НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ

Первый коллоквиум историков СССР — США

А. А. Кислова

За последние годы значительно расширились научные связи между историками СССР и США. Большой вклад в дело установления их внес покойный академик А. А. Губер, который в период XIII Международного конгресса историков в Москве в 1970 г. и после него неоднократно высказывал мысль о необходимости укреплять научные связи с Американской исторической ассоциацией на основе постоянно действующих двусторонних коллоквиумов. Эта мысль нашла поддержку со стороны исполнительного секретаря Американской исторической ассоциации П. Уорда, много сделавшего для практической реализации проектов, касающихся возможности научных встреч между историками СССР и США. Как полагали инициаторы этих встреч, подобные двусторонние коллоквиумы, помимо чисто научных целей, должны способствовать распространению информации об истории русского и американского народов и большему взаимопониманию между ними.

Первый коллоквиум историков СССР — США проходил в Москве 11—12 октября 1972 г. В течение двух дней в Белом зале Дома ученых историки СССР и США обсуждали проблемы, связанные с историей становления и развития буржуазных отношений в России и Америке XVIII в. С каждой стороны были представлены доклады, раскрывавшие основное содержание двух тем: 1) Франклин и Ломоносов и 2) История русского и американского города XVIII в. По первой теме с советской стороны с докладом «Ломоносов и Франклин» выступил профессор Московского государственного университета М. Т. Белявский; с американской стороны был представлен доклад профессора Калифорнийского университета Г. Мэя «Просвещение в Америке: интерпретация». По второй теме докладчиком с советской стороны выступил доктор исторических наук П. Г. Рындзюнский с докладом «Основные факторы городообразования в России второй половины XVIII в.». Американцы представили по этой теме два доклада: профессора Гарвардского университета Б. Бейлина «Историческое значение американских городов XVIII в. (очерк)» и профессора Мичиганского университета Д. Прайса «Экономические функции и рост американских портовых городов в XVIII в.». Участники коллоквиума имели возможность заранее познакомиться с полным текстом этих докладов.

Коллоквиум историков СССР — США открыл академик Е. М. Жуков, который во вступительном слове от имени Национального комитета историков СССР пожелал участникам встречи успеха в работе и выразил надежду, что она явится началом постоянных контактов, полезных для ученых обеих стран. Выступивший на открытии коллоквиума руководитель делегации американских историков П. Уорд в свою очередь выразил убеждение в том, что и доклады, и дискуссия по ним будут выдержаны в духе высокой научности, а сама встреча окажет практическую помощь в дальнейшей научной работе как советским, так и американским историкам. Затем проф. П. Уорд, председательствовавший на утреннем заседании 11 октября, предоставил слово докладчику — американскому историку Г. Мэю.

Известный историк профессор Калифорнийского университета, член Американской исторической ассоциации, Г. Мэй является автором книг и статей по истории общественной мысли. Г. Мэй причисляет себя к наиболее официозному течению в американской историографии, представители которого утверждают, что определяющей тенденцией в истории США является тенденция к «согласию» (consensus), «равновесию», «балансу сил». Верный теории «консенсуса», Г. Мэй в 1959 г. в книге, посвященной борьбе идей в период прогрессизма («Конец американской невинности»), писал, что, по его мнению, все противоречия той эпохи можно было бы свести к одному: к противоречию между традиционной верой американцев в вечность моральных ценностей и неуклонно пробивающей себе путь идеей прогресса. Вся борьба, как полагает автор, шла вокруг одной проблемы, а ее участники стремились решить вопрос — как «примирить веру в вечную моральную истину с верой в желательность изменений»1. Концепция «консенсуса» проводится Г. Мэем и в его докладе об американском Просвещении2. Согласно автору, под Просвещением XVIII в. следует понимать прежде всего интеллектуальное движение, связанное с некоторыми традиционными формами мышления, и классифицированное им по категориям «умеренного», «скептического», «дидактического» и «революционного» направлений.

Доклад проф. Г. Мэя вызвал большое число критических замечаний как со стороны советских, так и со стороны американских коллег. В дискуссии приняли участие советские историки Л. В. Черепнин, Н. Н. Болховитинов, Б. Ф. Поршнев, Г. А. Новицкий, Г. С. Кучеренко, А. А. Кислова, Е. М. Двойченко-Маркова, Е. И. Дружинина, американские историки Б. Бейлин, Д. Александер и М. Раеф. Для большинства, принявших участие в дискуссии по докладу Г. Мэя, была очевидна искусственность и философско-методологическая несостоятельность той схемы, которую предложил американский историк для характеристики Просвещения XVIII в. Как отмечали в своих выступлениях Л. В. Черепнин, Н. Н. Болховитинов, Б. Ф. Поршнев, Б. Бейлин, Г. А. Новицкий, типология Просвещения, предложенная проф. Мэем, обедняет самое понятие «Просвещение XVIII в.», лишает его живого социально-политического смысла и сводит все его содержание к чисто логическим и вневременным характеристикам. Советские историки указывали, что Г. Мэй в своей интерпретации Просвещения не отразил главного, а именно: связи его с зарождением и развитием капиталистических производственных отношений и с борьбой поднимающейся буржуазии против феодализма. В результате из поля зрения исследователя выпали важнейшие моменты, свойственные просветительской мысли XVIII в., и прежде всего существование в ней двух направлений — революционно-демократического и буржуазного, каждое из которых отражало социальные идеалы определенных групп в «среднем сословии». Чрезвычайно бледной и невыразительной оказалась в интерпретации Г. Мэя фигура крупнейшего представителя просвещения — Б. Франклина, для характеристики которого автор ограничился тем, что отнес его в категорию просветителей «скептического» направления и никак не отразил широкой и многогранной практической деятельности великого американца.

Особое место в докладе Г. Мэя занял вопрос о европейских истоках американского Просвещения, а также вопрос об отношении Просвещения вообще и американского в частности к религии. Все выступившие в дискуссии по докладу Г. Мэя признали правомерной попытку сравнительного анализа идей выдающихся представителей европейского и американского Просвещения XVIII в., при котором обнаруживается единство самого процесса, его мировой характер. Специалист по вопросам влияния религиозной идеологии на светскую мысль, Г. Мэй обращает внимание на то, в каких неблагоприятных условиях пробивало себе путь американское Просвещение, вынужденное в некоторых случаях идти на компромисс с традиционными протестантскими верами, чтобы не утратить связи с массами3.

В первый день заседания участники коллоквиума обсудили доклад проф. М. Т. Белявского «Ломоносов и Франклин». Автор доклада имел своей целью сопоставить две крупнейшие фигуры Просвещения XVIII в., деятельность которых протекала в странах, находившихся на различных ступенях социально-экономического развития, но направлялась одними и теми же задачами — демократизации национальной культуры, создания наиболее благоприятных условий для экономического, социального и политического развития, борьбой с отсталостью и невежеством. Докладчик акцентировал внимание на общественно-политической деятельности М. В. Ломоносова, которую отличала демократическая направленность, несмотря на то что сам просветитель объявлял себя сторонником «просвещенного абсолютизма» и никогда не вступал в открытую борьбу с крепостничеством. В условиях самодержавно-крепостнического строя гигантскими усилиями Ломоносова были созданы предпосылки для формирования разночинной демократической интеллигенции. В ту же эпоху, но в стране, где существовали все условия для успешного развития буржуазных отношений, действует другой представитель Просвещения XVIII в. — Б. Франклин, также сделавший чрезвычайно много для развития демократической культуры своего народа и одновременно открыто выступавший против абсолютизма, феодализма и рабства во всех его проявлениях.

Интересным и очень важным в методологическом плане было выступление по докладу Л. В. Черепнина, который подчеркнул, что сравнительный анализ практической общественно-политической и научной деятельности двух великих просветителей XVIII в. лишний раз доказывает, что Просвещение — категория историческая. В деятельности Ломоносова и Франклина отразилось не только своеобразие политических и социальных форм, определявших развитие России и Америки XVIII в., но и общеисторическая тенденция, которая может быть охарактеризована как тенденция на расшатывание феодальной системы и установление капиталистических производственных отношений. Этой же мыслью было пронизано выступление Н. Н. Болховитинова, указавшего, что интенсивное развитие капиталистических отношений, которое происходило одновременно во многих странах Западной и Восточной Европы и Америке в XVIII в., явилось социально-экономической основой Просвещения и определило собой то общее, что характеризует деятельность просветителей в различных странах.

Участники дискуссии привели ряд новых, неизвестных до сих пор фактов, касающихся проблем Просвещения, существования связей между русскими и американскими просветителями. Большой интерес вызвал документ, обнаруженный Н. Н. Болховитиновым в архиве Пенсильванского исторического общества. Это письмо Б. Франклина автору известного трактата «Опыт теории электричества и магнетизма» Ф. У. Т. Эпинусу. Дополнила доклад о русском Просвещении Е. И. Дружинина, которая отметила в своем выступлении значение деятельности Д. Кантемира, Ф. Прокоповича, Л. Магницкого, способствовавших развитию образованности в русском обществе XVIII в. и распространению материалистически-сенсуалистических философских идей.

Второй день коллоквиума был посвящен обсуждению докладов о городообразовательных процессах в России и Америке в XVIII в. Большое внимание участников заседания привлек прекрасно аргументированный, исследовательский и в ряде случаев по-новому трактующий вопросы городообразовательных процессов доклад доктора исторических наук П. Г. Рындзюнского.

Автор доклада «Основные факторы городообразования в России второй половины XVIII в.» показал противоречивый характер развития русских городов в этот период: с одной стороны, диктуемый экономической необходимостью неуклонный рост торговых, промышленных и так называемых аграрных городов, а с другой — осуществляемое с помощью законодательных органов и полицейского надзора правительственное регламентирование, которое оказывало тормозящее влияние на городообразовательный процесс. П. Г. Рындзюнский доказывает, что в условиях начавшегося распада феодальной общественной системы именно городское население несло в себе наиболее опасный для самодержавия антикрепостнический потенциал. Поэтому городообразовательный процесс в России в XVIII в. проходил стихийно и в большинстве случаев являлся результатом колонизации и самовольных переселений, осуществляемых вопреки воле самодержавного государства.

В докладе проф. Б. Бейлина был представлен очерк экономической, политической и социальной жизни американских городов колониального периода. Автор провел сравнительный анализ городообразовательных процессов в Америке и в странах Западной Европы, в частности в Англии и Германии. Вывод, который сделал автор на основании этого анализа, заключается в том, что рост американских городов в XVIII в. и их развитие определялось наличием свободных земель и находилось в прямой функциональной зависимости от коммерческой экономики метрополии. Б. Бейлин отметил в своем докладе, что городообразовательные процессы в Америке в отличие от таковых в Европе не были связаны законодательными уложениями, как, например, в Германии. Вследствие этого американскую городскую жизнь уже в XVIII в. отличала высокая социальная мобильность, создававшая атмосферу нестабильности города, жители которого не считали себя гражданами и легко разрывали связь с ним, перемещаясь в другие места.

На коллоквиуме был обсужден доклад одного из американских специалистов по истории экономики и внешней торговли, Д. Прайса, который представил весьма обширное и хорошо документированное исследование об американских портовых городах XVIII в. Проф. Д. Прайс считает, что основной характеристикой американского города XVIII в. было участие его в международной торговле. Таким образом, собственно городом в XVIII в. считалось портовое поселение, имевшее большое число жителей (от 4 до 8 тыс. и более) и представлявшее собой центр товарообмена. Речь поэтому могла идти главным образом о пяти городах позднеколониального периода, а именно: о Филадельфии, Нью-Йорке, Бостоне, Чарлстоне и Балтиморе. Это были ведущие портовые города Америки XVIII в., вся жизнь которых была связана с международной торговлей. Собственно процессами урбанизации, по мнению проф. Прайса, была захвачена лишь ничтожно малая доля населения колонии: всего 5—6% были городскими жителями. В целом же Америка оставалась на протяжении XVIII в. сельской страной.

Выступившие при обсуждении докладов А. М. Сахаров и А. А. Фурсенко подчеркнули значение американского города в развитии политических институтов, которые имели большое значение для эволюции демократических идей в период перед войной за независимость. А. А. Фурсенко, в частности, напомнил о роли городских собраний в идейно-политической подготовке американской революции XVIII в. Отмечалось также, что американские историки в своих докладах игнорируют значение вопроса о типологии городов, о самом определении «город». Американские историки М. Раеф и Д. Александер, участвовавшие в дискуссии, обратились к проблеме определения города, указав, что город — это прежде всего центр потребления и торговли, и такая характеристика, как производство, является отнюдь не обязательной в городообразовательном процессе.

П. Г. Рындзюнский, полемизируя с Б. Бейлином, отметил известную тенденциозность, которую проявил американский историк в своей характеристике социальных отношений в американском городе XVIII в., — отсутствие эксплуатации, свободный переход низших групп населения в высшие, ничтожный процент неимущих и т. д. В своем выступлении П. Г. Рындзюнский подчеркнул, что ни один серьезный исследователь не может обойти молчанием тот факт, что в предреволюционной Америке существовали социальные противоречия между различными группами населения городов, разделявшихся не только по имущественному признаку, но и по отношению к средствам производства. Совершенно очевидно, говорил П. Г. Рындзюнский, что предпролетариат, живущий продажей своего труда, является и в Америке, как и в других странах, важнейшим элементом в социальной структуре города.

В развернувшейся дискуссии приняли участие советские этнографы. Интересным было выступление Ш. А. Богиной, которая обратилась к проблеме этногенеза в связи с историей американских городов XVIII в. Возражая проф. Бейлину и его коллегам, Ш. А. Богина подчеркнула, что социальная мобильность американского городского населения отнюдь не исключает социальной стратификации, которая существовала и в XVIII в., усугубленная этническими моментами. Ю. П. Аверкиева, также обратившаяся к проблеме этногенеза, отметила, что американские города XVIII в. являлись прежде всего форпостами колонизации индейской территории, а не «свободных» земель, как о том говорилось в докладе Б. Бейлина. По мнению Ю. П. Аверкиевой, этот факт должен был наложить определенный отпечаток на социальное развитие американского города XVIII в. Интересные факты о русских постоянных поселениях на Аляске привела в своем выступлении С. Г. Федорова.

С интересом участники дискуссии прослушали выступление Е. И. Дружининой, которая остановилась на истории образования южных городов России в XVIII в., на ее так называемых внутренних колониях, игравших роль военных крепостей на границе с Турцией и потому в своем росте и развитии пользовавшихся особым покровительством со стороны царского самодержавия.

В дискуссии по городообразовательным процессам в России и Америке в XVIII в. выступило 13 ученых, поставивших ряд весьма важных проблем, которые еще ждут своего разрешения. Как сообщил проф. Н. Е. Носов, заключивший дискуссию о городах, тема «Морфология и социальная структура развития города XVII—XVIII вв.» вынесена на очередной, XIV Международный конгресс историков.

Руководитель американской делегации П. Уорд выразил глубокое удовлетворение проделанной работой, которая, как он сказал, может послужить хорошей основой для последующих научных встреч и регулярных контактов между историками СССР и США.

Следующий коллоквиум состоится в США, в 1974 г. Предварительно намечены вопросы, которые должны будут обсуждаться на этой встрече: проблема антикрепостнических и антирабовладельческих движений и проблема русско-американских отношений в первой половине XIX в.