Пацифистское движение в США накануне Второй Гаагской конференции мира 1907 г.

И. Н. Грибникова

Антивоенное движение в Соединенных Штатах Америки имеет глубокие исторические корни. В наше время, когда в США прошла волна активных антивоенных демонстраций, даже рассмотрение пацифистского движения хотя бы только начального периода бурного роста американского империализма представляет несомненный интерес. Американские пацифисты выступили тогда в связи с подготовкой второй Гаагской конференции мира (1907 г.), и их протесты против участия страны в гонке вооружений и против войны послужили одной из причин созыва этой конференции1.

Гаагские конференции — «конференции мира», первая из которых состоялась в 1899 г., — проявились как следствие двух факторов. Во-первых, нежелания правительств (в частности, во время созыва первой конференции в Гааге, царского правительства России) позволить соперникам обогнать себя в вооружениях. Во-вторых, большую роль в созыве конференций сыграло стремление империалистических правительств ослабить протест общественности, выступавшей за снижение расходов на вооружение и против угрозы войны2. Последнее особенно проявилось в действиях президента США в период созыва второй Гаагской конференции. Конечно, и в этом случае правительство США руководилось желанием приблизиться в военно-морских вооружениях к Великобритании. Но нажим американских противников войны и гонки вооружений, движение которых развернулось в начале 1900-х годов, сыграл здесь немалую роль.

С началом эпохи империализма усилилась опасность войны между империалистическими державами, обстановка в мире была столь напряженной, что достаточно было, по словам В. И. Ленина, «незначительного щелчка какой-нибудь «державе», чтобы «из искры возгорелось пламя»»3. Стремительный рост вооружений, которым отличался этот период4, опасность войны и бремя военных налогов заставляли широкие массы империалистических стран все активнее выступать против милитаризма. Еще в 1893 г. Ф. Энгельс отмечал: «…Во всех странах широкие слои населения, на которых почти исключительно лежит обязанность поставлять массу солдат и платить основную часть налогов, призывают к разоружению»5.

Войны, столь обильно отметившие рубеж XIX и XX столетий и начало XX в., усиливающийся милитаризм вызывали протест и опасения общественности во многих странах мира.

В те годы вопросы антивоенной пропаганды серьезно занимали общественность многих стран и международное, в основном европейское, социалистическое движение. Вопрос о международных конфликтах стоял на Штутгартском конгрессе II Интернационала, делегатом которого был В. И. Ленин. Ленин посвятил работе конгресса ряд статей, в которых подробно рассмотрел вопрос о пропаганде против войны6, примером проведения которой он считал Бельгию7. «…Специально-антимилитаристская деятельность не только специально необходима, но и практически целесообразна и плодотворна», — писал В. И. Ленин в 1908 г. в работе «Воинствующий милитаризм и антимилитаристская тактика социал-демократии»8. Там же он говорил о ложности посылки некоторых немецких социал-демократов из «правого крыла», утверждавших, что «раз милитаризм — детище капитала и падет с ним, …то не нужно и специально антимилитаристской агитации: ее не должно быть. Но ведь и радикальное разрешение рабочего и женского вопроса, — замечал Ленин, излагая освещение в Штутгарте этого вопроса, — …также невозможно при существовании капиталистического строя; однако мы боремся за рабочее законодательство, за расширение гражданских прав женщин и т. д.»9

Протест против все усиливающейся вероятности войны и нарастающей гонки вооружений имел для США особое значение: в стране распространялись экспансионистские настроения, которые проявлялись на фоне высокого и быстрого развития империализма10. Империалистические круги США, предводительствуемые президентом Теодором Рузвельтом, быстрыми темпами пытались не только устранить имевшееся отставание США от европейских держав в вооруженных силах, но и обогнать другие страны. Они выдвинули программу ускоренного развития военно-морского флота США. Строительство его началось еще в 80-х годах XIX в., но особо усилилось во время президента Т. Рузвельта.

В ходе подготовки второй Гаагской конференции американские «друзья мира» постоянно ставили на всех своих собраниях, конгрессах и конференциях вопрос о снижении расходов на флот и часто протестовали против стремления правительства занять второе (после Великобритании) место по размеру и мощи флота. Некоторые конгрессмены США, обсуждая вопрос об увеличении расходов на флот, в течение ряда лет говорили о несоответствии роста подобных ассигнований целям предстоявшей конференции в Гааге.

Движение «друзей мира» поддерживалось в основном кругами либеральной интеллигенции и либеральной буржуазии, что делало его несколько поверхностным, малодейственным, не вылившимся в такую форму антивоенной пропаганды, как в Бельгии. Оно было неоднородным не только по составу, но и по целям. Его участники интересовались совсем не всегда вопросами ограничения вооружений, но и вопросами арбитража, пересмотром системы Гаагского суда, развитием международного законодательства, созданием периодически созываемых международных конференций11. В нем были представлены как сторонники традиционной политики США — изоляционизма, так и «интернационалисты». Последний термин в то время означал, по словам современного американского историка Сондры Херман, защиту активной роли США в мировых делах, поддержку урегулирования международных конфликтов мирным путем и даже участия США в образовании международной конфедерации. Другой американский историк, У. Ф. Кьюэл, считает интернационалистов такого типа случайными пацифистами12.

Идея создания международной политико-правовой организации, мирового правительства и даже международных вооруженных сил развивалась многими видными представителями политической мысли в США с начала XX в. Ее сторонники публиковали свои статьи в журнале «Индепендент», редактор которого Хамилтон Холт активно участвовал в обсуждении этих вопросов. Эту же идею поддерживали и член палаты представителей конгресса США Ричард Бартолдт, и Эндру Карнеги и др.

Многое из этих идей было воспринято в дальнейшем, по словам американского историка У. Ф. Кьюэла, при обсуждении основных принципов Лиги наций и ООН13.

Наиболее настойчиво перед второй Гаагской конференцией действовали те, кто был за активное участие страны в делах мира, но понимал этот интернационализм по-иному, чем Т. Рузвельт и его сторонники: они были за устранение войн из международных отношений и против роста вооружений не только в других странах, но также и в США.

К тому времени движение «друзей мира» в США уже имело немалую историю14. Ими был образован целый ряд «обществ мира». Наиболее крупным из них было Американское общество мира15, во главе которого стоял Роберт Трит Пейн. Секретарем АОМ был Бенджамин Труеблад, он же был редактором издаваемого обществом журнала «Эдвокит оф пис»; одним из вице-президентов АОМ с 1901 г. был Эдвин Д. Мид, автор книги о проблеме ограничения вооружений на второй Гаагской конференции16. Главой Союза за всеобщий мир17 являлся Алфред Лав. Этот Союз был наиболее радикальным, «наиболее ярко красным», по словам американского автора К. Дейвиса18, среди обществ мира в США. Союз за всеобщий мир стоял полностью на пацифистских позициях. Его программа требовала разоружения всех стран, заключения всеобщего договора об арбитраже19.

«Друзья мира» в США не прекратили свою деятельность и после первой конференции в Гааге. Дж. Б. Скотт в 1909 г. писал, что по прошествии стольких лет и событий «друзья мира» беспокоились, как бы она не стала «случайным, изолированным явлением»20. Чтобы не допустить этого, АОМ, как, впрочем, и другие антивоенные организации, энергично боролась за проведение еще одной конференции мира.

Первый шаг в этом направлении был сделан бюро директоров АОМ. 1 января 1903 г. оно обратилось к Верховному суду штата Массачусетс с петицией, суть которой заключалась в пожелании, чтобы конгресс и президент США пригласили правительства всех стран мира объединиться в деле основания «регулярного международного конгресса», который встречался бы каждые семь лет с целью обсуждения вопросов, представляющих интерес для всех народов, и представления рекомендаций правительствам и чтобы такие конгрессы содействовали дружбе между народами, уменьшению опасности войны, установили прочный мир и наладили торговые отношения. Петиция была подписана Р. Т. Пейном и Б. Труебладом21.

В 1904 г. лидеры американского пацифистского движения решили собрать международный антивоенный конгресс на территории США в Бостоне и пригласить на него представителей из всех стран. Большую работу по подготовке конгресса провел Эдвин Д. Мид — председатель исполнительного комитета; было приложено много усилий, чтобы добиться широкого представительства конгресса. Конгресс был проведен 3—7 октября того же года. В нем приняли участие около 200 пацифистских организаций, присутствовало около тысячи делегатов, из них 100 — из 16 иностранных государств22.

На конгрессе произносились горячие речи против войны и за урегулирование международных конфликтов путем арбитража. Обсуждались проблемы, поднятые русско-японской войной23.

Но во время работы конгресса среди участников движения за мир возникли разногласия. Они проявились при обсуждении резолюции, призывающей к избавлению наций не «только от бессмысленной войны, но и от ненужных вооружений в мирное время». Среди американских противников войны раздавались голоса протеста против роста военно-морских вооружений США, так как не имелось никакой опасности нападения на США со стороны любой европейской или соседней державы. Но на этом конгрессе мира уже нашелся, как писал журнал «Нейшн», относившийся, по его заверениям, с симпатией к конгрессу в Бостоне, один из тех отставных американских генералов, которые всегда, даже на мирных собраниях, яростно выступали в поддержку империалистической политики правительства США. Этот генерал заявил, что большой американский флот будет служить гарантией мира24.

Немного ранее в США произошло еще более важное для дела будущей, второй Гаагской конференции событие — 12—14 сентября 1904 г. в Сент-Луисе была проведена конференция Межпарламентского союза25. Отделение Союза в США (американская группа) была создана зимой 1903 г. усилиями Р. Бартолдта, члена палаты представителей конгресса США от штата Миссури. Конференция приняла две резолюции: первую, призывавшую державы вмешаться, чтобы закончить русско-японскую войну, и вторую, внесенную членом палаты представителей конгресса США от штата Огайо Теодором Бертоном и Ричардом Бартолдтом, которая, будучи принята единогласно, призывала созвать вторую конференцию мира по типу Гаагской конференции 1899 г. В этой резолюции содержалась просьба, адресованная президенту США, пригласить все страны прислать своих представителей на международную конференцию, дабы обсудить вопросы, отложенные Гаагской конференцией 1899 г., а именно: ограничение или уменьшение вооружений, переговоры об арбитражных соглашениях между государствами, права и обязанности нейтральных государств, образование международного конгресса, который периодически созывался бы для обсуждения различных международных проблем26.

Правительство США согласилось предпринять шаг по организации конгресса, и 21 октября 1904 г. тогдашний государственный секретарь США Джон Хэй обратился с циркуляром к американским дипломатическим представителям, аккредитованным при правительствах, подписавших акты Гаагской конференции 1899 г.27

Американское пацифистское движение развернуло широкую деятельность по подготовке ко второй конференции мира. К. Дейвис, оценивая тогдашнее антивоенное движение, пишет: «Полезно обратиться назад и вспомнить, что в эру, когда американская внешняя политика была часто воинственной, империалистической и эгоистически изоляционистской», в стране раздавались требования «международных соглашений и создания институтов для предотвращения войны»28. Проводились пацифистские собрания и конгрессы в различных городах и штатах, общества мира издавали большое количество литературы. Значительная работа велась женскими союзами, студенчеством. Пропагандистскую работу в пользу мира вели также профессора и преподаватели колледжей и университетов.

В качестве примера можно указать на то, что стараниями участников Лейк-Мохонкского движения — Сета Лоу, Э. Уайта, Дж. Энджелла и др. — был создан комитет, вступивший в переписку с колледжами и университетами страны, развернув тем самым работу по пропаганде проблем обеспечения мира и арбитража. В Колумбийском университете по инициативе проф. Джона Б. Мура было организовано изучение и обсуждение вопросов арбитража29. Здесь и во многих других учебных заведениях были проведены конференции по обсуждению вопросов мира и арбитража. В апреле 1906 г. шестью колледжами г. Ричмонда была созвана пацифистская конференция, на которой были заслушаны доклады по таким темам: «Что следует предпринимать университетам и колледжам в целях выработки интернационалистского сознания», «Преподавание истории в интересах мира» и т. д.30 Э. Мид высказал тогда убеждение, что наиболее важно работать в колледжах и университетах для воспитания у молодежи правильного понимания чувства интернационализма31.

До национальных конгрессов мира, которые с 1907 г. стали проводиться в США, их функции выполняли Лейк-Мохонкские ежегодные конференции32. От встречи к встрече в Лейк-Мохонке конференции становились все более представительными33. Эти конференции, как и все движение «друзей мира» в США, отличались очень неоднородным составом. На них приглашались не только деятели пацифистского движения, но и видные чиновники правительственных учреждений, в том числе военных и военно-морских ведомств. Это вело к тому, что во время заседаний высказывались самые различные мнения, иногда даже идущие вразрез с объявленными конференцией целями, проходила борьба различных направлений, часто высказывались суждения о ненужности разоружения, по крайней мере для США.

Любопытно сравнить в этой связи две из этих конференций — 1906 и 1907 гг., проходивших непосредственно перед созывом второй Гаагской конференции.

В 12-й конференции 1906 г. приняло участие 300 человек, в их числе 10 конгрессменов и других официальных лиц, деятели образования, адвокаты, издатели, журналисты, священнослужители и представители делового мира34.

Конференция 1906 г. энергично обсуждала не только вопросы арбитража, но и ограничения вооружений. Тон конференции задал ее председатель Джон У. Фостер, который обратился с призывом использовать будущую Гаагскую конференцию для достижения соглашения о прекращении вооружений, сославшись на пример «миротворца» Рузвельта35. Фостер с возмущением говорил о тех, кто внутри страны толкает США к увеличению военных расходов, о том, что военный и военно-морской департаменты постоянно обращаются к конгрессу с просьбами повысить ассигнования на вооружения, о милитаристских выступлениях. Но с 1812 г., доказывал он, США не подвергались агрессии, а те две войны, которые они вели за истекший период, были спровоцированы ими самими, и можно было бы с честью их избежать. В тот период, отмечал Фостер, не имелось угрозы нападения на США. Он недоумевал, почему же США в таком случае следует вступать в соревнование в развитии флота с другими державами. Однако, с сожалением констатировал он, после постройки «Дредноута» в Англии конгресс США повысил ассигнования на флот, доведя их, за последние две сессии, до 388 108 715 долл. (что более чем вдвое превышает стоимость Панамского канала). Расходы на военные цели в 1905/6 финансовом году составляли 64% всех расходов правительства, и вследствие этого уменьшились ассигнования на гражданские цели36.

Фостер верил в возможность предотвращения агрессивных войн при условии, если могущественные державы, объединятся в договоре о полном арбитраже, и полагал, что ограничение или уменьшение вооружения явится важнейшей мерой. «Настало время, чтобы миролюбивый народ Америки сказал нет нашим военным расходам», — заявил Фостер37.

Выступление председателя конференции в защиту принципа разоружения встретило одобрение многих ораторов. Д. Стайнес, член Верховного суда штата Род-Айленд, предложил резолюцию, требующую, чтобы вопрос об ограничении вооружений был поставлен в Гааге американской делегацией38. Сэмюэл Кейпн из Бостона рекомендовал Соединенным Штатам взять на себя инициативу в достижении соглашения о сокращении вооружений (или даже об ограничении вооружений как первом шаге к их сокращению)39. Президент АОМ Р. Пейн ясно выразил свое отношение к вопросу об ограничении вооружений, заявив, что США следует взять лидерство в данном вопросе, но для этого «мы должны иметь чистые руки»40. В то время в сенате США проходило обсуждение билля об увеличении расходов на военно-морской флот. Пейн предложил направить в сенатскую комиссию протест против принятия морского билля об ассигнованиях на новый корабль, который, по его мнению, будет самым большим кораблем в мире и будет стоить 10 млн. долл.

Это предложение Р. Т. Пейна поддержала Люсиа Э. Мид, активный противник политики увеличения флота США. Она заявила, что вопрос об ограничении чрезмерных трат на вооружение, на флот — вопрос практический. По ее мнению, искренне желающие ограничить вооружения смогут найти выход из этого трудного положения. Она спрашивала, следует ли США идти в Гаагу, принимая в то же время решения о строительстве огромных броненосцев стоимостью в 10 млн. долл. и подавая плохой пример другим странам41.

Однако на этой конференции держали слово и сторонники увеличения мощи военно-морского флота США. По поводу выступления контр-адмирала Олберта С. Баркера против резолюции Пейна Фостер сказал, что это заявление — еще одно подтверждение того, что в стране распространяется дух милитаризма42. Помощник военно-морского министра Джеймс Р. Соули говорил еще откровеннее, высказавшись против посылки протеста в сенат, и заявил, что, не будь военных кораблей, не было бы успехов в войне с Испанией. Р. Пейн на это заметил ему, что в США уже строится больше кораблей, чем в любой другой стране43.

Большое место на 12-й Лейк-Мохонкской конференции занял вопрос об арбитраже. Ему посвятил свое выступление Б. Труеблад, сказавший, что одним из основных направлений в работе, посвященной второй Гаагской конференции, является подготовка договора об обязательном арбитраже44.

Конференция обсуждала и другие вопросы программы предстоящей встречи в Гааге. Конференция единогласно приняла решение, в котором говорилось, что 12-я ежегодная Лейк-Мохонкская конференция обращается к президенту Рузвельту с просьбой проинструктировать делегатов от США на следующей Гаагской конференции таким образом, чтобы во время Гаагской конференции были бы благоприятно обсуждены три вопроса, способствующие миру и благополучию всего мира, а именно: 1) план, по которому Гаагская конференция станет постоянным и признанным Конгрессом Наций с консультативными полномочиями; 2) общий договор об арбитраже, принятый всеми странами; 3) план ограничения вооружений и, если возможно, их уменьшения совместными международными действиями45. Платформа конференции включала в себя еще пункт о важном значении немедленного решения вопросов войны на море (о неприкосновенности частной собственности во время войны на море и нейтрализации океанских путей).

Следующая Лейк-Мохонкская конференция, которая состоялась 22—24 мая 1907 г. — накануне открытия второй конференции мира в Гааге, — в общем рассматривала те же вопросы. Однако обсуждение вопроса об ограничении вооружений уже не занимало делегатов конференции 1907 г. так серьезно, как участников конференции 1906 г. При открытии конференции (столь же представительной, как и 12-я) ее председатель Николас М. Батлер из Нью-Йорка, признавая огромные достижения Лейк-Мохонкского движения в деле возбуждения и направления общественного мнения страны (сильный толчок которому, по его словам, был дан Национальным конгрессом за арбитраж и мир в Нью-Йорке), предостерегал присутствующих от принятия кардинального решения по вопросу о разоружении и счел возможным заметить, что разоружение следует за миром, а не наоборот46. Вопрос об ограничении вооружений отсутствовал в платформе 13-й конференции47.

13-я Лейк-Мохонкская конференция уделила большее внимание вопросам арбитража, регулирования ведения войны и др. Ричард Бартолдт в своем обращении в адрес конференции писал, что, поскольку предложение о разоружении или даже о моратории на вооружения сроком на 5 лет встречает протесты со стороны некоторых милитаристских держав континентальной Европы, американским и английским государственным деятелям следует избежать дискуссии на будущей Гаагской конференции по этому вопросу. Генерал Хорас Кинг прямо заявил, что лучшей гарантией мира является большой флот48.

Конференция приняла платформу, в которой сохранились все требования, выдвигаемые в 1906 г., кроме одного: тот пункт резолюции конференции 1906 г., который затрагивал основной вопрос, поднимавшийся движением за мир, — вопрос о сокращении вооружений, — не вошел в платформу конференции 1907 г. Это тем более странно, что дело происходило накануне второй Гаагской конференции. Такая непоследовательность Лейк-Мохонкской конференции за международный арбитраж и мир отразила непоследовательность и ограниченность всего движения «друзей мира» в США в это время.

Только меньшая часть участников конференции 1907 г. продолжала настаивать на включении этого вопроса в программу дискуссии в Гааге. Эдвин Д. Мид, наиболее последовательный из них, после оглашения платформы попытался внести поправку, предложив включить в текст платформы пункт о сокращении вооружений, принятый в 1906 г. Мид напоминал участникам конференции о том, что этот принцип был единогласно принят конференцией в минувшем году49; он уповал на слова, сказанные Э. Рутом на нью-йоркском конгрессе мира в апреле 1907 г. о том, что правительство США может идти на Гаагскую конференцию только с сильной народной поддержкой, говорил, что на прошлой Лейк-Мохонкской конференции эта мысль была основной в выступлениях Джона У. Фостера, «одного из опытнейших людей в партии мира Америки». «Мы не только единогласно приняли платформу, — горячо убеждал Мид, — но и обратились со специальной петицией к президенту Рузвельту, прося его проинструктировать делегатов на Гаагскую конференцию в соответствии с нашим решением». «Америка — та страна, которая должна взять руководство в этом вопросе», — настаивал Мид50. Но конференция осталась глуха к его горячему призыву. Его поддержали только Эдвард Э. Хейл и некоторые другие участники, однако противники поправки оказались в большинстве. Поправка Эдвина Мида была отвергнута 83 голосами против 6951.

И все же Э. Мид писал, что это решение Лейк-Мохонкской конференции 1907 г. не следует рассматривать как подлинное выражение чувств американцев. Эти чувства были отражены, считал Мид, во внушительных выступлениях и объединенных действиях в 1906 г., и действительный голос американского антивоенного движения прозвучал на Национальном конгрессе за арбитраж и мир в Нью-Йорке в апреле 1907 г.52

Национальные антивоенные конгрессы, подобные уже существовавшим в некоторых европейских странах, созывались раз в два года вплоть до 1915 г.53

Предложение о созыве первого национального антивоенного конгресса в США исходило от Э. Д. Мида и Б. Труеблада, которые считали (в числе других), что пришло время провести национальный конгресс для определения отношения американского общественного мнения к предстоящей конференции в Гааге54.

Подготовительная работа по организации национального конгресса мира началась Нью-Йоркским обществом мира55 и Американским обществом мира.

В конце января 1907 г. в Нью-Йорке был проведен митинг, на котором было выражено «общее понимание необходимости проведения второй Гаагской конференции», как сообщал журнал «Аутлук» в номере от 2 февраля 1907 г., отмечая «огромный интерес не только правительства, но и народа США к предстоящей конференции в Гааге». В числе выступавших на митинге был и Э. Д. Мид, заявивший, что граждане США не должны думать о себе только как об американцах, но должны считать себя в первую очередь «гражданами мира, а уж потом Америки»56.

Для организации конгресса был создан исполнительный комитет из 15 человек и среди них: Б. Труеблад, Э. Мид, проф. С. Т. Даттон, Р. Э. Эли и др.

Приглашения на конгресс были разосланы 30 тыс. коммерческих организаций, рабочим и фермерским союзам, церквам и религиозным организациям, университетам и колледжам, различным обществам и отдельным лицам57.

Вопросы подготовки к конгрессу и к предстоящей конференции в Гааге широко затрагивались прессой США58.

За месяц до конгресса журнал «Аутлук» поместил сообщение о его предстоящем созыве. Официально конгресс именовался Национальным конгрессом за арбитраж и мир. Намечались выступления известных деятелей, в том числе президента Т. Рузвельта. По мнению журнала, нью-йоркский антивоенный конгресс должен был привлечь внимание и поддержку всех американских граждан, которые желали бы видеть свою страну лидером в урегулировании международных вопросов59.

Первый Национальный конгресс за арбитраж и мир открылся в Нью-Йорке 14 апреля 1907 г. в здании Карнеги-холл. Открытие было очень торжественным; оно было отмечено службами и проповедями в церквах по всей территории США. Президентом конгресса был избран Карнеги, в исполнительный комитет вошли не только представители от Нью-Йорка, но и из других мест страны, в их числе были Э. Мид и Б. Труеблад60. Число присутствовавших на конгрессе «превзошло все ожидания» — только в штаб-квартире конгресса зарегистрировались 1253 делегата, но участников было гораздо больше. Карнеги-холл (5 тыс. мест) и здание «Купер Юнион» (3 тыс. мест) были переполнены. Присутствовали промышленники и рабочие лидеры, президенты колледжей и церковные лидеры, издатели и редакторы, члены правительства, губернаторы, сенаторы и члены палаты представителей и т. д. Всего же во всех мероприятиях конгресса участвовало свыше 40 тыс. человек61.

С приветствиями к конгрессу обратились государственный секретарь Элиу Рут, губернатор штата Нью-Йорк Ч. Э. Юз, мэр Нью-Йорка Дж. Б. Маклеллан. Рузвельт, вопреки ожиданиям, не присутствовал, а ограничился письмом, которое было зачитано на заседании конгресса62.

От правительства США выступил с пространной демагогической речью государственный секретарь Э. Рут. Прежде всего он заявил, что приглашение его на такой форум якобы свидетельствует о наличии союза между правительством и народом США, о сердечных симпатиях правительства целям конгресса63. Правительство США считает, сказал Рут, что вопрос об ограничении вооружений и военных бюджетов должен быть обсужден на второй Гаагской конференции. Правда, вопрос этот, по мнению государственного секретаря, больше касается Европы, чем Америки, учитывая количество вооружений в Европе. Но случается, продолжал Рут, что государство, имеющее малый и неспециальный интерес в каком-то вопросе, может по той же причине выдвигать его с меньшими предубеждениями64. Рут напомнил, что американское правительство, как и некоторые другие, оставило за собою право вынести этот вопрос на обсуждение конференции в Гааге.

Эти слова Рута звучали обнадеживающе. Однако не надо забывать, что государственный секретарь выступал на конгрессе «друзей мира». Очевидно, президент надеялся на дипломатические способности Рута, когда поручал ему выступить на этом конгрессе и специально рекомендовал его в письме Карнеги как человека, который лучше любого другого может это сделать65.

Все, что говорил Э. Рут, было как будто бы верно и свидетельствовало якобы о симпатиях делу мира, как со стороны самого Рута, так и со стороны правительства США, о единстве взглядов правительства и народа в этом вопросе, но, забегая вперед в нашем изложении, следует отметить, что уже через полтора месяца государственный секретарь США в инструкции американской делегации на вторую Гаагскую конференцию значительно убавил свой энтузиазм относительно ограничения вооружений. Речь Рута, несомненно, не отражала истинные цели и желания правительства США.

Конгресс продолжался по 17 апреля, и после первого дня заседания проходили по секциям и в разных помещениях. На конгрессе выступали многие приглашенные из Европы, было получено множество приветствий. Французский гость д’Этурнель де Констан выразил удовлетворение при виде такого блестящего собрания.

На секции, посвященной участию женщин в движении против войны, выступали Л. Э. Мид, Фредерика Натан, Джейн Аддамс и др. Выступавшие отмечали пагубность роста военных расходов США, от которого особенно страдают женщины и дети страны. В секции молодежи участвовали в основном университетские профессора и преподаватели колледжей. Э. Д. Мид выступил за ограничение вооружений и провозгласил лозунг «война против войны» основной задачей времени, призвав студенчество к осознанию своей заинтересованности в делах других, страдающих, стран66.

Среди выступавших на конгрессе были не только сторонники обсуждения вопроса об ограничении вооружений в Гааге. Находились и те, кто придерживался иной точки зрения, в том числе и президент АФТ Сэмюэл Гомперс. Он выступал на заседании организованных рабочих, которое проходило 16 апреля в здании «Купер Юнион». С. Гомперс, представляющий 2,5 млн. членов АФТ, протестовал против ужасов войны и выступал за всеобщий мир67, но сказал, что не следует обсуждать вопрос о всеобщем разоружении и не следует предлагать вопрос о разоружении правительству США, так как разоружение поставит США под угрозу нападения со стороны других стран68. На этом же заседании была зачитана специальная резолюция съезда АФТ 1906 г., в которой ни слова не было сказано относительно необходимости ограничения вооружений69.

Наиболее же значительным было заседание, на котором присутствовали собственно делегаты конгресса, обсуждавшие доклад комиссии по резолюциям. Председателем этой комиссии Б. Труебладом была представлена резолюция из 11 пунктов, среди которых были вопросы арбитража, неприкосновенности частной собственности на море, превращение Гаагских конференций в регулярно собирающийся орган и вопрос об ограничении или сокращении вооружений70. При обсуждении этого доклада не было единодушия в отношении вопроса об ограничении вооружений (в частности, Р. Бартолдт опять выступил в том же ключе, что и на 13-й Лейк-Мохонкской конференции)71, но все же большинство выступавших были за принятие этого пункта резолюции. Бескомпромиссный пацифист А. Лав даже предложил заменить в тексте резолюции слово «ограничение» словом «сокращение», а Л. Мид выразила протест против соревнования государств в строительстве боевых кораблей72.

Резолюции, принятые конгрессом, призывали американскую делегацию на Гаагской конференции способствовать созданию периодически созываемых конференций, принятию общего соглашения об арбитраже, решений об ограничении вооружений и о пересмотре законов о войне73.

Как видим, участники конгресса в Нью-Йорке все же (в отличие от Лейк-Мохонкской конференции 1907 г.) включили в свою резолюцию пункт об ограничении вооружений. Очевидно этот факт и убежденные выступления «друзей мира» на конгрессе против вооружений вызвали негодование президента США. В письме Сесилю Спринг-Райсу от 1 июля 1907 г. Рузвельт в раздраженных тонах отозвался о «друзьях мира», которые «серьезно повредили нам в деле достижения любых хороших результатов в Гааге»74.

По-другому оценивали роль конгресса мира такие люди, как проф. Р. Э. Эли, бывший секретарем конгресса, и Э. Д. Мид. Р. Э. Эли считал, что конгресс — это величайшее собрание, когда-либо проводившееся в целях запрещения войны как средства разрешения международных конфликтов75. Справедливость высокой оценки значения первого в США Национального конгресса за арбитраж и мир, данной Р. Э. Эли и содержавшейся в приведенных ранее словах Э. Д. Мида76, подтверждается, между прочим, хотя бы тем, что государственный секретарь США был вынужден выступать на нем с речью очень миролюбивого характера. Однако надо помнить, что на самом конгрессе принцип разоружения не был поддержан всеми участниками, хотя по этому вопросу конгресс принял весьма радикальную резолюцию, да и большинство выступавших приветствовало его.

Предстоявшая Гаагская конференция, в частности вопрос об ограничении вооружений, была предметом обсуждения и в конгрессе США. В течение ряда лет при обсуждении биллей об ассигнованиях на военно-морской флот на очередной финансовый год в палате представителей конгресса вопрос об ограничении и сокращении вооружений в мире, который, как предполагалось, должен был быть поставлен в Гааге, многими членами палаты представителей тесно связывался с тем, что могут и должны сделать для этого Соединенные Штаты. Теодор Бертон из Огайо 4 мая 1906 г. обратил внимание на важность международного арбитражного органа и заявил, что мир не может далее вести политику наращивания вооружений. Конечно, разоружение, отметил он, не произойдет в один год, но оно непременно должно произойти, а США имеют большую, чем другие страны, возможность и самим избегать конфликтов и помочь в этом деле другим. Бертон говорил о том, что Соединенным Штатам следует воздержаться от вооружений, от агрессий и от подготовки к агрессиям — тогда их будут более уважать в мире. Речь Бертона была встречена громкими продолжительными аплодисментами. Вообще выступление Бертона поддерживалось рядом представителей в конгрессе США77.

Итак, основным вопросом, волновавшим американских пацифистов в годы перед второй Гаагской конференцией, был вопрос о разоружении, уменьшении или ограничении вооружений. Вокруг этого вопроса разгорались страсти, он так или иначе и с разным успехом поднимался на собраниях «друзей мира». Но к началу второй Гаагской конференции вопрос этот как-то отступил на второй план, уступив место другим пунктам программы конференции. Следует предположить, что далеко не последнюю роль в этом сыграла политика президента Рузвельта, в миролюбие которого искренне верили убежденные пацифисты.

Какова же была позиция правительства США, возглавляемого Т. Рузвельтом, в этом вопросе, да и в целом по отношению к второй Гаагской конференции? Президент США выступил инициатором созыва конференции и вначале принимал участие в ее подготовке.

Ранее уже упоминалось обращение от 21 октября 1904 г. государственного секретаря Дж. Хэя с нотой к американским дипломатам. Хэй отмечал, что конференция 1899 г. означала эпоху в истории наций. Но ряд вопросов был оставлен для обсуждения следующей конференцией, в том числе и те, которые в заключительном акте конференции 1899 г. были поставлены в форме предложений для обсуждения заинтересованными правительствами. Но Хэй, хотя и включил в ноту текст краткой резолюции, выработанной конференцией Межпарламентского союза в Сент-Луисе, не дал, однако, подробного толкования ее, очень неопределенно сказав о вопросах, оставленных для рассмотрения следующей конференцией, и опустив вопрос об ограничении вооружений.

Теодор Рузвельт в 1904 г. все еще делал вид, что относится к идее созыва второй конференции мира отнюдь не отрицательно. В это время он писал секретарю Американского общества мира Б. Труебладу: «Наше правительство уже сделало предварительные шаги для подготовки следующей мирной конференции в Гааге. Вы можете быть уверены, что мы сделаем все, что сможем, чтобы приблизить день, когда справедливый мир будет достигнут в мире»78.

Подобными заявлениями Т. Рузвельт создавал у сторонников мира в США (да и в других странах) иллюзию того, что он искренне и горячо желает мира. Во всех выступлениях американских «друзей мира» проводилась мысль о миролюбии президента. Но «миротворец» Рузвельт был как раз крайне недоволен действиями противников войны и вооружений в своей стране79. Инициатор созыва второй Гаагской конференции выступал с раздражением против пацифистов США.

В частных письмах Рузвельт, касаясь вопросов мира и конференции в Гааге, весьма часто употреблял слова «сентиментальность», «глупость» и т. п. В письме к американскому послу в Англии У. Рейду 7 августа 1906 г. президент писал, что не хочет любой «сентиментальной крайности» на Гаагской конференции80. А в письме Карнеги 6 августа того же года Рузвельт, заявляя, что был бы рад, если бы удалось остановить полностью или частично вооружения, запугивал Карнеги опасностью разоружения81.

Через того же Карнеги и лично, ведя переписку с премьер-министром Англии, Рузвельт убеждал английский кабинет, что он не хочет увеличивать флот, а лишь собирается поддерживать его на уровне современных требований. Рузвельт проводил мысль о том, что США имеют слишком маленькую армию и ее уже невозможно уменьшать. Что касается флота, писал Рузвельт, то народ США гордится своим флотом и желает его сохранения. Он пытался прозондировать почву в Англии относительно ее планов развития флота82.

Идея соревнования с военно-морским флотом Англии не покидала Рузвельта, и строительство мощного морского флота занимало его больше, чем все мирные конференции83. Годы президентства Рузвельта отличаются усилением роли военщины в стране. Еще в 1904 г. «Нейшн» отмечал, что Рузвельту было бы больше чести от созыва второй Гаагской конференции, чем от строительства броненосцев или от лозунга «большой дубинки». Но президент, по словам «Нейшн», вел фальшивую игру: цель конференции — добиваться уменьшения военных расходов, а президент стремился увеличить боевые силы США84.

В 1901 г., когда Рузвельт стал президентом страны, флот США занимал по мощи 5 место в мире. К 1906 г. в США строилось уже 13 броненосцев, 6 броненосных крейсеров и множество других кораблей общим тоннажем 283 тыс. т85. Президент считал это недостаточным, и, когда Великобритания заложила сверхмощный броненосец, знаменитый «Дредноут», Рузвельт, не желая отставать, потребовал от конгресса новых ассигнований на строительство сверхмощных броненосцев. 3 мая 1906 г. председатель военно-морской комиссии палаты представителей конгресса Джордж Э. Фосс откровенно признал, что «дредноуты» нужны не для защиты побережья, а для боевых действий в открытом море86.

Г. и М. Спраут, известные американские авторы, отмечали, что часть населения США относилась к программе строительства флота традиционно равнодушно, даже враждебно. С другой стороны, отдельные группы населения проявляли к ней большой интерес87. Усиление военно-морского флота было на руку судовладельцам88, экспортерам и владельцам фирм, производивших товары для внешней торговли. Внушительную кампанию развернули приверженцы военно-морской программы, в их числе особо отличался капитан Ричмонд П. Хобсон, популярный участник испано-американской войны89. Требования президента об увеличении ассигнований на флот получали поддержку и у части прессы. Дж. Спирс писал в журнале «Аутлук»: «Наши боевые корабли, оснащенные 12-дюймовыми орудиями, те, что строятся, и те, что будут строиться, предназначены, как и «Дредноут», для охраны мира, и мы можем оставаться уверенными, что при наличии таких кораблей и их боевых экипажей… воинственным державам, которые еще имеются в мире, долго придется раздумывать, прежде чем решиться напасть на нас»90.

Осуществление военно-морской программы Т. Рузвельта, рост ассигнований на военно-морской флот и усиление экспансионистских настроений в стране встречали постоянное сопротивление противников войны и вооружений. Их представители в конгрессе США выступали против больших ассигнований на военно-морской флот.

Особенно резко против морской программы выступал Теодор Бертон, член палаты представителей от штата Огайо, и целый ряд его сторонников. В феврале 1904 г. он выступил с речью, в которой убеждал палату, что США добьются больше уважения, если будут полагаться на справедливую дипломатию, а не на пушки. Все военные приготовления, считал Бертон, угрожают будущему страны. Ведь лучший путь к обеспечению мира — создание возможности дружелюбно разрешать противоречия между странами. Каждый же шаг, предпринятый в строительстве еще одного броненосца и вообще в увеличении флота, препятствует мирным разрешениям конфликтов91.

Бертон (это было накануне конференции в Сент-Луисе) считал, что никак невозможно принимать подобную программу, направляясь на эту конференцию. Он высказал сомнение относительно того, что строительство броненосцев, крейсеров и т. п. послужило бы делу мира. Разгорелась бурная дискуссия, и сторонники морской программы яростно обрушились на Бертона, ставя даже под сомнение правомочность этого республиканца выступать против политики республиканской администрации92. Однако Бертона поддержали многие члены палаты представителей (Уильям У. Китчин из Северной Каролины, Джон Д. Фитцджералд из Нью-Йорка и др.), в сенате такую же позицию занимали Артур Горман из Мэриленда, Александр Клей из Джорджии и др.93

Когда в 1906 г. обсуждался вопрос об ассигнованиях на сверхмощный броненосец, Бертон вновь выступил против. Его снова поддержали многие, в том числе Джеймс А. Тоуни из Миннесоты, Уильям У. Китчин, Джеймс Л. Слейден из Техаса и др.94 Ричард Бартолдт из Миссури выразил недовольство пропагандистской деятельностью, развернутой Р. Хобсоном в поддержку огромного флота95.

Империалистические круги в США были чрезвычайно недовольны сопротивлением их планам со стороны противников войны и вооружений. Т. Рузвельт пытался устранить американских пацифистов от предстоящей конференции в Гааге. В письме, направленном Э. Карнеги 5 апреля 1907 г. в связи с Национальным конгрессом за арбитраж и мир, утверждая, что симпатизирует целям Гаагской конференции, Рузвельт снова и снова говорил о том вреде, который может повлечь за собой соглашение о разоружении. Президент обещал, что США не будут увеличивать свой флот, а лишь поддерживать его в состоянии, соответствующем насущным интересам страны, добавляя только один боевой корабль в год вместо устаревших боевых единиц. И опять Рузвельт сетовал на то, что другие державы не пойдут на снижение своих флотов, прибавляя, что «не следует идти слишком далеко» в этом, правда, по его мнению, и не очень важном вопросе, чтобы не разочаровать людей, ждущих этой конференции. (А ведь больше всего противники войны желали именно соглашения об ограничении вооружений, в чем же еще им было разочаровываться?) Соединенным Штатам, убеждал Рузвельт, даже неудобно поднимать этот вопрос, так как они имеют очень маленькую армию «по сравнению с другими первоклассными державами»96.

Надо думать, что президент все же опасался «друзей мира» в стране, так как не назначил в состав делегации США ни одного из известных пацифистских деятелей97.

Государственный секретарь США снабдил американскую делегацию на Гаагскую конференцию пространной инструкцией, где перечислял все вопросы, которые американские делегаты должны были обсудить в Гааге. Это были все те же вопросы, поставленные еще в ноте Джона Хэя в 1904 г., которых Рут касался в своем выступлении на нью-йоркском конгрессе за арбитраж и мир. Однако по вопросу об ограничении вооружений инструкция наказывала принять участие в его обсуждении только при условии, если какая-либо европейская держава поставит данный вопрос; в основном же советовала помнить о том, что необходимо воздерживаться от вмешательства в европейские дела98.

Главой американской делегации был назначен 75-летний Джозеф Х. Чоут, бывший посол в Великобритании. Близкий к президенту Генри Кэбот Лодж в письме Э. Уайту сообщал, что Рузвельт назначил главой делегации США на второй Гаагской конференции, которую тот считал маловажной, такую незначительную фигуру, как Дж. Чоута, не имеющего большого веса в американской политической жизни, в то время как на более важную, Алхесирасскую, конференцию был назначен Э. Уайт99. Американский историк Р. Леополд определяет американскую делегацию, как «не выдающуюся»100.

В ходе конференции 17 августа 1907 г. глава британской делегации Э. Фрей внес вопрос об ограничении вооружений на ее рассмотрение, зачитав декларацию своего правительства, согласно которой Великобритания обязывалась сообщать другим державам ежегодно программу строительства военных кораблей и расходов на них при условии, что другие державы будут поступать так же101.

Американская делегация ограничилась передачей председателю конференции письма, в котором туманно и неопределенно говорилось о сожалении правительства США о том, что ничего не может быть сделано в тот момент по вопросу ограничения вооружений, и выражалось сочувствие взглядам, высказанным представителем Великобритании, хотя фактически американцы не поддержали предложение Фрея о военных кораблях102.

Никакого определенного решения об ограничении вооружений конференцией не было принято. Она отложила его решение до следующей, третьей, конференции мира.

Длительная подготовка американских пацифистов к включению этого вопроса в повестку дня в Гааге окончилась неудачей. Их надежды на благоприятное решение вопроса о разоружении рухнули, и причина тому была не только оппозиция Германии и других «воинственно настроенных держав», как пытались доказать Рузвельт и его сторонники.

Американская делегация выступила с предложением соглашения об обязательном арбитраже. В поддержку делегации своей страны вице-президент Американского общества мира Анна Экстайн представила петицию с 2 млн. подписей, требующую принятия всеобщего соглашения об обязательном арбитраже103. Но и этот призыв «друзей мира» США остался без ответа.

Конференция, начавшаяся 15 июня 1907 г., протянулась до 18 октября, приняв 13 конвенций и Заключительный акт, но так и не решив вопроса об ограничении вооружений. Конвенции, принятые конференцией, носили частный характер и относились более к правилам ведения войны, а не к ее уничтожению104. В прессе США, так же как и в европейской, выражалось недовольство результатами конференции. Американскую прессу волновал вопрос о причине ее провала. Еще во время конференции в «Нейшн» высказывалось мнение о том, что одной из причин неудачи может послужить неопределенность ее программы105.

Для «друзей мира» в США вторая Гаагская конференция закончилась поражением (исключая тех, кто ждал от нее только создания международной организации106), все их усилия, предпринимавшиеся в ходе подготовки к Гааге, не достигли желаемого результата, хотя их роль в деле самого созыва конференции была очень значительна. Даже в близких к Рузвельту кругах существовало мнение, что президент пошел на созыв конференции только под действием американских «друзей мира». Так, осенью 1907 г. Генри К. Лодж заметил германскому послу, что президента вынудило заниматься проблемой разоружения общественное мнение страны, сам он всегда был уверен, что эту идею поддерживать не следует107.

Американское движение «друзей мира» было довольно многочисленным, и в его составе были выдающиеся люди, искренние и убежденные пацифисты (стоит вспомнить хотя бы супругов Мид, Алфреда Лава и Джейн Аддамс, которая стала известным борцом за мир накануне второй мировой войны), но все они, как признал и американский историк Чарлз Чэтфилд, «вели, скорее, образовательную и дискуссионную работу, нежели политическую»108.

«Друзья мира» представляли буржуазную интеллигенцию, университетских профессоров, издателей, адвокатов и либеральные круги буржуазии, в движении участвовали и представители деловых кругов. М. Керти определяет программу этого движения как программу мирного движения средних классов и считает, что, несмотря на свой искренний пацифизм, они были не в состоянии вести борьбу против войны иными методами109. Рабочие США фактически не принимали участия в движении.

На 27-м съезде АФТ (11—23 ноября 1907 г.) С. Гомперс в докладе коснулся результатов второй Гаагской конференции, призывая трудящихся мира, более всех заинтересованных в предотвращении конфликтов между странами, объединиться в международном братстве. По его докладу была принята резолюция, в самой общей форме выражающая надежду на то, что усилия по достижению всеобщего мира будут продолжены, и отмечавшая, что в результате роста международного тред-юнионистского движения эта цель может быть скорее достигнута110. В другой резолюции (№ 46) говорилось о пагубности больших расходов страны на военные цели и, в числе иных пожеланий, рекомендовалось «нашим» представителям в конгрессе США голосовать за уменьшение расходов, направленных на предотвращение «вымышленных опасностей». 22 ноября 1907 г. эта резолюция была отвергнута111.

Наиболее дальновидные и последовательные из «друзей мира» делали попытки установить связи с рабочими организациями. В 1906 г. по предложению Л. Э. Мид был основан специальный комитет по антивоенной пропаганде среди рабочих112. Уже в 1908 г. С. Т. Даттон (бывший председатель исполнительного комитета нью-йоркского конгресса за арбитраж и мир) рекомендовал обществам мира привлекать в свои ряды людей, независимо «от их профессиональных интересов», заметив, что, возможно, рабочие США более ревностно относятся к делу всеобщего мира, чем любой другой класс. Даттон привел в качестве примера деятельность европейских рабочих, проявившуюся, в частности, на Штутгартском конгрессе II Интернационала113.

Тактика и политика движения «друзей мира» были поддержаны американскими социалистами, особенно борьба против вооружения и за арбитраж. Но само пацифистское движение не было по-настоящему связано ни с рабочим, ни с социалистическим движением.

Признавая все слабости и недостатки движения «друзей мира», было бы несправедливым не заметить, что они раньше многих в стране поняли всю опасность возможной войны и стремились, пусть наивно и без видимых результатов, воспрепятствовать этой опасности, попытавшись вызвать у более широких масс оппозицию войне.

Широкое, но аморфное движение «друзей мира», без четкой организации и с нечеткими требованиями, поднялось в период усиления империализма в стране и столкнулось с напором очень сильных экспансионистских настроений, поддержанных руководящими кругами, правительством и президентом, целью которого было выдвижение США в ряды наиболее мощных держав мира.

Политику «миротворца» Рузвельта в отношении движения против войны и за разоружение можно оценить как неблаговидную, лживую и лицемерную. Рузвельт пытался укрепить среди «друзей мира» представление о своей «миротворческой» деятельности. Выступив инициатором созыва конференции, сделав вид, что он поддерживает их цели, президент постепенно отказывался от этих целей, но проделывал все столь тонко и ловко, что не мог развеять у «друзей мира» доверия к себе. Это лицемерное поведение президента, достойного представителя империалистических кругов страны, сослужило плохую службу движению «друзей мира».

Американское пацифистское движение того времени было довольно представительным. Но, как определяет современный американский историк С. Херман, его лидеры, пытаясь установить связи с политическими деятелями, часто преувеличивали свое влияние на последних. Люди типа Э. Карнеги, Н. М. Батлера, Э. Джина придавали движению тон «высокомерной исключительности»114. Однако и в то время среди почти всеобщего обольщения действиями президента-«миротворца» в кругах американских пацифистов находились и такие, кто, по неодобрительному замечанию одного из ведущих авторов «Индепендента» — Х. Дейвиса, не был склонен признавать ведущую роль Рузвельта в мирном движении и был настроен резко против его военной и военно-морской программы115.

В условиях растущего империализма движение в пользу разоружения и против угрозы войны не смогло да и не могло добиться успеха. Объективным препятствиям способствовала еще и нечеткость программы движения, его разнородный состав и непоследовательность. Но антивоенные настроения в США не заглохли, они продолжали существовать116. «Друзья мира» не оставляли своей деятельности и в период подготовки намечавшейся на 1915 г. и сорванной первой мировой войной третьей конференции мира, не оставляли вопреки всем неудачам и разочарованиям, действуя по принципу, выдвинутому еще после первой Гаагской конференции одним из поборников мира и разоружения, А. Лавом: «Если мы не сделаем первого шага, мы никогда не достигнем цели»117.