Новое в советской этноамериканистике

Ш. А. Богина

Этническая история народов Северной Америки представляет собой весьма существенную часть общей истории этого континента. Исследование североамериканского населения, составившегося за относительно короткий исторический период из популяций, находившихся на разных стадиях развития, происходивших с разных материков, из многих стран и народов, помогает понять как своеобразие исторического пути Америки, так и ее общие с другими районами черты. Проблемы этноистории Америки, как и этнические процессы, проходящие в ее населении в современную эпоху, изучаются, в частности, в Институте этнографии Академии наук СССР. Автором сделана попытка показать результаты этих исследований, достигнутые за последнее время по некоторым направлениям (разумеется, не по всем направлениям работы советских этноамериканистов выпущена за последний период готовая продукция).

В области истории коренного населения Северной Америки следует прежде всего отметить вышедшую не так давно в свет книгу Ю. П. Аверкиевой «Индейское кочевое общество XVIII—XIX вв.»1 Предметом этого исследования являются племена коневодов и охотников, заселивших в указанные столетия американские степи. Лошадь, как известно, была ввезена в Америку европейцами, и освоение ее коренными американцами произвело глубокие перемены в их быту и общественной жизни. Натиск колонизаторов вызвал цепную реакцию перемещений индейских племен на Запад, сопровождавшихся столкновениями между ними (стр. 7). Этим миграциям сопутствовало раздробление сложившихся этнических групп. Племена кочевников и образовались из отколовшихся частей земледельческих племен окраин степи. Основой экономики кочевников, которые утратили ряд культурных традиций предков, но выработали при всем своем этническом разнообразии единый культурно-хозяйственный тип, стала конная охота на бизонов и коневодство. Лошади добывались путем межплеменной торговли, а также угоном у других индейских племен, у испанцев и т. д. Внедрение коневодства, как показывает автор, ускорило разложение первобытнообщинного строя. На лошадей установилась частная собственность, сочетавшаяся с общинной собственностью на землю, но то и другое было проникнуто, с одной стороны, традициями первобытного коллективизма, с другой — разъедающим влиянием растущего имущественного неравенства. Пример тому — торжественные раздачи богатств (типа потлача, чем давно занимается автор книги), которые должны были демонстрировать щедрость дарителя, считавшуюся одной из главных добродетелей, и в то же время становились средством обмена. Характерно, что в племени тетон-дакотов подобные раздачи приурочивались в 90-х годах XIX в. ко дню праздника 4 июля. У степных племен формировалась кочевая община, основной экономической ячейкой становилась патриархальная большая семья и зарождалась государственность.

В книге характеризуется военная организация степняков, для которых война была важнейшей частью общественного быта. Этому способствовали и постоянные набеги на оседлые и полуоседлые земледельческие племена, и другие межплеменные столкновения, и сопротивление колонизаторам, которые сжимали степи все сужающимся кольцом. При этом индейцы выработали тактику действия подвижными отрядами, которую заимствовали у них, как отмечал еще Энгельс, американские колонисты.

Автор описывает также культуру и верования степных индейцев, у которых сложился синкретизм земледельческих и охотничьих культов. Их культура сильно повлияла на другие индейские племена, а в наши дни сохранившиеся элементы ее стали символом паниндеанистских течений.

На всем протяжении книги Ю. П. Аверкиева последовательно проводит параллели между американскими степняками и кочевниками Евразии, устанавливая многообразное сходство и однотипность развития. При этом она опирается на исследования других советских этнографов. Автор дает также обстоятельный критический анализ работ американских этнографов и этноисториков.

Судьба коренных американцев освещается также в работе Л. А. Файнберга «Очерки этнической истории зарубежного Севера»2. Это — книга об истории эскимосов, небольшого народа, приспособившегося к тяжелым условиям Севера и заплатившего за это, как замечает автор, значительным отставанием в историческом развитии. Древняя история эскимосов восстанавливается по археологическим материалам. Далее отдельно прослеживается судьба эскимосов Аляски, Канады и Гренландии.

Аляскинские эскимосы, как известно, в первой половине XIX в. находились под властью Российско-Американской компании, а после продажи Аляски Россией — под властью США. Русские товары, общение с русскими оказали на материальную и духовную культуру эскимосов глубокое влияние, следы которого наблюдатели отмечают и сейчас. Вторая половина XIX в. ознаменовалась в северной части Тихого океана расцветом китобойного промысла, который принес эскимосам большие и тяжелые перемены. Снабжение китобоев мясом лесного и морского зверя привело к опустошению животного мира Аляски, что подорвало традиционное хозяйство эскимосов. Китобои нанимали их на различные работы, и общение с ними принесло эскимосам эпидемические заболевания, туберкулез, венерические болезни, алкоголизм, в ряде районов — прямое вымирание. В то же время на китобойные базы стекались эскимосы из разных мест и племен, что вело к их этнической унификации и, по заключению автора, стало первым этапом «в складывании эскимосского национального меньшинства американской нации» (стр. 61).

В конце XIX в. была предпринята интересная попытка восстановить эскимосское хозяйство — из Сибири вывезли для них оленей, которые затем расплодились на Аляске. Это, считает автор, спасло многих эскимосов от голода и даже временно укрепило у них натуральное хозяйство, но капиталистическая конкуренция в оленеводстве положила опыту конец. Золотая лихорадка на Аляске на рубеже XX в. дала наемную работу многим эскимосам, обслуживавшим старателей, и внедрила в их среду деньги, но, подобно обслуживанию китобоев и трапперству, лишала прочной хозяйственной основы и подвергала колебаниям мирового рынка и международной политики. Особенно это сказалось во время второй мировой войны и в послевоенные годы, когда многие эскимосы занимались подсобной работой в воинских частях и на военных сооружениях. Это повлекло за собой миграцию членов разных племен в города и на базы, американизацию их культуры, частичный переход на английский язык (англо-эскимосский жаргон возник еще в начале XX в.). В условиях расовой дискриминации подобные перемены вызывали разные виды психического напряжения, особенно у эскимосской молодежи.

Автор отмечает значительную политическую активизацию в 60-х годах эскимосов Аляски, которые в борьбе за равноправие объединяются с индейцами и алеутами. Толчком к этому явилось открытие на Аляске, на исконных землях коренного населения, нефти.

История канадских эскимосов, при ряде особенностей, во многом напоминает историю эскимосов Аляски. Влияние европейцев эти обитатели тундры (как в Канадской Арктике, так и на Лабрадоре) почувствовали сначала косвенно, когда их южные соседи — индейцы, получив у европейцев огнестрельное оружие, стали их теснить. Результатом были индейско-эскимосские войны. Коренная ломка традиционного уклада канадских эскимосов началась в послевоенные годы в связи со строительством в Канадской Арктике радарных станций и других военных объектов. Приток пришлого населения, участие эскимосов в наемной работе, переселение в города и поселки привели к большим переменам в их образе жизни. В туземных кварталах перемешиваются эскимосы, индейцы, метисы, и из них всех создается новая социально-этническая категория — «северяне» (стр. 128), куда относятся даже «бедные белые старожилы».

Автор обстоятельно — на основе новейших научных данных — описывает историю населения Гренландии, как эскимосского, так и европейского, и приходит к выводу, что там «на основе сплава местной и датской культур возник новый народ — гренландцы, уже не считающий себя эскимосами» (стр. 258).

Книга представляет собой пример плодотворного изучения малочисленного народа, развитие которого ставит сложные и интересные научные вопросы. Материалы автора относятся преимущественно к области экономической истории, и ряд выводов этнографического характера подчас имеет умозрительный характер.

Американскому населению нового и новейшего времени посвящено несколько работ, вышедших в последний период. Две из них касаются Канады. Первая — этностатистическое исследование ее населения, данное в книге М. Я. Берзиной3. Основным источником этого труда явились канадские переписи населения. Канада, по суждению автора, отличается «богатством и разнообразием своей этнической статистики» (стр. 18), хотя и ее статистические данные сами по себе не могут удовлетворить исследователя. Для выяснения действительной этнической картины он должен подвергнуть их серьезному критическому анализу, сопоставлять разнородные материалы, перекрещивать показатели и т. д., учитывая историческое развитие и общую социальную ситуацию. Это и проделано автором книги, который с полным основанием рекомендует историкам использовать в качестве ценнейшего источника статистические материалы (стр. 191).

Работа по самой своей методике глубоко исторична, хотя большую часть ее занимает анализ современного этнического состава населения. Она отличается стройностью структуры, логичностью и ясностью изложения. Этническая история Канады исследуется в сравнении и связи с типологически близкой ей этнической историей США: автор рассматривает Канаду как часть североамериканского этноисторического региона.

Особая глава посвящена истории заселения Канады начиная с появления человека на ее нынешней территории и кончая иммиграцией XX в. Серьезное внимание уделено демографической проблеме соотношения естественного прироста населения и увеличения его в результате иммиграции, что очень важно для всех переселенческих стран, а в Канаде связано также с особенностями демографических процессов, происходящих во франкоязычном населении. В центре внимания автора на протяжении всей книги — этнические процессы. Кульминационным моментом их стала, по его мнению, третья четверть XIX в., когда в связи с некоторой стабилизацией этнического состава населения франко-канадская и англо-канадская народности перерастают в нации, что соотнесено в экономическом отношении с развитием капитализма, а в политическом — с созданием Канадской конфедерации.

Иммиграция, посредством которой собственно и сложилось современное население Канады, подразделяется в книге на три временные группы: «старую», которая столетиями шла почти исключительно с Британских островов и из которой сформировался англо-канадский народ; «новую», начавшуюся в конце XIX в., когда к этим этническим элементам прибавились выходцы из многих европейских и некоторых азиатских стран, и «новейшую» — после второй мировой войны. Чисто городской характер имела только последняя. Предшествующие иммигранты в значительной части селились на земле.

Для современного периода подчеркивается интенсивность и бурный характер протекающих в канадском населении этнических процессов, что обусловливает подвижность граней между этническими общностями. Это подтверждается рядом статистических показателей, в частности динамикой смешанных браков. Главное направление этих процессов — ассимиляция национальных групп англо-канадским большинством. В связи со всем этим автор высказывает ряд общих, иногда дискуссионных, соображений об ассимиляции.

Далее дается обстоятельная статистическая характеристика обеих канадских наций по численности, языку, религии, расселению, этническому характеру браков и т. д. При этом выясняется, например, что рождаемость у франко-канадцев, которые всегда отличались чрезвычайно высоким естественным приростом, теперь не превышает общеканадскую, и, следовательно, доля их в населении страны, вероятно, уменьшится. Употребление английского языка среди них также растет.

По тем же признакам характеризуются переходные группы. Этот термин был введен М. Я. Берзиной в одной из ее предшествующих работ и относится к иммигрантским группам, не совсем оторвавшимся от народов, к которым принадлежали прежде, и находящимся на пути к ассимиляции с этническими общностями принимающей страны. Численность каждой группы определяется по степени сохранения ею родного языка, в некоторых случаях — по вероисповеданию и другим данным. Для большинства выходцев с Британских островов в переходную группу включено только первое поколение. Само исчисление неизбежным образом несколько схематизирует живые этнические процессы, которые так хорошо схвачены в книге.

Вторая книга о Канаде — коллективная монография «Национальные проблемы Канады»4 под ред. Ю. П. Аверкиевой. Эта работа состоит из пяти глав, освещающих различные стороны этнического развития страны. Первая дает этностатистический анализ канадского населения и написана М. Я. Берзиной. Вторая — «Аборигенное население Канады» — принадлежит трем авторам: Ю. П. Аверкиевой, Л. А. Файнбергу и канадскому специалисту Бену Суанкей. Здесь охарактеризована история индейского и эскимосского населения Канады. В разложении первобытнообщинного строя у индейских племен большую роль сыграла меховая торговля, отмечают авторы. Она же изменила расселение ряда племен. Некоторые из них, освоив заимствованное у европейцев ружье, перешли в поисках пушного зверя к бродячему образу жизни. В XX в., пишут авторы, у канадских индейцев складывается «резервационный образ жизни». В настоящее время значительная часть их метисирована, а прежние племена перемешаны между собою. Паниндеанистское движение идеологически ориентируется на возрождение культуры степных племен, которая воспринимается как паниндейская (об этой тенденции шла речь и в рассмотренной выше книге Ю. П. Аверкиевой). Авторы отмечают движение протеста, развивающееся среди канадских индейцев. Они предвидят возможность образования индейской этнической общности, вероятно, англоязычной и представляющей собой этап к ассимиляции индейцев евроканадцами.

Следующая глава (автор О. С. Сороко-Цюпа) посвящена самой острой и значительной из национальных проблем Канады — франко-канадскому вопросу. Здесь дается очерк истории Французской Канады и анализ процессов, протекающих в ней в годы бурного национального подъема, который характерен для последнего десятилетия. Автор отмечает очень сложную роль католической церкви в национальной истории франко-канадцев, ее преобладающую реакционность и консервирующее влияние на общество. Он констатирует изменение социальной базы и классового руководства во франко-канадском национальном движении на протяжении его исторического развития и подчеркивает сплетение в нем национального и социального моментов. Рабочий класс современного Квебека подчиняет национальную борьбу задачам борьбы классовой, говорится в главе. В заключение автор освещает позицию коммунистов Канады во франко-канадском вопросе.

Особая глава, автор которой А. Н. Шлепаков, характеризует славянские группы Канады, которые составляют немалую часть ее населения. Образовались они в 90-е годы XIX в., когда славянские эмигранты-крестьяне из Восточной Европы, стремившиеся к земле, не могли поселиться в США, где уже не было свободных земель, и оседали в западных провинциях Канады. В главе характеризуется их расселение. Крупнейшая славянская группа — украинцы, преимущественно из Галиции. Автор пишет также о своеобразной группе русских сектантов в Канаде — духоборах. Он останавливается на дискриминации, даже травле, которой подвергались славяне в Канаде. Освещено им социальное и политическое расслоение в среде славянских иммигрантов как в прошлом, так и в современный период. Подчеркнута роль прогрессивных организаций, солидарность их с Советским Союзом в дни второй мировой войны. Современные канадские славяне, как отмечается в главе, заняты уже преимущественно в промышленности. Они, как правило, двуязычны. Автор отмечает большую их устойчивость к ассимиляции, чем у соответствующих групп в США. В Канаде процветает, например, ряд украинских культурных центров.

Том завершается главой Л. Н. Фурсовой об иммиграции в Канаду после второй мировой войны. Здесь разбирается вопрос об источниках этого чрезвычайно важного для Канады потока переселенцев, которые притягивались туда экономическим ростом страны за последние десятилетия. В специальном разделе освещена иммиграционная политика Канады и ее иммиграционное законодательство в их историческом развитии, причем отмечается влияние политики США по соответствующим вопросам. При отборе иммигрантов и ныне практикуется «скрытая дискриминация» — расовая, национальная, политическая. Обстоятельно рассмотрен этнический состав послевоенной иммиграции, в котором преобладают выходцы с Британских островов, из Италии, Голландии, ФРГ, причем каждая этническая группа рассмотрена в отдельности. Особо отмечаются характерные миграционные движения между Канадой и США. В главе охарактеризован социальный и профессиональный состав иммигрантов. Анализируя их расселение, автор отмечает сосредоточение современных иммигрантов в крупнейших центрах. При этом даются яркие картины жизни многонациональных Торонто, Ванкувера и т. д. Автор уделяет особое внимание влиянию современной иммиграции на этнические процессы в Канаде.

Этническим проблемам США посвящена только одна из вышедших в последнее время книг. Это — научно-популярная работа Э. Л. Нитобурга об американских неграх5. В этой книге вскрываются причины и характер расовой дискриминации и сверхэксплуатации, которой подвергаются негры в США. Автор описывает переселение множества их в северные города в XX в. и обстоятельства, заставившие их концентрироваться в так называемых гетто, а также развитие системы гетто в современную эпоху. Большое внимание уделено освободительному движению негров, сопротивлению, зреющему и прорывающемуся в черных гетто. Освещены установки компартии США по негритянскому вопросу.

Среди вышедших в последнее время книг одна разрабатывает тему, пограничную между историей Америки и историей СССР. Это — работа С. Г. Федоровой о Русской Америке6. Являясь историко-этнографическим исследованием русского населения американского Северо-Запада до его перехода во владение США, оно фактически широко охватывает всю историю Русской Америки. Книга основана на интенсивном использовании весьма добротной и широкой источниковедческой базы. Здесь — богатые архивные материалы, разнообразные печатные источники, даже данные, полученные автором непосредственно от современных американских специалистов. Все это, как и историография темы, обстоятельно разобрано в первом разделе книги. Жаль только, что автор не отделил сочинения современников и участников Российско-Американской компании, являющиеся источниками, от книг историков вопроса.

Чрезвычайно интересна первая глава книги — о проблеме ранних русских поселений на Аляске. В ней подвергнуты основательному и подробному критическому анализу сведения о появлении на Аляске русских поселенцев то в XVI в., то в XVII в., то в первой половине XVIII в. Некоторые из этих сведений носили полулегендарный характер, другие фальсифицировались невольно или намеренно. С документами и картами в руках автор практически разбирает вопрос о том, как «происходило вытеснение факта слухами» (стр. 61). В качестве побочного продукта конкретного исторического исследования здесь трактуются вопросы о легенде и подлинности, о природе исторического факта, об истине и предвзятости исторического изыскания и т. п. Автор отмечает, что версии о раннем первозаселении русскими северо-западной Америки служили важным доводом в международно-политической игре. Впрочем, отвергая версию о новгородской (XVI в.) колонии на Аляске, он не исключает возможности русских поселений там в XVII в. и полагает, что весь вопрос о ранних русских поселениях может быть решен только с помощью археологических раскопок.

Первое бесспорное поселение русских в северо-западной Америке было основано, как устанавливает автор, на острове Уналашка и датируется второй половиной XVIII в. В течение последующего столетия численность русского населения в северо-западной Америке была невелика — около 600 человек в среднем. Наивысшего уровня (823 человека) она достигла в 1839 г. При этом русское население отличалось текучестью. Незначительность притока людей из России, обусловленная ее крепостническими порядками, вероятно, предопределила неудачу Российско-Американской компании. Изучение малочисленной русской группы на Аляске в книге С. Г. Федоровой еще раз доказывает научный интерес и перспективность историко-этнографического и демографического исследования своеобразных малых популяций, о чем уже шла речь в связи с изучением эскимосов.

Если число выходцев из России на Аляске не возрастало, то зато быстро увеличивалась численность креолов, т. е. потомков русских поселенцев и местных женщин. Это, как показано в книге, была маргинальная и в этническом, и в общесоциальном отношениях группа. Отчужденные и от аборигенов, и от русских, они смотрели на первых свысока. Из них вышел ряд исследователей Русской Америки. Характерно, что креолки выходили обычно замуж за русских или креолов, мужчины же креолы женились преимущественно на алеутках. Алеуты составляли подавляющую часть коренного населения и основную рабочую силу Российско-Американской компании. Их численность, в отличие от численности первых двух групп, быстро сокращалась. Вымирание алеутов происходило под действием эпидемических болезней, разнообразной эксплуатации, которой подвергала их компания, и т. п.

В книге подробно описан хозяйственный уклад Русской Америки, расселение по Аляске русских, пища и одежда аляскинского населения, система образования. Особое внимание уделено контактам русского населения с аборигенным. В этом отношении автор придает серьезное значение привлечению туземных детей в русские школы. Освещена также деятельность православной церкви на Аляске, в частности христианизация коренных жителей, зачастую номинальная. Русские школы при церковных приходах, как и вся система церковных учреждений, продолжала действовать на Аляске и после ее продажи Соединенным Штатам. «Именно этим,— пишет автор,— можно объяснить живучесть русских культурных традиций на Аляске, в частности русского языка» (стр. 242). Живучесть эта подтверждается наблюдениями современных американских ученых.

Следует отметить стройность и последовательность изложения материала в книге С. Г. Федоровой, а также то, что приложенные к книге иллюстрации в большинстве публикуются впервые и сами представляют собой интересный источник.

История последнего, пятидесятого, штата США, Гавайских островов, разбирается в книге Д. Д. Тумаркина7. Она также основана на богатых и разнообразных источниках, среди которых следует особо отметить записки русских путешественников. В книге обстоятельно проанализированы ломка всего быта гавайцев под влиянием колонизации, их насильственная христианизация, катастрофическое вымирание под влиянием занесенных болезней, эксплуатации, разложения семьи и т. д. Типологически процессы те же, которые вскрыты в работах по американскому Северу, но масштабы их больше, глубина проникновения значительнее. В рассматриваемый автором период особые разрушения были причинены культурному укладу гавайцев американскими китобойными экспедициями. Отчетливо показана деятельность миссионеров как передового отряда американского капитала на Гавайях, причем большое внимание уделено американским истокам их деятельности, в частности религиозному быту США. Среди различных соперников этих миссионеров на Гавайях автор называет и их соотечественников — мормонов.

Подробно освещенный в книге аграрный переворот, произведенный на островах в середине XIX в., подготовил почву плантационной системе. Расцвет ее, который приходится на более поздний период, совершенно изменил демографическую и этническую ситуацию на Гавайях. Ввоз масс плантационных рабочих из Китая, Японии, с Филиппин и т. д. и его последствия заслуживают, как справедливо указывает автор, особого внимания советских историков и этнографов.

В связи с подготовкой захвата архипелага Соединенными Штатами дана оценка американскому экспансионизму середины XIX в. Он охарактеризован как проявление слабости американского капитализма, отягощенного конфликтом между системой рабства и системой наемного труда. Автор правильно отмечает, что теория и практика «Manifest Destiny» служила тем же целям, что и шовинистическая агитация «американской партии» (стр. 364), т. е. ослаблению внутреннего кризиса. Не без основания применено к американской колонизации Гавайев понятие «границы» (frontier). Как рассказано в книге, были проекты превратить Гавайи в американскую переселенческую колонию: заселить ее американскими фермерами, вытеснив коренных жителей (как делалось на американском Западе), и тем самым поставить европейских претендентов на острова перед свершившимся фактом (такая политика тоже применялась на американском Западе). На практике осуществился плантационный вариант. Гавайским архипелагом овладели американские плантаторы, эксплуатировавшие полурабский труд восточноазиатских кули (почти как на американском Юге). Недаром цитируемые в книге современники так часто сравнивали Гавайи с Техасом, которым в те же десятилетия завладела американская плантаторская вольница, присоединившая его затем к США.

Многие процессы внутренней истории США весьма органично вплетены в ткань повествования. Так, золотая лихорадка оказала большое влияние на Гавайи, откуда в Калифорнию вывозились большие партии продовольствия. Зато окончание этой лихорадки отозвалось на Гавайях экономическим кризисом. Если она привлекла в Калифорнию много гавайских жителей, то из нее затем устремились на архипелаг и разбогатевшие старатели, и авантюристы-неудачники, участвовавшие во всех попытках переворотов на Гавайях. Рост в США цен в годы гражданской войны, вызванное ею же прекращение поставки луизианского сахара в Калифорнию и Орегон дали мощный стимул вывозу туда гавайского сахара, развитию на Гавайях сахарных плантаций и усилению там власти американцев. Внешняя политика США, которой уделено в книге много места, тесно увязывается с их внутренней историей, но здесь иногда слишком подробно излагаются положения, известные уже из работ советских историков-американистов.

Обстоятельно и весьма квалифицированно проанализирована в книге международная борьба вокруг Гавайских островов, на которые в той или иной мере претендовали разные великие державы. Американская «доктрина Тайлера» (1842 г.) фактически распространила, как отмечает автор, доктрину Монро на Гавайский архипелаг. Несмотря на соперничество в тихоокеанском районе, русско-американские отношения в средние десятилетия XIX в. определялись, указывается в книге, скорее противоречиями обеих держав с Англией. В связи с российской политикой на Гавайях автор упоминает о безуспешной попытке ирландца П. Добелла, в продолжение проектов Шеффера8, подчинить Гавайские острова России.

Книга Д. Д. Тумаркина отличается широким сравнительно-историческим подходом.

Особую ценность имеет введение в научный оборот новых источников. Такую роль выполняет для советской американистики документальная публикация, подготовленная Л. А. Шуром9. В этой книге напечатаны дневники, которые велись в первой половине XIX в. в Америке тремя русскими путешественниками: морским офицером (и лицейским товарищем Пушкина) Ф. Ф. Матюшкиным, а также известными учеными и мореплавателями Ф. П. Литке и Ф. П. Врангелем. Дневники эти снабжены обстоятельными как историческими, так и археографическими комментариями подготовителя и его же примечаниями.

Извлеченные из архивов, эти дневники представляют большой интерес для историков и для этнографов-американистов. Они касаются главным образом Латинской Америки. Для североамериканистов ценны имеющиеся в них записи о Калифорнии до завоевания ее США. Таковы, например, записи Матюшкина и Литке о калифорнийских индейцах, которых они одновременно посетили в 1818 г., так как оба были участниками кругосветного плавания на шлюпе «Камчатка». И тот и другой описывают их жилища, пищу, внешний вид, хозяйство, дают им общую характеристику. Но любопытна разница во впечатлениях. У Литке они и в общем, и в деталях — носят гораздо более негативный характер. Читатель имеет редкую возможность сопоставления, весьма поучительного с точки зрения критики источников.

Врангель, вообще много сделавший для этнографии Америки, в конце 1835 г., возвращаясь на родину из Ситхи, где он был главным правителем Русской Америки, останавливался в Калифорнии. Он описывает произведенную там незадолго до его приезда секуляризацию церковных миссий, при которых жило множество индейцев. Если прежде индейцев принуждали селиться в миссиях, «чтобы их сделать насильно счастливыми», как выразился в своем дневнике Матюшкин (стр. 64), то ликвидация миссий их дезориентировала, и это состояние изобразил, несколько предвзято, Врангель.

Матюшкин остроумно описывает гавайское предприятие Шеффера, о котором упоминалось в связи с книгой Д. Д. Тумаркина.

В источниковедческом отношении интересна статья об этнографических результатах экспедиции Креницына и Левашева на Алеутские острова, опубликованная Р. Г. Ляпуновой в журнале «Советская этнография»10. Эта экспедиция, как сообщает автор, оставила уникальные сведения об алеутах, культура которых в то время еще не подвергалась чуждому влиянию. Специалистами мало использованы этнографические материалы этой экспедиции, хранящиеся в Центральном государственном архиве Военно-Морского Флота. Наиболее интересны в них зарисовки алеутских жилищ, орудий, утвари, одежды и т. д. (эти зарисовки воспроизведены на страницах статьи). Материалы экспедиции, отмечает автор, свидетельствуют о разложении общинно-родовых отношений у алеутов и меняют существующие воззрения на этот предмет.

Видимо, интенсивное изучение источников, хранящихся в советских архивах и библиотеках и недостаточно использовавшихся до сих пор, значительно обогатит нашу этноамериканистику. Исследование упоминавшихся ранее, а также ряда других ее тем может внести немалый вклад в разработку как общей этноистории, так и общей этносоциологии.