Сдвиги в социальной структуре
современного американского фермерства

В. П. Золотухин

Американцы давно уже привыкли к тому, что в стране есть «фермерская проблема». Время от времени печать, радио, телевидение приносят сообщения о росте «излишков» сельскохозяйственной продукции, о фермерских забастовках, во время которых молоко выливается на землю в знак протеста против низких закупочных цен, и т. п. Иногда американцы не прочь посочувствовать фермерам — ведь их предки были пионерами, осваивавшими прерии Запада, но сейчас они уже в гуще городской жизни с ее бесконечными и все усложняющимися проблемами. В урбанизированной Америке большинство ее граждан сегодня куда больше обеспокоено ростом налогов, преступностью, загрязнением воздуха и другими острыми социальными проблемами. А фермеров теперь осталось немного — каких-нибудь 5% населения, и, как утверждает монополизированная пресса больших городов, живут они в конце концов совсем не так уж плохо, да правительство еще помогает им по программе поддержания сельскохозяйственных цен, финансируемой за счет все тех же налогоплательщиков. Итак, можно было бы не задерживать своего внимания на старых фермерских тревогах, когда в городах столько новых конфликтов.

Но фермерские проблемы вновь и вновь дают знать о себе. И напоминание о них теперь приходит с, казалось бы, неожиданной стороны — из городов. Американцы с удивлением узнают, что кровопролитные бунты в городских негритянских гетто имеют самое непосредственное отношение к тому, что происходит в недрах фермерской Америки. Невиданные дотоле в США темпы разорения мелкого фермерства привели к массовой миграции в города. В частности, множество негров-бедняков из сельских районов Юга переселилось в гетто больших городов, став одним из компонентов того горючего материала, который обнаружил себя в итоге в сильнейших социальных потрясениях.

Поколение кризисных 30-х годов помнит, как «оки» — уроженцы Оклахомы, а также разоренные фермеры из других южных штатов кочевали по дорогам страны в поисках работы. Со второй половины 30-х годов миграция в города из сельских районов не прекращалась, а в 50—60-х годах достигла масштабов массового исхода. Но о судьбах вчерашних фермеров, двинувшихся в города в надежде найти заработок и кров, редко упоминалось в американской прессе и научной литературе, пока бурные события в негритянских гетто не заставили обратить на них внимание. Послевоенному поколению американцев суждено было пережить, так сказать, «новое открытие» (и довольно запоздалое) таких проблем, как массовая бедность в сельских районах, бегство разоренных фермеров в города и т. п. В опубликованном в 1967 г. докладе президентской совещательной комиссии по проблемам бедности в сельских районах говорилось: «Сильная миграция из сельской Америки в удушливые районы наших главных городов наглядно демонстрирует, насколько плохи экономические и социальные условия в сельских районах… Взаимосвязь между бедностью в наших крупных городах и в сельских местностях ясно установлена… Сельская бедность столь распространена и столь остра, что является национальным позором, и ее последствия в насильственной форме обнаружились в наших городах. Городские бунты 1967 г. имели свои корни в значительной степени в сельской бедности»1. Отмечая, что вчерашним фермерам или сельскохозяйственным рабочим трудно получить работу в городах, комиссия констатировала: «Миграция в города, следовательно, не является гарантией избавления от бедности, о чем свидетельствует наличие в городах миллионов бедняков — выходцев из сельских районов»2.

Массовая миграция фермерского населения в города является результатом огромных социальных и экономических сдвигов, происшедших за последнюю четверть века в американском сельском хозяйстве. Марксистско-ленинская теория позволяет вскрыть суть процессов, протекающих в капиталистическом сельском хозяйстве США, понять их классовое содержание.

Исследуя аграрные проблемы современности, мы вновь и вновь обращаемся к ленинскому идейному наследию. В. И. Ленин показал, что в борьбе за революционное преобразование мира, главной движущей силой которой является рабочий класс, крестьянству принадлежит роль его важнейшего союзника. В. И. Ленин проанализировал закономерности развития капиталистического сельского хозяйства, показал неизбежность классового расслоения крестьянства при капитализме, сформулировал отношение рабочего класса к различным классовым слоям деревни на разных этапах революции, создал цельную теорию и программу по аграрному вопросу.

В своих трудах В. И. Ленин неоднократно обращался к проблемам американского капиталистического сельского хозяйства. «Передовая страна новейшего капитализма представляет особенный интерес для изучения общественно-экономического строя современного сельского хозяйства и его эволюции», — писал В. И. Ленин в своем классическом труде «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии. Выпуск І. Капитализм и земледелие в Соединенных Штатах Америки»3. Большое внимание в этой книге В. И. Ленина, написанной в 1915 г., было уделено критике теории устойчивости мелкого производства в земледелии. Критикуя меньшевика Суханова (Гиммера), утверждавшего, что в «Соединенных Штатах громадное большинство ферм суть трудовые хозяйства», что «мелкотрудовое земледелие расширяет поле своего господства»4, В. И. Ленин показал полную несостоятельность этой теории некапиталистической эволюции земледелия в капиталистическом обществе5, пропагандировавшейся буржуазными профессорами и оппортунистами из рядов рабочего движения. На основе глубокого критического анализа американских переписей 1900 и 1910 гг., с привлечением огромного фактического материала В. И. Ленин показал, что вопреки утверждениям буржуазных ученых и оппортунистов американское сельское хозяйство развивается по капиталистическому пути. В. И. Ленин вскрыл закономерности этого развития, показал, что оно приводит к углублению классового расслоения фермерства, к экспроприации мелких фермеров, к концентрации производства, к усилению гнета монополистического капитала над фермерством.

Опираясь на ленинское теоретическое наследие, советские ученые, в особенности экономисты, сделали уже много в области разработки проблем, касающихся положения современного американского фермерства6. Их исследования позволяют уяснить, каковы те главные факторы, которые предопределили изменения в социальной структуре американского сельского хозяйства, рассматриваемые в данной статье. Большую роль в этих сдвигах, разумеется, сыграл современный технический переворот в американском сельском хозяйстве, сущность которого составляет переход от мануфактурной к машинной стадии производства. Крупные капиталистические хозяйства получили в результате технического перевооружения новые большие преимущества в сравнении с мелкими фермами. Немалое значение имел и длительный послевоенный кризис перепроизводства в американском сельском хозяйстве, приведший к неблагоприятному для фермеров соотношению между сельскохозяйственными и промышленными ценами и т. п. Сказались и социальные последствия государственно-монополистического регулирования в сельском хозяйстве США, способствовавшего укреплению позиций крупного фермерства. В общем комплексе этих факторов, между которыми существует тесная взаимосвязь, следует указать еще один, оказывающий решающее воздействие на положение фермерства.

Речь идет о все усиливающемся гнете монополий над сельским хозяйством. Здесь появились некоторые новые моменты. Если раньше монополистический капитал контролировал сферу кредита, переработку и сбыт сельскохозяйственной продукции, их транспортировку и т. п., то теперь он все более проникает непосредственно в сельскохозяйственное производство, используя такие методы, как контрактация, «вертикальная интеграция» и т. п. Еще полвека назад в работе «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии» В. И. Ленин указывал на проблему зависимости фермерства от финансового капитала как на вопрос громадной важности. Происходящие в наше время изменения в социальной структуре фермерства самым непосредственным образом связаны со всей системой угнетения фермерства монополистическим капиталом.

Проблемам социальной структуры фермерства наибольшее внимание было уделено В. А. Мартыновым и С. Н. Наделем. Предпринятая ими попытка на базе марксистско-ленинской методологии дать картину классового состава сельского населения и происходящих в нем изменений представляется нам удачной и ценной. Опирающиеся на марксистско-ленинскую теорию исследования социальной структуры современного фермерства тем более важны и актуальны, что противники марксизма немало потрудились над тем, чтобы фальсифицировать подлинную картину классовых отношений в сельском хозяйстве США.

Американские буржуазные ученые или прямо отрицают классовое расслоение фермерства, или пытаются затушевать этот процесс. С подобными взглядами тесно связана распространенная в США буржуазная концепция, согласно которой в американском сельском хозяйстве доминируют так называемые семейные фермы. В послевоенные годы в официальной пропаганде США рекламированию «семейной фермы» как одной из основ «американской демократии» уделялось значительное место. «Семейная ферма» противопоставлялась коллективному пути развития сельского хозяйства в социалистических странах. Большое значение придавалось пропаганде преимуществ «семейной фермы» с точки зрения борьбы за усиление американского влияния в развивающихся странах, среди населения которых преобладают крестьяне7.

Хотя о «семейной ферме» много говорилось и писалось, и укрепление ее неизменно провозглашалось целью правительственной аграрной политики, единого определения этого понятия в США нет, что, кстати сказать, нередко отмечается и американскими авторами8. Обычно под этим термином в США подразумевается хозяйство, которое ведется силами семьи фермера без применения наемного труда или с незначительным его использованием. В таком случае под это определение подпадают прежде всего мелкие и средние хозяйства. Однако именно они все быстрее и быстрее разоряются и вытесняются из сельского хозяйства. Как же тогда быть с «семейной фермой» как основой американского сельского хозяйства?

Приходится прибегать к различного рода ухищрениям. Буржуазные ученые включают в понятие «семейная ферма» критерий эффективности, объявляют «подлинными семейными фермами» лишь хозяйства, располагающие капиталовложениями, достаточными для обеспечения приличного жизненного уровня, и т. п.9 Но в таких схемах за пределами «семейных ферм» оказываются мелкие хозяйства, не обеспечивающие фермерам хотя бы сносных доходов.

С одним из подновленных вариантов теории «семейной фермы» мы встречаемся в опубликованной в 1969 г. статье экономиста министерства сельского хозяйства США Р. Николича. По определению самого автора, главная цель его выступления состоит в доказательстве того тезиса, что «два десятилетия интенсивного технического прогресса после второй мировой войны не привели к разрушению традиционной структуры нашего сельского хозяйства, которая всегда базировалась на сосуществовании «семейных» и более крупных ферм»10.

На фоне массового разорения мелких и средних фермеров в последние годы усилилась, правда, и другая тенденция. В некоторых кругах раздаются голоса в пользу пересмотра традиционного подхода к «семейной ферме» как оплоту американского общества. Впервые мысль о том, что сохранение «семейной фермы» отнюдь не является непременным условием существования «американской демократии», была выдвинута американским историком А. У. Грисуолдом еще в 1948 г. в его книге «Фермерство и демократия»11. Этот тезис получил дальнейшее развитие в книге социолога Э. Хигби «Фермы и фермеры в урбанистическую эру», написанной в 1963 г. по заказу так называемого «Фонда XX века», представляющего интересы влиятельных монополистических кругов. По словам Хигби, еще с колониальных времен «семейная ферма» в сознании американцев стала своего рода идолом. Вслед за Грисуолдом, на которого он ссылается, Хигби заявляет, что ныне нельзя подходить к «семейной ферме», как в 1776 г., когда 9/10 населения США были фермерами, и по-прежнему рассматривать ее как важнейший оплот социального и экономического порядка в США. Хигби считает тщетными попытки изобрести какие-то новые определения «семейной фермы». Неоднократно подчеркивая тот факт, что позиции ее все более и более слабеют, он призывает представителей «современной индустриально-городской культуры» выдвинуть новые ценности, которые могли бы занять место этого почитаемого в прошлом, но исчезающего ныне института12.

Однако концепция «семейной фермы» как оплота американского сельского хозяйства и «американской демократии» в целом все еще имеет поддержку многих представителей академического мира, таких ведущих фермерских объединений, как Национальный фермерский союз и Национальная фермерская организация. Она по-прежнему является своего рода официальной доктриной, при этом предпринимается попытка модифицировать ее, приспособив к современным условиям. Это находит отражение в официальных заявлениях по данному поводу. Так, К. Хардин, министр сельского хозяйства в правительстве Никсона, в своем интервью осенью 1969 г. на вопрос, не думает ли он, что «семейная ферма» обречена на исчезновение, ответил: «Нет, не думаю. Я полагаю, что хорошо управляемая «семейная ферма» такой величины и с таким объемом продукции, которые обеспечивают достаточный доход, является стабильным институтом нашей экономики»13.

Следует отметить, что сам термин «семейная ферма» имеет свои корни в американской традиции — в джефферсоновском идеале аграрной демократии, в борьбе фермеров за землю, в законодательстве о гомстедах и т. п. В американском политическом лексиконе он давно стал общеупотребительным как синоним мелкого или среднего фермерского хозяйства. Но в истории, как известно, часто бывает, что один и тот же термин, одно и то же понятие наполняются различным социальным и политическим содержанием.

Американские коммунисты иногда используют этот общепринятый термин, но при этом они подходят к фермерской проблеме с классовых марксистско-ленинских позиций. Они указывают на расслоение фермерства, на разорение мелких фермеров капитализмом и вытеснение их крупными производителями, на бедственное положение наемных сельскохозяйственных рабочих, на имеющий долгую историю антагонизм между трудящимися-фермерами и монополиями, на классовое содержание правительственных программ, предоставляющих выгоды крупному фермерству под флагом поддержки «семейной фермы». Являясь последовательными защитниками интересов трудящегося фермерства, они выдвигают требования в защиту мелких и средних «семейных» фермеров. Они видят в таких фермерах, разоряемых капитализмом, важных союзников рабочего класса в антимонополистической борьбе. Именно с таких позиций рассматривается фермерский вопрос в новой программе компартии США, принятой на XIX съезде в 1969 г.14

В специальной резолюции «Проблемы семейных фермеров», принятой состоявшимся летом 1966 г. XVIII съездом компартии США, отмечается, что на протяжении последних десятилетий обещания помощи фермерам следовали одно за другим и принимались все новые и новые законы, но разорение «семейных ферм» продолжается. «Министерство сельского хозяйства не пытается приостановить процесс ликвидации массы семейных ферм. Министерство утверждает, что выживание некоторых фермеров доказывает жизнеспособность «системы» семейных ферм. Но ликвидированные фермы были семейными, и большинству сегодняшних семейных ферм грозит ликвидация в течение жизни следующего поколения… — говорится в резолюции. — Необходимо сделать решительный поворот, поворот в сторону спасения сохраняющихся семейных ферм, чтобы вселить в них хоть какую-то веру в будущее. Для этого все законодательство в области сельского хозяйства и распоряжения федеральных властей должны иметь своей непосредственной целью обеспечение такого положения, когда масса фермеров, не использующих наемный труд, получала бы основную часть средств, выделяемых для помощи сельскому хозяйству. И пусть эти выплаты распределяются не в зависимости от объема капиталовложений или производства, а с учетом нужд семейных ферм и семей, работающих на этих фермах»15. Далее эти предложения конкретизируются, выдвигаются требования об обеспечении работающим фермерам и сельскохозяйственным рабочим минимального дохода, эквивалентного заработкам городских рабочих, объединенных в профсоюзы, о пособиях по безработице, о страховании урожая и т. д.

В отличие от позиции американских коммунистов совершенно иной смысл имеет буржуазная теория «семейной фермы» в ее различных проявлениях. Ее цель — затушевать капиталистическую сущность пути развития американского сельского хозяйства, присущие капиталистической аграрной эволюции противоречия, скрыть классовую дифференциацию фермерства, изобразить американское сельское хозяйство как систему однородную в социальном плане, придать правительственной сельскохозяйственной политике облик, который отнюдь не отражает ее подлинного классового содержания.

Понять сущность современной буржуазной теории «семейной фермы» прекрасно помогают слова В. И. Ленина, сказанные им в свое время по поводу утверждения о господстве в американском сельском хозяйстве «трудовых» хозяйств: «Слово «трудовой» есть пустая фраза, бессодержательная декламация, прикрывающая выгодное для одной только буржуазии смешение самых различных общественных укладов хозяйства. Слово «трудовой» вводит в заблуждение, обманывает публику, ибо оно намекает на отсутствие наемного труда. Г-н Гиммер, как и все буржуазные экономисты, обходит как раз данные о наемном труде, хотя это — самые важные данные по вопросу о капитализме в земледелии…»16

Опираясь на ленинское теоретическое наследие, в частности на его работу «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии», попытаемся представить себе, как выглядит в наше время социальная структура американского фермерства, какие в ней происходят перемены. Основным источником для нас послужили рассмотренные на основе ленинской методологии материалы американских сельскохозяйственных переписей, в особенности последней из опубликованных — 1964 г.

Анализируя данные американских переписей, В. И. Ленин особое внимание уделял группировке ферм по стоимости произведенной ими продукции, поскольку она дает представление о масштабах производства в различных группах хозяйств и имеет поэтому большое значение для уяснения классовой структуры сельского хозяйства.

Перепись 1964 г. (подобно цензам 1950, 1954 и 1959 гг.) содержит группировку по стоимости товарной продукции ферм. Последняя разбита на две большие части: а) коммерческие фермы; б) прочие (куда включены две категории хозяйств с малым объемом товарной продукции и небольшая группа «особых» ферм, принадлежащих госпиталям, школам и т. п.). Раздел коммерческих ферм разбит на шесть групп, отличающихся по объему продаж, причем не указывается, почему выделены именно данные группы, а не другие. По неизвестной причине в этой группировке переписи 1964 г. значительно меньше показателей дано в процентном выражении, так что по многим из них, и притом важным, читатель должен сам проводить соответствующие подсчеты.

Однако, когда есть абсолютные цифры, это еще полбеды. По некоторым важным вопросам перепись вообще содержит крайне скудную информацию. Так, в переписи есть данные о затратах на наемный труд по группам фермеров, а сведения о самих наемных рабочих охватывают лишь часть их — регулярно занятых (150 дней в году и более), в то время как в США широко используется труд сезонных сельскохозяйственных рабочих. Перепись не дает сведений об общем числе наемных рабочих, занятых в сельском хозяйстве. Нет в переписи данных о чистых доходах от фермерского хозяйства, и т. д. Тем не менее при всех недостатках переписи остаются незаменимым источником для изучения социальной структуры фермерства. Анализ группировки по стоимости товарной продукции ферм рисует следующую картину.

Самой верхней группой были хозяйства с товарной продукцией стоимостью 40 тыс. долл. в год и выше каждое. Их насчитывалось 142 тыс., 4,5% общего числа ферм. Это были в большинстве своем крупные капиталистические хозяйства, о чем свидетельствуют все основные социально-экономические показатели.

В свое время В. И. Ленин указывал, что применение наемного труда «является самым бесспорным и самым прямым показателем развития капитализма»17. Разумеется, следует иметь в виду, что в результате научно-технической революции в последние десятилетия произошли значительные изменения в соотношении между постоянным и переменным капиталом в сельском хозяйстве США, абсолютный спрос на наемную рабочую силу на фермах сокращается по мере усиления механизации. Но это в свою очередь лишь подтверждает известное положение Маркса о росте органического строения капитала, правильность которого не только для промышленности, но и для сельского хозяйства отстаивал в свое время В. И. Ленин18.

Хотя и произошли изменения в масштабах применения наемного труда, данные о его использовании и в наше время весьма важны для уяснения вопроса о классовом составе фермерства. Группа крупных хозяйств, рассматриваемая нами, явно выделялась в этом отношении. Девять десятых из них имели в 1964 г. затраты на наемный труд (в целом по США — несколько менее половины всех фермеров). На их долю пришлось почти 2/3 общей суммы фермерских расходов по этой статье и почти 3/5 регулярно занятых наемных сельскохозяйственных рабочих (150 дней в году и более). Средняя сумма затрат на наем рабочей силы составляла у них почти 13 тыс. долл. в год (против примерно 1,8 тыс. в среднем на одного фермера-нанимателя). Отметим при этом, что почасовая средняя ставка наемного сельскохозяйственного рабочего составляла в 1964 г. 1 долл. 8 центов19. Следовательно, каждый такой фермер мог нанять несколько регулярно занятых рабочих.

Фермерам этой группы принадлежало 21,4% фермерских земель, а также четверть поголовья крупного рогатого скота. Средняя площадь такого хозяйства составила 1905,6 акра (средний размер американской фермы в 1964 г. — 351,6 акра). Средняя стоимость земли и строений в расчете на одну ферму равнялась в этой группе 290 тыс. долл. (средняя по США — 50,6 тыс. долл.). Они располагали 601 тыс. тракторов (более четырех в среднем на одно хозяйство), у них имелось 394 тыс. грузовиков (по два на ферму), 250 тыс. легковых автомобилей и т. д. На их долю пришлась почти половина всех фермерских затрат на покупку кормов, почти две пятых в расходах на наем машин, треть общей суммы, уплаченной фермерами за удобрения. Урожайность кукурузы у них была в 1,7 раза выше, чем у мелких ферм с товарной продукцией от 2500 до 4999 долл. в год.

Крупные капиталистические фермеры выделялись еще по одному показателю, особенно важному в условиях научно-технического переворота. Мы имеем в виду образовательный уровень. Надо отметить, что такого рода данные впервые включены в сельскохозяйственную перепись в 1964 г. Американские статистики тем самым отдают дань возросшему значению этого фактора. Материалы переписи говорят о довольно высоком образовательном уровне американского фермерства вообще. Образование до 4 классов имели 7,1% фермеров, от 5 до 7 классов — 14,8; 8 классов — 26,9; 9—11 классов — 17; 12 классов — 24,2; 1—3 курса колледжа — 5,7; 4 и более курсов колледжа — 4,4%20. В рассматриваемой группе крупных хозяйств 36,6% фермеров закончили 12 классов школы, 12,6% — от одного до трех курсов колледжа, 11,2% — 4 курса колледжа и более.

Очевидные преимущества, которыми располагали крупнокапиталистические фермы, предопределяли их высокий удельный вес в производстве сельскохозяйственной продукции. Средняя стоимость товарной продукции на фермах этой группы равнялась в 1964 г. 106 тыс. долл. (аналогичный показатель в среднем по США — 11,2 тыс. долл.). Составляя лишь 4,5% всех ферм США, они сконцентрировали в своих руках 42,6% товарной сельскохозяйственной продукции21.

В переписи 1964 г. есть еще специальная таблица о крупнейших хозяйствах с товарной продукцией 100 тыс. долл. в год и более каждое, которые в группировке по стоимости продукции входят в рассмотренную выше группу. Однако цифры, характеризующие эти крупнейшие хозяйства, столь красноречивы, что целесообразно уделить некоторое внимание данным этой таблицы. Их насчитывалось 31,4 тыс. — менее 1% общего числа ферм. На их долю приходилось 35,9% регулярно занятых наемных сельскохозяйственных рабочих. Обращают на себя внимание и данные о числе рабочих в расчете на одну ферму. 7,6 тыс. ферм нанимали 10 и более рабочих, 6,7 тыс. — от 5 до 9, 6,3 тыс. — трех-четырех, 4,8 тыс. — двух, 3,8 тыс. — одного. Если учесть, что в 1964 г. только 349 тыс. ферм (лишь немногим более 1/10 общего числа) имели регулярно занятых наемных рабочих и из этих 349 тыс. почти 4/5 нанимали менее трех таких рабочих, то становится ясным, насколько высокой была степень применения наемного труда в крупнейших хозяйствах. Не удивительно, что на долю этой маленькой группы приходилось в 1964 г. около 2/5 общей суммы фермерских расходов на наем рабочей силы (1,1 млрд. долл. из 2,8 млрд. долл.)22. В среднем каждое из таких хозяйств израсходовало в 1964 г. на наемный труд около 40 тыс. долл.

Выделялись они и по целому ряду других показателей. В среднем на такое хозяйство приходилось в 1964 г. 3854 акра земли. Стоимость земли и строений у крупнейших ферм в среднем равнялась 620 тыс. долл. В распоряжении этой группы ферм было 103 тыс. тракторов, 146 тыс. грузовиков, 70 тыс. легковых автомобилей. На полях таких ферм было использовано в 1964 г. 3,7 млн. т купленных фермерами удобрений (18,2% общего количества по США в целом). Треть таких фермеров закончила хотя бы один курс колледжа, при этом 1/6 — четыре и более курса. Еще треть имела за плечами оконченную среднюю школу. С образованием до 4 классов начальной школы было лишь 498 фермеров (1,6%)23.

Явно превосходя остальные по объему капиталовложений в хозяйство, по размерам площади, по техническим возможностям, крупнейшие фермы играли в товарном производстве роль, намного превосходившую их удельный вес в общем числе ферм. В 1964 г. они произвели почти четверть всей товарной продукции сельского хозяйства — на 8,5 млрд. долл. В расчете на одну ферму этой группы — на сумму 272 тыс. долл. Сравнение с 1959 г. свидетельствует об укреплении позиций крупнейших ферм. Тогда произведенная ими товарная продукция в стоимостном выражении составила 5 млрд. долл. (1/6 общей суммы).

Сделав отступление в связи с характеристикой крупнейших хозяйств, вернемся к рассмотрению основных разделов группировки по стоимости продукции.

Вторая группа охватывала 260 тыс. ферм (8,2% общего числа) с товарной продукцией от 20 тыс. до 39 999 долл. в год. Сюда входили среднекапиталистические и мелкокапиталистические хозяйства. 82,3% ферм в этой группе имели расходы на наем рабочей силы, средняя сумма их затрат по этой статье составляла 2,1 тыс. долл. в год, т. е. намного меньше, чем в первой группе. Но по размерам площади это были довольно крупные хозяйства в среднем 715 акров. Оснащенность техникой этой группы была также довольно высокой: 790 тыс. тракторов, 405 тыс. грузовиков, 165 тыс. комбайнов, 129 тыс. кукурузоуборочных машин и т. д. В среднем каждая такая ферма произвела товарной продукции на 27,4 тыс. долл. На эту группу в целом пришлось 20,2% всей стоимости товарной продукции сельского хозяйства.

Далее в переписи 1964 г. идет группа хозяйств с товарной продукцией от 10 тыс. до 19 999 долл. В общем ее можно охарактеризовать как мелкокапиталистическую, хотя она охватывала и известное число средних хозяйств. Всего в ней насчитывалось 467 тыс. ферм (14,8% общего числа). 70% из них имели расходы на наемный труд, но в среднем лишь около тысячи долларов. Средняя площадь такого хозяйства еще довольно существенно превышала средний размер американской фермы — 465 акров против 351,6 акра. На эту группу также приходилось немало техники: 1,2 млн. тракторов, 560 тыс. грузовиков, 261 тыс. комбайнов, 205 тыс. кукурузоуборочных машин и т. п. Средняя стоимость товарной продукции у ферм данной группы была 14,2 тыс. долл. Доля этой группы в общей стоимости товарной продукции составляла 18,7%.

Четвертая группа охватывала фермы с товарной продукцией от 5 тыс. до 9999 долл., их насчитывалось 505 тыс. (16% общего числа). Это были преимущественно средние хозяйства. Три пятых из них имели расходы на наем рабочей силы, но средняя сумма таких затрат не превышала 538 долл., т. е. они могли прибегать лишь к помощи сезонных рабочих, да и то в ограниченных пределах. Площадь такого хозяйства была близкой к среднему размеру американской фермы, хотя и несколько уступала ему (313 акров). Доля этой группы в общей стоимости товарной продукции составила 10,2%. Средняя стоимость товарной продукции равнялась лишь 7,2 тыс. долл. Если учесть, что издержки производства поглощали около 4/5 стоимости товарной продукции, то можно представить себе, насколько был низок чистый денежный доход таких фермеров.

Не удивительно, что многие средние фермеры вынуждены были искать дополнительного заработка. В 1964 г. 46,3% всех американских фермеров работали то или иное время вне своих ферм. В рассматриваемой группе средних фермеров 40% имели такую работу, причем более 1/5 работали на стороне свыше 100 дней в году.

Пятая группа объединяла фермы со стоимостью товарной продукции от 2500 долл. до 4999 долл. Это были мелкие хозяйства. Их насчитывалось 443 тыс., 14,1% общего числа, но на их долю приходилось лишь 8% фермерских земель. Площадь, приходившаяся на одно хозяйство этой группы, была намного меньше среднего размера американской фермы (206,2 акра). Стоимость товарной продукции, произведенная в среднем в таком хозяйстве, составляла лишь 3,6 тыс. долл. Доля этой группы в общей стоимости товарной продукции была намного ниже ее удельного веса в общем числе ферм и равнялась всего 4,6%.

Низший слой фермерства был представлен несколькими группами в переписи, имевшими один общий показатель — все хозяйства, входившие в них, производили товарной продукции менее чем на 2500 долл. в год каждое. Всего их насчитывалось 1338 тыс., 42,3% общего числа. Сюда входила шестая, низшая группа из разряда коммерческих ферм. Она включала хозяйства со стоимостью товарной продукции от 50 до 2499 долл. в год, при условии, что фермер был моложе 65 лет и работал на стороне не больше 100 дней в году. Таких ферм насчитывалось 348 тыс. (11% общего числа). Но они владели лишь 3,8% фермерских земель. Средний размер фермы в этой группе был лишь 122 акра. Средняя стоимость товарной продукции — всего 1 тыс. долл. При этом только около 1/10 из них имели работу на стороне до 25 дней, и еще около 1/5 — от 25 до 100 дней в году. При таких показателях, разумеется, это были в большинстве своем очень бедные хозяйства. Примечательно, что более 67% таких ферм находились в южных штатах. Всего на фермы этой группы приходился лишь 1% общей товарной продукции всего хозяйства.

К низшему слою относилась также группа фермеров, которых перепись квалифицирует как «частично отошедших от дел». Сюда включены были фермеры в возрасте 65 лет и выше, ведущие хозяйство на фермах с товарной продукцией от 50 до 2499 долл. Таких фермеров насчитывалось 351 тыс. (11,1% общего числа). Средняя стоимость товарной продукции на ферме этой группы была лишь 810 долл. в 1964 г., доля группы в общей стоимости товарной продукции сельского хозяйства — всего 0,8%. По площади земли это были мелкие хозяйства, в среднем всего 105 акров. Цель, которую преследовали составители переписи, выделяя такую группу из мельчайших хозяйств, была очевидной. Они хотели создать представление, что если эти фермы и бедны, то потому, что принадлежат старым людям, пенсионного возраста. По этому поводу можно, однако, заметить, что, помимо этой группы, было еще почти 200 тыс. ферм, принадлежащих людям старше 65 лет, в том числе 9,4 тыс. в группе крупнокапиталистических ферм, и т. д. Так что дело, разумеется, было не столько в том, что это были старые люди, сколько в том, что они были старыми и бедными. Особенно много их было в районах Аппалачских гор и на Юге.

И, наконец, последняя группа, принадлежавшая к низшему слою, охватывала так называемых частично занятых фермеров. Сюда были включены хозяйства с товарной продукцией от 50 до 2499 долл. в год, при условии, что фермер был моложе 65 лет и работал на стороне более 100 дней в году. Таких фермеров насчитывалось 639 тыс. (20,2% общего числа). По площади земли это были мелкие хозяйства (в среднем 91,3 акра). Стоимость товарной продукции в расчете на одну ферму составляла всего лишь 774 долл. В общей стоимости товарной продукции доля этой группы была ничтожной — 1,4%. Для лиц, включенных в эту группу, главным источником дохода была работа вне фермы и в подавляющем большинстве случаев вне сельского хозяйства. Почти 87% из них работали на стороне более 200 дней в году. Благодаря этому ситуация с доходами в данной группе была лучше, чем в двух предыдущих. У 1/3 этих хозяйств общий доход всех членов семьи от работы вне фермы превышал 3 тыс. долл. в год, причем более половины семей имели заработок на стороне свыше 5 тыс. долл. в год. На такой ферме производится лишь часть продуктов для личного потребления фермера и его семьи. По существу фермеры этой группы представляют собой рабочих с участком земли.

В свое время В. И. Ленин говорил о существовании в сельском хозяйстве капиталистических стран многочисленного слоя полупролетариев, или парцелльных крестьян. Именно таким полупролетарским слоем и являются хозяйства, объединенные в группах переписи со стоимостью товарной продукции менее 2500 долл.

Подводя итог рассмотрению данных группировки по стоимости товарной продукции в переписи 1964 г., следует сказать, что они весьма убедительно свидетельствуют о том, что классовое расслоение фермерства достигло очень глубокой степени. 81,5% стоимости товарной продукции сельского хозяйства сконцентрировали в своих руках капиталистические хозяйства, насчитывавшие лишь 27,5% всех ферм. Очевидно, что именно эти капиталистические хозяйства, а не «семейные фермы» доминировали в сельскохозяйственном производстве. На другом полюсе находились фермы полупролетарского слоя, составлявшие 42,3% общего числа, но производившие лишь 3,2% стоимости товарной сельскохозяйственной продукции. Данные о средних и мелких хозяйствах, находящихся между этими двумя слоями, показывают, насколько слабыми стали их позиции, как далеко зашел процесс вытеснения мелкого производства крупным.

Рассмотрев итоговую картину на 1964 г., обратимся к некоторым ретроспективным данным, чтобы проиллюстрировать динамику процесса расслоения фермерства. Группировка по стоимости товарной продукции впервые дана в сельскохозяйственной переписи 1950 г., и сопоставимые данные до 1964 г. есть лишь по четырем группам: со стоимостью товарной продукции менее 2500 долл. в год, от 2500 до 4999 долл., от 5 тыс. до 9999 долл., от 10 тыс. долл. и выше. Сравнение этих данных дается в следующей таблице24:

Группы ферм по стоимости товарной продукции (долл.)	Фермы				Изменения числа ферм за 1950—1964 гг., %	% общей стоимости товарной с/х продукции
	число		%			1950 г.	1964 г.
	1950 г. *	1964 г.	1950 г.	1964 г.
Менее 2500	3 287 139	1 338 239	61,2	42,4	-59,3	12,1	3,2
2500—4999	882 302	443 918	16,4	14,1	-49,7	14,4	4,6
5000—9999	721 211	504 614	13,4	16,0	-30,0	22,7	10,3
10 000 и более	484 382	868 908	9,0	27,5	+79,4	50,8	81,7**
Всего	5 379 250	3 157 857	100	100	-41,3	100	100

* Без Аляски и Гавайских островов.
** Включая так называемые «особые» фермы, на которые приходится 0,4 %.

1950—1964 годы — это годы быстрого развития научно-технической революции, больших технических перемен в американском сельском хозяйстве. Приведенные данные показывают, что научно-техническая революция сопровождается также огромными сдвигами в социальной структуре американского фермерства, невиданно быстрыми темпами вытеснения мелких и средних фермеров. Эти темпы в 50—60-х годах значительно возросли по сравнению с 40-ми годами — начальным периодом современного научно-технического переворота в сельском хозяйстве США. Так, число ферм с товарной продукцией менее 2500 долл. за 1939—1949 г. сократилось с 4,2 млн. до 3,3 млн., т. е. на 900 тыс., а за следующее десятилетие — на 1650 тыс.25

До того как группировка по стоимости товарной продукции стала постоянным разделом в американских сельскохозяйственных переписях, основным источником сведений о различных социальных слоях фермерства была группировка по площади земли. Анализируя такие группировки в переписях 1900 и 1910 гг., В. И. Ленин указывал на их недостатки, отмечая, что такая группировка не учитывает процесс интенсификации земледелия, роста затрат капитала на единицу земельной площади и поэтому преуменьшает вытеснение мелкого производства крупным. Ленин говорил о том, что эту группировку следует использовать, но с учетом присущих ей минусов. Взяв за основу данные группировки по стоимости товарной продукции при рассмотрении социальной структуры фермерства, мы лишь дополним их некоторыми данными, иллюстрирующими процесс экспроприации мелких и средних фермеров, концентрации земли в крупных хозяйствах.

Число мелких ферм площадью до 100 акров сократилось с 3,6 млн. в 1940 г. до 3 млн. в 1950 г. и до 1,4 млн. в 1964 г. Количество земли, занимаемой этими фермерами, уменьшилось соответственно за те же годы с 143,6 млн. акров до 117,4 млн. и далее до 57,6 млн. акров. Средние хозяйства с площадью от 100 до 179 акров уменьшились с 1,3 млн. в 1940 г. до 1,1 млн. в 1950 г. и до 633 тыс. в 1964 г. Площадь занимаемой ими земли сократилась с 177,6 млн. акров до 162 млн. и затем до 86,6 млн. акров. Процесс вытеснения охватывает все новые и новые категории, в последние десять лет он распространился на все группы с площадью до 500 акров. На другом полюсе идет концентрация земли в крупнейших хозяйствах с площадью 1000 акров и более каждое. Число таких хозяйств возросло со 101 тыс. в 1940 г. до 121 тыс. в 1950 г. и до 145 тыс. в 1964 г. Принадлежащая им площадь возросла соответственно с 364,1 млн. акров до 494,5 млн. и до 585 млн. акров. При этом следует учесть, что общая площадь фермерских земель последние 30 лет была стабильной, оставаясь с небольшими колебаниями на уровне 1,1 млрд. акров. Крупные хозяйства уже давно растут не за счет освоения новых земель, а за счет вытеснения мелких ферм. Если в 1940 г. на долю хозяйств с площадью 1000 акров и более приходилась треть всех фермерских земель, то в 1964 г. — более половины. Вытеснение мелких и усиление позиций крупных ферм привело к значительному увеличению среднего размера американской фермы: со 174,5 акра в 1940 г. до 215,5 в 1950 г. и до 351,6 акра в 1964 г.26

Большие изменения показывают также данные переписей о различных категориях землевладения и землепользования. В свое время В. И. Ленин обратил внимание на возрастание числа арендаторов в сельском хозяйстве США как на один из показателей вытеснения мелкого производства крупным. В наше время процесс экспроприации мелких производителей приобрел новую форму: с середины 30-х годов в США идет массовая ликвидация мелких арендаторских хозяйств. В 1940 г. в США было 2,4 млн. арендаторов, в 1964 г. их осталось лишь 540 тыс. (их удельный вес в общем числе ферм упал за эти годы с 38,8% до 17,1%)27.

Одним из самых значительных явлений в этой сфере был распад системы кропперства — наиболее архаичной формы издольной аренды на Юге. Разложение этой системы началось еще в 30-е годы. Распространение в послевоенные годы хлопкоуборочных машин способствовало ее окончательному упадку. В 1930 г. число кропперов достигло максимального уровня и составило 776 тыс., в 1940 г. их было 541 тыс., в 1959 г. — лишь 121 тыс. Перепись 1964 г. уже не дает о них сведений совсем. Примечательно, однако, что даже после трех десятилетий массовой ликвидации мелких арендаторских хозяйств процент арендаторов среди фермеров-негров на Юге оставался все же еще намного более высоким, чем в среднем по стране, составляя в 1964 г. 44,6%28.

Весьма важным элементом в социальной структуре американского сельского хозяйства являются наемные сельскохозяйственные рабочие. Хотя число фермеров и членов их семей, занятых в сельском хозяйстве, в послевоенные годы сильно сократилось, общее число лиц, работающих в сельском хозяйстве по найму, не претерпело аналогичного уменьшения. Оно то несколько возрастает, то немного падает, но все время держится где-то между тремя и четырьмя миллионами. В 1945 г. оно составляло 3,2 млн., в 1950 — 4,3 млн., в 1954 — 3 млн., в 1959 — 3,6 млн., в 1964 — 3,4 млн., в 1967 г. — 3,1 млн.29 Однако с ростом механизации определилась тенденция к сокращению числа регулярно занятых сельскохозяйственных рабочих. По сравнению с периодом 1945—1949 гг. среднее число таких рабочих, занятых 150—249 дней в году, сократилось в 1960—1964 гг. на 10%, а работавших 250 дней и более — на 31%30. Сопоставление этих цифр с данными об общем числе таких рабочих свидетельствует об усилении сезонного характера их труда, об обострении проблемы занятости.

Наемные сельскохозяйственные рабочие неоднородны по своему составу. Только для четверти из них наемный труд в сельском хозяйстве был единственным источником дохода, около половины не имели постоянной работы в течение года (сюда относились безработные, учащаяся молодежь, домохозяйки и т. п.). 1,4 млн. наемных сельскохозяйственных рабочих в 1964 г. были заняты менее 25 дней в году, 1,3 млн. — от 25 до 149 дней, около 650 тыс. — более 150 дней31. Наемные сельскохозяйственные рабочие — наиболее эксплуатируемая часть сельского населения. Их часовая и недельная заработная плата в два с лишним раза ниже, чем у фабрично-заводских рабочих, а из-за неполной занятости разрыв в годовых заработках еще больший. Занятые 250 дней в году и больше заработали в 1964 г. в среднем 2560 долл., имевшие работу 150—249 дней — 1432 долл. Рабочие-мигранты насчитывали в 1964 г. 386 тыс., их средний заработок составил лишь 1083 долл.32 Подавляющее большинство сельскохозяйственных рабочих до сих пор все еще исключено из сферы действия законодательства об условиях труда, минимуме заработной платы и страховании по безработице. В последние годы усилилась борьба сельскохозяйственных рабочих за признание их профсоюзов и т. п. Наиболее яркой страницей этой борьбы стала забастовка сборщиков винограда в Калифорнии во главе с С. Чавесом, получившая резонанс по всей стране.

В последние десятилетия процесс разорения мелких производителей, вытеснения их крупными достиг таких темпов и масштабов, что каждая очередная сельскохозяйственная перепись (а с 30-х годов такие цензы проводятся каждые пять лет) показывает значительное уменьшение общего числа фермерских хозяйств США. В то время, когда В. И. Ленин работал над своим трудом «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии», общее число ферм еще возрастало: процесс гибели мелких хозяйств не достигал той интенсивности, что в наше время, множество фермеров разорялось и в те времена, но им на смену приходили новые и новые. Произведенное В. И. Лениным сопоставление переписей 1900 и 1910 гг. (тогда они проводились раз в десятилетие) показало при увеличении общего числа хозяйств уменьшение числа средних и увеличение мелких и крупных. Причем изменения числа ферм в группах переписей не превышали 1—1,5%. Учитывая эти сдвиги и анализируя целый ряд других показателей, В. И. Ленин сумел уже тогда верно определить тенденции развития, вскрыть те глубинные процессы, которые в то время еще не отражались столь прямо, непосредственно в общих итоговых данных сельскохозяйственных переписей. Прошло не так уж много лет, и эти сдвиги в социально-экономической структуре сельского хозяйства США приобрели значительно большую осязаемость, наглядно подтверждая правильность оценок, сделанных В. И. Лениным ранее, когда эти процессы носили более скрытый, подспудный характер.

Утроившееся за период между принятием закона о гомстедах в 1862 г. и 1910 г. общее число ферм продолжало еще расти до 1920 г. Но затем кривая повернула вниз, и сельскохозяйственные переписи 1925 и 1930 гг. показали уменьшение числа ферм соответственно на 1,2 и 1,3%. Эта тенденция на время была прервана мировым экономическим кризисом, приведшим, в частности, к бегству из городов, и перепись 1935 г. показала наивысшее число ферм в истории США — 6 812 350 (увеличение на 8,3% по сравнению с 1930 г.). Однако новые фермы оказались недолговечными, и к 1940 г. общее число фермерских хозяйств сократилось до 6 102 417 (на 10,5% от уровня 1935 г.). Во время войны, создавшей благоприятную конъюнктуру для американского фермерства, этот процесс несколько замедлился, но отнюдь не прекратился: за 1940—1945 гг. число ферм сократилось еще на 3,9%. В послевоенные годы, в условиях научно-технической революции разорение мелких производителей в американском сельском хозяйстве пошло невиданными темпами. За 1945—1949 гг. число ферм в США сократилось на 8,1%, за 1950—1954 — на 11,1, за 1955—1959 — на 22,6, за 1960—1964 гг. — на 14,9%33. Число их уменьшилось в два с лишним раза по сравнению с наивысшим уровнем 1935 г.: по переписи 1964 г. оно составило 3 157 857, и продолжает сокращаться. Таким образом, лишь за послевоенные годы исчезла половина ферм. Это привело к огромной миграции из фермерских районов в города: в 50-х и первой половине 60-х годов ежегодно около миллиона человек покидало фермы и переселялось в города34. К каким социальным последствиям привело массовое бегство разорившихся фермеров и их семей в города, уже говорилось выше.

*

Как отмечалось в начале статьи, В. И. Ленин указывал на то, что с точки зрения общественно-экономического строя капиталистического сельского хозяйства и его эволюции США представляют особый интерес. Изучая сельское хозяйство США начала века, Ленин показал, что для его эволюции характерны закономерности, общие для капитализма вообще: происходит классовая дифференциация фермерства, вытеснение мелкого производства крупным, концентрация производства в крупных хозяйствах. В. И. Ленин, еще на ранней стадии развития империализма, обратил внимание на важность такой проблемы, как усиление гнета монополистического капитала над фермерством.

Основанный на марксистско-ленинской методологии анализ социальной структуры современного американского фермерства и происходящих в ней перемен является весьма актуальной задачей. В современном мире, когда происходит борьба двух противоположных социальных систем, когда возникли новые государства в развивающихся странах, преимущественно аграрных, вопрос о социальной структуре фермерства и ее изменениях в США — стране, претендующей на роль лидера капиталистического мира, — представляет отнюдь не чисто академический интерес. Официальная американская пропаганда и буржуазные ученые пытаются отрицать процесс классовой дифференциации фермерства, усиление классовых противоречий в сельском хозяйстве США. Для теоретического обоснования такой позиции используется буржуазная теория «семейной фермы», которая, несмотря на быстрое вымывание так называемых «семейных» хозяйств, и поныне является своего рода официальной доктриной в США.

Изучение социальной структуры современного американского фермерства показывает несостоятельность попыток сторонников этой теории представить сельское хозяйство США как бесклассовое, как систему, однородную в социальном плане. Положения марксистско-ленинской теории о классовом расслоении крестьянства, выводы В. И. Ленина, сделанные им еще в начале века, полностью подтверждаются всей дальнейшей эволюцией сельского хозяйства США.

Вскрытые В. И. Лениным тенденции развития капитализма в американском земледелии, эволюции его социальной структуры не только подтверждаются в наши дни, но и приобрели ныне более явственную, резко очерченную форму. Последние два десятилетия отмечены невиданными дотоле темпами разорения мелких и средних фермеров в США и ускорением концентрации производства в руках крупнейших производителей. Новым фактором, резко увеличившим разрыв между крупными и мелкими фермерами, явилась научно-техническая революция в сельском хозяйстве страны. Дальнейшее усиление гнета монополистического капитала над фермерством, выразившееся, в частности, в появлении так называемой «вертикальной интеграции» и т. п., политика государственно-монополистического регулирования, длительный послевоенный кризис перепроизводства в сельском хозяйстве США — также были важнейшими факторами, воздействовавшими на социальную структуру фермерства и способствовавшими большим изменениям в ней. Все это привело к значительному углублению классовой дифференциации фермерства: на одном полюсе находится сравнительно небольшой слой капиталистических фермеров, играющих доминирующую роль в сельскохозяйственном производстве, на другом — масса сельских пролетариев и полупролетариев; вымывание мелких и средних фермеров идет чрезвычайно быстрыми темпами. Обнажилась связь между острыми конфликтами в американских городах и проблемами сельской Америки: массовая миграция фермерской бедноты в города стала одной из причин, подготовивших почву для волнений в негритянских гетто.

Положение фермеров и сельскохозяйственных рабочих, социальные проблемы сельской Америки — это вопросы, которым компартия США уделяет постоянное внимание. Выдвигая в качестве важнейшей задачи создание широкой народной антимонополистической коалиции во главе с рабочим классом, компартия придает большое значение вовлечению в эту коалицию трудящихся-фермеров и сельскохозяйственных рабочих. Сдвиги в социальной структуре сельского хозяйства США, углубление классовой дифференциации фермерства создают для этого благоприятные объективные возможности.