, как проводится бойкот чая¹²⁹. В Филадельфии «комитет связи», ссылаясь на решения конгресса, предложил прекратить свою деятельность, но избрать одновременно новый комитет специально для наблюдения за решениями конгресса, причем сделать два отдельных комитета для города и для графства¹³⁰. В Нью-Йорке комитет связи провел выборы следственного комитета по контролю за соблюдением решений конгресса, а затем, после консультаций со всеми жителями города и отдельно с механиками, назначил митинг для роспуска «комитета связи» и для избрания нового комитета более широкого состава¹³¹. В Провиденсе «комитет связи» поступил иначе: был создан инспекционный комитет по контролю за выполнением решений конгресса, который был включен в состав «комитета связи»¹³². Все эти примеры свидетельствуют о поисках новых форм власти.

В своей деятельности «комитеты связи» всегда могли полагаться на городское население. Однажды в Нью-Йорке жители узнали, что в нарушение запрета торговли с английской колонией Вест-Индия к отправке готовится партия груза. Они тут же создали свой комитет из четырех человек для связи с основным комитетом города, а сами остались на пристани, чтобы не допустить отплытия корабля, пока они не получат ответа от комитета города¹³³. В Пенсильвании жители не дали таможенникам осмотреть и задержать груз, несмотря на то что губернатор на помощь таможенникам послал шерифов¹³⁴.

Большую политическую сознательность проявили и механики Нью-Йорка, отказавшись строить казармы в Бостоне¹³⁵. В другой раз они узнали, что некоторые нью-йоркские купцы снабжают английские войска в Бостоне в нарушение «духа континентального конгресса». Механики провели ряд митингов, распространили прокламацию и создали комитет, чтобы потребовать у этих купцов объяснения своих действий. При этом обращает на себя внимание одна небольшая деталь: свои митинги они назначали на 5—6 часов вечера, чтобы на них могли прийти те, кто днем занят работой, т. е. трудящиеся¹³⁶.

По мере того как развивались события, интересы участников движения колонистов за свои права расходились, в ряде мест «комитеты связи» стали открыто выступать против демократических слоев населения¹³⁷.

Процесс переизбрания и роспуска «комитетов связи» и создания вместо них новых комитетов, таких, как следственные комитеты и инспекционные, которым в качестве основной задачи поручалось наблюдение за выполнением решений конгресса, привело к тому, что в начале 1775 г. «комитеты связи» в том виде, в котором они создавались первоначально, перестали существовать. На смену им пришли другие комитеты, среди которых стали наиболее известные комитеты безопасности, занимавшиеся организацией военного отпора посягательствам метрополии на свободу и жизнь колонистов.

*

«Комитеты связи» в войне за независимость явились своеобразным политическим инструментом, выросшим на почве американской действительности. Их значение в истории борьбы американского народа за независимость заключается в том, что они обогатили опыт самостоятельности колонистов в решении самых разнообразных вопросов, затрагивающих их права. Вместе с тем они явились школой политического опыта для широких трудящихся масс. Хотя в целом ряде случаев к участию на митингах допускались лишь жители, которые по соответствующему цензу обладали правом голоса при избрании представителей в колониальную ассамблею, в большинстве случаев при избрании «комитетов связи» этот ценз не соблюдался так строго, что способствовало участию в политической жизни колоний более широких слоев демократических масс.

Не следует переоценивать роль «комитетов связи» в объединении колоний для борьбы против метрополии. Единство колоний было подготовлено всем предыдущим социально-экономическим развитием колоний, их совместной жизнью в течение многих десятков лет в сходных условиях, но «комитеты связи» как явления надстроечного характера повлияли в свою очередь на процесс развития колоний, ускорили его и придали ему специфические черты.