Президент Вильсон в изображении Артура Линка

Б. Д. Козенко

Среди американских биографов президента США В. Вильсона ведущим ныне признан Артур Стэнли Линк. Его перу принадлежит более 15 монографий, много статей и других публикаций, посвященных в основном Вильсону и его времени¹. Работы Линка издаются не только в Америке, но и в Англии, в странах Латинской Америки². Как наиболее авторитетный специалист он приглашен главным редактором издания документов президента Вильсона.

О Линке-историке у нас писали немного, главным образом критикуя его оценку внешнеполитической деятельности Вильсона³. Наша задача — познакомить читателя с тем, как трактует Линк формирование и эволюцию взглядов Вильсона и его реформистскую внутреннюю политику⁴.

А. Линк — далеко не первый исследователь жизни и деятельности 28-го президента США. Наиболее известным среди его предшественников был журналист Р. С. Бейкер, современник и близкий сотрудник Вильсона, горячий приверженец его идей, писавший о своем патроне живо, красочно и… пристрастно⁵.

А. Линк старается подойти к своему герою объективно и даже критически, хотя и не без симпатии. Он не знал лично Вильсона, да и не мог знать, ибо родился в 1920 г., в год сокрушительного поражения демократической партии и ее лидера на президентских выборах. Зато он имел доступ практически ко всем источникам, относящимся к Вильсону и его «эре».

Южанин по рождению, Линк получил образование в университете Южной Каролины и в Колумбийском университете, где занимался в семинаре проф. Г. С. Коммейджера. Здесь сложилось мировоззрение историка и определились его научные интересы. Изучением «эры Вильсона» Линк занялся под влиянием профессоров Ч. Декслера и Ф. М. Крина; последний руководил его работой над докторской диссертацией «Юг и избирательные кампании демократов в 1910—1912 гг.» Большое воздействие на Линка оказали также видные американские историки Ч. Сеймур, С. Бемис, А. Шлезингер-младший. Линк преподавал в Северо-Западном университете, а сейчас является профессором Принстонского университета.

В своих трудах Линк широко использует еще неопубликованные материалы из архивов США, Англии, Франции, Германии, из рукописных фондов и переписки многих исторических деятелей, различные публикации документов, американскую и иностранную прессу, в том числе и русскую, книги и статьи современников и другие источники. К работам своих предшественников и коллег он обращается редко, исключая Р. С. Бейкера, которого высоко ценит, хотя и не во всем с ним соглашается. В обстоятельных библиографиях книг Линка есть все же один характерный пробел — полное отсутствие работ и прессы американских социалистов и почти полное — материалов рабочего движения. Использованы только орган Американской федерации труда «American Federationist» и сочинения председателя АФТ С. Гомперса. Не приходится и говорить о марксистских работах или работах современных прогрессивных авторов. Пишет Линк просто, ясно, в первых книгах — даже не без юмора и иронии.

По своему мировоззрению Линк примыкает к направлению так называемых неолибералов и в ряду прочих внес заметный вклад в разработку их концепции⁶. Основу исторических взглядов Линка составляет идея о том, что американский капитализм непрерывно обновляется, омолаживается, прогрессирует. Причина этого поступательного движения заключается в существовании некоего «американского идеала» и присущих только Америке «равенства возможностей» и демократии. Правда, с наступлением империализма автоматическое действие «американского идеала» и равных возможностей затруднилось и затормозилось. Препятствием оказался экономический и политический контроль привилегированного меньшинства, так называемых особых интересов. Возникшее препятствие — контроль «особых интересов» — ухудшило положение самых широких слоев американского народа, и это вызвало сначала недовольство, а затем и «народный бунт». В основе «бунта», подчеркивал Линк, лежало не только недовольство масс, но и «давние исторические процессы»: «эрозия» теории laissez faire (свободы конкуренции) под влиянием трудов Г. Джорджа, Л. Уорда, Г. Д. Ллойда и др., новая «коллективистская» концепция общественной жизни вместо индивидуалистического идеала прошлого, действие «американского импульса делать добро» и, наконец, экономические и политические выступления фермеров⁷. Таким образом, мы видим, что Линк не пытается анализировать экономические основы империализма.

Линк выделяет две волны «народного бунта»: первая — с 70—80-х годов XIX в., это — «аграрный бунт» Запада и Юга против промышленно-финансового Востока, ущемившего интересы аграриев вследствие гражданской войны. Этот бунт нашел выражение в выступлениях грейнджеров, гринбекеров и популистов. В самом конце XIX в. появляется и лидер движения — У. Дж. Брайан.

В начале XX в., пишет далее Линк, возникает вторая волна протеста: прогрессистское движение городских средних слоев. Появляются и новые лидеры — Р. Лафоллет и Т. Рузвельт⁸. В период 1910—1916 гг. имеет место «расцвет прогрессизма, его первая фаза». В 1912 г. прогрессистское движение достигает, по определению Линка, кульминации: образование прогрессивной партии, избрание В. Вильсона президентом и проведение серии реформ. Следующая фаза отмечена приходом Франклина Рузвельта в Белый дом на выборах 1932 г., с чего вновь начинается оживление американского прогрессивного движения⁹.

Как видим, схема А. Линка не отличается от построений А. Шлезингера-младшего, Р. Хофстедтера и других представителей неолиберализма в исторической науке. Развитие производительных сил, жестокая классовая борьба, рабочее движение — все эти факторы общественного развития отсутствуют в работах Линка. Правда, почти каждый том и некоторые главы начинаются краткими вступлениями, в которых бегло перечисляются отдельные факты и события в социально-экономической сфере. Роль этих экскурсов, однако, сводится к простой декорации. На ее фоне действуют: «хор» — прогрессистское движение, «солисты» — прогрессистские лидеры, а в главной роли фигурируют великие президенты, в данном случае Вильсон.

Особенно заметно игнорирование Линком рабочего и социалистического движения, достигших, как известно, в те годы небывалого ранее подъема. Линк обходит рост стачечного движения, упомянув лишь трагедию 1914 г. в Колорадо («бойня в Ладлоу»), ничего не сообщает об «Индустриальных рабочих мира», лишь мимоходом, вскользь называя имя Ю. Дебса, символизировавшего в те годы необычайное распространение в США идей социализма. Подобно многим либеральным авторам, Линк зачисляет социалистическое движение в разряд составных частей буржуазного прогрессистского движения¹⁰. Но и этому движению отведена незавидная роль: сигнализировать о бедах общества, формулировать неотложные нужды и требования реформ и добиваться, топчась вокруг Капитолия и Белого дома, их воплощения. Настоящую активную роль в истории страны изучаемого периода Линк отводит опять-таки лишь Вильсону, рассматривая все события через призму взглядов и поступков последнего.

Эта субъективистско-идеалистическая концепция служит теоретической основой главного труда А. Линка — многотомной политической биографии Вильсона. Жанр политической биографии дает автору возможность сосредоточить внимание на взглядах и действиях главного героя, отказавшись от глубокого и всестороннего показа и анализа коренных процессов исторического развития. Линк хорошо сознает возможности этого жанра, когда пишет, что в фокусе его изображения истории США конца XIX — начала XX в. находится только Вильсон и те люди и события, с которыми он был тесно связан. В то же время Линк считает себя вправе не исследовать детально все то, что, по его мнению, мало касалось президента, все те процессы и течения, к которым Вильсон не проявлял интереса¹¹.

Выбор жанра соответствует и основной задаче автора, которая, при всем его старании подойти критически, при всем богатстве документов, говорящих иной раз против избранного героя, сводится в сущности к идеализации и прославлению «своего» президента.

Вудро Т. Вильсон (1856—1924) — крупный политический и государственный деятель, в 1910—1912 гг. — губернатор штата Нью-Джерси и дважды — президент США (1913—1920 гг.). Вся внутренняя и внешняя политика президента Вильсона была направлена на защиту интересов американской буржуазии. Ради этого его правительство подавляло стачечное движение, преследовало «Индустриальных рабочих мира», организовало осуждение лидера левых социалистов Ю. Дебса. Во внешней политике Вильсон, уверовавший в «особую миссию» США, навязывал народам мира «американские идеалы» и вместе с ними господство американских монополий. Он пытался взять под «отеческое попечение» страны Латинской Америки, широко применяя военную интервенцию против Мексики, Кубы, Гаити. Под руководством Вильсона США вступили в первую мировую империалистическую войну, преследуя цели мирового господства. Правительство Вильсона вело необъявленную войну против Советской России, помогало удушению революции в Германии, Болгарии, прибалтийских государствах. «Идеализированная демократическая республика Вильсона оказалась на деле формой самого бешеного империализма, самого бесстыдного угнетения и удушения слабых и малых народов»¹².

В то же время Вильсон, как писал У. Фостер, являлся «либеральным демократом»¹³. Он провел ряд реформ, часть которых принесла известное улучшение условий труда трудящихся, шел на уступки рабочему и фермерскому движению, провозглашал либеральные и демократические лозунги. Это вызвало недовольство в лагере реакционеров и консерваторов. Изоляционизм определенных кругов буржуазии США питал критику Вильсона со стороны так называемых историков-ревизионистов¹⁴.

В 1940-х годах в США стали говорить о Вильсоне как о великом президенте, выдающемся реформаторе, пророке американского «руководства миром» и организаторе системы «коллективной безопасности». Американские историки сравнивают Вильсона с А. Линкольном и уверяют, что после Линкольна не было другого президента, проведшего столько важных реформ, открывшего новую эпоху в отношениях правительства с рабочим классом и превратившего США в некое «социализированное государство»¹⁵. Правительство президента-республиканца Д. Эйзенхауэра торжественно отметило в 1956 г. столетие со дня рождения покойного лидера демократической партии. Многие историки делают заметный акцент на идеологическую направленность политики Вильсона, представляя его теоретиком и идеологом современной империалистической буржуазии, духовным вождем XX в. Появились работы о взглядах Вильсона по вопросам экономики и политики, борьбы классов и пр.¹⁶ В этой связи можно отметить начатое в США издание 40-томного собрания документов президента. Уже опубликованные Линком тома содержат все, что вышло из-под пера Вильсона: от серьезных политических работ до его детских рисунков¹⁷.

Хочется, однако, напомнить, что подобная кампания уже имела место в 1917—1920 гг., когда Вильсона превратили в идола мещан и пацифистов¹⁸, которые провозгласили его мессией нового мира демократии и свободы и посвящали «ученые книжки» изучению «корней» его философии. И в Европе, и в Америке Вильсона противопоставляли Марксу и Ленину, пытаясь его проповедями отгородиться от натиска революционных идей. Известно, что эта кампания тогда же окончилась быстрым и позорным провалом, разоблачением философии Вильсона и крахом иллюзий, ею порожденных.

Таково прошлое Вильсона, избранного А. Линком объектом своих долголетних исследований. Каким же предстает Вильсон в его трудах?

С самого начала Вильсон для Линка — великий государственный деятель. Несмотря на консервативное прошлое, поспешное обращение в прогрессизм, несмотря на все его увертки и капризы, Вильсон определялся как «современный наследник великой традиции популистов и Брайана»¹⁹. Под его руководством, писал Линк, США впервые попытались решить стоявшие перед ними «гигантские внутренние проблемы XX в.» Программа, начатая Т. Рузвельтом, выполнялась Вильсоном, а позже — Ф. Рузвельтом. Поэтому «эра Вильсона» — время, отмеченное в истории Америки поиском ответов на вопрос о возможности социального контроля над динамичной и растущей экономикой США²⁰. Вот почему, по мнению Линка, Америка и весь мир сегодня больше даже, чем при жизни Вильсона, нуждаются в руководстве такого типа, который он создал²¹. Говоря о заслугах Вильсона, Линк подчеркивал, что он завоевал место среди великих президентов США не потому, что был пионером прогрессивного движения, вроде Брайана, Лафоллета и Т. Рузвельта, но скорее потому, что привел это движение к первому успеху в национальном масштабе. В итоге Вильсон добился своим руководством наиболее значительного федерального экономического и социального законодательства в истории Америки его времени²².

В этой восторженной оценке Вильсона есть и некоторая доля истины, но и значительные преувеличения. В ней заложена основная идея всего исследования Линка, да, пожалуй, и всей темы «Вильсон и вильсонизм», а именно: политическая и идейная эволюция Вильсона.

Р. С. Бейкер крайне идеализировал личность и деятельность президента. Он не сомневался в изначальном демократизме Вильсона, в его стремлении к прогрессизму и реформам и счел ненужным объяснять, почему Вильсон стал прогрессистом и провел реформы.

У Линка нет этой слепой уверенности. Напротив, огромный документальный материал, им приводимый, показывает, что Вильсон сохранял консервативные убеждения в течение всей жизни. Линк показывает, что В. Вильсон — сторонник английских либералов-манчестерцев с их верой в «естественность» борьбы труда и капитала, ученик английских консервативных политических мыслителей Э. Берка и У. Бейджета, поклонник социал-дарвинистских идей о выживании «сильного» в борьбе за существование в общественной жизни, — такой Вильсон не мог быть прогрессистом.

Напротив, Вильсон отличался взглядами консервативными и даже реакционными. Он выступал решительным противником профсоюзов и социалистического движения. Даже идеи лидеров «аграрного бунта» казались ему «глупыми и опасными»²³. Вступив в политическую жизнь, Вильсон, по словам Линка, начинает менять свои воззрения, переходит от «академического» к «воинствующему консерватизму», а в период 1908—1912 гг. движется к «боевому прогрессизму»²⁴. Он принимает сначала диагноз общественных зол и пороков У. Брайана и макрейкеров, но отвергает их средства. Затем принимает эти средства (реформы), но отвергает идею федерального вмешательства в сферу экономики и классовой борьбы, составляющую суть «нового национализма» Т. Рузвельта. Взамен он рекламирует возвращение свободы конкуренции и равных возможностей под наблюдением федерального правительства — «новую свободу».

Однако, став президентом США, Вильсон вынужден провести в 1912—1914 гг. целый ряд преобразований в сфере экономической политики, приспосабливая ее к нуждам монополистического капитала и к требованиям буржуазных реформаторов, но отказываясь провести хотя бы один закон в пользу фермеров и рабочих. Вильсон 1914 г., признает А. Линк, — это апостол laissez faire и противник передовой программы федеральных социальных реформ²⁵. Более того, он выступает как защитник крупного капитала, причем выступает откровенно и прямолинейно. Он даже возвещает, что с окончанием реформ «новой свободы» окончилось и прогрессивное движение в Америке²⁶. Истинные прогрессисты, или, как зовет их А. Линк, чтобы отличаться от Вильсона, передовые, — пришли в ужас. Они подвергли сомнению искренность прогрессистских убеждений и заверений президента, сетовали на его измену, на то, что он оставил поле начавшейся битвы²⁷.

Разъясняя этот конфликт, Линк писал, что критики Вильсона верно угадали поверхностный характер его прогрессизма. Есть немного доказательств, продолжал он, что Вильсон имел сколько-нибудь глубокое понимание социально-экономической напряженности (tensions) времени. «Вильсон не был пророком или пионером, или даже прогрессистом передовых убеждений. Он занял пост президента совсем не для того, чтобы провести программу федеральных социальных и экономических реформ… Пытаться рисовать такого человека горячим социальным реформистом, значит пренебрегать ясными данными»²⁸. Прогрессизм Вильсона, подчеркивал Линк, — это скорее общая позиция и метод подхода, чем идеология; это — объединение основ философии демократической партии с определенным динамическим качеством и готовностью к эксперименту²⁹. Вот почему Вильсон «абсолютно твердо» стоял против требований принять законы о праве организации профсоюзов, о запрещении детского труда, ограничении иммиграции, о кредитах фермерам и т. п.

Тем не менее к осени 1916 г. в «новых политических обстоятельствах» происходит очередная метаморфоза Вильсона. Он проводит через конгресс все требуемые от него социальные реформы и даже «прибавляет» акт Адамсона о 8-часовом рабочем дне на частных железных дорогах. Благодаря этому шагу Вильсон становится во главе коалиции прогрессистов и одерживает победу на президентских выборах. Он отказывается от «новой свободы» и принимает программу «нового национализма»³⁰, пишет о желательности поддержки всех прогрессистов, громко возвещает, что и он «прогрессист», хотя и не пишется с буквы «П», что демократы теперь — прогрессисты³¹. С этого времени правительство Вильсона движется к «неумолимому расширению активности и власти федерального правительства», что представляется революционным для буржуазной Америки и противоречит старым принципам демократической партии. Америка, возглавляемая Вильсоном, быстро развивается в сторону «зарождающегося государства всеобщего благоденствия»³². В годы участия США в мировой войне правительство Вильсона проводит ряд мер, произведя, как утверждал А. Линк, «переворот в условиях труда» в результате такого полного и всеобъемлющего вмешательства государства в социально-экономическую сферу, которое и не снилось большинству прогрессистов до войны³³.

Таким образом, за одно десятилетие уже немолодой государственный деятель со сложившимися, казалось, взглядами претерпевает удивительную метаморфозу, меняя в корне и убеждения, и политику. Но эту метаморфозу нужно объяснить. Линк считает анализ эволюции Вильсона труднейшей задачей, ибо причины этого «эпохального изменения еще труднее объяснить, чем найти»³⁴. В 1956 г. появилась статья А. Линка, посвященная в сущности анализу идейной и политической эволюции президента. Ход рассуждений Линка, вкратце, сводится к следующему: Вильсон — консерватор, став президентом Принстонского университета, впервые увидел, как «биг бизнес» пытается разложить и подкупить и Принстонский университет, и американскую демократию. Тогда у него появились первые симпатии к прогрессивному движению, которое он раньше порицал и отвергал. Однако Вильсон не стал ни зачинателем прогрессивных реформ, ни их сердечным сторонником, а лишь выполнял роль своеобразного катализатора, успешно проводя реформы там, где другие терпели неудачу. К тому же, по мнению Линка, он имел «редкую способность чувствовать народный пульс»³⁵.

Положение Вильсона осложнялось противоречиями между двумя течениями прогрессистов: сторонниками идеи Гамильтона о сильном федеральном правительстве и сторонниками идеи Джефферсона о сильных правах штатов. Вильсон со своей «новой свободой» примыкал к последним. В первые два года президентства он провел реформу тарифов, банковской системы и другие законы, но, как справедливо полагает сам Линк, позиция и взгляды Вильсона лучше характеризуются не тем, что он провел, а тем, что он отверг. А Вильсон отказался, как мы знаем, поддержать все меры в пользу фермеров и рабочих, называя их «классовым законодательством». Но с января 1916 г. Вильсон резко изменил курс и выступил как лидер, воспринявший программу «нового национализма», сумев тем самым привлечь голоса прогрессистов. Вильсон пошел на проведение социальных реформ из соображений политической выгоды³⁶. Этот же мотив продиктовал многие шаги президента в социальной сфере в годы участия США в первой мировой войне.

Линк тщательно разрабатывает вопрос о роли политической выгоды для Вильсона и приходит к выводу, для него не очень приятному: Вильсон — соглашатель, приспособленец, политик без твердых убеждений и принципов³⁷. Одним словом, — оппортунист. Линк пытается смягчить это неприятное впечатление, восклицая: «Если это оппортунизм, то оппортунизм на высоком уровне»³⁸. Но подобные восклицания ничего не объясняют и уж, конечно, не показывают те причины, те силы, которые заставляли Вильсона изменять свою политику. А силы эти существовали. Их не видит, или не хочет видеть, биограф, но хорошо видел, ощущал и старался понять и учесть, пусть не до конца ясно и глубоко, его герой. Это неучитываемый в общей концепции Линка фактор — развитие классовой борьбы в США.

Империализм принес ухудшение положения широких масс и вызвал не только «аграрный бунт» на Западе и Юге, но и ожесточенные схватки труда и капитала по всей стране. Кривая стачек с конца XIX в. резко пошла вверх; в 1912—1913 гг. в стране бастовало невиданное число рабочих — более 900 тыс. каждый год. Жгучую ненависть и страх буржуазии вызвала возросшая активность ИРМ, члены которой провели ряд острых стачек, ставших известными на всю страну (Мак Киз Рок, Лоуренс, Паттерсон). Оживилась деятельность Американской федерации труда. Ее профсоюзы организовали в 1914—1916 гг. несколько крупных упорных забастовок в Бриджпорте, Янгстауне, Нью-Йорке. Возросло политическое сознание американских трудящихся. В стране отмечался повышенный интерес к социализму, рост влияния социалистов и их прессы. На выборах 1912 г. лидер Социалистической партии Ю. Дебс получил почти 900 тыс. голосов, т. е. вдвое больше, чем в 1908 г. Не утихало недовольство широких масс в городах, а также среди фермеров, наблюдалась общая атмосфера протеста, критических выступлений.

Вильсон — политически чуткий деятель, давно опасался народных выступлений. Еще в 1897 г. он предупреждал, что близятся перемены, которые могут вскормить революцию³⁹. Даже в прогрессивном движении он видел ростки социализма. В качестве противоядия Вильсон предлагал возрождение идеалов Джефферсона, «новую мораль» классовой гармонии, примирение и объединение классов и т. п.⁴⁰ Но больше всего Вильсон боялся роста рабочего движения, пробуждения классового сознания в среде пролетариата. В течение всей своей жизни он убеждал рабочих не следовать за проповедниками «узкоклассового сознания», не выделяться из американского общества, не подрывать народного правительства в Америке, которое не сможет существовать там, где народ разделен на враждебные классы⁴¹. Вильсон уверял рабочих, что классовый конфликт возник от роковой мысли о неравенстве классов и существует по недоразумению⁴².

Одно время Вильсон рассчитывал уговорить трудящихся, но, вступив в активную политическую деятельность, понял, что придется идти на существенные уступки. Будучи губернатором Нью-Джерси, он объявил себя «давним горячим другом организованного труда», который если и критиковал профсоюзы, то «только как друг»⁴³. В 1916 г. Вильсон и демократы вновь провозгласили себя «друзьями рабочего и фермера». Часть трудящихся поверила в это, провозглашая здравицы в честь «8-часового Вильсона», проведшего только что закон Адамсона. Но президент никогда не был искренним другом трудового человека. Ни одной уступки и реформы не провел он без «особой нужды», т. е. без давления рабочего класса⁴⁴. Являясь либералом и представителем современной, более гибкой, склонной к компромиссам империалистической буржуазии, он прибегал к реформам для ослабления борьбы классов, поддерживал «новейший» буржуазный лозунг: «Реформы против революции»⁴⁵. Опыт «регулирования» социального конфликта в США, «особая выпуклость оппортунизма» в американском рабочем движении, угодничество Гомперса и ему подобных, равно как и другие факторы, видимо, убедили Вильсона в возможности умиротворения рабочих. Он уверовал в эту возможность и, даже после Октябрьской революции, в статье, опубликованной незадолго до его смерти, предлагал в качестве самого эффективного средства против социальной революции «социальную справедливость»⁴⁶.

Буржуазный реформист так и остался при своих ошибочных, неглубоких, иллюзорных взглядах. Естественным оказалось его конечное поражение, крушение всех планов и в стране, и за ее пределами.

Вильсон мечтал о «классовом мире» в Америке, боролся с проникновением большевизма. Но за восемь лет его президентства в стране бастовали 12,2 млн. рабочих, в то время как за предыдущие 16 лет — 8 млн.⁴⁷ В 1919 г. возникло коммунистическое движение, справиться с которым не удалось ни Вильсону, ни всем его преемникам.

Вильсон рассчитывал и на умиротворение в мировом масштабе, на организацию «американского мира». Однако и здесь планы Вильсона встретили препятствие, поскольку первое место на всех морских путях, как указывалось в Манифесте II конгресса Коминтерна, принадлежало Великобритании. Кроме того, как отмечалось там же, Вильсон на своем пути наткнулся на Советскую Республику и коммунизм. «Оскорбленный американский мессия отрекся от Лиги наций, …и повернулся к Европе спиной»⁴⁸.

Опыт Вильсона показал, что можно замедлить процесс классовой борьбы, но нельзя его остановить, что можно ослабить империалистические противоречия, но нельзя их уничтожить.

А. Линк рассматривает поражение Вильсона с других позиций. Классовая борьба, рабочее, фермерское, социалистическое движение едва-едва присутствуют в его работах. Их значения он не понял, не увидал даже того, что видел и понял сам Вильсон⁴⁹, — объективные факторы исторического развития. Линк ищет объяснения происшедшему в других причинах, преимущественно субъективного характера. Он выдвигает тезис о недостатках президента как человека и политического деятеля и соглашается с мнением З. Фрейда и У. Буллита, утверждавших в своем психологическом очерке о Вильсоне, что он, «будучи увлечен лишь карьерой, богом и собой»⁵⁰, был малосимпатичен. Недостатков у Вильсона было много, и Линк признает, что «нелегко и неприятно» копаться в душе Вильсона, что требуется «большая изобретательность» в примирении очевидных противоречий натуры президента⁵¹. Из личности Вильсона Линк пытается вывести «трагическую природу» его карьеры, недостатками его характера объясняет он поражения и во внутренней, и во внешней политике⁵². Эти же недостатки — одна из причин того, что современники оказались якобы неспособными понять и принять идеалы Вильсона, считая его в лучшем случае идеалистом с хорошими намерениями, но наивным, своего рода американским Дон-Кихотом⁵³. Линк утверждает, что Вильсон потерпел поражение, так как верил в людей, а человечество этой веры не оправдало. «Философия Вильсона, — пишет Линк, — не смогла достаточно оценить того, что теологи зовут первородным грехом, а специалисты по дипломатии — реальностью». Вильсон был достаточно умен, чтобы видеть и понимать действительность, но его вера в доброту людей и разум, в чудесные возможности демократии и неизбежный триумф истины приводила его к иллюзорным оценкам⁵⁴. Заключая свой анализ этой трагической коллизии, Линк утверждал: «Вильсон потерпел провал в 1920 г. как пророк, который требовал большей преданности, жертв и идеализма, чем люди могли дать»⁵⁵.

Не приходится отрицать такого факта, что многие качества Вильсона действительно сыграли определенную роль в его неудачах. Вильсон, например, «оказался совершенным дурачком, которым Клемансо и Ллойд Джордж вертели, как пешкой» на Парижской мирной конференции⁵⁶. Но нельзя из личности Вильсона выводить все, что определило поражение его политики. На основе субъективистско-идеалистических взглядов невозможно дать удовлетворительного и убедительного объяснения взлетам и падениям карьеры президента Вильсона.

А. Линк занял прочное место в историографии США. Его труды содержат богатый, интересный, свежий фактический материал. Линк стремится не только сообщить новые данные, но дать оригинальное их толкование. Поэтому работа автора над проблемой формирования мировоззрения Вильсона, его идейной и политической эволюции заслуживает серьезного внимания. Тем более, что исследователь старается критически подойти к изучаемым событиям и фактам. Однако невнимание к объективным факторам исторического развития, к его закономерностям, преклонение перед субъективным началом, перед «великой личностью», — все это значительно обедняет работы А. Линка, мешает правильному освещению изучаемых проблем.