Движение фермерского бойкота в США в 1920–1921 гг.

Е. Ф. Язьков

За последние годы в изучении истории антимонополистического фермерского движения в США в ХХ в. достигнуты известные успехи. В 1965 г. издательство Иллинойского университета выпустило две большие монографии, специально посвященные истории фермерского движения в США в 30-х годах: книгу Джона Л. Шоувера о фермерских стачках начала 30-х годов¹ и книгу Дэвида Конрада о борьбе арендаторов-издольщиков Юга в период «нового курса» Ф. Рузвельта². В том же 1965 г. на съезде Общества сельскохозяйственной истории в г. Канзас-Сити было заслушано несколько докладов о фермерских стачках в США в 30-х и 60-х годах ХХ в.³ Наконец, в американских исторических журналах в течение истекшего десятилетия было опубликовано довольно большое число статей по различным аспектам фермерского движения в США в 30-х годах ХХ в.⁴ Марксистская историография фермерского движения в США в период новейшей истории обогатилась после выхода в свет в 1968 г. ценного исследования В. П. Золотухина «Фермеры и Вашингтон».

Тем не менее большинство работ по истории фермерского движения в Соединенных Штатах, вышедших в последние годы, ограничивается анализом крупнейших фермерских выступлений 30-х годов, развернувшихся в обстановке глубокого экономического кризиса 1929—1933 гг. и последовавшей за ним затяжной депрессии. Это и понятно — фермерские выступления 1932—1933 гг. были, пожалуй, самой яркой страницей в истории фермерского движения ХХ в. Однако они отнюдь не были каким-то изолированным эпизодом в истории американского фермерства, чем-то совершенно новым в истории фермерского движения США. Напротив, еще в самом начале ХХ в. американские фермеры неоднократно использовали методы организованного отказа от продажи фермерской продукции. Так, в 1906—1907 гг. в зерновых районах Среднего Запада была проведена крупная фермерская забастовка⁵. Одновременно с этим в табаководческих районах Кентукки и Теннесси развернулась ожесточенная, зачастую вооруженная борьба фермеров против монополистических посреднических компаний⁶.

Проводимый фермерами бойкот зерновых элеваторов, скотобоен, табачных заводов и других предприятий, принадлежавших посредническим фирмам, не раз заставлял их идти на известные уступки и соглашаться на повышение закупочных цен на те или иные продукты сельского хозяйства. И хотя из-за разрозненности и недостаточной организованности фермерских действий такие соглашения оказывались, как правило, недолговечными и ни разу не повлекли за собой общего повышения сельскохозяйственных цен, память о фермерских забастовках начала ХХ в. сохранялась долгие годы после того, как от их непосредственного экономического эффекта не осталось и следа. Естественно, что при каждом ухудшении экономической конъюнктуры американское фермерство вновь и вновь обращалось к методам активной забастовочной борьбы.

Одним из важных и совершенно не изученных эпизодов драматической истории антимонополистического фермерского движения в США в ХХ в. было движение фермерского бойкота в штатах Среднего Запада и Юга в конце 1920 и начале 1921 г., в начальный период длительного аграрного кризиса⁷. Конечно, по сравнению с крупными фермерскими выступлениями 1932—1933 гг. фермерские забастовки начала 20-х годов были гораздо более слабыми, менее организованными, изолированными друг от друга. Число их участников было относительно невелико. Тем не менее фермерские выступления 1920—1921 гг. были первой реакцией американского фермерства на новое усиление монополистического гнета в связи с наступлением длительного аграрного кризиса 20—30-х годов. В этих стихийных фермерских выступлениях вновь проявились давние традиции антимонополистического фермерского движения в США. Фермерские забастовки начала 20-х годов стали исходным пунктом нового этапа фермерского движения, приведшего в конечном счете к важной победе фермеров — к осуществлению идеи государственной помощи сельскому хозяйству. Вот почему воссоздание истории антимонополистических фермерских выступлений в США в начале 20-х годов представляется нам важной и актуальной задачей. Данная статья, основанная прежде всего на материалах местной прессы⁸, как раз и служит этой цели.

*

Аграрный кризис, начавшийся в Соединенных Штатах летом 1920 г., вызвал быстрое и исключительно бурное падение сельскохозяйственных цен. Всего лишь за несколько месяцев, с июля 1920 г. по январь 1921 г., цены на пшеницу упали в среднем по США с 2,43 долл. до 1,49 долл. за бушель, а цены на хлопок — с 34 центов до 11,6 цента за фунт⁹. Валовой доход американского фермерства, который еще в 1919 г. составлял 16,9 млрд. долл., снизился в 1921 г. до 8,9 млрд. долл., т. е. почти вдвое¹⁰. Такое сильное падение цен и доходов особенно тяжело отразилось на положении широких масс мелкого фермерства. Однако в весьма затруднительном положении оказались и основные группы сельскохозяйственной буржуазии. Не удивительно, что с первых же дней аграрного кризиса все слои фермерского населения страны стали лихорадочно искать пути выхода из той крайне неблагоприятной ситуации, которая сложилась в 1920 г. в сельском хозяйстве США.

Испытывая суровые лишения под ударами кризиса, фермерские массы надеялись на то, что правительство окажет им быструю и эффективную помощь. Эти надежды нашли отражение и в позиции всех основных фермерских организаций США, независимо от их политической направленности. Одним из наиболее распространенных требований, содержавшихся в многочисленных письмах, петициях и телеграммах, которые со всех концов страны стекались осенью 1920 г. в Белый дом, был лозунг быстрейшего созыва национальной сельскохозяйственной конференции с целью обсуждения создавшегося положения и разработки срочных мер помощи фермерам¹¹.

Реальная действительность очень скоро показала, однако, всю неосновательность фермерских надежд. Ни во второй половине 1920 г., ни в начале 1921 г., т. е. в самый тяжелый период аграрного кризиса, правительство Вильсона по сути дела никак не откликнулось на нужды сельского населения. В своих выступлениях перед фермерами лидеры демократической партии ограничивались, как правило, безудержной рекламой действительных или мнимых достижений вильсоновской «новой свободы». В то же время они тщательно избегали обсуждения текущих сельскохозяйственных проблем, отвечая на конкретные фермерские требования туманными обещаниями или ничего не значащими отговорками¹².

Более того, некоторые мероприятия, проведенные в 1920 г. правительством Вильсона, способствовали даже ухудшению положения фермерского населения. Дело началось с того, что с июня 1920 г. в Соединенных Штатах был прекращен правительственный контроль над ценами пшеницы. Зерновая корпорация, которая еще с 1917 г. под общим руководством Продовольственной администрации осуществляла подобные регулирующие функции, была теперь ликвидирована. Почти одновременно с этим появилось правительственное распоряжение, приостановившее деятельность Военно-финансовой корпорации¹³ по кредитованию сельскохозяйственного экспорта. Все попытки фермерских лидеров добиться возобновления операций ВФК оказались в тот период безрезультатными¹⁴.

Итоги подобного курса правительственной политики оказались для фермеров крайне неблагоприятными. Отмена установленного в период войны государственного регулирования сельскохозяйственного рынка, проведенная как раз накануне наступления аграрного кризиса, означала по сути дела отказ от того единственного средства, с помощью которого правительство Вильсона при желании могло бы в известной мере смягчить неизбежное в условиях кризиса падение цен на продукцию сельского хозяйства.

Дальнейшие события еще более наглядно показали антифермерскую, промонополистическую позицию правительственных кругов.

В 1920 г. вступил в силу транспортный закон Эша — Камминса, возвративший железные дороги в частную собственность их прежним владельцам. Одна из статей этого закона предусматривала, что тарифные ставки за перевозку грузов по железным дорогам должны быть установлены на таком уровне, который гарантировал бы железнодорожным компаниям от 51/2 до 6% прибыли на вложенный капитал. Разумеется, владельцы железнодорожных фирм не замедлили воспользоваться столь благоприятными для них условиями нового транспортного акта. Они потребовали от правительства немедленного повышения ставок оплаты перевозок по железным дорогам. И несмотря на то, что демократическая общественность США решительно протестовала против этого нового подарка монополиям¹⁵, Межштатная торговая комиссия в августе 1920 г. приняла решение об увеличении на 35—40% всех железнодорожных тарифов¹⁶.

Резкое повышение стоимости перевозок сельскохозяйственной продукции, проведенное как раз тогда, когда в Соединенных Штатах обнаружились первые симптомы послевоенного аграрного кризиса, не могло не вызвать сильнейшего возмущения всего фермерского населения страны. Вопиющая несправедливость подобного курса была настолько очевидной, что даже сравнительно консервативные круги американского фермерства потребовали немедленной отмены статьи о гарантиях в транспортном законе Эша — Камминса. «Подумать только, — говорил в своем выступлении перед банковским комитетом палаты представителей директор транспортного отдела Американской федерации фермерских бюро Клиффорд Торн, — в то время как все сельское хозяйство нашей страны парализовано, в то время как фермеры вынуждены продавать свою продукцию по ценам, не оправдывающим стоимости производства, конгресс принимает закон, повышающий железнодорожные тарифы до такого уровня, который не только обеспечивает компаниям возмещение всех расходов, но и дает им от 51/2 до 6% прибыли на вложенный капитал. Разве не ясно, что перед нами один из наиболее вопиющих примеров несправедливого законодательства»¹⁷.

Серьезное недовольство вызывала и кредитная политика правительства Вильсона. Именно с середины 1920 г., при первых же признаках ухудшения экономической конъюнктуры, т. е. как раз тогда, когда потребность фермеров в доступном и дешевом кредите была особенно велика, банки и другие монополистические агентства сельскохозяйственного кредита резко сократили выдачу займов. Неосновательными оказались и надежды фермеров на использование хотя бы небольшой части тех огромных средств, которые были сконцентрированы в банках федеральной резервной системы. Вопреки многократным протестам фермерских организаций федеральное резервное управление осенью 1920 г. несколько раз повышало учетную ставку, тем самым еще более удорожая кредит.

Возросшая трудность, а иногда и прямая невозможность получения дешевого сельскохозяйственного кредита, именно когда он более всего был необходим фермерам, породила новую волну недовольства в сельских районах страны. Отражая всеобщее возмущение фермеров, представители самых различных фермерских организаций открыто осуждали своекорыстную политику монополистических кредитных учреждений, стремившихся нажиться на народных бедствиях, и полнейшую бездеятельность правительственных органов перед лицом подобного рода фактов. «Вы хотите знать, почему банки отказывают фермерам в займах, — говорил в ноябре 1920 г. президент Фермерского союза Чарлз Баррет. — Так знайте же: это происходит потому, что кучка банкиров Уолл-стрита намерена ссужать свои деньги, выжатые ими в конечном счете из тех же фермеров, по процентным ставкам, взвинченным до 10, а то и до 30%»¹⁸.

Таким образом, в течение первых же нескольких месяцев со времени наступления аграрного кризиса в настроениях широких масс американского фермерства произошли глубокие сдвиги. Надежды фермеров на то, что правительство придет им на помощь, что оно своими энергичными действиями в известной мере смягчит для них тяжелые удары экономического кризиса, стали постепенно рассеиваться. На своем собственном опыте фермерство убеждалось в том, что и в эти трудные дни правительство Вильсона стоит на страже интересов монополистической буржуазии, возлагая все новые и новые тяготы на плечи трудящихся. Вполне понятно, что по мере ухудшения экономической конъюнктуры недовольство фермерских масс росло не по дням, а по часам. Это недовольство со всей силой прорвалось наружу уже в событиях осени 1920 г., когда доведенные до отчаяния фермеры обратились в ряде районов страны к методам прямого действия.

*

Движение фермерского бойкота началось в сентябре 1920 г. в Канзасе, в одном из ведущих зерновых районов США. Во главе забастовки встала Национальная ассоциация производителей пшеницы, региональное кооперативное объединение, сформированное летом 1920 г. на Среднем Западе. Лидеры ассоциации, поддержанные рядом местных организаций Фермерского союза, обратились к фермерам соседних штатов с призывом превратить начавшуюся в Канзасе забастовку производителей зерна в широкое движение общенационального масштаба и продолжать ее до тех пор, пока не будет обеспечен «справедливый уровень сельскохозяйственных цен»¹⁹.

Призыв к дальнейшему распространению движения фермерского бойкота встретил широкий отклик в штатах так называемого пшеничного пояса. Уже в конце сентября 1920 г. в Канзасе и некоторых других районах Среднего Запада стало заметно ощущаться сокращение доставки сельскохозяйственной продукции. Зерновые элеваторы, которые к этому времени обычно уже заканчивали засыпку зерна, на сей раз были заполнены в ряде случаев на четверть, а то и меньше²⁰.

С первых же дней фермерской забастовки отчетливо сказалась ее антимонополистическая направленность. Фермеры ясно понимали, что главный их враг — монополии, что именно они отказывают фермерам в кредите, снижают до крайних пределов цены на сельскохозяйственные товары и в то же время удерживают на непомерно высоком уровне цены на сельскохозяйственное оборудование и промышленные изделия. Антимонополистические настроения участников фермерской забастовки получили настолько широкое распространение, что с этим не могли не считаться и местные власти, тем более что в стране развертывалась тогда очередная избирательная кампания. Отражая в какой-то мере эти настроения фермерских масс, губернатор Канзаса Аллен, заинтересованный в завоевании возможно большего числа фермерских голосов, в начале октября 1920 г. обратился к президенту Вильсону с требованием провести немедленное расследование деятельности Чикагской торговой палаты и объединяемых ею крупных фирм, с тем чтобы «помешать им снижать цены на зерно»²¹.

В течение октября и первой половины ноября 1920 г. движение фермерского бойкота охватило обширные зерновые районы Среднего Запада. Фермерская забастовка распространилась на всю территорию Канзаса, а затем перекинулась на соседние графства Оклахомы и Небраски. Постепенно активизировались и методы стачечной борьбы. Не ограничиваясь простым воздержанием от продажи сельскохозяйственной продукции, фермеры южных графств Канзаса и прилегающих к ним районов Оклахомы приступили к регулярному пикетированию шоссейных дорог, ведущих к предприятиям монополистических фирм, стремясь не пропустить туда ни одной машины с грузом зерна. По многочисленным свидетельствам очевидцев, деятельность фермерских пикетов напоминала действия рабочих пикетов в городах. Фермеры останавливали все машины, груженные зерном, убеждали их владельцев отказаться от доставки сельскохозяйственной продукции на предприятия посреднических фирм, а в случае сопротивления использовали силу²².

Разумеется, применение подобных методов значительно увеличило эффективность забастовки. По данным президента Фермерского союза Оклахомы Джона Симпсона, уже к середине октября 1920 г. на мукомольных предприятиях штата осталось всего лишь около 10% обычных для данного времени года запасов пшеницы²³. В последующие недели в результате энергичных действий стачечников и в Оклахоме и в Канзасе произошло еще более резкое сокращение доставки зерна²⁴. Все это существенно затруднило операции посреднических фирм, обосновавшихся в пшеничном поясе, и заметно сказалось на уровне получаемых ими прибылей. Однако фермеры не намерены были ограничиваться только этим. В ходе борьбы они выдвинули требования уничтожения монополистических посреднических компаний как «паразитических учреждений», наживающихся на бедствиях народа²⁵.

Настроения в пользу участия в движении фермерского бойкота проявились осенью 1920 г. и в других районах Среднего Запада, особенно в Айове, центре так называемого кукурузного пояса. В начале октября этого года руководство Фермерского союза Айовы выпустило обращение к фермерам, призывая их приостановить продажу сельскохозяйственной продукции до тех пор, пока не будет достигнут «справедливый уровень цен»²⁶. С аналогичным призывом вскоре выступило и местное отделение Федерации фермерских бюро, несмотря на то, что центральное руководство АФФБ заняло по отношению к фермерской забастовке открыто враждебную позицию²⁷. В тот же период на страницах сельскохозяйственной прессы Айовы и других штатов кукурузного пояса велась усиленная агитация за добровольное сокращение фермерами посевных площадей под основными рыночными культурами²⁸. В сочетании этих двух методов действий значительная часть фермерских лидеров видела тогда путь к достижению своей главной цели — повышению сельскохозяйственных цен.

Почти одновременно с возникновением движения фермерского бойкота в штатах Среднего Запада были отмечены и первые в послевоенный период попытки массовых выступлений фермеров Юга.

Инициатором движения фермерского бойкота в южных штатах выступила Американская ассоциация хлопководов. В последних числах сентября 1920 г. руководители этого регионального кооперативного объединения, аналогичного по своему характеру канзасскому пшеничному кооперативу, опубликовали воззвание к фермерам, в котором поставили перед ними задачу повышения закупочных цен на хлопок до уровня его «стоимости производства», т. е. примерно до 35—40 центов за фунт. Единственно приемлемым средством борьбы за достижение подобной цели лидеры хлопкового кооператива считали временное воздержание фермеров от реализации сельскохозяйственной продукции. Предполагалось разрешить лишь продажу небольшого количества низших сортов хлопка, что дало бы фермерам возможность приобретать предметы первой необходимости. Ни о пикетировании, ни о других активных методах борьбы против посреднических монополий в воззвании не было сказано ни слова²⁹.

Явная недостаточность такого рода рекомендаций обнаружилась буквально через несколько дней. К тому же и отклик фермеров на призыв к участию в движении бойкота оказался поначалу на Юге гораздо более слабым, нежели на Среднем Западе. В течение первой недели после появления воззвания Американской ассоциации хлопководов только в Алабаме и Техасе были зафиксированы массовые выступления фермеров за отказ от продажи собранного урожая³⁰, во всех же остальных хлопкопроизводящих штатах аналогичные действия предпринимались сначала только отдельными небольшими фермерскими группами. Естественно, что влияние столь слабых и разрозненных фермерских выступлений на состояние хлопкового рынка, а следовательно, и на позицию посреднических фирм оказалось крайне незначительным.

Угроза провала кампании фермерского бойкота в хлопководческих районах Юга заставила наиболее активных участников борьбы пойти на применение чрезвычайных мер. Обратившись к опыту прошлого, фермеры хлопкового пояса взяли на вооружение те же самые методы борьбы, которые с успехом были использованы в 1906—1907 гг. фермерами Кентукки и Теннесси. Для того чтобы сделать движение фермерского бойкота более эффективным, в различных районах Юга начали стихийно формироваться боевые фермерские отряды. Эти отряды, действовавшие нелегально, стали применять насильственные методы борьбы, которые получили вскоре название «ночных рейдов». Операции боевых фермерских групп, созданных осенью 1920 г. в различных районах хлопкового пояса, начинались, как правило, с того, что владельцев хлопковых ферм или плантаций, расположенных на территории данного графства, устно или письменно предупреждали о необходимости немедленно прекратить сбыт собранного урожая. Такие же предостережения получали и собственники хлопкоочистительных предприятий. Под угрозой строгого наказания им предписывалось тотчас же приостановить все операции по очистке и упаковке хлопкового волокна и не возобновлять их до тех пор, пока цены на хлопок не достигнут «более справедливого» уровня. После завершения этой своеобразной «агитационной» кампании наступал обычно следующий этап борьбы, когда в ходе целой серии «ночных рейдов» фермеры применяли по отношению к тем, кто отказывался внимать их предостережениям, самые суровые меры принуждения вплоть до уничтожения запасов хлопка и поджогов хлопкоочистительных фабрик.

Первые случаи «ночных рейдов» боевых фермерских групп были зарегистрированы в начале октября 1920 г. в Алабаме и Техасе³¹, а к середине месяца они распространились почти по всей территории хлопкового пояса. Особенно большого размаха «ночные рейды» достигли в двух отдельно расположенных районах Юга. Один из них охватывал северо-восточную часть Техаса и лежащие по соседству с нею графства Оклахомы и Арканзаса, другой простирался от северных границ Алабамы до прибрежных равнин Джорджии и Южной Каролины³².

Именно из этих шести штатов хлопкового пояса в октябре и начале ноября 1920 г. чуть ли не ежедневно приходили известия о грозных предостережениях, которые получали фермеры, не прекратившие продажу сельскохозяйственной продукции, о внезапных пожарах, которые вспыхивали по ночам на хлопкоочистительных фабриках, на складах с большими запасами хлопка и на других предприятиях, принадлежавших крупным плантаторам или монополистическим посредническим фирмам, наконец, о крайней ожесточенности борьбы, приведшей в отдельных случаях к человеческим жертвам³³. В течение всего этого периода местная пресса южных штатов была полна сообщениями подобного рода, а начиная со второй декады октября 1920 г. известия о «ночных рейдах» в хлопковом поясе появились и на первых страницах центральных газет³⁴. Впервые за многие годы самое глухое захолустье так называемого глубокого Юга стало районом активных фермерских выступлений.

Состав участников боевых фермерских групп, насколько позволяют судить разрозненные и неполные данные, имеющиеся в нашем распоряжении, был весьма пестрым. Основной костяк большинства фермерских отрядов, приступивших осенью 1920 г. к проведению «ночных рейдов», образовали белые фермеры-собственники, причем среди них были не только мелкие сельскохозяйственные производители, но и часть крупных фермеров, весьма болезненно ощутивших тогда на себе последствия резкого падения хлопковых цен.

Об участии крупных фермеров в движении бойкота на Юге говорил хотя бы следующий факт. В ноябре 1920 г. в одном из районов Оклахомы появились объявления, в которых наряду с обычными предостережениями владельцам хлопкоочистительных предприятий содержались также всевозможные угрозы, вплоть до угрозы смертью, по адресу тех из сборщиков хлопка, которые стали бы требовать увеличения заработной платы выше преобладавшего в данном районе уровня 1 долл. 25 центов за каждые 100 фунтов собранного хлопка³⁵. Авторами этих объявлений могли быть только фермеры, систематически применявшие наемный труд. С другой стороны, в местной печати встречались сообщения об участии в «ночных рейдах» отдельных групп сельскохозяйственных рабочих³⁶. Наконец, наряду с белыми в движении нередко участвовали и различные группы негритянского сельского населения Юга — мелкие арендаторы-издольщики, кропперы, а иногда и сельскохозяйственные рабочие³⁷. Между этими разнородными социальными слоями существовали подчас острые противоречия³⁸, однако всех их объединяла общая ненависть к монополиям, диктовавшим им крайне низкий уровень цен.

Переход даже сравнительно небольшой части фермеров-хлопководов к применению насильственных методов борьбы оказался довольно эффективным средством воздействия на позицию многих посреднических фирм. Уже в середине октября 1920 г. в ряде районов Алабамы, Арканзаса и Южной Каролины, наиболее сильно затронутых движением, были закрыты почти все хлопкоочистительные фабрики³⁹. В этом не было ничего удивительного: ведь в ходе многочисленных «ночных рейдов» их владельцам был нанесен немалый материальный ущерб⁴⁰. К тому же определенное значение имело и то обстоятельство, что местные власти некоторых южных штатов, напуганные взрывом фермерского возмущения, в ряде случаев советовали руководству хлопкоперерабатывающих компаний проявить известное благоразумие и пойти хотя бы на частичные уступки фермерам. С подобным призывом выступил даже губернатор Луизианы Дж. Паркер⁴¹.

Таким образом, к середине октября 1920 г. движение фермерского бойкота охватило обширные зерновые районы Среднего Запада и важнейшие хлопководческие штаты Юга. Правда, в большинстве случаев участники этого движения ограничились лишь пассивным воздержанием от продажи сельскохозяйственной продукции и только в отдельных районах прибегли к пикетированию и другим активным методам борьбы. Однако при всех своих слабостях фермерская забастовка очень скоро поставила многие посреднические компании в весьма затруднительное положение. Более того, в обстановке развертывавшейся избирательной кампании она стала важным фактором и в политической жизни страны, с которым не могли не считаться ни основные фермерские организации Соединенных Штатов, ни политические деятели, связанные с районами Среднего Запада и Юга.

Под непосредственным влиянием движения фермерского бойкота 12—13 октября 1920 г. в Вашингтоне была проведена конференция большой группы фермерских лидеров США. Инициатором созыва этой конференции выступили руководители Фермерского союза, по призыву которого в столицу Соединенных Штатов съехались делегаты радикальных фермерских организаций, представители ряда крупных кооперативных объединений, включая президента Американской ассоциации хлопководов Дж. Уэннамейкера, а также некоторые политические деятели от штатов Среднего Запада и Юга, в том числе сенаторы Овермен (Северная Каролина), Э. Смит и Дайэл (оба из Южной Каролины).

Выступления многих участников конференции отразили боевые, антимонополистические настроения фермерских масс. «Наша цель, — заявил в своей речи сенатор Эллисон Смит, — добиться повышения цен на хлопок до 40 центов за фунт и на пшеницу до 3 долл. за бушель. Если нам не пойдут навстречу, мы, фермеры Америки, не отправим на рынок ни одного бушеля пшеницы, ни фунта хлопка или мяса до тех пор, пока наши требования не будут удовлетворены»⁴².

Лозунг превращения фермерского бойкота в общенациональное движение, выдвинутый сенатором Смитом, был поддержан и другими делегатами конференции. По мнению некоторых из них, фермерская забастовка должна была стать не только средством борьбы против посреднических монополий, но и орудием воздействия на политику правительственных учреждений, и в первую очередь на политику федерального резервного управления, отказывавшего фермерам в кредите. Надо прибегнуть к самым решительным методам борьбы, говорил в своем выступлении на конференции делегат Джорджии Альфред Тамлин, иначе федеральное резервное управление, этот финансовый «спрут», будет по-прежнему «грабить народ»⁴³.

Вместе с тем в ходе работы конференции обнаружились и весьма консервативные тенденции. Так, ставя задачу повышения сельскохозяйственных цен, многие делегаты, особенно делегаты Юга, будучи представителями умеренных групп фермерской буржуазии, не прочь были провести это повышение не за счет посреднических компаний, а за счет городских потребителей⁴⁴. Умеренность большинства делегатов конференции проявилась и в том, что на второй день ее работы было принято решение, осуждавшее «ночные рейды» и другие формы «незаконных действий», которые были использованы на Юге частью участников фермерской забастовки⁴⁵.

Тем не менее в целом конференция фермерских лидеров Юга и Запада сыграла определенную положительную роль в развитии фермерского движения страны. Она одобрила развернувшееся в стране движение фермерского бойкота, правда, в его более умеренных формах. В единогласно принятой резолюции конференция потребовала от правительства Вильсона немедленно принять меры к повышению сельскохозяйственных цен, а также к созыву общенациональной сельскохозяйственной конференции, которая могла бы обсудить широкую программу помощи фермерам⁴⁶.

Массовые выступления, распространившиеся осенью 1920 г. на Среднем Западе и Юге, и дальше продолжали встречать горячую поддержку со стороны различных групп американского фермерства. В своем докладе на 16-м национальном съезде Фермерского союза, состоявшемся в середине ноября 1920 г. в Канзас-Сити, т. е., кстати сказать, в непосредственной близости к основным районам движения фермерского бойкота, Чарлз Баррет от имени руководства общества приветствовал всех участников фермерской забастовки и призвал их стойко и мужественно вести борьбу до полной победы⁴⁷. По предложению ряда делегаций съезд Фермерского союза принял решение сделать все возможное для того, чтобы превратить фермерскую забастовку в общенациональное движение, а в случае необходимости дополнить ее попытками организованного сокращения сельскохозяйственного производства⁴⁸. Эти рекомендации полностью или частично были поддержаны в тот период и другими радикальными фермерскими группами⁴⁹.

Популярность фермерской забастовки осенью 1920 г. оказалась настолько велика, что голоса в ее поддержку раздались даже на съезде консервативного ордена грейнджеров. Это было тем более показательно, что центральное руководство Грейндж недвусмысленно выразило свое отрицательное отношение к развернувшемуся в стране движению фермерского бойкота, выступив на съезде с открытым осуждением стачек и в промышленности, и в сельском хозяйстве⁵⁰. Тем не менее в речах представителей с мест в ряде случаев содержалось прямое или косвенное одобрение фермерской забастовки⁵¹. И хотя подобные настроения не нашли непосредственного отражения в решениях, принятых в ноябре 1920 г. съездом Грейндж, в некоторых из них все же отчетливо проявилось острое недовольство фермеров существующей рыночной системой и стремление так или иначе ограничить деятельность монополистических посреднических фирм⁵².

Движение фермерского бойкота в зерновых районах Среднего Запада и в хлопководческих штатах Юга, а также широкая моральная поддержка, оказанная этому движению различными группами фермерского населения страны, явились убедительным доказательством того, что уже осенью 1920 г., после первых же тяжелых ударов аграрного кризиса, в Соединенных Штатах возникла новая сильная волна фермерского недовольства, которая грозила вылиться в массовые выступления общеамериканского масштаба. Перед глазами фермеров был тогда и готовый образец эффективных действий в защиту экономических интересов трудящихся. По мнению лидеров радикальных фермерских групп, такой образец дали крупнейшие забастовки, проведенные в 1919 г. американскими рабочими⁵³. В результате к концу 1920 г. в сельских районах США сложилась весьма напряженная обстановка. Оценивая тогдашнюю политическую ситуацию, видный деятель республиканской партии Уильям Аллен Уайт писал в начале декабря 1920 г. в «Эмпория газет», издававшейся им в Канзасе, что, если фермерам и дальше будут отказывать в помощи, в сельскохозяйственных штатах Запада и Юга неизбежно вспыхнут «волнения, которые воскресят в памяти американцев аграрные мятежи 90-х годов»⁵⁴.

Однако в ходе развития движения фермерского бойкота в США в октябре-ноябре 1920 г. отчетливо сказались и все слабости фермерского движения того периода. Выступления фермеров и на Среднем Западе, и на Юге были, как правило, недостаточно организованными, изолированными друг от друга. Это объяснялось тем, что не только в масштабе всей страны, но и в пределах каждого из специализированных сельскохозяйственных районов отсутствовало какое бы то ни было централизованное руководство фермерской борьбой. Национальная ассоциация производителей пшеницы, возглавившая движение фермерского бойкота на Среднем Западе, охватила своим влиянием только отдельные районы пшеничного пояса, и большинство фермеров, занятых производством зерна, осталось вне сферы ее воздействия. То же самое можно сказать и относительно Американской ассоциации хлопководов, по призыву которой развернулась кампания за отказ от продажи хлопка. К тому же оба эти кооперативных объединения выражали главным образом взгляды наиболее состоятельных слоев сельского населения, которые в большинстве своем относились резко отрицательно к применению насильственных средств борьбы.

Что же касается политических фермерских организаций, то и Американская федерация фермерских бюро, и большинство отделений Грейндж заняли по отношению к фермерской забастовке явно недоброжелательную позицию. В поддержку движения фермерского бойкота высказались лишь Фермерский союз и несколько радикальных групп, примыкавших к Фермерскому национальному совету. Но даже в рядах Фермерского союза осенью 1920 г. отнюдь не было полного единства взглядов по вопросу о методах борьбы. Наряду с организациями, сыгравшими большую роль в развитии движения фермерского бойкота и в организации пикетирования (как это было, например, в Оклахоме), в составе Фермерского союза были и такие местные отделения, которые остались в стороне от забастовки. Так произошло, в частности, в Небраске, где местная организация Фермерского союза, тесно связанная с крупными кооперативами, все время занимала гораздо более умеренную позицию, нежели другие группы в составе общества.

Еще хуже было положение на Юге. Во многих южных штатах Американская ассоциация хлопководов была в то время чуть ли не единственной фермерской организацией. Достаточно сказать, что, по данным 1920 г., на территории шести штатов хлопкового пояса, в которых «ночные рейды» боевых фермерских групп получили наибольшее распространение (Техас, Оклахома, Арканзас, Алабама, Джорджия и Южная Каролина), насчитывалось всего лишь 500 членов Грейндж, 3 тыс. членов АФФБ и 14 тыс. членов Фермерского союза⁵⁵.

Очень ослаблял фермерскую забастовку также и постоянный недостаток финансовых средств, необходимых для проведения кампании фермерского бойкота. В условиях сильного падения цен собственных доходов фермеров было, конечно, совершенно недостаточно, чтобы возместить им потери, связанные с длительным отказом от продажи сельскохозяйственной продукции. Все же просьбы о получении займов на эти цели, с которыми руководители зерновых и хлопковых кооперативов обращались осенью 1920 г. к федеральному резервному управлению и к другим государственным кредитным агентствам, были категорически отвергнуты⁵⁶.

Серьезные организационные слабости, проявившиеся в ходе фермерской забастовки, сильно ограничивали возможности ее распространения и уменьшали ее эффективность. Несмотря на то что идея отказа от продажи сельскохозяйственных товаров была тогда очень популярной среди широких масс сельского населения США, движение фермерского бойкота и на Среднем Западе и на Юге по сути дела так и не вышло за рамки чисто местного движения. Фермерская забастовка в зерновых штатах Запада приобрела активный характер только в Канзасе и прилегающих к нему графствах Оклахомы, во всех же других районах пшеничного пояса фермеры сводили свое участие в движении лишь к пассивному воздержанию от доставки зерна, не подкрепляя эти действия пикетированием и другими более эффективными средствами. Неудачей закончилась и начатая тогда кампания за добровольное сокращение посевных площадей. Не удивительно, что в этих условиях движение фермерского бойкота в Канзасе и других районах пшеничного пояса стало постепенно ослабевать и примерно к середине декабря 1920 г. сошло на нет.

Такая же картина наблюдалась и на Юге. Вследствие чрезвычайно слабой организованности основной массы фермерского населения южных штатов «ночные рейды» 1920 г. так и остались всего лишь изолированными выступлениями отдельных, сравнительно небольших групп фермеров-хлопководов, каждая из которых действовала на свой собственный страх и риск и не была связана с другими аналогичными группами каким-либо единым планом борьбы⁵⁷. Кроме того, движению фермерского бойкота на Юге мешали и такие специфические факторы, как безысходная нищета основной массы южных фермеров, их крайне низкий культурный уровень. Наконец, необходимо отметить и чрезвычайную разношерстность состава участников фермерской забастовки в южных штатах, острые противоречия между различными социальными группами сельского населения Юга, в особенности противоречия между крупными фермерами и массой арендаторов-издольщиков. Нетрудно понять, что солидарные антимонополистические действия столь разнородных социальных слоев, разделенных к тому же непреодолимым расовым барьером, оказались практически невозможными.

Монополистические хлопкоперерабатывающие фирмы совместно с крупными плантаторами и силами местного государственного аппарата умело использовали все эти слабые стороны движения фермерского бойкота в южных штатах. Уступая кое в чем, когда не было другого выхода, они в то же время начали систематическую клеветническую кампанию против участников «ночных рейдов», стремясь очернить их в глазах большинства фермерского населения, изобразить их как «террористов», «анархистов», «авантюристов», действия которых якобы не имеют ничего общего с защитой интересов фермерства⁵⁸. И надо сказать, что в условиях почти полной неосведомленности широких масс сельского населения южных штатов относительно истинных целей «ночных рейдов» представителям хлопковых фирм очень скоро удалось добиться своих целей. Когда же с помощью всевозможных клеветнических измышлений наиболее активные участники движения были изолированы от основной массы фермеров Юга, открылся широкий простор для деятельности полицейских властей. Только в течение второй половины октября 1920 г. в Алабаме, Арканзасе, Джорджии и Южной Каролине было арестовано более 50 участников «ночных рейдов»⁵⁹.

Для ослабления движения фермерского бойкота в южных штатах были использованы также и сильные антинегритянские предрассудки белых фермеров. В ряде случаев местные власти выступали даже в роли инициаторов раздувания расовой розни. Так произошло, например, в Алабаме. В одном из графств центральной части штата, расположенном неподалеку от административного центра Алабамы г. Монтгомери, в последних числах октября 1920 г., после нескольких крупных пожаров на хлопковых плантациях, было спровоцировано вооруженное столкновение между группой негритянских арендаторов-издольщиков и полицейским отрядом. В завязавшейся перестрелке полицейские убили двух негров, остальные же фермеры, захваченные полицией на месте происшествия, подверглись аресту⁶⁰. Действия негров были, по-видимому, непреднамеренными и диктовались скорее всего лишь необходимостью обороны. Тем не менее и крупные плантаторы, и местные власти тотчас же стали распространять измышления о некоем мифическом «негритянском заговоре», создавшем якобы угрозу жизни и собственности всех белых граждан⁶¹. Были подняты на ноги отряды Ку-клукс-клана. Не прошло и несколько дней, как вся центральная Алабама была охвачена волной ожесточенного антинегритянского террора.

Систематическая травля активных участников «ночных рейдов», обрушившиеся на них полицейские репрессии, преследования негров, намеренное провоцирование межрасовых конфликтов — все это вместе взятое крайне осложнило политическую обстановку в южных штатах и создало непреодолимые преграды на пути дальнейшего развития движения фермерского бойкота на территории хлопкового пояса. Правда, даже в этих чрезвычайно трудных условиях отдельные, изолированные друг от друга группы фермеров в Алабаме, Арканзасе и Оклахоме пытались продолжать борьбу⁶². Однако судьба их была предрешена, и для окончательной ликвидации их слабеющего сопротивления потребовались считанные дни. С начала второй декады ноября 1920 г. известия о новых случаях «ночных рейдов» в хлопководческих районах Юга стали приходить все реже и реже, а затем прекратились совсем.

После поражения антимонополистических выступлений фермерства на территории хлопкового пояса движение фермерского бойкота на короткое время возникло еще в одном южном штате — в Кентукки. Здесь, в районе обширных табачных плантаций, расположенных близ г. Оуэнсборо, на западе Кентукки, в декабре 1920 г. состоялись крупные демонстрации фермеров против местных торгово-посреднических компаний. Собравшись перед зданиями товарных складов, демонстранты потребовали от представителей табачных фирм, чтобы впредь, до проведения общего повышения сельскохозяйственных цен, все операции по скупке табака были полностью прекращены⁶³. От слов фермеры вскоре перешли к делу. В январе 1921 г. в западных, а затем и в центральных графствах штата начался бойкот аукционов, которые пытались устраивать табачные тресты⁶⁴. Тогда же в центральной части Кентукки были зафиксированы первые случаи «ночных рейдов», участники которых появлялись по ночам на тех или иных табаководческих фермах и под угрозой насилия заставляли фермеров брать обязательство отказаться от продажи принадлежавших им запасов табака⁶⁵.

Однако фермерские выступления в Кентукки на рубеже 1920 и 1921 гг. оказались очень слабыми даже по сравнению с движением фермерского бойкота в штатах хлопкового пояса. Отсутствие какой бы то ни было организации обусловило крайнюю раздробленность фермерских действий. Поэтому движение, начавшееся в Кентукки, так и не вышло за пределы сравнительно небольшой территории нескольких графств в западной и центральной части штата. Ясно, что оно не имело никаких шансов на успех. И не случайно уже к концу января 1921 г. оно почти повсеместно прекратилось само собой, не потребовав какого-либо вмешательства властей.

*

Таким образом, движение фермерского бойкота, возникшее осенью 1920 г. в основных сельскохозяйственных районах США, потерпело поражение. Ни на Среднем Западе, ни на Юге оно не достигло тех целей, ради которых было начато. Хотя в некоторых случаях фермерам и удавалось добиться отдельных временных уступок, задача повышения цен оказалась им явно не по силам.

Тем не менее было бы все же большой ошибкой отрицать или даже умалять значение фермерских забастовок 1920—1921 гг. только на том основании, что они не дали фермерам непосредственных экономических результатов. При всей своей слабости, стихийности и политической незрелости движение фермерского бойкота в штатах Запада и Юга было, несомненно, шагом вперед в развитии фермерского движения в США. Оно свидетельствовало о значительном расширении фронта антимонополистической борьбы в сельских районах страны. Теперь, в условиях начавшегося аграрного кризиса, в этой борьбе приняли участие уже не только передовые слои американского фермерства, примыкавшие к тем или иным фермерским организациям, но и массы неорганизованного сельского населения⁶⁶. Естественно, что это увеличивало потенциальные возможности антимонополистического фермерского движения, превращало его в одну из важнейших общенациональных проблем. «В нашей стране, — говорил в начале 1921 г. секретарь исполкома ФНС Бенджамин Марш, — идет сейчас в национальном масштабе борьба между сельскохозяйственными производителями, с одной стороны, и посредниками, спекулянтами.., всеми теми, кто практически и получает доход от сельского хозяйства, с другой. Фермеры Америки, насколько мы понимаем их желания, стремятся к тому, чтобы полностью ликвидировать этих посредников и спекулянтов»⁶⁷.

Однако фермерские забастовки 1920—1921 гг. показали и то, что до практического осуществления столь ответственных задач американскому фермерству предстояло пройти очень большой и сложный путь. Ведь многие фермерские выступления того периода, в особенности на Юге, были по сути дела лишь стихийным взрывом возмущения доведенных до отчаяния людей. Какое-либо централизованное руководство движением полностью отсутствовало. Фермерское движение в США развивалось в начале 20-х годов в отрыве от рабочего движения. Ясно, что без резкого повышения уровня сознательности и организованности широких масс сельского населения страны, без установления тесных связей с рабочим движением нечего было и думать не только о ликвидации, но даже о сколько-нибудь существенном ограничении могущественных монополистических союзов.

И все же фермерские забастовки 1920—1921 гг. внесли свой вклад в развитие фермерского движения в США. Они явились исходным пунктом той острой борьбы, которую в самых различных формах развернуло в начале 20-х годов американское фермерство. Значительный прогресс был достигнут тогда в развитии сельскохозяйственной кооперации⁶⁸. Передовые группы фермеров приняли активное участие в движении за независимые политические действия трудящихся⁶⁹. Наконец, с созданием в 1921 г. так называемого Фермерского блока началась длительная борьба за государственную помощь сельскому хозяйству, в ходе которой постепенно создавались предпосылки для серьезного поворота в сфере правительственной аграрной политики, происшедшего в период «нового курса» Ф. Рузвельта. Большую роль в завоевании этих первых крупных побед сыграли массовые фермерские выступления 30-х годов, явившиеся дальнейшим развитием тех давних антимонополистических традиций фермерского движения США, которые столь отчетливо проявились в ходе забастовок 1920—1921 гг.