О реакции американских писателей на события 11 сентября 2001 года

М.А. Петрухина

Через несколько дней после террористического акта 11 сентября 2001 г. американский писатель и редактор Уильям Хейн обратился к своим коллегам, представляющим самый широкий спектр литературных занятий и интересов, общественных позиций и взглядов, с призывом прислать свои отклики на это событие, которое продолжает будоражить сознание и память американцев и в значительной степени определяет направление и развитие современного общества начала XXI века.

Спустя три месяца после своего обращения Уильям Хейн получает множество писем, стихотворений, эссе и мемуаров от более чем ста американских прозаиков, поэтов и драматургов. Среди них – Джон Апдайк, Эрика Джонг, Исмаил Рид, Люсиль Клифтон и многие другие известные и менее известные имена. Все эти отклики, исполненные боли и отчаяния, Хейн собрал в книге, вышедшей в начале 2002 г. под названием “Американские писатели откликаются на события 11 сентября («September 11.2001. American Writers Respond»). Вся книга в целом (в ней нет редакторских купюр и исправлений) дает весьма полное представление о самых различных подходах и трактовках причин появления столь трагического явления в жизни США.

Вполне естественно, что первоначальная реакция всей нации на сентябрьские события носила эмоционально окрашенный характер – от состояния шока, ужаса, жалости и печали до ярости и гнева, и прежде всего требования наказать виновных. Позднее после нелегких размышлений появляется желание понять причины произошедшего.

В откликах американских писателей на эти события поначалу также превалируют боль и отчаяние. Так, поэтесса и прозаик Элисон Деминг (автор трех книг прозы и собрания стихов) передает свои и национальные ощущения в эссе “Пробуждение в мире боли”: “Вся нация в целом изранена и растеряна. Враг повсюду – здесь, там, везде и нигде… Теперь нас сплотили горе и наша уязвимость”[1].

Для Джона Апдайка – патриарха американской литературы – первая реакция (он видел из окна своей квартиры, как запылала в огне вторая башня) выразилась в чувстве ирреальности всего происходившего, о чем он говорит в мемуарах под названием “13-е сентября”: “Появилось ощущение, как от телевидения, что это не было реальным, что это можно остановить, что в башнях, символах технических достижений, найдут способ погасить пламя и восстановить разрушенное”[2].

Многие писатели, как и большая часть населения США, всегда верила в то, что Америка является неуязвимой для террористов и подобные вещи не могут в ней произойти. Так, Даниэл Бурн (редактор литературного журнала и поэт) напрямую говорит о существовании подобных иллюзий: «Здесь в центре страны мы, возможно, могли долго сохранять иллюзию того, что “это не может произойти у нас»»[3].

Автор не случайно повторяет здесь название романа Синклера Льюиса, который еще в 30-е годы прошлого века писал об идеализме американцев и их неверии в возможность появления идей экстремизма и фашизма в США.

Об этих идеях, все еще имеющих место и в современной жизни США, пишет поэт и прозаик Джон Олман. В письменном диалоге со своим коллегой он отмечает, что небезызвестные телевизионные проповедники-евангелисты Джерри Фолвелл и Пэт Робертсон вместо того, чтобы разобраться в подлинных причинах трагических событий, заявляют, что “террористическая атака была результатом наказания американцам за их выступления в защиту гомосексуалистов, абортов, феминисток и сексуальных побуждений”… У нас есть свой собственный Талибан», – заключает Олман[4].

В этой связи не может не возникнуть вопрос, которым все чаще задаются отдельные американские художники, относительно губительного влияния некоторых устойчивых мифов и стереотипов национального сознания на психологию и умонастроение рядовых американцев. В развенчании подобного рода заблуждений роль писателей как просветителей становится приоритетной. Эдгар Хикс (поэт и директор школы гуманитарных наук и искусств в Канзасском художественном институте) не случайно в эссе под названием “Где мы были, где мы сейчас” пишет: “11 сентября всегда было рядом, готово случиться… Где мы были во время событий и историй прошлого, произошедших с Мартином Лютером Кингом, в Кентском университете, с Джоном Ленноном, с Челленджером, в Оклахоме Сити. А теперь и с Всемирным центром торговли. Эти дни означают потерю нашей неуязвимости и невиновности, что лишает нас права на очищение через веру”[5].

Эдгар Хикс говорит о тех выводах, которые стали очевидными для него и должны стать таковыми для всех остальных американцев: “Мы, которые считали, что только появились на свет и безвинны, таковыми не являемся. Мы, которые полагали, что наше правительство работает на нас, убедились, что это не так. И теперь, мы, которые думали, что защищены во всем, обнаружили, что это не так”[6].

В его высказывании нетрудно заметить ссылки на одно из наиболее устойчивых представлений американцев об изначальной демократической роли правительства США, зафиксированной в Конституции, согласно которой правительство избирается народом, служит народу и состоит из представителей народа. Эдгар Хикс подвергает эту роль сомнению и напоминает о том, что в моральном плане реакция американцев на случившееся должна исключать любой намек на самообольщение и фальшивый обман в отношении оптимистических прогнозов развития событий в стране. При этом он ссылается на очень важное высказывание Айрис Мердок о том, что то, “как люди воспринимают свою ситуацию и положение, уже само по себе является моральным актом’”[7].

Филип Апплеман (поэт и прозаик, автор шести сборников поэзии, трех романов и нескольких публицистических работ, почетный профессор университета Индианы) в своем эссе “Что мы потеряли, что мы должны спасти” анализирует причины негативного отношения к американцам за рубежом. Среди них он прежде всего выделяет комплекс превосходства американской нации по отношению к другим народам: “Мы, американцы, привыкли думать о себе, как о нации, которой завидует весь мир … и мы часто забываем, что зависть может породить враждебность, а в сочетании с представлением о том, что их нищета является результатом нашего процветания, это может привести к неизбывной ненависти”[8]. Среди других причин антиамериканизма, особенно в исламском мире, он называет поддержку США нынешних режимов в Саудовской Аравии и Египте, которые лидеры ряда исламских государств считают репрессивными.

Вместе с Апплеманом идею о том, что причиной многих конфликтов в мире являются также различия на религиозной почве, разделяет поэт и прозаик Стив Ковит из Сан-Диего. При этом он довольно открыто говорит в своем эссе и стихотворении метафорического характера “Уравнение” о милитаристском характере действий США в так называемых других странах (the Other): “Сотни гражданских лиц в этих странах стали жертвами наших военных действий (что начисто отрицается Рамсфельдом)… и, вероятно, погибли еще и тысячи их солдат. И все они являются безвинными людьми… Мы постоянно отделяем в других странах невинных граждан (о которых мы мало заботимся) и солдат (подлежащих уничтожению). Все они являются невинными жертвами злонамеренных действий США в этих странах”[9]. Более всего писателя поражает благодушное отношение рядовых американцев к вооруженным действиям США в этих странах. Ковит спрашивает: “Поражает ли все это американскую общественность? Ничуть. Она уже в восторге от того, что наши героические военно-воздушные силы сбрасывают этим людям ничтожно малое количество продуктов, большую часть которых мусульмане не едят. Это и есть пиар, грязный пиар, которым так восхищается американское общество. Мы погубили жизни свыше миллиона гражданских лиц и в значительной степени при помощи напалма в Корейской войне, и не было никаких протестов… Такому роду действий всегда находится оправдание”[10]. Автор перечисляет в этой связи и военные действия США во Вьетнаме, и подавление восстания в Восточном Тиморе Индонезией с одобрения официальных американских лиц, и свержение правительства Альенде не без помощи ЦРУ. «“Другие” просто не в счет, они не существуют», – заключает Стив Ковит[11].

Метафорический смысл стихотворения “Уравнение” передается через сопоставление двух трагедий – гибели людей во Всемирном центре торговли и тех побочных жестоких жертв и страданий, которые она вызовет в других частях мира, где по приказу правительства США прольется кровь других людей, по большей части невинных (как это уже происходит в Ираке и Афганистане). Как заключает автор, “и снова то же кровавое уравнение: жизнь американцев имеет значение, чужая – нет”[12].

Давид Майровитц (драматург, автор многих радиопостановок и документальных программ) согласен с теми, кто считает, что основной причиной теракта 11 сентября являются религиозные распри и разногласия в сочетании с политическим экстремизмом: “Религия – это сила, посредством которой человек лишается права на выбор. Конечно, ислам не санкционирует убийства. Но фанатики получают добро на совершение терактов от имамов, имеющих вполне определенные политические установки. Раввины тоже руководствуются политическими мотивами, когда побуждают фанатиков из Бруклина убивать арабов в Израиле”[13]. Он утверждает это и в отношении действий протестантских и католических священников в Северной Ирландии, которые не могут прийти к согласию из-за различия в политических и религиозных взглядах. Майровитц также полагает, что внешнеполитические круги США еще в период холодной войны руководствовались в своих действиях представлениями о существовании “Оси зла”, а позднее “именно ЦРУ способствовало созданию движения Талибан и появлению фигуры бен Ладена с целью борьбы с русскими в Афганистане… США поддерживали многие фашистские диктатуры в Латинской Америке и в Азии”[14]. Автор приводит множество других примеров в отношении непримиримой и часто милитаристской линии во внешней политике США, в частности, упоминая о весьма неприглядной роли Генри Киссинджера, в свое время поддержавшего кровавые действия Пол Пота в Камбодже. Эти примеры можно продолжать вплоть до настоящего времени, полагает он.

Ричард Деминг (поэт и редактор) в своей статье “Земля / Ноль / Этика” вполне разделяет мнение Давида Майровитца в оценке внешней политики США, которую он сравнивает с “вероломным культурным империализмом, подавляющим национальную культуру и одновременно уничтожающим ее”[15]. По его мнению, эта политика полностью лишена каких-либо морально-этических норм и представлений. Он приводит множество примеров в доказательство этого положения. Так, Деминг говорит о многочисленных жертвах, особенно среди детей, военных действий американцев в Руанде несколько лет тому назад, а также о смерти от голода детей в Ираке в результате экономических санкций, введенных США два года назад. Он полагает, что террористы избрали в качестве своей атаки ВТЦ, так как он ассоциировался для многих мусульман с Вавилонской башней, где общим языком был язык капитала и коммерции, а атака на Пентагон подтвердила прямую связь двух центров – военного и финансового. Писатель приходит к выводу: американцам необходимо разобраться в том, что они делают у себя дома и в мире, а это потребует от них определенного мужества и желания разглядеть и определить границы между этикой и политикой. Писатель ссылается на слова французского философа Жана Франсуа Леотара, который сказал, что “этика рождается из естественного страдания, а политика – из того остатка, который привносится историей в это страдание”[16].

О забвении морально-этических норм и принципов в американской внутренней и внешней политике рассуждает и Ведел Берри (автор более тридцати книг поэзии и прозы). В своем эссе из 27 пунктов под названием “Мысли в состоянии страха” он заявляет: “События 11 сентября показали, что было бы ошибкой думать, что правительство может продвигаться по пути участия в глобальной экономике и в то же время действовать исключительно в своих собственных интересах, отказываясь от заключенных ранее международных договоров и относясь безучастно к международному сотрудничеству при обсуждении морально-этических проблем”. Берри один из немногих писателей, кто критически оценивает современные достижения США в области инновационных технологий, так как, на его взгляд, они часто используются не столько по назначению, сколько во вред людям: “Мы не смогли предвидеть всего того, что произошло. Мы не смогли распознать всех последствий наших открытий, среди которых самое главное стало самодовлеющим: это – изобретение нового вида войны, которая обратит наши предыдущие достижения против нас, раскрыв и поставив на службу все те минусы и опасности, которыми мы пренебрегли”[17].

Самую большую угрозу писатель видит в программе американских корпораций о глобальной торговле, так как она предусматривает ограничения для людей в области свободы и гражданских прав.

Что касается причин, которые привели к столь трагическим событиям 11 сентября. Берри также называет забвение людьми важных моральных заповедей и учений мыслителей разных эпох от Христа до Мартина Лютера Кинга. Он делает вывод о необходимости определенных изменений в американском образовании, где, начиная со школьной скамьи, должны быть представлены культуры, искусства, языки народов самых различных стран мира, включая исламские государства. Берри заключает: “Образование – это не индустрия, и его прямое назначение – не обслуживать индустрию, а… помочь людям прожить свою жизнь так, чтобы они почувствовали свою ответственность за все то, что происходит в экономической, политической, культурной и общественной областях”[18]. Писатель обвиняет политиков, чиновников и редакторов телевидения в том, что они в своей деятельности подменяют мысли риторикой, избегая обсуждения сложных вещей и заменяя решение проблем призывами к безопасности и возмездию.

Не случайно поэтому находятся люди, которые, по его мнению, готовы согласиться с ограничением своих гражданских прав, закрепленных в Конституции, в обмен на безопасность. Во избежание этого, полагает он, необходимо устраивать публичные дискуссии, и самое главное – посмотреть на самих себя критически и проанализировать все, что произошло, со стороны, так как “самодовольство и благодушие на национальном и личном уровне – ошибка, они – признак слабости и приводят к заблуждению”[19].

Заключительный вопрос писателя относительно необходимости найти что-то новое, чтобы заменить вечную идею “о войне, которое бы покончило с войной”, так и остается без ответа.

Писательница Даниэла Джозефи (в ее активе одиннадцать романов и сборников поэзии) указывает в своем эссе на тех американских лидеров и политиков, кто, по ее мнению, является виновником сохранения напряженности в мире. Среди них она называет и нынешнего президента США Джорджа Буша, и Генри Киссинджера, помощника президента Никсона с 1969 по 1975 г.: “Я вспомнила о том, что Президент Буш принял решение выйти из Киотского протокола о глобальном потеплении. Я вспомнила о том, что против Киссинджера были выдвинуты обвинения в Париже… за его соучастие в подготовке убийства Альенде. Я вспомнила и те многочисленных демонстрации рабочих всего мира, выступавших против обнищания людей в результате политики, проводимой Всемирным банком и Международным валютным фондом, в немалой степени способствовавших этому”[20]. Анализируя причины терроризма, Джозефи приходит к выводу, что в них повинны в равной степени и Буш, чье избрание президентом было пролобировано нефтяными корпорациями, и бен Ладен, также весьма богатый отпрыск из семьи саудовских миллионеров: “Их пушки, бомбы, деньги и наркотики в течение многих лет гуляют по всему миру, обходя ловушки на своем пути”[21].

Рассказывая о своих ощущениях в трагический день 11 сентября, писательница делится своими впечатлениями от встречи и беседы с восьмилетней девочкой по имени Меган, чей день рождения выпал на этот день. Не случайно Даниэла называет свой рассказ “11 сентября, день рождения Меган”.

Писательница встретила девочку и ее отца на экскурсии 29 сентября в доме Готорна в знаменитой Конкордской деревне, где располагалась школа американских трансценденталистов. Даниэла обсуждает с ними проблемы глобального потепления и его воздействие на жизнь людей, вопросы политики и дипломатии, и реакция этих простых американцев (“нам нужен другой президент, который бы проявлял заботу о детях и будущей жизни на земле… роль дипломатии в том, чтобы обсуждать вещи, а не способствовать войне”[22]) приятно поразила ее, тем более, что официальные круги США избегают обсуждать эти вопросы публично.

Диана Гланси (автор ряда поэтических сборников и романов) пытается найти ответы на аналогичные вопросы особенно после своего посещения Исламабада. Увидев там однажды большой плакат со словами: “Американцы, задумайтесь! Почему вас ненавидят по всему миру!”. Гланси пришла к выводу, что “Америка дала повод для нападок и атак из-за собственных деяний и промахов”[23]. По ее мнению, американцам следует лучше знать свою историю, изучать как библейские притчи (историю Армагеддона), так и наследие американских коренных жителей-индейцев, поселения которых часто истреблялись американскими колонистами.

Эрика Джонг, всемирно известная писательница романов, сборников поэзии и мемуаров, в своем эссе “Нью-Йорк на войне” пишет о реакции жителей Нью-Йорка в первые дни после трагедии: “Нью-йоркцы молчаливы, вежливы, внимательны друг к другу… Никакой ругани и шума… Они все еще не могут поверить в случившееся. Ведь сам Господь Бог даровал им иммунитет”[24]. По мнению писательницы, американцы теперь перестанут быть беззаботными и будут такими же незащищенными и уязвимыми в этом мире, как и все остальные народы. Одновременно Эрика Джонг признается, что ранее, наблюдая по телевидению за страданиями людей в других странах, она не слишком хорошо понимала всю тяжесть их жизни. Теперь, как она пишет, “страдания людей во Вьетнаме, Руанде и Боснии я ощущаю всей своей кожей”[25].

Давид Уотсон (поэт, эссеист и переводчик) в своем письме-обращении к американским поэтам и художникам под названием “Поэзия, империя и катастрофа”, опубликованном в ноябре 2001 г., утверждает, что “акцент художников на особенностях того, что произошло 11 сентября, рискует стать иконоподобной эстетизацией американской трагедии и страданий в сегодняшнем мире, где подобные вещи происходят практически ежедневно и на деле являются результатом имперской экономической политики грабежа и военного превосходства, благодаря которому дивиденды получают американская элита и частично большинство людей промышленно развитых стран Запада”[26]. Подчеркивая негативную роль ряда устойчивых мифов американского национального сознания, которые не могли не сказаться на трактовке причинно-следственных связей всей трагедии, автор прямо говорит о социально-исторической амнезии нации в целом: “Все наши претензии на невиновность, справедливость и разум глубоко неверны”[27]. Давид Уотсон не очень верит (и это отличает его от многих других авторов сборника), что американцы в целом смогут относиться к другим народам без пренебрежения и высокомерия, особенно если учесть веру американцев в официальные слоганы имперской политики типа “безграничный мир” и “Америка превыше всего”. Американцы, по мнению радикально настроенного автора, часто уподобляются капитану Ахабу (герою Мелвилла) в его схватке с китом, когда начинают видеть лишь последствия явлений, не задумываясь над их причинами.

Единственный выход в создавшейся ситуации Давид Уотсон видит в необходимости неустанной просветительской работы среди людей, которую должны вести сами писатели и художники. Так, он заключает: “Я не знаю, как жить в период имперских катастроф, но я верю, что поэты и артисты, люди, чья приверженность искусству должна сделать их лояльными только по отношению к жизни, а не к этому холодному монстру под названием государство, все эти люди должны по своему призванию и склонности выступать против империализма”[28].

Любопытно, как сам художник понимает свое призвание быть антиимпериалистом. Он приводит пример из жизни греческого философа Диогена, который в ответ на предложение императора Александра Великого просить у него, что угодно, заявил, чтобы тот отошел в сторону и не загораживал Диогену его свет. Автор эссе призывает всех художников следовать совету Диогена: “Нам нужно научиться жить и фиксировать жизнь духа, идущего изнутри и направленного против империи, убирая любую имперскую персону с нашего пути, чтобы она не заслоняла наш свет”[29]. Вывод автора однозначен: для выживания Америки как нации, а не в качестве империи, американцы должны научиться видеть и понимать страдания жителей других стран.

Мысль о том, что в момент опасности только искусство может стать сегодня спасительным звеном и объединяющим фактором для всех людей, разделяется практически всеми авторами сборника. Поэзия играет в этом наиболее значимую роль.

Давид Бейкер (автор восьми книг и критических очерков) выражает свое отношение к поэзии такими словами: “Стихи могут утешать, могут обвинять, могут напоминать, могут возвышать, воспламенять, увещевать и опьянять… Стихи остужают наши страсти и соединяют наше воображение и симпатии таким образом, чтобы уберечь нас от желания расправиться друг с другом”[30].

Эта вера в очистительную роль искусства разделяется и Люсиль Клифтон, известной поэтессой, членом Совета учредителей Американской академии поэтов и Американской академии науки и искусства. Ее стихи без названия, датированные 11 сентября 2001 г., стоит привести полностью, так как они суммируют в художественной форме все те мысли, которые нашли отражение в публикациях многочисленных авторов сборника:

Гром и молния, и наш мир уже стал другим;

Каждый день станет другим; и прольется кровь.

Эту драму познали многие,

Израиль, Ирландия, Палестина.

Но мы поем, Господь благословил Америку.

Господь благословил Америку, чтобы дать нам понять.

Никто не избавлен ни от чего,

Мир един, страх для всех един,

И жизнь, и смерть едины[31].