Профсоюзный панамериканизм: происхождение и сущность

Н. В. Курков

В международном профсоюзном движении в годы «холодной войны» У. Грин, Дж. Мини и другие лидеры Американской федерации труда активизировали свою антикоммунистическую раскольническую деятельность. Сложился союз между реформистским руководством АФТ и правящими кругами Соединенных Штатов в осуществлении экспансионистского, империалистического курса, рассчитанного на установление мирового господства. Его острие было направлено против Советского Союза, против международного рабочего и коммунистического движения, влияние и авторитет которых возросли в результате победы этих сил над фашизмом.

Максимальные усилия были направлены на подрыв прогрессивных профсоюзов в Латинской Америке, где АФТ «традиционно» претендовала на «особые» отношения с рабочими организациями. В 1948 г. в Лиме под эгидой АФТ создается так называемая Межамериканская конфедерация труда (МКТ). В последующие годы ее сменила Межамериканская региональная конфедерация трудящихся (ОРИТ), куда вошли АФТ — КПП, профсоюзы Мексики, Перу, Кубы, Колумбии, Чили, Бразилии и некоторых других латиноамериканских стран.

В определенном смысле МКТ и ОРИТ — лишь этапы многолетних усилий, предпринятых АФТ с целью «реконструировать» латиноамериканское рабочее движение в соответствии с идеологией и практикой американского тред-юнионизма — ввести его в русло профсоюзного, «рабочего» панамериканизма. МКТ не являлась первым опытом в данном направлении — подобного рода организация — Панамериканская федерация труда — была создана еще в 1918 г.

В советской исторической литературе уже ставилась проблема «рабочего» панамериканизма¹. Однако вопрос о происхождении и характере этого явления как специфической формы и направленности международной активности АФТ в региональных рамках Западного полушария по существу не исследован. В небольшой популярной работе Я. Виленкина приведены лишь некоторые факты (без указания источников) из истории Панамериканской федерации труда (ПАФТ)². В предлагаемой статье сделана попытка проследить истоки «рабочего» панамериканизма, получившего организационное оформление в ПАФТ (1918—1941 гг.), и дать общую оценку ее деятельности.

*

До первой мировой войны интернациональные связи АФТ ограничивались в основном контактами с европейскими тред-юнионами³. В 1910 г. она присоединилась к Международному секретариату национальных профцентров (Берлин). На Цюрихской конференции 1913 г. представитель АФТ предложил реорганизовать секретариат в международную федерацию, которая возглавит профсоюзное движение всех стран, и секретариат был переименован в Международную федерацию профсоюзов.

Интерес АФТ к развитию отношений с профсоюзами других стран отражал объективно обусловленную тенденцию к сближению и единству профессиональных организаций рабочих при капитализме с целью «прекратить конкуренцию между рабочими, чтобы они были в состоянии общими силами конкурировать с капиталистом»⁴ не только в национальном, но и в международном масштабе. Однако лидерам АФТ были чужды подлинные принципы пролетарского интернационализма. Главным побудительным мотивом их деятельности являлось стремление ограничить приток иммигрантов в США с помощью рестрикционистских мер законодательного характера и «регулирующих» мероприятий в рамках соглашений с европейскими профсоюзами⁵.

Рабочее движение в странах «южнее Рио-Гранде» — в Латинской Америке — в планах АФТ стало занимать значительное место после свержения диктатуры П. Диаса в Мексике (1911 г.), когда начали появляться первые легальные мексиканские профсоюзы⁶. Помимо старых связей С. Гомперса с представителями буржуазно-либеральной оппозиции в Мексике и личной антипатии к режиму Диаса, специфический интерес президента АФТ к мексиканской революции был продиктован и другими, весьма существенными обстоятельствами. Выступая в поддержку реформистов-инсургентов во главе с Ф. Мадерой, а затем и в пользу дипломатического признания Соединенными Штатами правительства В. Каррансы — лидера так называемых либералов-конституционалистов, высказываясь за американский нейтралитет в 1912, 1913, 1915 гг., а в 1916 г. — за «локализацию» военной интервенции и предотвращение широкого военного конфликта между США и Мексикой, Гомперс и АФТ стремились активно воздействовать на характер политической ситуации в Мексике в направлении, наиболее благоприятном для развития тред-юнионистского движения этой страны по типу АФТ⁷.

Как известно, отношение Гомперса к экспансионистской политике США в Латинской Америке было вполне лояльным. После 1901 г. АФТ, руководство которой окончательно переходит на позиции аполитичного, делового юнионизма, перестала осуждать аннексию Гавайев, Пуэрто-Рико и Филиппин. Не вызывали протестов или неодобрения «долларовая дипломатия» Вашингтона в отношении Кубы и Панамы и военная оккупация Гаити (1915 г.) и Санто-Доминго (1916 г.). Наиболее авторитетный биограф Гомперса американский историк Б. Мандел отмечал: «Гомперс по существу соглашался с той (экспансионистской и агрессивной. — Н. К.) формой доктрины Монро, которую она получила в интерпретации президента США Т. Рузвельта. Он поддерживал президента В. Вильсона в его стремлении направлять и контролировать ход событий в Мексике после начала революции в этой стране и «помочь южноамериканским республикам обрести достойную форму правления и достойных руководителей»»⁸.

На съезде АФТ в ноябре 1913 г., возражая против принятия резолюции, осуждавшей проинтервенционистские усилия «американских и иностранных корпораций, реакционной американской прессы», Гомперс отстаивал право Соединенных Штатов на вмешательство в мексиканские дела «при определенных условиях», аргументируя свою позицию необходимостью «помочь» конституционалистам устранить контрреволюционный режим В. Уэрты и предотвратить «возможную угрозу интервенции со стороны иностранных держав»⁹.

Тем не менее благодаря настойчивым требованиям делегатов-социалистов съезд по существу высказался против вооруженного вмешательства США¹⁰. И все же оккупация мексиканского города Веракрус (апрель — ноябрь 1914 г.) на очередном съезде Федерации не была осуждена. Как следовало из контекста посвященного Мексике специального раздела в отчете Исполнительного совета АФТ, эта интервенционистская акция президента Вильсона получила позитивную оценку¹¹.

23 августа 1915 г. в письме к мексиканскому профсоюзному деятелю Эдмундо Мартинесу, через которого АФТ поддерживала контакты с правительством Каррансы, Гомперс высказывает мнение, что «революция слишком затянулась» и что «народу Мексики необходимо подумать о ее завершении», и недвусмысленно напоминает: «На Соединенных Штатах лежит ответственность за поддержание и защиту целостности и суверенитета панамериканских стран от вмешательства и посягательств извне»¹². 18 марта 1916 г. в послании на имя В. Каррансы он советовал мексиканскому президенту публично опровергнуть циркулирующие в американской прессе «обвинения в антиамериканизме»¹³.

Характеризуя позицию Гомперса и АФТ в период острого американо-мексиканского конфликта в связи с вооруженной интервенцией генерала Дж. Першинга, один из американских исследователей отмечает: «В письмах, адресованных официальным лицам и рабочим организациям Мексики, руководители АФТ подчеркивали необходимость компромиссного решения вопроса и уступок (Соединенным Штатам. — Н. К.) в расчете, вероятно, на одобрение со стороны администрации Вильсона»¹⁴. Сам Гомперс не выражал отрицательного отношения к посылке «экспедиции» Першинга ни частным образом, ни в официальных высказываниях. Когда связанный с правительством Каррансы вашингтонский юрист Ч. Дуглас запросил президента АФТ о его согласии выступить в роли посредника и обратиться к президенту США В. Вильсону с предложением об условиях урегулирования конфликта и вывода войск Першинга, Гомперс высказал сомнение в «целесообразности» их вывода, заметив, что последнее «может быть воспринято мексиканцами как проявление слабости и вызвать агрессивные действия (!) с их стороны». Дуглас заверил его, что для таких опасений нет оснований. После этого президент АФТ согласился с планом Дугласа, который и был изложен Гомперсом в конфиденциальной беседе с президентом США 22 июня 1916 г.¹⁵

И если Гомперс считал, что в отношении Мексики Соединенным Штатам следует ограничиться более «либеральным», чем в других случаях, вариантом доктрины Монро, то им руководили отнюдь не альтруистические побуждения. Поддержка, которую Гомперс оказывал В. Каррансе, лидеру захвативших власть умеренно реформистских кругов мексиканской национальной буржуазии, а также руководству национального профсоюзного центра «Дом рабочих мира», вступившему в начале 1915 г. в политический альянс с Каррансой¹⁶, имела четкую направленность.

Для профсоюзной верхушки АФТ вопрос о характере и путях развития мексиканского рабочего движения был не безразличен. Войдя в контакт с рабочими объединениями Мексики, Гомперс всерьез рассчитывал оказать доминирующее влияние на формирование идеологии и организационных принципов молодых мексиканских профсоюзов. Как явствует из его конфиденциальных бесед и переписки с социалистическими деятелями и руководством синдикалистских союзов мексиканских штатов Юкатан и Веракрус, Гомперс весьма настойчиво предлагал взять за образец цеховые союзы АФТ¹⁷.

Гомперс стремился укрепить позиции АФТ не только в мексиканском профсоюзном движении, но и в самих Соединенных Штатах, в борьбе против «Индустриальных рабочих мира», боевой рабочей организации, основывающей свою деятельность на классовых принципах революционного синдикализма¹⁸. Вскоре после своего создания в 1905 г. ИРМ развернула энергичную кампанию по вовлечению в организацию мексиканских рабочих-иммигрантов в Аризоне и других юго-западных штатах, для которых двери в АФТ часто были закрыты. В годы мексиканской революции ИРМ проявляла заметную активность и в самой Мексике. Ее организации оказывали финансовую помощь мексиканским революционерам; в Калифорнии (пограничный штат) из рабочих — членов ИРМ был сформирован батальон, принимавший участие в военных действиях против сил мексиканской контрреволюции¹⁹.

Деятельность ИРМ, которая еще в период диктатуры Диаса помогала организовывать забастовки мексиканских горняков в пограничных с США районах, получила признание в рабочих кругах Мексики и подняла ее престиж. Сказывалась и общность принципов: в мексиканских рабочих союзах, по крайней мере до создания в 1918 г. национальной профсоюзной федерации (КРОМ), преобладало влияние анархо-синдикализма. После свержения диктатуры Диаса в различных частях страны стали возникать местные рабочие организации, объявлявшие о принадлежности к ИРМ, хотя во многих случаях и не связанные формально с «Индустриальными рабочими мира» в Соединенных Штатах. Многие из них не имели прочной основы и просуществовали недолго. Тем не менее рост влияния ИРМ и укрепление ее связей с мексиканским рабочим движением вызывали крайнюю озабоченность лидеров АФТ. Перспектива появления мексиканского «двойника» ИРМ — ее естественного союзника, для Гомперса и его коллег представлялась весьма опасной. С их стороны были предприняты активные усилия для нейтрализации подобного влияния²⁰.

Гомперс рассчитывал на содействие мексиканских профсоюзов в проведении организационной кампании среди рабочих-иммигрантов в пограничных с Мексикой американских штатах. В годы первой мировой войны США фактически отказались от ограничительных мер («ценз грамотности») в отношении мексиканской иммиграции. Более того, власти поощряли ввоз законтрактованных рабочих для обеспечения рабочей силой отраслей военной экономики. Число рабочих-мексиканцев, особенно неквалифицированных, в Соединенных Штатах быстро росло. В отчетах Исполнительного совета АФТ 36-му и 37-му съездам Федерации (1916 и 1917 гг.) отмечалось, что во многих районах Аризоны, Нью-Мексико и Колорадо на медных, серебряных рудниках и угольных шахтах заняты почти исключительно рабочие-мексиканцы²². АФТ, и в частности входящие в нее союзы угольщиков и рудокопов, не могла более игнорировать проблему вовлечения их в профессиональные организации, особенно в связи с участившимися попытками шахтовладельцев использовать мексиканских рабочих в качестве штрейкбрехеров²³.

Существовала и другая сторона вопроса. В годы первой мировой войны, еще до вступления в нее США, Американская федерация труда претендовала на роль арбитра и посредника между профцентрами стран Антанты и центральных держав — без большого, впрочем, успеха, — руководствуясь прежде всего соображениями престижного порядка. Выступая с декларативными заявлениями антиинтервенционистского характера и открыто прокламируя связи с рабочими организациями Мексики, лидеры АФТ имели вполне подходящий случай продемонстрировать свой «интернационализм» и попытаться завуалировать подлинные мотивы международной активности АФТ²⁴.

Гомперс, очевидно, не мог не учитывать и те сильные настроения в поддержку мексиканской революции, которые находили место внутри самой АФТ, в профсоюзах, примыкавших к левому социалистическому крылу профдвижения²⁵.

Первые контакты с «Домом рабочих мира» («Каса дель обреро мундиаль») АФТ установила в начале 1915 г. через своего специального представителя Джона Мэррея — американского журналиста, корреспондента социалистической газеты «Нью-Йорк колл», совершившего в феврале этого года поездку в города Веракрус и Мехико, где в то время находились временная резиденция Каррансы и штаб-квартира «Дома рабочих мира». Лидеры «Дома» выразили согласие поддерживать постоянные и тесные связи с АФТ, полагая, что формальный альянс с Федерацией откроет определенную возможность влиять — через АФТ — на политику администрации В. Вильсона в отношении Мексики²⁶. По возвращении в Вашингтон Мэррей довольно быстро сумел убедить Гомперса в важности такого союза для самой АФТ. Мэррей весьма настойчиво рекомендовал ему заручиться согласием Исполнительного совета Федерации и обратиться к Вильсону с личным посланием о признании правительства Каррансы, имевшего поддержку «Дома рабочих мира».

Такое письмо в адрес президента США было направлено Гомперсом 22 сентября 1915 г.; в начале октября Исполнительный совет АФТ выступил с официальным заявлением идентичного характера. 19 октября Вильсон де-факто признал правительство Каррансы. Впоследствии Гомперс неоднократно ссылался на указанное письмо и на факт близкого совпадения этих дат как на свидетельство весьма важной, возможно, даже решающей роли АФТ и ее президента в деле признания Каррансы. Подобным же образом глава АФТ (в письмах к мексиканским профсоюзным деятелям и официальным образом) находил возможным и весьма удобным подчеркивать причастность АФТ и собственной персоны к таким акциям американского президента, как отказ от расширения военной интервенции в Мексике летом 1916 г. и вывод войск Першинга²⁷.

Не представляется возможным во всех случаях с достоверностью судить о степени влияния писем и представлений Гомперса на характер тех или иных решений В. Вильсона. Во всяком случае они не играли и не могли играть той роли, которую им приписывал Гомперс. В таких важных вопросах, как признание Каррансы или вывод войск Першинга, американский президент руководствовался факторами иного порядка, нежели личное мнение главы АФТ²⁸. Склонность С. Гомперса к мистификации имела довольно прозаическое объяснение: она была продиктована желанием представить деятельность АФТ и ее президента в наиболее благоприятном свете. И его усилия в этом направлении не были безуспешными²⁹.

В июне 1916 г., после вторжения генерала Першинга в Мексику, мексиканские рабочие организации направили телеграмму на имя Гомперса с просьбой оказать помощь в ликвидации опасной ситуации и предотвращении вооруженного конфликта³⁰. Гомперс предложил созвать конференцию. Она состоялась в начале июля в Вашингтоне. Из Мексики прибыли представители «Дома рабочих мира» Луис Н. Моронес и С. Гонсалес Гарсиа; Эдмундо Мартинес от синдикалистских организаций г. Веракрус; делегаты от рабочих союзов Юкатана Карлос Ловейра и Балтасар Пахес. Американскую федерацию труда представляли С. Гомперс, Дж. Маррей и Исполнительный совет Федерации в полном составе. В совместной декларации, копии которой были направлены президентам США и Мексики, конференция высказалась за «мирное урегулирование конфликта». Представители АФТ блокировали обсуждение вопроса о выводе войск генерала Першинга — в декларации он обходился молчанием³¹.

Хотя к моменту прибытия мексиканских делегатов в Вашингтон непосредственная угроза широкого военного конфликта между США и Мексикой миновала, конференция приняла решение создать при штаб-квартире АФТ смешанную рабочую комиссию (в составе четырех человек) для поддержания прямых двусторонних контактов «ввиду необходимости согласованных решений и действий» в случае возникновения острых кризисных ситуаций в отношениях между двумя странами. (Эта комиссия просуществовала недолго — до конца июля, когда она была распущена «по взаимному согласованию».) Обе стороны договорились до конца года провести еще одну конференцию «на более широкой и представительной основе для выработки совместной программы постоянного сотрудничества». Было решено, что такая конференция обсудит возможности создания панамериканской федерации труда, в которой «будут представлены рабочие организации Северной, Центральной и Южной Америки»³².

Идея создания межамериканского рабочего центра активно поддерживалась К. Ловейрой и Б. Пахесом, которые после вашингтонской конференции при содействии губернатора штата Юкатан социалиста С. Альварадо предприняли поездку в страны Центральной и Южной Америки для установления контактов с рабочими организациями и «разъяснения характера и целей мексиканской революции»³³. По их мнению, такой центр мог бы координировать усилия «радикалов, социалистов, синдикалистов, либералов» латиноамериканских стран и США в защиту и поддержку мексиканской революции³⁴. В подобной интерпретации движение за панамериканскую федерацию труда явно приобретало антиимпериалистическую направленность.

Однако в целом идея панамериканской федерации была инспирирована лидерами АФТ, главным образом, Гомперсом, который руководствовался мотивами иного порядка. В планах АФТ она стала занимать вполне определенное место после проведения первой панамериканской финансовой конференции в Вашингтоне в мае 1915 г. Деятельность АФТ по созданию ПАФТ являлась непосредственной реакцией на серию экономических и политических акций, предпринятых правительством В. Вильсона в 1915—1916 гг. с целью «создания экономической межамериканской унии или включения всех стран Западного полушария в экономическую систему Соединенных Штатов»³⁵.

Предпринимая попытку сколотить под своей эгидой экономический блок американских стран, правящие круги США рассчитывали использовать те благоприятные возможности, которые открывались для американской экспансии после начала первой мировой войны: страны Западной Европы были втянуты в войну, что предоставляло Соединенным Штатам широкую свободу действий; военные действия (установление английской и германской морской блокады) практически привели к потере ведущими латиноамериканскими странами рынков сбыта и прекращению их связей со странами-экспортерами в Европе; в годы войны резко возросли темпы роста американских инвестиций в латиноамериканских странах (что в дальнейшем привело к превращению Центральной и Южной Америки в огромную «сферу влияния» США); в 1915 г. вступил в эксплуатацию Панамский канал, имевший важное торговое и стратегическое значение³⁶.

В этих условиях по инициативе США была созвана панамериканская финансовая конференция. Были приглашены министры финансов и представители крупных финансовых и деловых кругов всех американских республик, кроме Гаити и Мексики. Делегация США оказалась наиболее представительной: члены вильсоновского кабинета, руководители федеральной администрации. По приглашению министра финансов У. Г. Макаду в работе конференции приняли участие ведущие американские банкиры и бизнесмены — более 200 человек. Итогом конференции явилось создание Верховной (высшей) межамериканской комиссии, которой было поручено изучить ряд вопросов: о введении общей валюты (золотого стандарта), унифицированной классификации товаров и унификации пошлин, об охране торговых марок, арбитраже для торговых конфликтов, о разработке и эксплуатации нефтяных и минеральных ресурсов, и т. п.³⁷ В компетенцию комиссии входило также согласование принципа единообразия в сфере трудового законодательства³⁸.

Президент АФТ С. Гомперс выразил протест³⁹ министру финансов Макаду в связи с тем, что Федерация не получила представительства на конференции, решения которой «в той или иной форме затрагивают интересы наемных рабочих» и «окажут серьезное влияние не только на международные отношения, но и на внутреннее развитие стран Америки»⁴⁰. Подобным же образом аргументировалась «необходимость» включения представителей АФТ в состав американской секции Верховной межамериканской комиссии, назначенной Макаду в конце 1915 г. и решением конгресса США получившей официальный статус⁴¹.

Однако и на сей раз правящие круги США обошли вниманием лидеров АФТ. Не отказываясь от попыток реализации планов, связанных с участием в Верховной комиссии, руководство Федерации заявило о намерении «употребить все усилия для установления более тесных братских отношений между рабочими Северной и Южной Америки, …способствующих лучшему взаимопониманию и организации совместных действий в защиту общих интересов»⁴². Этот вопрос рассматривался 35-м съездом АФТ (ноябрь 1915 г.), который поручил Исполнительному совету Федерации «войти в переписку с рабочими организациями латиноамериканских стран» и «выработать определенный план для обмена делегациями и представителями…, с тем чтобы из первоисточников получить информацию о положении наемных рабочих и общей политической ситуации»⁴³.

Следующим этапом в «панамериканизации» профсоюзного движения этих стран должен был стать созыв «панамериканского рабочего съезда в Вашингтоне с участием рабочих федераций Аргентины, Бразилии, Мексики, Уругвая, Чили и других республик Южной и Центральной Америки». Этот съезд «обсудит экономические проблемы, которые в недалеком будущем возникнут перед трудящимися различных стран, вследствие того что крупнейшие капиталистические концерны Уолл-стрита объединились с капиталистами других стран Америки… Как банкиры, финансисты и промышленники Соединенных Штатов и официальные представители правительств и коммерсанты различных стран созвали и провели конференцию всех финансовых и политических кругов, так и АФТ должна созвать конференцию всех рабочих федераций Американского континента…»⁴⁴

В качестве первого шага в указанном направлении съезд отметил установление контактов с «Домом рабочих мира»⁴⁵. В мае 1916 г. С. Гомперс направил письмо руководству мексиканских профсоюзов с предложением созвать в Эль-Пасо (штат Техас) конференцию представителей рабочих организаций Мексики и АФТ «для установления более тесного взаимодействия и сотрудничества»⁴⁶.

Это предложение было принято, однако переговоры о месте и сроке созыва конференции затянулись⁴⁷. Наконец, как уже отмечалось, совместная американо-мексиканская профсоюзная конференция состоялась в июле 1916 г. в Вашингтоне. С точки зрения руководства АФТ, она являлась важным шагом в реализации программы панамериканского рабочего «единства»⁴⁸. Хотя намеченная на конец 1916 г. конференция также должна была носить двусторонний характер, предложенная АФТ идея проведения межамериканского профсоюзного форума и панамериканской рабочей Федерации в принципе была одобрена. К. Ловейра и Б. Пахес, посетившие после вашингтонской конференции Перу, Чили, Аргентину и ряд других латиноамериканских стран, имели официальное послание к рабочим организациям этих стран за подписью президента АФТ С. Гомперса от 6 июля 1916 г. «Представители штата Юкатан, — говорилось в письме, — совершают эту поездку с высокой и благородной миссией, конечной целью которой является создание панамериканской федерации труда. Мы полностью поддерживаем их в этом серьезном начинании… Создание панамериканской рабочей федерации — дело вполне реальное и чрезвычайно важное…» Гомперс ссылался на решения 35-го съезда АФТ, вашингтонской конференции и выражал «серьезную надежду, что это послание найдет отклик в рабочем движении всех стран Пан-Америки»⁴⁹.

Предполагалось, что начало будет положено формальным соглашением о сотрудничестве между АФТ и мексиканскими профсоюзами. Однако скоро стало очевидно, что намеченная на конец года конференция не состоится: в начале августа национальный профцентр Мексики «Дом рабочих мира» был распущен специальным декретом президента В. Каррансы после неудачной попытки организовать всеобщую экономическую забастовку⁵⁰. Карранса, таким образом, разорвал временный политический альянс с лидерами «Дома».

Тем не менее эти обстоятельства не остановили АФТ и Гомперса. В соответствии с решением 36-го съезда Федерации (ноябрь 1916 г.) в январе 1917 г. при штаб-квартире АФТ был учрежден Подготовительный комитет панамериканской рабочей конференции. В состав комитета вошли: от АФТ — С. Гомперс (председатель) и Дж. Мэррей (секретарь), от профсоюзов Юкатана — К. Ловейра⁵¹. Сантьяго Иглесиас, возглавлявший Свободную федерацию трудящихся Пуэрто-Рико (Федерасьон либре де лос трабахадорес де Пуэрто-Рико)⁵².

9 февраля 1917 г. Подготовительный комитет панамериканской рабочей конференции опубликовал на английском и испанском языках «Обращение к рабочим Латинской Америки» («Манифест»), в котором говорилось: «Подготовительный комитет приглашает рабочие организации латиноамериканских стран… принять участие в подготовке межамериканской рабочей конференции… и с этой целью назначить своих постоянных представителей в вышеназванный комитет».

В основу деятельности комитета было положено «ведение активной пропаганды для содействия успешной борьбе рабочих организаций за осуществление их ближайших и конечных целей». Свою миссию комитет полагал завершенной после создания межамериканского рабочего центра — панамериканской федерации труда. Настоятельная необходимость в такой организации мотивировалась следующим образом: «Достаточно хорошо известно, что капиталисты Северной Америки и некоторых европейских стран инвестировали в Латинской Америке многие миллионы долларов, вступая в сделки с местными политиканами и дельцами и приобретая неограниченное право на эксплуатацию богатейших естественных ресурсов вопреки подлинным интересам и воле народов латиноамериканских стран. Если предприниматели, капиталисты Пан-Америки объединяются таким образом, чтобы с наибольшей выгодой для себя использовать все преимущества своего положения, то несомненно, что и наемные рабочие этих стран должны также объединиться для защиты и улучшения своего общего положения»⁵⁴.

Итак, на первый взгляд в «Манифесте», как и в более ранних декларациях — резолюции 35-го съезда АФТ и послании к рабочим организациям Латинской Америки 6 июля 1916 г., проводится идея создания единого межамериканского антимонополистического рабочего фронта⁵⁵. Характерно, что АФТ в этот период в своих официальных публикациях нередко выступает с разоблачением антирабочей и антипрофсоюзной политики американских трестов и корпораций как в самих Соединенных Штатах, так и в латиноамериканских странах — Мексике и др. Официальный орган АФТ «Америкэн федерейшионист» часто прибегает к таким эпитетам, как «эксплуататоры», «грабители», пишет о бесчестной политике Уолл-стрита и его сателлитов, о «бесчеловечности трестов» и т. п.⁵⁶

Весьма радикально звучат написанные самим Гомперсом редакционные статьи этого журнала за февраль и март 1917 г.⁵⁷ Подобные высказывания в той или иной мере отражали жестокую реальность острой конфронтации корпораций и организованного рабочего движения американских профсоюзов, самой АФТ. Период с весны 1915 г. по весну 1917 г. отличался небывалым размахом экономической борьбы, подъемом стачечного движения, усилением антимонополистических настроений и левых тенденций в рабочем движении США⁵⁸. На позицию АФТ оказали влияние результаты расследования так называемой Комиссии индустриальных отношений (она была назначена решением конгресса США осенью 1913 г.), деятельность которой привела к разоблачению произвола монополий⁵⁹. В Соединенных Штатах крупнейшие монополии в сталелитейной, нефтедобывающей, горнорудной отраслях производства оставались наиболее прочным и неприступным антипрофсоюзным бастионом.

С ростом заграничных инвестиций США и «интернационализацией» капиталистического производства положение американских тред-юнионов еще больше осложнялось⁶⁰. В 1919 г. С. Гомперс вынужден был отметить, что финансовые интересы США в Мексике «самым активным образом» воздействуют на правительство В. Каррансы с тем, чтобы добиться запрещения забастовок, что, по его мнению, «в равной мере угрожает интересам как мексиканских, так и американских рабочих»⁶¹. Президент АФТ подчеркивал: «По приблизительным подсчетам, общая сумма инвестиций, находящихся под контролем или в собственности американских капиталистов в Мексике, превышает 2 миллиарда долларов. Это практически означает, что, если рабочие в Мексике будут лишены права бастовать, т. е. возможности бороться за высокий уровень оплаты своего труда, американские инвесторы смогут наводнить американские рынки дешевыми товарами и сырьем и в то же время, при желании или в случае необходимости, закрыть принадлежащие им предприятия, шахты, нефтяные разработки в самих США»⁶².

С другой стороны, корпорации практиковали ввоз в Соединенные Штаты законтрактованных рабочих из латиноамериканских стран, особенно из Мексики, с тем чтобы использовать их в качестве штрейкбрехеров. Пример подобной практики монополий приводился журналом «Америкэн федерейшионист» в августе 1916 г.: «Медные рудники имеются и в американском штате Нью-Мексико, и в пограничном мексиканском штате Сонора. В случае забастовки в Нью-Мексико шахтовладельцы могут уволить «строптивых» и нанять рабочих из соседней Соноры. Интернационализация капитала делает необходимым интернационализацию рабочего движения» (подчеркнуто нами. — Н. К.)⁶³.

Вместе с тем «радикализм» деклараций и заявлений АФТ и Гомперса, адресованных рабочим организациям Центральной и Южной Америки, в значительной мере был продиктован чисто тактическими соображениями. «Интернационализмом не клянется в наши дни только ленивый», — писал в 1917 г. В. И. Ленин⁶⁴. Лидеры АФТ не могли не учитывать характер и специфику рабочего движения латиноамериканских стран.

Как отмечают советские исследователи, с начала ХХ в. и особенно в годы первой мировой войны, когда Латинская Америка переживала экономический бум, «по крайней мере в наиболее крупных странах (Аргентина, Бразилия, Мексика, Чили, а также на Кубе, в Уругвае) в целом уже сложились два антагонистических класса современного общества — буржуа и пролетарии»⁶⁵. В 1917 г. в странах Латинской Америки было 3—4 млн. рабочих⁶⁶.

Рабочий класс Латинской Америки «находился в целом под влиянием анархо-синдикализма, или, точнее говоря, революционного синдикализма, признающего в общих чертах принципы классовой борьбы… Революционеры-синдикалисты были тесно связаны с рабочими массами, активно действовали в профсоюзах и руководили стачечным движением»⁶⁷. Значительное развитие получило социалистическое движение. В 1896—1910 гг. возникли социалистические партии Аргентины, Бразилии, Чили, Кубы, Уругвая. В Чили в 1912 г. марксисты основали Социалистическую рабочую партию⁶⁸. В целом для рабочего движения латиноамериканских стран были характерны настроения резкого протеста против империалистической политики США и других капиталистических держав, против засилья иностранного капитала и бесконтрольного хозяйничанья североамериканских монополий в Центральной и Южной Америке.

Гомперсу и другим лидерам АФТ были чужды подлинные принципы пролетарского интернационализма, революционной классовой солидарности. Стержнем «Манифеста» — «Обращения к рабочим Латинской Америки» — являлась идея панамериканской «общности»⁶⁹ и «рабочего» панамериканизма. Поскольку мораль большого бизнеса, подчеркивали авторы «Манифеста», не представляет подлинные идеалы североамериканской нации — «американского народа», цель будущей панамериканской федерации труда будет состоять в том, чтобы попытаться «реабилитировать» Соединенные Штаты в их отношениях с латиноамериканскими странами путем «развития демократических средств коммуникации»⁷⁰. Важнейшим «инструментом» подобного рода и должна стать панамериканская рабочая федерация, которая «будет представлять высочайшие американские идеалы — свободы, экономической справедливости и демократии», т. е. «высочайшие идеалы человечества»⁷¹.

Если расшифровать эти туманные формулировки, то становится очевидным, что авторы «Манифеста» считают наиболее рациональной реконструкцию всего панамериканского рабочего движения в соответствии с программными принципами американского тред-юнионизма. Одним из основных направлений деятельности Подготовительного комитета панамериканской рабочей конференции и будущей панамериканской федерации должна была стать активная пропаганда панамериканизма в соответствии с «духом и принципами» доктрины Монро, что по существу означало попытку отвлечь рабочие организации латиноамериканских стран от антиимпериалистической борьбы, ограничить профсоюзное движение сферой экономических требований⁷². Рабочие организации, говорилось в «Манифесте», должны сконцентрировать свое внимание на таких проблемах, как повышение заработной платы, сокращение продолжительности рабочего дня, улучшение условий труда и быта, обеспечение и защита профсоюзных и гражданских прав, законодательное ограничение и запрещение детского труда⁷³.

Идея «рабочего» панамериканизма в представлении Гомперса и его коллег была неразрывно связана с утверждением гегемонии АФТ в рабочем движении стран Западного полушария, хотя в самом «Манифесте», по вполне понятным причинам, этот элемент завуалирован и внешне не прослеживается⁷⁴.

Итак, проявляя инициативу в движении за «панамериканизацию» рабочих организаций латиноамериканских стран и создание межамериканского профцентра, АФТ руководствовалась вполне определенными мотивами и целями экономического, идеологического и политического характера.

Объявив о намерении поощрять и развивать тред-юнионистское движение в странах Западного полушария, руководство АФТ стремилось реализовать главный пункт своей экономической программы — максимально воздействовать на состояние рынка труда, «регулировать» его емкость в интернациональном масштабе, с тем чтобы поддерживать относительно высокий спрос на рабочую силу внутри Соединенных Штатов и тем самым обеспечить благоприятные условия для постоянного повышения заработной платы членов американских профсоюзов. В этом вопросе лидеры АФТ исходили из прагматических расчетов, полагая, что наличие массовых влиятельных тред-юнионистских организаций в соседних латиноамериканских странах будет в определенной мере способствовать повышению жизненных стандартов наемных рабочих этих стран, а это в свою очередь должно «умерить», сократить иммиграцию в страны с более высоким «жизненным уровнем», — в первую очередь в США⁷⁵.

Нельзя не признать, что растущая иммиграция из стран Латинской Америки (особенно из Мексики), масштабы которой значительно возросли в годы первой мировой войны и в послевоенное десятилетие, создавала серьезную и сложную проблему для американских профсоюзов⁷⁶. В. И. Ленин, неоднократно обращавшийся к вопросам трудовой миграции, происходящей в эпоху капитализма и империализма, еще в 1913 г. писал: «Капитализм создал особый вид переселения народов. Быстро развивающиеся в промышленном отношении страны, вводя больше машин, вытесняя отсталые страны с мирового рынка, поднимают заработную плату выше среднего и привлекают наемных рабочих из отсталых стран». Капитализм, отмечал он далее, втягивает рабочих «насильно в свой круговорот… ставит их лицом к лицу с могучим, объединенным, международным классом промышленников»⁷⁷. Неутолимая, не знающая границ жажда увеличения нормы прибавочной стоимости толкала капиталистов на использование труда рабочих-иммигрантов, которые являлись дешевой и удобной рабочей силой. Но не только это.

Монополии исходили из того, что массовое, в широких масштабах привлечение иностранных рабочих должно оказывать непрекращающееся давление на рынок труда, «сбивать» требования профсоюзов и других организаций трудящихся, тормозить развитие забастовочной борьбы пролетариата. Капиталисты хотели бы видеть иностранных рабочих в роли штрейкбрехеров. Существовал один путь противодействия этой линии монополистов — интернациональная пролетарская солидарность, которая предполагала осуществление самых энергичных усилий со стороны АФТ и ее союзов по широкому вовлечению иностранных рабочих в профессиональные организации без всяких ограничений и дискриминации.

Но, как известно, узкоцеховые, «аристократические» американские тред-юнионы, пренебрежительно и с высокомерием относившиеся к рабочим-иммигрантам из «отсталых» стран, в массе своей не проявляли какой-либо значительной активности в этом направлении. Максимум их усилий и энергии был направлен на осуществление лоббистской деятельности с целью принятия законов против иммиграции. Однако у АФТ не было реальных шансов добиться введения квотных ограничений или запрещения рабочей иммиграции из стран Латинской Америки мерами законодательного порядка⁷⁸. Это-то и побуждало ее к «сотрудничеству» с рабочими организациями латиноамериканских стран, прежде всего мексиканскими. Не в последнюю очередь ставилась задача «регулирования» трудовой иммиграции через каналы «добровольного сотрудничества, путем соглашений»⁷⁹.

Тот же стратегический принцип — сокращение притока иммигрантов, сведение до минимума конкуренции дешевого труда рабочих из других стран и постоянное повышение заработной платы членов профсоюзов АФТ — лежал в основе усилий Федерации в продвижении международного трудового и социального законодательства «в интересах» улучшения экономического положения, «жизненных стандартов» наемных рабочих латиноамериканских стран. С другой стороны, АФТ поддерживала требование американских тред-юнионов о высоких протекционистских тарифах на определенные виды импортируемых промышленных изделий⁸⁰. В годы первой мировой войны АФТ стала проявлять повышенный интерес к тарифному законодательству⁸¹. Трудовое и рестрикционистское иммиграционное законодательство, вопрос о тарифах, соображения престижного характера — именно эти мотивы стимулировали попытки АФТ и Панамериканской федерации труда (после ее создания в 1918 г.) получить представительство на первой и последующих финансовых конференциях, в Верховной межамериканской комиссии и Панамериканском союзе⁸².

Говоря о побудительных мотивах и стимулах, определявших заинтересованность АФТ в создании межамериканского профсоюзного интернационала, следует подчеркнуть, что не менее важную, самостоятельную, а в ряде случаев доминирующую роль играли соображения внеэкономического порядка, обусловленные буржуазно-националистическим мировоззрением и идеологическими установками лидеров АФТ. Один из первых и наиболее авторитетных биографов С. Гомперса Л. Ш. Рид подчеркивал, что президент АФТ «исходил из желания обеспечить рабочее движение латиноамериканских стран «конструктивным руководством», предоставить возможность рабочим Латинской Америки сконструировать «наиболее совершенную» модель организации по готовому образцу — АФТ, и противопоставить философии радикализма идеи и принципы делового юнионизма»⁸³.

Другой американский автор, Дж. Уиндмюллер, отмечал, что одно из главных направлений международной активности АФТ «традиционно заключалось в попытках «дерадикализации» рабочего движения Латинской Америки, с тем чтобы направить его в русло «реальной» профсоюзной политики»⁸⁴. Помимо «экспорта» идей, ставилась задача активно противодействовать росту социалистического движения и революционного анархо-синдикализма. В «Автобиографии» Гомперс признает, что состояние дел в латиноамериканских странах всегда вызывало у него озабоченность, ибо «в большинстве из них рабочее движение находилось под влиянием социализма или анархизма (анархо-синдикализма. — Н. К.). На формирование его философии огромное воздействие оказывала европейская радикальная литература, и почти не существовало тред-юнионистского движения в нашем понимании этого слова. Многие рабочие организации с предубеждением и настороженностью относились к Американской федерации труда»⁸⁵.

Американский социалист А. Трахтенберг, присутствовавший на съезде АФТ в ноябре 1916 г., писал, что К. Ловейра, только что возвратившийся из своего четырехмесячного турне по латиноамериканским странам и выступивший на съезде, «буквально вызвал смятение и замешательство среди лидеров АФТ своим сообщением о том, что, если не принимать во внимание ограниченное влияние анархистов, социалисты осуществляют руководство и вершат судьбами рабочего движения в Центральной и Южной Америке. Именно на этом съезде было решено учредить Подготовительный комитет и созвать панамериканскую рабочую конференцию»⁸⁶.

Следует подчеркнуть, что идея созыва общеамериканских и региональных рабочих конференций, осуществления организационного единства прочно утвердилась в теории и практике рабочих организаций Латинской Америки еще до начала первой мировой войны. В ноябре 1911 г. состоялся Конгресс трудящихся стран Центральной Америки⁸⁷, в 1912 г. был созван Первый латиноамериканский рабочий конгресс с участием делегатов от Аргентины, Уругвая, Парагвая, Бразилии, Чили и Перу⁸⁸. Социалистическая партия Аргентины на своем съезде в июле 1915 г. решила созвать в 1916 г. «представительный конгресс всех южноамериканских рабочих организаций — политических, профессиональных, кооперативных, — в решениях которого найдут выражение идеи интернационализма, классовой борьбы, политического действия и социализации средств производства»⁸⁹. С подобным же предложением о проведении латиноамериканского рабочего конгресса в декабре 1916 г. обратилась к рабочим организациям Центральной и Южной Америки совместная перуанско-чилийская профсоюзная конференция, состоявшаяся в Сантьяго (Чили) в начале 1916 г.⁹⁰

Все это толкало руководство АФТ на создание профсоюзного интернационала Западного полушария под эгидой Федерации, с тем чтобы направить растущее движение в «безопасное» русло «рабочего» панамериканизма. Эти устремления были продиктованы стратегией АФТ не только в межамериканском, но и международном масштабе⁹¹. После начала первой мировой войны в профсоюзном движении Европы произошел раскол, и Международная федерация профсоюзов (МФП) фактически перестала существовать. Президент АФТ С. Гомперс — человек с четко выраженными амбициями, рассчитывал, что ему как лидеру наиболее представительного профцентра нейтральной страны по праву должна принадлежать ведущая роль в «возрождении» МФП после окончания войны.

Руководствуясь этими соображениями, он провел резолюцию на съезде АФТ в ноябре 1914 г., в соответствии с которой Исполнительный совет Федерации был уполномочен созвать всемирную профсоюзную конференцию, причем время и место ее должны быть согласованы со сроками и местом проведения мирной конференции стран — участниц войны. Был составлен и разослан национальным профцентрам детальный план проведения профсоюзного форума. Однако и германские профсоюзы, и профцентры стран Антанты в июле 1916 г. отклонили предложение АФТ как «непрактичное» и «преждевременное»⁹².

Столь же безрезультатной оказалась попытка получить согласие европейских профсоюзов о переводе штаб-квартиры МФП в США, когда в 1915 г. встал вопрос о возможном перемещении ее из Берлина в одну из нейтральных стран⁹³. Тем не менее Гомперс и АФТ не отказались от амбициозных планов в отношении МФП. Панамериканской федерации труда предстояло сыграть роль противовеса, нейтрализующего и уравновешивающего влияние европейских профцентров — членов МФП⁹⁴.

Наконец, панамериканская федерация должна была стать важным инструментом политического характера в соответствии с той внешнеполитической позицией, которую АФТ заняла с начала 1916 г. и основные моменты которой вполне определились еще до вступления США в первую мировую войну в апреле 1917 г. 18 января 1916 г. Гомперс сделал свое первое официальное заявление в поддержку милитаристской кампании «готовности», развернутой правящими кругами США с начала 1916 г. Вопрос по существу стоял о подготовке к вступлению в войну с Германией на стороне Антанты. В октябре 1916 г. президент Вильсон назначил Гомперса членом Консультативной комиссии при Совете национальной обороны, на которую были возложены функции непосредственного руководства перестройкой национальной промышленности для «подготовки к обороне», т. е. к войне.

В комиссии Гомперс сотрудничал с представителями монополий и большого бизнеса: Б. М. Барухом, тесно связанным с медными монополиями и ведущими банковскими кругами Нью-Йорка; президентом крупнейшей железнодорожной компании «Балтимор — Огайо» Д. Виллардом; Г. Коффином, менеджером автомобильных корпораций и бизнесменом; владельцем процветающей коммерческой фирмы «Сирз, Робек энд компани» Дж. Розенвальдом. Еще в начале 1916 г. в одном из публичных выступлений Гомперс, апеллируя к деловым кругам, предлагал «сотрудничество» АФТ и ее профсоюзов во всех сферах экономики для «успешного осуществления оборонных усилий»⁹⁵. Это еще раз свидетельствует о том, что антитрестовские сентенции «Манифеста» и официальных публикаций АФТ в большой мере носили показной, внешний характер, были рассчитаны, как уже отмечалось, на пропагандистский эффект⁹⁶.

Гомперс использовал свое новое положение, и не без успеха, для укрепления политического и социального престижа профбюрократии АФТ в системе правящей элиты, стабилизации и расширения легального статуса и экономических позиций тред-юнионов. Цена была достаточно высока — «почти полное подчинение АФТ внешнеполитическим целям администрации Вильсона…»⁹⁷ С этого момента, отмечал американский историк Х. Ливенстайн, Американская федерация труда «в своих отношениях с международным рабочим движением руководствовалась прежде всего и почти исключительно интересами обороны и военной победы»⁹⁸. Таким образом, «реформизм, господствовавший в АФТ, получил достойное завершение в виде социал-шовинизма»⁹⁹, — «националистической буржуазной политики», — говоря словами В. И. Ленина.

Сложился своего рода альянс между руководством АФТ и правящими империалистическими кругами во главе с В. Вильсоном; было положено начало интеграции политического курса АФТ в глобальной и региональной (в частности, в Латинской Америке) стратегии американского империализма. Решение АФТ об учреждении Подготовительного комитета и созыве панамериканской рабочей конференции вписывалось в широкие планы создания политической и экономической «общности» американских стран, консолидации Панамериканского союза, выдвинутые президентом Вильсоном в начале 1916 г.¹⁰⁰

Отзвуки войны в Европе, нарастающая кампания «готовности» нашли отражение в тексте «Манифеста». «При любых обстоятельствах, — говорилось в обращении, — панамериканская федерация труда должна быть готова к защите Западного полушария в случае каких-либо попыток военного вторжения извне»¹⁰¹. «Манифест», текст которого был разослан профсоюзам всех латиноамериканских стран, имел «Примечание»: ««Манифест» составлен до разрыва Соединенными Штатами дипломатических отношений с Германией (3 февраля 1917 г. — Н. К.) … Все вышеизложенное отныне приобретает особый смысл. Возникшая критическая ситуация неизбежно затрагивает и латиноамериканские страны. Острее, чем когда-либо, ощущается потребность в укреплении панамериканского единства, в межамериканской рабочей организации — они необходимы для сохранения и упрочения идеалов демократии, справедливости и свободы»¹⁰².

Конечный смысл «Манифеста» — его общий знаменатель — сводил на нет «радикализм» декларативных заявлений антимонополистического и интернационалистского содержания. Именно о таких декларациях «рабочих» вождей — оппортунистов и социал-шовинистов писал В. И. Ленин в апреле 1917 г.: «Голые воззвания к рабочим всех стран, пустые заверения в своей преданности интернационализму…»¹⁰³ Интернационализм «на деле», по словам В. И. Ленина, это «беззаветная революционная борьба против своего империалистского правительства и своей империалистской буржуазии»¹⁰⁴.

*

После вступления США в войну с Германией панамериканская федерация труда в планах Гомперса приобрела особое значение как инструмент «активного противодействия антивоенным и пацифистским настроениям, формирования общественного мнения латиноамериканских стран в пользу держав Антанты»¹⁰⁵. Как известно, восемь латиноамериканских республик последовали примеру Соединенных Штатов (Бразилия, Куба и др.), пять республик разорвали дипломатические отношения с Германией; но Аргентина, Чили, Колумбия, Мексика, Сальвадор, Венесуэла и Парагвай сохраняли нейтралитет. Деятельность Подготовительного комитета не была многообещающей. Она свелась к рассылке циркулярных писем пропагандистского характера и сбору информации¹⁰⁶.

Исполнительный совет АФТ на съезде Федерации в ноябре 1917 г. информировал: «Судя по содержанию отзывов, идея созыва панамериканского рабочего конгресса находит понимание в рабочих организациях Кубы, Перу, Аргентины, Мексики, острова Сент-Киттс (Британская Вест-Индия) и Пуэрто-Рико»¹⁰⁷. В августе 1917 г. в Подготовительный комитет в качестве постоянных членов вошли А. Корреа, «делегат от 34 кубинских профсоюзов»¹⁰⁸, и уже упоминавшийся Эдмундо Мартинес, представлявший Федерацию синдикатов штата Веракрус (Мексика). Однако их участие было лишь номинальным: Мартинес вскоре был назначен мексиканским консулом в Чикаго и отбыл из Вашингтона. В декабре 1917 г. был отозван К. Ловейра, делегат от штата Юкатан¹⁰⁹. Комитет практически перестал функционировать. Движение за «панамериканизацию» не получило серьезной поддержки рабочих организаций латиноамериканских стран, «так как они совершенно верно оценили это движение как созданное в интересах империализма США»¹¹⁰.

Новые весьма энергичные усилия были предприняты АФТ и Гомперсом в мае 1918 г. 14 мая из штаб-квартиры АФТ в Вашингтоне со специальной миссией отбыли Дж. Мэррей, Дж. Лорд, председатель отдела профсоюзов горняков Федерации, и С. Иглесиас. Их путь лежал в сторону мексиканской границы и далее — в Сальтильо, Мехико и другие города Мексики. Официальной целью миссии, как следовало из их мандатов, подписанных Гомперсом, являлись «контакты с мексиканскими рабочими организациями, совместное обсуждение вопросов улучшения взаимопонимания» АФТ и профсоюзов Мексики, а также проблем, связанных с реализацией планов создания панамериканской федерации труда¹¹¹. Неофициально преследовалась цель через определенные каналы воздействовать на мексиканские профсоюзы и попытаться использовать их как средство давления на правительство Каррансы, с тем чтобы добиться отказа Мексики от нейтралитета и разрыва отношений с Германией¹¹². Панамериканская федерация труда являлась формой прикрытия, отвлекающим маневром. Момент визита представителей АФТ в Мексику по времени тактически был рассчитан верно. В начале мая 1918 г. на общенациональном рабочем конгрессе в Сальтильо была создана национальная федерация рабочих союзов Мексики — «Конфедерасьон рехиональ обрера мехикана» (КРОМ). Руководящий орган КРОМ — Центральный комитет возглавил бывший деятель «Дома рабочих мира» Луис Моронес. Разумеется, визит был формально согласован с мексиканским посольством в Вашингтоне… и имел неофициальную санкцию президента Вильсона, которого Гомперс информировал о целях предполагаемой миссии¹¹³. Мэррей, Иглесиас и Лорд консультировались с послом США в Мексике Г. Флетчером.

Мексиканский нейтралитет вызывал серьезную озабоченность и раздражение американских правящих кругов, крайне заинтересованных в вовлечении соседней латиноамериканской страны в войну против Германии. Этот нейтралитет носил благожелательный характер по отношению к Германии, что являлось «естественной реакцией на постоянную угрозу Мексике со стороны США»¹¹⁴. Германские империалисты вели в Мексике активную шпионско-диверсионную деятельность, развернув широкую антиамериканскую пропаганду через субсидировавшиеся германским посольством и немецкими агентами ведущие мексиканские газеты «Эль демократа», «Эль насьоналиста» и некоторые другие¹¹⁵.

Еще в феврале 1917 г. германское правительство в так называемой ноте Циммермана предложило Мексике заключить военный союз против США. Содержание этой секретной ноты стало известно американскому правительству; она была опубликована в американской прессе. За союз с Германией выступали и некоторые влиятельные круги в самой Мексике. Для ведения контрпропаганды в марте 1918 г. Комитет общественной информации (информационное агентство при Совете национальной обороны США) учредил в г. Мехико свой мексиканский отдел; однако его деятельность была малоэффективной¹¹⁶. В этих условиях инициативе АФТ придавалось серьезное значение.

Мэррей, Иглесиас и Лорд пробыли в Мексике до начала июня. Переговоры велись с руководством КРОМ и Объединения профсоюзов федерального округа Мехико¹¹⁷. Было решено, что в самое ближайшее время КРОМ и Объединение профсоюзов федерального округа направят своих представителей в Соединенные Штаты «для сбора информации» и «более детального ознакомления» с позицией АФТ, после чего, «при благоприятных обстоятельствах», будет дан «удовлетворительный ответ» на американское предложение о проведении в одном из пунктов на границе между США и Мексикой межамериканской — двусторонней или многосторонней — рабочей конференции¹¹⁸. Хотя в своих публичных выступлениях в Мексике американские делегаты, парируя выпады прогерманской прессы, категорически отрицали «секретный и политический» характер своей миссии и не касались темы мексиканского нейтралитета, подлинные мотивы их активности для мексиканских профсоюзов были очевидны с самого начала. Они отклонили предложение представителей АФТ обсудить вопросы, относящиеся к проблемам «сотрудничества Мексики и Соединенных Штатов» в целях «защиты суверенитета и независимости американских стран, панамериканской демократии от коварных происков автократических держав»¹¹⁹.

Еще раньше, после провала американской военной интервенции в Мексике, вывода войск Першинга и дипломатического признания правительства Каррансы Соединенными Штатами (февраль-март 1917 г.) официальные отношения между США и Мексикой в основном стабилизировались и нормализовались. Следовательно, временно перестал существовать «политический» фактор, побуждавший мексиканские профсоюзы к альянсу с Американской федерацией труда. Чтобы стимулировать интерес мексиканских рабочих организаций к развитию отношений с АФТ, американская сторона включила в программу переговоров пункт о так называемых профсоюзных гарантиях, или «транзитных» членских профсоюзных билетах. Это предложение представляло значительный интерес для профсоюзов Мексики.

Соглашения о «профсоюзных гарантиях» предусматривают, что рабочий — член профсоюза, мигрирующий из одной страны в другую, в новом месте пребывания автоматически — без вступительных взносов — зачисляется членом местного профсоюза, соответствующего профилю работы или специальности рабочего-иммигранта; для этого ему необходимо лишь предъявить свой членский профсоюзный билет и получить временное или постоянное удостоверение. На него распространяются все права и привилегии членов данного профсоюза.

КРОМ и Объединение профсоюзов федерального округа были заинтересованы в заключении подобного соглашения с АФТ. Проблема стояла достаточно остро. Рабочие-мексиканцы в Соединенных Штатах активно участвовали в забастовочном движении, во всех классовых выступлениях американского пролетариата, демонстрируя великолепные образцы классовой и профсоюзной солидарности, мужество, стойкость, самоотверженность. Это вынуждено было признать и руководство АФТ¹²⁰. Однако даже в профсоюзах угольщиков и рудокопов, проявлявших, как уже отмечалось, наибольшую активность в привлечении новых членов из числа мексиканских рабочих, допускались дискриминационные ограничения профсоюзных прав рабочих-иммигрантов.

Разумеется, такое соглашение не устраняло полностью дискриминацию мексиканских рабочих со стороны американских цеховых союзов: тем не менее оно могло бы сыграть серьезную роль в защите профсоюзных прав рабочих-иммигрантов. Кроме того, оно укрепляло влияние и авторитет КРОМ и Объединения в самой Мексике, ибо стимулировало присоединение рабочих к этим профцентрам (следует учесть масштабы миграции рабочих-мексиканцев в Соединенные Штаты).

Этот шаг со стороны АФТ был не более чем тактический прием — в действительности она не имела намерения серьезно заниматься вопросом о «профсоюзных гарантиях». Американская сторона сделала весьма существенную оговорку, суть которой сводилась к тому, что всякое соглашение такого рода подлежит предварительной санкции и утверждению соответствующих межнациональных союзов АФТ¹²¹. На нее неоднократно ссылалось руководство АФТ в дальнейшем, когда мексиканская сторона предлагала рассмотреть и решить вопрос конкретно.

В сущности речь всегда шла о применении АФТ принудительных санкций против тех межнациональных союзов, которые отказываются принимать иммигрантов или проводят политику дискриминационных ограничений. В качестве главного аргумента в оправдание оттяжек и проволочек приводились положения устава АФТ, гарантирующего «автономию» и «суверенитет» межнациональных союзов в вопросах, связанных с профсоюзным членством¹²². Уставные положения являлись лишь формальным предлогом. В действительности руководство Федерации — Исполнительный совет и президент — обладало достаточно высокими полномочиями (в том числе и обеспеченными уставом) и имело возможность использовать весьма эффективные — официальные и неофициальные — средства воздействия и давления, которые позволяли ему играть важную или определяющую роль во всех сферах профсоюзной политики всех американских цеховых союзов и каждого из них в отдельности.

В соответствии с договоренностью мексиканская делегация в конце июня прибыла в Вашингтон. Обе стороны приняли решение провести 13 ноября 1918 г. в пограничном пункте Ларедо (штат Техас) международную конференцию с участием АФТ и представителей рабочих организаций Мексики. Были определены в общих чертах вопросы, подлежащие рассмотрению на конференции: создание панамериканской федерации труда; «улучшение условий для рабочих, мигрирующих из одной страны в другую»; «поиски путей и средств», ведущих к «взаимопониманию и развитию дружественных отношений между профсоюзами США и Мексики»¹²³. Мексиканская делегация подчеркнула, что конференция не должна носить политический характер. Тем не менее было решено направить президентам США и Мексики — В. Вильсону и В. Каррансе — приглашение присутствовать на конференции.

17 июля в штаб-квартире АФТ состоялось совещание лидеров Федерации и ответственных представителей правительственной администрации. Присутствовали: один из руководителей Управления военной промышленности Ф. Франкфуртер, осуществлявший связь Управления с профсоюзами; Дж. Крил, возглавлявший Комитет общественной информации; министр труда У. Б. Вильсон. Был зачитан текст конфиденциального сообщения американской профсоюзной миссии в Мексике в мае 1918 г., в котором настоятельно рекомендовалось расширить масштабы американской пропаганды в Мексике «в поддержку военных усилий союзников», используя в качестве платформы развернутую АФТ кампанию за созыв межамериканской рабочей конференции и создание панамериканской федерации труда.

Совещание одобрило идею американо-мексиканского профсоюзного конгресса в Ларедо и поручило Гомперсу обратиться к президенту Вильсону с предложением об организации специального периодического профсоюзного издания для распространения в Мексике. Издание должно было субсидироваться из правительственных источников.

29 июля Гомперс был принят Вильсоном. Президент выразил согласие финансировать «пропагандистскую и издательскую деятельность» для вышеуказанных целей. О планах издания «панамериканской рабочей газеты» был информирован глава Управления военной промышленности Б. М. Барух. Было решено ассигновать необходимые средства из «фонда национальной безопасности и обороны», специального фонда президента. В начале сентября обещанная сумма — 50 тыс. долл. — через секретные каналы поступила в распоряжение АФТ¹²⁴. Вскоре в одном из пунктов вблизи мексиканской границы начал выходить еженедельник на английском и испанском языках (его редактировал Дж. Мэррей); газета называлась «Панамерикен лейбор пресс» («Эль обреро панамерикано»).

В октябре АФТ расширила рамки предстоящего профсоюзного форума. По телеграфу были разосланы приглашения рабочим организациям различных латиноамериканских стран с предложением участвовать в конференции или поручить представительст во проживающим в США соотечественникам — эмигрантам¹²⁵. «Таким образом, — отмечает Х. Ливенстайн, — «мексикано-американская профсоюзная конференция» постепенно превращалась в «панамериканский рабочий конгресс», который, по замыслу АФТ, должен был носить проамериканский и провоенный характер…»¹²⁶. Однако за два дня до открытия конференции в Ларедо было подписано Компьенское перемирие и война закончилась.

Отныне руководством АФТ ставилась новая задача — использовать движение за «рабочий» панамериканизм для пропаганды внешнеполитической программы «мира» президента Вильсона, сформулированной в «14 пунктах» президентского послания американскому конгрессу в январе 1918 г.¹²⁷ Накануне открытия профсоюзной конференции в Ларедо журнал «Америкэн федерейшионист», заимствуя фразеологию из «14 пунктов», лицемерно утверждал, что эта конференция «продемонстрирует торжество открытой дипломатии над принципами секретной дипломатии…»¹²⁸

На конференции в Ларедо (13—18 ноября) Американская федерация труда и ее профсоюзы были представлены самой многочисленной делегацией — 46 человек. Из Мексики прибыли делегаты КРОМ и 17 других рабочих организаций. Рабочее движение Центральной и Южной Америки было представлено политэмигрантами — делегатами Гватемалы, Сальвадора, Коста-Рики и Колумбии (все расходы, связанные с их пребыванием на конференции, были покрыты из фонда АФТ). Присутствовали министр труда У. Б. Вильсон как представитель президента США и личный представитель президента Мексики генерал Пабло де ла Гарса.

После длительной и острой дискуссии АФТ удалось провести резолюцию в поддержку представленной Гомперсом программы «послевоенной реконструкции». Сюда входили «14 пунктов» Вильсона, включая пункт о создании Лиги наций, а также так называемая Рабочая хартия — модификация законодательных и экономических требований, ранее изложенных в «Манифесте» 9 февраля 1917 г.¹²⁹ Еще до начала работы конференции в Ларедо мексиканская делегация сделала заявление о том, что она не будет рассматривать вопросы, связанные с «межгосударственными отношениями США и Мексики и международными проблемами в целом». Она предложила исключить из программы «послевоенной реконструкции» внешнеполитический раздел, аргументируя это тем, что утверждение подобной резолюции равносильно признанию и одобрению внешнеполитического курса Соединенных Штатов. Луис Моронес сказал, что обсуждение резолюции ставит КРОМ «в трудное положение… Народам Мексики и других стран Латинской Америки чужды и непонятны цели и устремления АФТ и американского народа. Все, что они знают о Соединенных Штатах, — это грубая сила и солдатские штыки»¹³⁰.

Со стороны делегации АФТ было оказано «дипломатическое» давление, и мексиканцы уступили; они поставили свои подписи под резолюцией, оговорив, однако, что их решение подлежит ратификации на профсоюзном референдуме в Мексике. В качестве «компенсации» было получено формальное согласие АФТ рекомендовать межнациональным союзам ввести систему «транзитных» членских билетов. Кроме того, предполагалось создать смешанную комиссию из представителей КРОМ и Федерации для расследования всех случаев дискриминации, которые допускались по отношению к рабочим-иммигрантам со стороны американских иммиграционных властей и профсоюзов.

Предметом бурного обсуждения стал вопрос об отношении АФТ к ИРМ, после того как мексиканская сторона представила резолюцию о «совместных действиях» в защиту политических заключенных — американских граждан, осужденных в США в годы первой мировой войны за участие в забастовках, оппозицию войне и антимилитаристские выступления. Гомперс был крайне раздражен, и когда делегат Р. Кинтеро пояснил, что речь идет прежде всего об «Индустриальных рабочих мира», президент АФТ обрушился с нападками на ИРМ, заявив, что «эта организация преследует те же самые цели, что и большевики в России». В конце концов по предложению американской стороны Исполнительному совету АФТ было поручено провести «изучение вопроса» и принять такое решение, какое он «сочтет наиболее подходящим»¹³¹.

Конференция приняла решение о создании Панамериканской Федерации труда (ПАФТ) — «Конфедерасьон обрера панамерикана», став, таким образом, учредительным конгрессом новой организации. Гомперс был избран председателем; назначены секретари: для ведения дел на английском языке Дж. Мэррей, на испанском — мексиканец К. А. Варгас, иммигрант, профсоюзный функционер АФТ в штате Аризона. Местом пребывания председателя и секретарей являлась штаб-квартира АФТ в Вашингтоне. Был принят устав, где цели ПАФТ определялись следующим образом: «Создавать хорошие условия для рабочих, эмигрирующих из одной страны в другую; содействовать взаимопониманию между народами панамериканских республик; использовать любые достойные и законные средства для осуществления и защиты прав и благосостояния народов панамериканских республик, для развития наиболее благоприятных и дружественных отношений между рабочими организациями и народами панамериканских республик»¹³².

Второй панамериканский профсоюзный конгресс состоялся в Нью-Йорке в июле 1919 г. Были представлены АФТ, рабочие союзы Гондураса, Доминиканской Республики, Никарагуа, Перу, Сальвадора, Эквадора и Мексики — всего 25 делегатов (в качестве полномочного представителя мексиканских профсоюзов прибыл генеральный секретарь КРОМ Л. Моронес). От имени АФТ Гомперс внес резолюцию в поддержку статей Версальского мирного договора, содержащих Устав (Статут) Лиги наций, а также Устав Международной организации труда (МОТ) и «Хартию труда» (они вошли в текст договора как ч. XIII)¹³³. Проповедуя вильсоновский, буржуазный «интернационализм»¹³⁴, авторы резолюции «выражали надежду», что «недалек тот день, когда под путеводной звездой Лиги наций все люди труда и народы Земли соединятся в лигу всеобщего братства, справедливости, свободы и демократии»¹³⁵.

В Устав Лиги наций, утвержденный на Парижской мирной конференции 28 апреля 1919 г., по настоянию США была включена специальная статья о сохранении в неприкосновенности «региональных соглашений, подобных доктрине Монро»¹³⁶. Министерство иностранных дел Мексики выразило протест, заявив, что «Мексика не признавала и не будет признавать доктрину Монро…, поскольку она нарушает суверенитет и независимость Мексики и поставила бы народы Америки под насильственную опеку»¹³⁷. По требованию президента США Вильсона, председателя Комиссии по разработке проекта Устава Лиги наций, Мексика не была включена в число стран, которым было послано приглашение присоединиться к Лиге. Не были приглашены также латиноамериканские республики Гаити, Коста-Рика и Доминиканская. В статье, опубликованной в журнале «Америкэн федерейшионист» за два месяца до второго конгресса ПАФТ, Гомперс выступил в защиту доктрины Монро — «принципов, вновь получивших всеобщее признание благодаря включению в Устав Лиги наций…»¹³⁸. Та же тема звучала в его вступительной речи на профсоюзном конгрессе в Нью-Йорке¹³⁹.

Резолюция АФТ прошла с поправкой Л. Моронеса, в которой выражалось требование признать право на представительство в Лиге наций за всеми странами, включая Латинскую Америку¹⁴⁰. Делегат Х. Де Борран от имени независимого рабочего союза г. Тампико, Мексика, представил резолюцию с предложением «отмежеваться от поддержки буржуазных правительств», высказаться в пользу признания принципа социализации средств производства и направить приветствие Советскому правительству, а также Венгерской советской республике. Однако она была отклонена комитетом по резолюциям, который даже не представил ее на обсуждение, сославшись на то, что «содержание резолюции не соответствует программе и духу конгресса…»¹⁴¹

Сенат США не ратифицировал Версальский договор. АФТ и Гомперс активно участвовали в дальнейшей борьбе вильсонистов за включение США в версальскую систему¹⁴². На третьем панамериканском рабочем конгрессе в январе 1921 г. Исполком ПАФТ рекомендовал профсоюзам — членам ПАФТ добиваться от правительств своих стран ратификации Версальского договора и присоединения к Лиге наций и МОТ¹⁴³.

Сразу после окончания второго конгресса ПАФТ Гомперс отправился в Европу для участия в конгрессе Международной федерации профсоюзов, который открывался в Амстердаме 25 июля 1919 г. Президент АФТ ехал с мандатом конгресса, который поручил ему представлять ПАФТ на форуме МФП. Однако в Амстердаме Гомперсу по существу было отказано в праве выступать от имени профцентров латиноамериканских стран. Таким образом сорвались амбициозные планы главы АФТ. Следующий серьезный удар престижу Гомперса был косвенно нанесен решением американского сената, отклонившего, как отмечалось выше, резолюцию о ратификации Версальского договора и вступлении США в Лигу наций: США не стали членом МОТ, где Гомперс надеялся добиться гегемонии, используя голоса «рабочих представителей» из латиноамериканских стран.

Указанные обстоятельства предопределили разрыв АФТ с Амстердамским Интернационалом, который произошел в марте 1921 г. Формальным предлогом или по крайней мере внешней причиной разрыва явилось обвинение в адрес МФП в «радикализме» и стремлении «ввести социализм», что само по себе являлось, конечно, преувеличением¹⁴⁴. С этого времени, до восстановления связей с МФП в 1937 г., международная активность АФТ ограничивалась почти исключительно «региональными» масштабами.

*

С момента основания Панамериканской федерации труда ее деятельность строилась главным образом на диалоге между АФТ и КРОМ. В 20-е годы КРОМ выросла в самый массовый и влиятельный национальный профцентр Латинской Америки. В 1918 г. она насчитывала 7 тыс. членов, 1920 — 50 тыс., 1925 — 1,5 млн., 1928 г. — 2 млн.¹⁴⁵ Как уже отмечалось, первые контакты КРОМ с АФТ были продиктованы чисто экономическими факторами, связанными с попытками улучшить положение мексиканских рабочих-иммигрантов. На втором конгрессе ПАФТ мексиканские делегаты подвергли острой критике политику АФТ в отношении иммиграции из Мексики и других латиноамериканских стран, обвинив руководство Федерации в нарушении принципов устава ПАФТ и соглашения о «профсоюзных гарантиях». Речь шла о резолюции 39-го съезда АФТ (июнь 1919 г.), в которой предлагалось путем принятия специального закона полностью запретить на четыре года въезд иммигрантов в США из любой страны, включая Мексику. Гомперс выступил в защиту этого решения АФТ, ссылаясь на трудности послевоенной реконверсии и по существу игнорируя замечания о несовместимости резолюции с уставом ПАФТ¹⁴⁶.

Когда законопроект был отклонен, АФТ начала активную кампанию за включение мексиканских (и канадских) иммигрантов в систему квотных ограничений, установленных законами 1921 г. и 1924 г.

В целях ограничения доступа иммигрантов АФТ препятствовала распространению информации о существующем дефиците рабочей силы в США, условиях труда, уровне жизни и т. п. На третьем конгрессе ПАФТ делегация АФТ выступила против предложения КРОМ о создании «профсоюзной консульской службы» — института профсоюзных уполномоченных — инспекторов от каждой рабочей организации, входящей в ПАФТ, для изучения проблем иммиграции и эмиграции и сбора соответствующих статистических данных в странах Панамериканского союза. Дж. Ф. Фрей, выступая от имени американской делегации, заявил, что сбор и распространение подобной информации должны осуществляться исключительно секретариатом ПАФТ (как уже отмечалось, он был подобран из представителей АФТ). После длительного обсуждения прошла резолюция КРОМ, которую поддержали другие латиноамериканские делегаты. Идея, однако, не получила практической реализации¹⁴⁷.

По соглашению с АФТ в 1925 г. КРОМ назначила своих представителей для проведения организационной работы среди рабочих-иммигрантов в США с целью привлечения их в профсоюзы АФТ. Что касается самой АФТ, то она ограничилась призывами к лидерам цеховых союзов не допускать дискриминации в отношении иммигрантов — членов КРОМ. Практически ничего не было сделано для осуществления «профсоюзных гарантий»¹⁴⁸.

Указанные обстоятельства не повлекли за собой, однако, ослабления или прекращения связей КРОМ с Панамериканской федерацией труда и АФТ. Напротив, их взаимоотношения на уровне официального руководства развивались на стабильной основе, сложился своего рода альянс между лидерами КРОМ и АФТ. Укрепляя связи с АФТ, мексиканские профсоюзные деятели руководствовались мотивами политического порядка, вытекавшими из их нового статуса в структуре социальной и политической власти в Мексике после государственного переворота 1920 г. С 1920 г. правящие круги Мексики осуществляли политику режима «революционного каудильизма», национал-реформизма, рассчитывая привлечь на свою сторону реформистскую верхушку КРОМ, которая вступила на путь социальных компромиссов и сотрудничества с национальной буржуазией¹⁴⁹. КРОМ пользовалась официальным покровительством президентов А. Обрегона и П. Элиаса Кальеса. В 1924 г. Л. Моронес был назначен министром промышленности, торговли и труда. В 20-е годы его имя стало синонимом профсоюзного каудильизма — коррумпированной и развращенной профбюрократии.

Как ранее «Дом рабочих мира», КРОМ, развивая контакты и связи с АФТ, преследовала цель укрепления внешнеполитических позиций правящего режима, прежде всего в отношениях с Соединенными Штатами. Лидеры АФТ оказывали ей определенное содействие в этом вопросе¹⁵⁰. Не в последнюю очередь Гомперс руководствовался соображениями престижа. В 20-е годы — эру республиканского правления в США с ее «процветанием», культом бизнеса и ярко выраженным социальным консерватизмом — «сильные мира сего» уже не стремились культивировать отношения с АФТ и тред-юнионами в такой мере, как это делал президент В. Вильсон. В годы войны при Вильсоне Гомперс был одним из тех частых посетителей Белого дома, чьими услугами пользовался и с кем постоянно консультировался американский президент.

Теперь времена переменились. Тщеславие, постоянное желание выступать в роли «друга народов, королей и президентов» — эта черта характера главы АФТ не составляла секрета для Л. Моронеса и его коллег, которые умело ее использовали, чтобы стимулировать его интерес к КРОМ и мексиканским делам. Они содействовали укреплению личных связей Гомперса и руководителей режима «революционного каудильизма», генералов Обрегона и Кальеса. В январе 1921 г., когда в Мехико проходил третий панамериканский профсоюзный конгресс, Гомперс имел конфиденциальные беседы с Обрегоном и членами его кабинета; в честь американской делегации во дворце Чапультепек был устроен прием¹⁵¹.

Гомперс и другие лидеры АФТ были официально приглашены в Мексику на чествование Кальеса по случаю его вступления в должность президента Республики 1 декабря 1924 г. Президенту АФТ были оказаны всевозможные почести.

Его преемник на посту президента АФТ и Панамериканской федерации труда У. Грин показал себя большим прагматистом. Используя профсоюзную «дипломатию» — методы прямого и скрытого давления, — лидеры АФТ в августе 1927 г. провели совместное решение о «добровольном самоограничении», в соответствии с которым КРОМ обязалась «предписать» членам своих союзов воздерживаться от эмиграции в США и Канаду, а также войти в правительство Кальеса с предложением о соответствующих законодательных мерах рестрикционистского характера. На этот раз уже КРОМ не спешила с выполнением своих обязательств. Ослабление влияния КРОМ, ее связей с правительственной верхушкой, а затем и открытый разрыв с Кальесом (1928 г.), за которым последовали ее упадок и дезинтеграция, положили конец эксперименту.

Это было началом упадка Панамериканской федерации труда. Периодом ее наибольшей активности является послевоенное десятилетие. В 1918—1927 гг. Панамериканской федерацией было проведено пять межамериканских профсоюзных конгрессов. В 1928 г. в ПАФТ входили, помимо АФТ и КРОМ, профсоюзные федерации или отдельные рабочие союзы 10 латиноамериканских республик: Венесуэлы, Гватемалы, Гондураса, Доминиканской Республики, Колумбии, Кубы, Никарагуа, Перу, Сальвадора и Эквадора¹⁵² — главным образом организации тред-юнионистского типа и проправительственной ориентации. Не были представлены самые массовые и влиятельные в Центральной и Южной Америке профсоюзы Аргентины, Бразилии, Чили — наиболее развитых в индустриальном отношении латиноамериканских стран. Они не участвовали в этих конгрессах и отказались от контактов с организацией, в которой доминирующая роль принадлежала АФТ.

Контроль со стороны АФТ осуществлялся через исполком ПАФТ. После конференции в Ларедо в его состав в качестве казначея был включен председатель отдела профсоюзов горняков АФТ Дж. Лорд (в октябре 1924 г. его сменил М. Уолл). Место умершего Дж. Мэррея (октябрь 1919 г.) занял Ч. М. Райт, ведавший вопросами печати и информации АФТ. В июле 1925 г. испанский отдел секретариата ПАФТ возглавил президент федерации труда Пуэрто-Рико С. Иглесиас, снискавший репутацию ведущего эксперта АФТ по латиноамериканским делам. Вскоре ему было поручено также и ведение дел на английском языке. Что касается поста председателя ПАФТ, то, как уже отмечалось, преемником Гомперса стал новый президент АФТ У. Грин. Чтобы соблюсти декорум, 20 февраля 1925 г. в срочном порядке была созвана конференция из представителей АФТ, КРОМ и ряда рабочих организаций Санто-Доминго, Кубы, Венесуэлы и Пуэрто-Рико, на которой состоялось формальное избрание и введение в должность нового главы ПАФТ.

На конгрессах ПАФТ члены исполкома (председатель, секретари, казначей) пользовались правом решающего голоса наравне с другими делегатами (в соответствии с уставом число делегатов от каждой страны не должно было превышать пяти человек). Существовали и иные средства и методы воздействия — в частности право главы ПАФТ (заимствованное из практики АФТ) председательствовать на профсоюзных конгрессах и определять состав рабочих комиссий (мандатной, по резолюциям и др.), благодаря чему Гомперс, а затем Грин по существу контролировали ход и решения конгрессов ПАФТ. Нарушение элементарных норм организационного и процедурного характера вызывали критику и протесты со стороны латиноамериканских делегатов¹⁵³.

Существенную роль играло и то обстоятельство, что деятельность ПАФТ, все ее расходы финансировались главным образом из фондов Американской федерации труда¹⁵⁴.

Преемственность руководства гарантировала преемственность идей гомперсизма в деятельности Панамериканской федерации труда.