К вопросу о внешнеполитической концепции панамериканизма в политике АФТ (20-е годы XX в.)

Н. В. Курков

Профсоюзный панамериканизм как идеология и практика американского тред-юнионизма в сфере международной активности АФТ (в региональных рамках Западного полушария) в общих чертах сформировался в годы первой мировой войны¹. Используя чувство солидарности и братства трудящихся, необходимость совместной борьбы за свои жизненные интересы, лидеры АФТ при содействии реформистских элементов в руководстве КРОМ (Мексика) и некоторых других латиноамериканских профсоюзов создали в 1918 г. первый общеконтинентальный профцентр — Панамериканскую федерацию труда (ПАФТ)². Деятельность ПАФТ должна была способствовать осуществлению поставленной АФТ далеко идущей стратегической цели — реконструировать латиноамериканское рабочее движение в соответствии с программными принципами и идеологическими установками североамериканского тред-юнионизма. Проводя открыто проамериканскую политику, ПАФТ объективно призвана была играть роль орудия империализма США в профсоюзном движении континента.

В послевоенное десятилетие концепция «рабочего» панамериканизма претерпела определенные изменения и модификации. Это были годы массового революционного подъема, острых классовых битв в странах Латинской Америки непосредственно после окончания войны, активизации национальных антиимпериалистических сил, движения против империализма в период «стабилизации». В авангарде антиимпериалистической, демократической, революционной борьбы шли молодые коммунистические партии Латинской Америки. Идеи Октябрьской революции способствовали развитию классового самосознания трудящихся³.

Стремясь отвлечь рабочие организации от антиимпериалистической и революционной классовой борьбы, лидеры АФТ, контролировавшие деятельность ПАФТ, использовали Федерацию для проведения широких пропагандистских кампаний, направленных против коммунистического движения и прогрессивных рабочих организаций, стоящих на классовых позициях. Они предпринимали активные усилия, чтобы удержать профсоюзное движение в рамках тред-юнионизма, стоящего вне политики, ввести его в русло «рационального» и «конструктивного» действия. Основополагающим, отправным моментом идеологической экспансии АФТ в 20-е годы следует считать Декларацию принципов — резолюцию № 8, представленную Федерацией третьему панамериканскому профсоюзному конгрессу и утвержденную в качестве экономической и политической платформы ПАФТ (январь 1921 г.)⁴; с некоторыми изменениями она была включена также в текст специальной резолюции пятого панамериканского профсоюзного конгресса (1927 г.)⁵.

Главной целью рабочего движения Пан-Америки объявлялось достижение «индустриальной демократии» — права на организацию профсоюзов, заключение коллективных договоров, повышение общеобразовательного уровня — как важнейшего условия нормального функционирования экономически активных и жизнеспособных тред-юнионов. Наиболее действенным и эффективным фактором, средством самовыражения и улучшения социального статуса наемных рабочих, утверждалось в Декларации, могут быть лишь их экономические организации — профсоюзы⁶. В тексте резолюции этому положению отводилась роль главного антитезиса идее независимого политического действия и политической организации рабочего класса; в сфере «политической демократии» рабочим союзам надлежало ограничить свои задачи завоеванием элементарных политических и гражданских прав⁷. В Декларации подчеркивалась «твердая оппозиция» всякому государственному вмешательству в «индустриальный процесс» и трудовые отношения (взяв на вооружение этот волюнтаристский принцип, авторы резолюции вполне определенно отмежевались от движения за конструктивную социальную реформу и продемонстрировали глубокое безразличие, если не враждебность, в отношении самой идеи о возможности социалистической альтернативы)⁸.

Отчетливо прослеживается связь между содержанием Декларации принципов и характером конкретной исторической ситуации. 1918—1921 годы были отмечены резким обострением классовой борьбы, подъемом массового рабочего движения, ростом революционных настроений трудящихся в странах Латинской Америки и на всем континенте. В самих Соединенных Штатах в эти годы наблюдалось усиление политической реакции и разгул антирадикализма, монополии инспирировали антипрофсоюзную кампанию «открытого цеха». В резолюции не содержалось ничего, что позволило бы усомниться в «лояльности» и благонамеренности целей АФТ, ПАФТ и авторов Декларации.

Этот период характеризуется также началом широкого распространения марксизма в Латинской Америке. Издание основополагающих произведений марксизма в 1918—1920 гг. ускорило процесс формирования теоретической основы коммунистического движения на континенте⁹. Возникают первые коммунистические партии в Аргентине, Мексике, США и Уругвае. Для координации революционной работы создается Латиноамериканское бюро III Интернационала (находилось в Мексике). В начале 1920 г. было опубликовано воззвание Исполкома Коминтерна к рабочим Северной и Южной Америки, в котором говорилось «о необходимости объединения всех сознательных, наиболее активных элементов рабочего класса и их обязательном участии во всех проявлениях классовой борьбы начиная с частичных экономических стачек, демонстраций, массовых митингов, избирательной борьбы и кончая всеобщей политической забастовкой»¹⁰.

Расценивая Декларацию принципов и ее утверждение профсоюзным конгрессом как «знаменательный этап» в развитии делового тред-юнионизма, Исполнительный совет АФТ противопоставил ее «идеологическим доктринам, подрывающим основы социальной стабильности, правопорядка и конструктивной демократии»¹¹. В этой связи представляет интерес высказывание секретаря Исполкома ПАФТ С. Иглесиаса, не оставляющее сомнений относительно главной цели идеологической экспансии АФТ, — воспрепятствовать формированию классового самосознания латиноамериканского пролетариата: «Историческая миссия латиноамериканских профсоюзов и ПАФТ заключается вовсе не в том, чтобы оказывать поддержку так называемому «революционному движению»… Это не является нашей стратегической линией и не вызывается стратегической необходимостью. Панамериканская федерация труда преследует чисто практические цели — поощрять и развивать тред-юнионистское движение в латиноамериканских странах по образцу американских и мексиканских профсоюзов (АФТ и КРОМ. — Н. К.)»¹².

«Профсоюзная экспансия» АФТ осуществлялась под лозунгами «прогрессивного тред-юнионизма», «братства и солидарности», «движения против зла и несправедливости, за индустриальную демократию»¹³. «В интересах свободы и социальной справедливости, — говорилось в резолюции пятого конгресса ПАФТ, — мы призываем всех рабочих Пан-Америки объединить свои усилия под знаменем тред-юнионизма, теснее сплотиться под стягом Панамериканской федерации труда…»¹⁴ Риторические выпады в адрес трестов и корпораций перемежались с антирадикальными и антикоммунистическими выступлениями, с особым акцентом на антикоммунизме, который стал определяющим элементом в политической характеристике ПАФТ¹⁵.

Руководство АФТ в этом вопросе находило полное понимание и поддержку реформистских лидеров КРОМ; в 1924 г. в состав Исполкома ПАФТ в качестве вице-председателя вошел Л. Моронес¹⁶. В конце 1923 г. на совместной конференции АФТ и КРОМ в Эль-Пасо (штат Техас) была провозглашена «Рабочая доктрина Монро», в соответствии с которой оба профцентра обязались «решительно противостоять любым попыткам» европейских рабочих организаций нарушить суверенитет профсоюзного движения Западного полушария¹⁷. Соответствующая резолюция была проведена и на четвертом конгрессе ПАФТ (1924 г.)¹⁸. Это была идеологическая диверсия, направленная против международного коммунистического и революционного рабочего движения, против интернационалистской деятельности Профинтерна и Коммунистического Интернационала. Она была рассчитана на раскол и разъединение прогрессивных, демократических, антиимпериалистических сил Латинской Америки, на их изоляцию от международного революционного движения.

В окончательном виде «профсоюзный вариант» доктрины Монро был сформулирован в резолюции 45-го съезда АФТ (1925 г.): «Мы официально извещаем весь мир, что мы здесь, в Западном полушарии, не допустим распространения идей рабочего движения Старого Света — идей, которые пытаются навязать американским нациям помимо их воли. Тот лозунг, который правительство Соединенных Штатов в лице своего президента бросило в виде предупреждения европейским державам против вооруженной интервенции, мы намерены использовать против пропагандистского вторжения… Панамериканская федерация труда является признанным интернационалом рабочего движения стран Америки. С помощью Панамериканской федерации труда организованные наемные рабочие американских республик осуществляют свои стремления и идеалы. Народы Америки решают и впредь придерживаться этой политики… Мы никому не позволим отнять у нас наши идеалы и нашу свободу под предлогом проведения в жизнь лозунга «международного рабочего единства»»¹⁹.

В июле 1929 г. Американская федерация труда через ПАФТ сделала официальное предложение желтому Амстердамскому Интернационалу (МФП) заключить «профсоюзный пакт» (по существу антикоминтерновский) о разделе «сфер влияния» с сохранением «юрисдикции» ПАФТ над рабочим движением Западного полушария, а МФП — Европы и Азии и создании на этой основе всемирной профсоюзной федерации. Однако начавшийся мировой экономический кризис помешал ПАФТ предпринять какие-либо дальнейшие, более конкретные шаги²⁰.

С момента возникновения Панамериканской федерации труда политика и практика АФТ, несмотря на известную оппозицию ряда латиноамериканских профцентров, играли определяющую роль в выработке идейно-политической платформы ПАФТ, ведущим, основополагающим принципом которой являлась идея «панамериканской общности»²¹. Положения устава ПАФТ о целях и принципах «рабочего» панамериканизма²² в более широком плане были изложены в «Манифесте», адресованном рабочим панамериканских стран и обнародованном 31 января 1920 г. на английском и испанском языках за подписью членов Исполкома Федерации С. Гомперса, К. Варгаса и Дж. Лорда. По замыслу авторов «Манифеста», который являлся первой программной декларацией панамериканского профдвижения, Панамериканская федерация труда должна была играть роль наднационального координирующего рабочего центра с функциями «развития и универсализации некоторых основополагающих принципов» деятельности рабочих организаций различных американских стран в их борьбе за удовлетворение экономических требований — сокращение рабочего дня, улучшение условий труда и более высокий уровень заработной платы наемных рабочих. Подчеркивалась миротворческая миссия ПАФТ, которой предстояло «активно содействовать… развитию наиболее дружественных взаимоотношений» между странами Западного полушария.

Выдержанная в духе панамериканской солидарности и монроизма, указанная декларация по существу являлась слегка видоизмененной копией «Манифеста» 1917 г.²³ В заключительном разделе «Манифеста» 1920 г. содержалась критика (в значительно более умеренном и смягченном варианте) в адрес безликих — без национальной персонификации — «финансовых, коммерческих и индустриальных интересов», которые «далеко не всегда руководствуются желанием содействовать общему благу… Движимые безудержной жаждой обогащения и экспансии, они склонны часто совершенно забывать о своих обязанностях перед обществом…» И, наконец: «Война открыла необычайно благоприятные возможности и расширила сферу деятельности финансовых, коммерческих и индустриальных интересов Пан-Америки, ускорила тенденцию к их слиянию и консолидации; совершенно очевидно, что наемные рабочие панамериканских стран также должны объединить свои усилия в целях самозащиты…»²⁴

Однако эти заключительные аккорды — слабая дань традиции — явно не соответствовали общему лейтмотиву «Манифеста» 1920 г. и других официальных деклараций, санкционированных на форумах ПАФТ первых послевоенных лет, ибо с самого начала доминирующей идеей являлось не противопоставление, а интеграция разнородных, подчас полярно противоположных социальных компонентов в рамках некоего широкого панамериканского сообщества, основанного на «справедливых» и «гуманных» принципах. Как следовало из контекста резолюции (№ 1), представленной делегацией АФТ и утвержденной вторым конгрессом ПАФТ, первым «реальным шагом» в указанном направлении было бы участие профсоюзов в работе Второй панамериканской финансовой конференции, которая должна была состояться в Вашингтоне в январе 1920 г.²⁵; конференция созывалась правительством США «с целью предоставить возможность официальным представителям стран Центральной и Южной Америки обсудить с министром финансов Соединенных Штатов общие финансовые проблемы, возникшие в связи с окончанием войны»²⁶.

В резолюции, принятой вторым конгрессом ПАФТ и направленной в адрес министра финансов США, говорилось, что на указанной финансовой конференции в равной мере «должно быть обеспечено представительство рабочих организаций…»²⁷ Текст резолюции имел пространную преамбулу, из содержания которой становился ясным замысел авторов и составителей резолюции: «Важным итогом военных лет явилось расширение экономических связей между Соединенными Штатами и Латинской Америкой, укрепление и консолидация панамериканского содружества; была заложена прочная основа для тесного и взаимовыгодного сотрудничества, рационального совместного использования природных и промышленных ресурсов, что в свою очередь будет способствовать материальному преуспеянию стран и народов Западного полушария, скорейшему экономическому восстановлению послевоенной Европы… Разумеется, успех дела требует полного и всестороннего учета всех факторов и интересов, составляющих основу современной промышленности и коммерции…»²⁸

Здесь впервые отчетливо и недвусмысленно прозвучала новая нота, в которой содержалась завуалированная проповедь внешнеэкономической экспансии Соединенных Штатов. Отсюда и новое отношение руководства АФТ и ПАФТ к панамериканским финансовым конференциям: шумные декларации с критикой в адрес «капитанов индустрии и коммерции»²⁹ уступили место иным заявлениям и оценкам — более умеренным и вполне лояльным… Указанная резолюция явилась наиболее откровенным выражением основной цели ПАФТ — включить профсоюзы в общую систему империалистической политики США, внушить трудящимся веру в некую бесклассовую континентальную общность, заставить рабочий класс отказаться от борьбы против империализма США.

Третий и четвертый конгрессы ПАФТ (январь 1921 г. и декабрь 1924 г.) по предложению АФТ подтвердили ранее принятое решение о необходимости добиваться включения представителей профсоюзов в состав делегаций США и латиноамериканских стран на панамериканских финансовых конференциях³⁰. Резолюция идентичного содержания была принята 45-м съездом АФТ³¹.

Результаты явно не были обнадеживающими. Президент АФТ Гомперс был приглашен на финансовую конференцию 1920 г. с правом совещательного голоса в качестве одного из консультантов смешанной американо-гватемальской комиссии. На конференции глава АФТ предложил «расширить компетенцию будущих финансовых конгрессов таким образом, чтобы наряду с общими проблемами могли обсуждаться вопросы улучшения материального положения и условий труда наемных рабочих…»³². Однако даже это весьма скромное предложение по существу процедурного характера не получило поддержки ни в одной из комиссий указанной конференции. Столь же отрицательной была реакция со стороны Межамериканской верховной комиссии³³.

Американская федерация труда являлась единственной «рабочей организацией», представленной на третьей панамериканской конференции по вопросам торговли, которая состоялась в Вашингтоне в мае 1927 г. (конференция была созвана по инициативе Административного совета Панамериканского союза и госдепартамента США)³⁴. По личному предписанию президента США К. Кулиджа представитель АФТ получил статус официального делегата. Им стал вице-президент АФТ М. Уолл, обычно выступавший в роли посредника (liaison officer) в отношениях Исполнительного совета Федерации с деловыми кругами. На сей раз резолюция АФТ, представленная Уоллом «от имени всей американской делегации», прошла без помех. В резолюции говорилось: «Программа будущих торговых конференций должна быть составлена таким образом, чтобы наряду с общими проблемами могли обсуждаться вопросы улучшения материального положения и условий труда наемных рабочих, поскольку улучшение жизненных стандартов населения стимулирует рост производства и потребления, а следовательно, и развитие коммерции»³⁵.

В специальном послании на имя президента АФТ У. Грина, составленном М. Уоллом после окончания торговой конференции (Исполком ПАФТ включил его в свой отчет пятому межамериканскому профсоюзному конгрессу), утверждалось, что участие профсоюзов — членов ПАФТ в подобного рода конференциях «открывает перспективу улучшения жизненных условий рабочих через Панамериканский союз»³⁶. Судя по этому высказыванию, консервативные профлидеры, подобные Уоллу, склонны были весьма односложно истолковывать положение устава ПАФТ о намерении «использовать любые достойные и законные средства для осуществления и защиты интересов трудящихся»³⁷. Торн отмечает, что «в планах Гомперса Панамериканской федерации труда отводилась роль придатка к Панамериканскому союзу…»³⁸.

Однако все попытки связать Федерацию с Союзом оказались безуспешными. Если в годы первой мировой войны Белый дом и государственный департамент США проявляли определенный интерес к движению за «рабочий» панамериканизм³⁹, то в послевоенный период реакция была иной. Она свелась к нескольким визитам генерального директора Панамериканского союза Л. Роу в штаб-квартиру ПАФТ, где он вел переговоры с Гомперсом. В 20-е годы ПАФТ и АФТ неоднократно высказывались в пользу «прямого» представительства «рабочих организаций» в административных органах Панамериканского союза, за «право участия» в конференциях американских государств⁴⁰. Но, как подчеркивает С. Сноу, в период «просперити» — «нормальную эру» 20-х годов — любое предложение подобного рода «воспринималось по меньшей мере как слишком амбициозное…»⁴¹.

История ПАФТ в 20-е годы свидетельствует, что «официально провозглашенная общность целей панамериканского профсоюзного движения не означала его монолитности в идейном отношении»⁴². Побудительные мотивы, диктовавшие рабочим организациям — членам ПАФТ необходимость присоединения к панамериканскому профцентру, были далеко не равнозначными, а подчас — полярно противоположными. Объединительные тенденции находили питательную почву в естественном стремлении трудящихся к организации и единству для защиты своих жизненно важных интересов. Социально-экономическая программа ПАФТ в своей конкретной части в известной мере отвечала их требованиям, хотя в целом носила преимущественно декларативный характер.

Определяющим моментом в деятельности Панамериканской федерации труда являлось то обстоятельство, что она выполняла функции скорее политические, нежели профсоюзные; типичным для позиций вошедших в ПАФТ латиноамериканских профсоюзов было «использование ее в качестве трибуны для политического самовыражения и для оказания воздействия (обычно в форме протеста) на внешнеполитический курс США»⁴³.

Массовое антиимпериалистическое движение в Латинской Америке вносило определенные коррективы в политику и тактику ПАФТ. Вопреки желаниям и противодействию консервативных и проимпериалистически настроенных лидеров АФТ — Гомперса, Грина и др. ее конгрессы нередко становились ареной острой борьбы и дискуссий, когда решались вопросы об отношении ПАФТ к империалистической политике США, о поддержке национально-освободительных движений в Санто-Доминго, Панаме, Никарагуа. Третий панамериканский профсоюзный конгресс принял резолюцию с требованием «восстановить немедленно суверенитет и независимость Доминиканской Республики» и прекратить военную оккупацию страны. Конгресс высказался «в поддержку независимости и суверенитета всех стран Американского континента»⁴⁴. На конгрессе ПАФТ в июле 1927 г. в связи с вооруженной интервенцией США в Никарагуа была принята резолюция о «немедленном выводе вооруженных сил Соединенных Штатов» с территории этой страны и прекращении интервенции, хотя делегаты АФТ добились смягчения наиболее резких формулировок резолюции⁴⁵.

Значительный резонанс получило выступление на конгрессе венесуэльского делегата коммуниста Р. Мартинеса, который предложил осудить империалистическую политику США в Латинской Америке и доктрину Монро как «орудие империализма США», потребовать вывода их войск не только из Никарагуа, но также из Панамы и Гаити, отмены неравноправных договоров с Кубой, Панамой и другими латиноамериканскими странами, предоставления независимости Пуэрто-Рико⁴⁶. После бурных дебатов, длившихся три часа, его предложение было отклонено. Тем не менее в специальной резолюции конгресс высказался против использования доктрины Монро в интервенционистских целях и против так называемых экстерриториальных прав американских граждан⁴⁷. С протестом против экспансионистского внешнеполитического курса Соединенных Штатов выступали отдельные крупные профсоюзы внутри самой Американской федерации труда, влиятельная профсоюзная печать независимых железнодорожных Братств и Объединенного союза швейников⁴⁸.

Новые события и веяния определенным образом влияли на политику и тактику официального руководства АФТ—ПАФТ. Важной причиной таких изменений являлись острая критика и постоянное давление со стороны латиноамериканских рабочих организаций — членов ПАФТ, многие из которых (федерации Гондураса, Сальвадора, Никарагуа, Доминиканской Республики и др.) занимали открыто антиимпериалистические позиции. Они считали, что руководство АФТ, в целом следовавшее в фарватере внешней политики США, несет известную долю ответственности за интервенционистскую политику Соединенных Штатов в странах Центральной Америки и Карибского бассейна⁴⁹. На третьем конгрессе ПАФТ выступления делегатов из Сальвадора, Мексики, Гватемалы приобрели характер личной оппозиции Гомперсу, который стремился оправдать интервенционистскую политику США и придать протесту латиноамериканских профсоюзов, как отмечалось в отчете американской делегации съезду АФТ, «более дипломатичную и примирительную форму»⁵⁰.

В США среди рабочих, в кругах общественности также ширилось движение протеста против империалистической политики правительства по отношению к Латинской Америке, являясь частью прогрессивного, антимонополистического и демократического движения. Так, Фермерско-рабочая партия США — независимая политическая партия, пользовавшаяся поддержкой шести межнациональных союзов, семи профсоюзных федераций штатов и многих городских профсоветов, входивших в АФТ, включила в свою избирательную программу на президентских выборах 1920 г. требование о восстановлении независимости и суверенитета Гаити, Доминиканской Республики, Пуэрто-Рико, Кубы⁵¹.

В 1922 г. создается Конференция прогрессивного политического действия (КППД) — общеамериканская федерация прогрессивных и демократических организаций, ядро которой составили 16 железнодорожных Братств (большая часть Братств входила в АФТ), насчитывавших в своих рядах около 1.5 млн. организованных рабочих⁵². На президентских выборах 1924 г. КППД выдвинула своим кандидатом в президенты США сенатора Р. М. Лафоллетта. Уступая давлению масс, в поддержку кандидатуры Лафоллетта официально высказался Исполнительный совет АФТ⁵³. Избирательная платформа Лафоллетта, утвержденная на съезде КППД в июле 1924 г., носила ярко выраженный антимонополистический характер; специальным пунктом подчеркивалось, что внешнеполитический курс правительственной администрации «полностью подчинен интересам финансовых империалистов, нефтяных монополий и международных банкиров». Съезд принял резолюцию, в которой резко осудил интервенционистскую политику США — «долларовую дипломатию» в отношении Гаити, Доминиканской Республики, Никарагуа и других латиноамериканских стран⁵⁴.

Учитывая конкретную ситуацию, лидеры АФТ—ПАФТ сочли необходимым выступить на страницах печатного органа АФТ «Америкэн федерейшионист» с декларациями антимонополистического и антиимпериалистического содержания. Член секретариата ПАФТ, заместитель редактора журнала «Америкэн федерейшионист» Ч. М. Райт утверждал: «Американская федерация труда всегда решительно выступала против любого проявления империалистических тенденций военного или экономического характера — в политике Соединенных Штатов, в их отношениях с Мексикой, Кубой, Пуэрто-Рико, Вест-Индией, Центральной Америкой, Китаем и Филиппинами. Она последовательно отстаивала право всех наций на самоопределение как оно было сформулировано президентом Вильсоном в его «14 пунктах», принцип невмешательства во внутренние дела малых стран и народов…»⁵⁵. Гомперс избрал объектом своей критики «долларовую дипломатию»: «Американский народ никогда добровольно не даст своего согласия на использование силы правительства США для охраны финансовых интересов Уолл-стрита в Латинской Америке и других частях мира. Крайнее возмущение вызывает использование силы для обеспечения займов, навязываемых этим странам путем заключения тайных соглашений с нечестными местными политиками…»⁵⁶.

Осуждая эксцессы империалистической экспансии, гомперсисты при решении практических вопросов на деле проводили политику соглашательства с империализмом США и его ставленниками в Латинской Америке (антинародными диктаторскими режимами Гомеса в Венесуэле, Мачадо на Кубе и др.). Подтверждением тому могут служить, как справедливо отмечает Л. В. Пегушева, «официальная позиция этих лидеров по ряду острых политических проблем, связанных с латиноамериканским курсом США, и конкретные факты деятельности ПАФТ в отдельных странах»⁵⁷. Так, на четвертом панамериканском конгрессе делегация Никарагуа представила резолюцию с выражением протеста, в самой общей форме, против вооруженной интервенции и применения силы в отношениях между государствами. Эта резолюция была принята единогласно, не встретив возражения со стороны американских делегатов⁵⁸. Однако, когда представители гватемальских профсоюзов высказались, чтобы конгресс потребовал вывода войск США из латиноамериканских стран и осудил так называемую поправку Платта к кубинской конституции⁵⁹, их предложение по настоянию делегатов АФТ было передано «на рассмотрение» Исполкома ПАФТ «для вынесения окончательного решения», т. е. по существу отклонено⁶⁰.

Другим примером подобной практики является решение 44-го съезда АФТ (ноябрь 1924 г.) в связи с резолюцией, представленной делегацией Межнационального союза моряков. В резолюции выражался «энергичный протест» против политики «долларовой дипломатии» — использования Соединенными Штатами своих вооруженных сил для защиты американских капиталов, инвестированных в другие страны. Съезд, руководствуясь рекомендациями комиссии по резолюциям, ограничился принятием декларации общего характера с осуждением «несправедливой и нечестной практики влиятельных финансовых, промышленных и коммерческих кругов, эксплуатирующих народы слабых и зависимых стран». В то же время он отклонил указанную резолюцию, мотивируя тем, что «предложенные ограничения» якобы затрагивают национальную честь Соединенных Штатов и приведут к их международной изоляции⁶¹.

Выступая с критикой экспансионистских устремлений североамериканских монополий, Гомперс и другие лидеры АФТ—ПАФТ тщательно избегали каких-либо отрицательных высказываний и суждений в адрес официальной политики Вашингтона, делая это лишь в отдельных, исключительных случаях. В целом для них характерно настойчивое стремление противопоставить «эгоизму и алчности» трестов «конструктивные внешнеполитические цели американской демократии» и тем самым, по выражению С. Гомперса, «реабилитировать Соединенные Штаты, их национальные идеалы и учреждения в глазах латиноамериканского населения»⁶².

Панамериканский профцентр был озабочен тем обстоятельством, что политика банковских корпораций Соединенных Штатов в странах Латинской Америки подрывает основы «панамериканского единства». «Одним из величайших препятствий, — говорилось в отчете Исполкома четвертому конгрессу, — затрудняющих наши усилия в деле развития отношений дружбы и взаимопонимания между всеми странами и народами Западного полушария, в частности между Соединенными Штатами и республиками Никарагуа, Санто-Доминго и Гаити, являются махинации мощных групп американского финансового капитала, добивающихся с санкции латиноамериканских политиканов контроля над финансовыми и естественными ресурсами этих стран. Подобная тенденция с течением времени все более возрастает, вовлекая в сферу своего воздействия такие страны, как Боливия, Гватемала и Сальвадор. Кабальные финансовые соглашения, навязываемые североамериканскими банками правительствам этих стран, наносят ущерб экономическому благосостоянию и политической независимости народов Латинской Америки и в конечном итоге создают атмосферу предубеждения и вражды против Соединенных Штатов»⁶³.

Этот раздел отчета Исполкома почти идентичен содержанию резолюции № 70, принятой съездом АФТ в 1922 г.⁶⁴ Автором резолюции был Дж. Ф. Фрей, который, кстати, входил в состав американской делегации на четвертом конгрессе ПАФТ и являлся членом комиссии конгресса по выработке резолюций. Фрей, возглавлявший Отдел профсоюзов металлистов АФТ и пользовавшийся влиянием в тред-юнионистских кругах, выступая на страницах профсоюзной печати, неоднократно выражал ту точку зрения, что экспансия американского капитала к югу от Рио-Гранде создает серьезную угрозу профсоюзному движению не только в латиноамериканских странах, но и в самих Соединенных Штатах. Американские банковские и промышленные монополии, отмечал Фрей, контролирующие ведущие отрасли экономики в странах Центральной и Южной Америки, диктуют им свою политику не только в экономической, но также в политической и социальной сферах, что в свою очередь усиливает их позиции в самих США. «Эту политику, — писал Фрей, — определяют те же самые группы и организации, которые у нас в стране выступают в качестве инициаторов и вдохновителей антипрофсоюзной кампании «открытого цеха»… Они одинаково враждебно настроены как в отношении АФТ, так и латиноамериканских рабочих союзов»⁶⁵.

Фрей высказывался за ограничение экспорта инвестиций, которые должны быть направлены на расширение внутреннего экономического потенциала США и развитие внутреннего рынка⁶⁶. Но в конечном итоге в АФТ возобладала иная точка зрения.

Уже к концу 20-х годов отчетливо выявились характер и направление инвестиционных мероприятий корпораций, которые поощряли в латиноамериканских странах лишь развитие добывающих отраслей и производство экспортных сельскохозяйственных культур. Тем самым отпадали опасения лидеров АФТ, что экспорт капитала приведет к росту промышленного производства за рубежом и наплыву в Соединенные Штаты конкурирующих с изделиями американской промышленности дешевых импортных товаров. Импорт же сырья не создавал непосредственных проблем для квалифицированных промышленных рабочих США, цеховой «рабочей аристократии»⁶⁷. Внешнеэкономическая экспансия империализма, направленная на приобретение и захват новых рынков сбыта, традиционно поддерживалась лидерами АФТ⁶⁸. Теперь АФТ перестала выступать с осуждением хищнической политики монополий, приводившей к однобокому, выгодному для империализма экономическому развитию латиноамериканских стран.

Более того, ее лидеры стали открыто высказываться в поддержку американской экономической экспансии. В одной из редакционных статей «Америкэн федерейшионист» (март 1929 г.) У. Грин заявлял: «Американские инвестиции за рубежом, наша внешняя торговля, в особенности в странах Южной Америки, неизбежно будут возрастать. Препятствовать этим тенденциям и этому росту — значит препятствовать прогрессу»⁶⁹.

Разделяя доводы американских империалистических экспортеров, их аргументацию, лидеры АФТ провозглашали, что «экономические отношения Соединенных Штатов с Европой, Канадой, Мексикой и другими странами играют весьма существенную роль в поддержании стабильных деловых операций и процветания»⁷⁰. Антитрестовская филиппика на официальных форумах и на страницах печатных изданий АФТ—ПАФТ прекратилась, что, несомненно, явилось также результатом пропагандистской кампании «классового сотрудничества», интенсивно проводимой руководством АФТ в годы «просперити».

На пятом панамериканском профсоюзном конгрессе М. Уолл, выступая с клеветническими выпадами в адрес международного революционного движения, утверждал, что оно «наносит больший ущерб профсоюзам, чем самые крупные и влиятельные объединения и союзы предпринимателей». По предложению АФТ конгрессом была принята резолюция соответствующего содержания, что само по себе свидетельствовало об идейной и политической незрелости, оппортунизме или прямой зависимости от гомперсистских лидеров АФТ руководства латиноамериканских рабочих организаций, представленных на конгрессе⁷¹.

Свидетельством пропагандистской переориентации ПАФТ может служить также заявление секретаря ПАФТ С. Иглесиаса в связи с подготовкой шестого панамериканского профсоюзного конгресса (июнь 1929 г.) о том, что «основной целью этого мероприятия (созыва и проведения конгресса. — К. Н.) являются поиски путей и средств, стимулирующих рост рабочих организаций Пан-Америки, свободных от радикализма и экстремизма»⁷².

В 20-е годы лидеры АФТ часто сетовали, что их деятельность в целях укрепления и развития панамериканской «солидарности» и «рабочего» панамериканизма не находит понимания и поддержки со стороны официальных правительственных кругов. В частности, С. Иглесиас писал: «Никакая другая организация не имеет такой возможности завоевать доверие и дружбу наших южных соседей, как Американская федерация труда при посредстве ПАФТ. Недовольство и недоверие к Соединенным Штатам, культивируемое среди латиноамериканских народов теми американцами, единственным интересом которых является погоня за прибылью, в сильной степени смягчается влиянием, выступлениями и решениями Панамериканской федерации труда…»⁷³. Та же мысль проводится в письме У. Грина государственному секретарю США Ф. Келлогу 13 февраля 1926 г.: «Я часто задаю себе вопрос, знает ли правительство Соединенных Штатов, какой актив оно имеет в лице Американской федерации труда? Используя Панамериканскую федерацию труда, АФТ при благоприятных обстоятельствах способна внести существенный вклад в развитие конструктивного сотрудничества стран Западного полушария»⁷⁴. Вплоть до «нового курса» Ф. Д. Рузвельта «дипломатия канонерок» оставалась главным методом внешнеполитической экспансии США в Латинской Америке. Соответственно сохраняли свою силу доктрины, в которых прямо утверждалось монопольное «право» Соединенных Штатов на интервенцию⁷⁵. «Панамериканизм, — отмечает советский исследователь, — с его более утонченной проповедью «братства», «солидарности», «единства» оставался в общем на втором плане»⁷⁶. Этим в целом и объясняется известное «непонимание» правящими кругами Соединенных Штатов «ценности» и «полезности» Панамериканской федерации труда и «рабочего» панамериканизма.

Следует, однако, отметить, что в период «стабилизации» (1924—1929 гг.) позиция АФТ, и в частности ее президента У. Грина, в отношении внешнеполитического курса правительства США не была статичной. При президенте Кулидже внешняя политика Соединенных Штатов приобрела откровенно империалистический, агрессивный характер. В конце 1926 г. США начали вооруженную интервенцию в Никарагуа под предлогом защиты жизни и имущества американских граждан. С целью оправдания агрессии была выдвинута так называемая доктрина Кулиджа, которая прямо утверждала «право» Соединенных Штатов на осуществление «долларовой дипломатии» — неограниченное вмешательство в дела всех государств и в первую очередь слаборазвитых в экономическом отношении стран⁷⁷. В послании конгрессу от 10 января 1927 г., а затем в речи, произнесенной в Нью-Йорке 25 апреля 1927 г., Кулидж так мотивировал свою интервенционистскую политику: «Личность и имущество гражданина, — заявил он, — являются частью общего суверенитета нации, даже в том случае, если он находится за границей»⁷⁸.

Интервенция в Никарагуа усилила движение против американского империализма, вызвала дальнейшее обострение противоречий между США и странами Латинской Америки. Панамериканская юридическая комиссия, заседавшая в Рио-де-Жанейро в апреле-мае 1927 г.⁷⁹, приняла резолюцию, где говорилось, что «ни одно государство не имеет права вмешиваться во внутренние дела другого»⁸⁰. Резолюция была представлена на утверждение шестой панамериканской конференции, открывшейся в Гаване 16 января 1928 г. Усилиями американской делегации обсуждение этого вопроса было отложено; тем не менее делегации 13 государств Южной и Центральной Америки поддержали резолюцию юристов, выразив тем самым свое глубокое недовольство агрессивной политикой Соединенных Штатов⁸¹.

Активизация экспансионистской внешней политики США привела также к широкому распространению и росту антиимпериалистических настроений среди народных масс, в рабочем движении Соединенных Штатов⁸². Это вызвало определенные сдвиги и в позиции АФТ. В своей вступительной речи на пятом панамериканском профсоюзном конгрессе У. Грин⁸³ высказался за полное невмешательство США во внутренние дела латиноамериканских стран, неприменение силы или угрозы силой и мирное урегулирование споров⁸⁴. Однако, выступая в защиту доктрины Монро, оказавшейся под огнем острой критики латиноамериканских делегатов, разоблачавших ее агрессивную, империалистическую направленность и реакционный политический смысл, Грин вынужден был заявить, что «никакое посягательство Соединенных Штатов на суверенитет других государств не может быть оправдано»⁸⁵. АФТ удалось добиться принятия компромиссной резолюции, в которой осуждалась не сама доктрина, а лишь ее «искаженные интерпретации»⁸⁶. Вместе с тем конгресс — и это было позитивным моментом — по существу осудил доктрину Кулиджа⁸⁷. Жизнь, собственность и права иностранцев, говорилось в резолюции, должны быть защищены в той же мере, как жизнь и собственность гражданина данной страны и в соответствии с ее законами⁸⁸.

Полагая, что ситуация требует модификации и либерализации латиноамериканской политики Соединенных Штатов, Грин в январе 1928 г. направил письмо Ч. Э. Юзу⁸⁹, возглавлявшему делегацию США на шестой панамериканской конференции в Гаване, с изложением «принципов взаимоотношений американских республик»⁹⁰. Он высказывался против вмешательства США во внутренние дела других стран, «прямого или косвенного нарушения их суверенных прав», которые «подлежат абсолютному и безоговорочному признанию…»⁹¹ Эта апелляция, получившая официальную санкцию Исполнительного совета АФТ, не была Юзом принята во внимание⁹².

«Новая линия» АФТ, исключавшая возможность более действенных и активных форм протеста, не получила дальнейшего развития, хотя объективно в известной мере способствовала усилению критического, оппозиционного, антиэкспансионистского начала в американских тред-юнионах; оно и явилось одним из тех основных факторов, которые в конечном счете через несколько лет привели к пересмотру политики США в отношении стран Латинской Америки и к провозглашению президентом Ф. Д. Рузвельтом так называемой политики «доброго соседа»⁹³.

* * *

Политика АФТ в Латинской Америке, история Панамериканской федерации труда наиболее рельефно прослеживаются на примере отдельных латиноамериканских стран. Рамки данной статьи позволяют остановиться лишь на некоторых из них — Доминиканской Республике, Никарагуа и Панаме. Указанные страны привлекли внимание автора не случайно. Именно в этих латиноамериканских республиках, являвшихся объектом усиленной империалистической экспансии США и отличавшихся сравнительно высоким уровнем профессиональной организованности рабочего класса, активность АФТ и ПАФТ проявлялась особенно заметно. Доминиканская Республика, Никарагуа и Панама могут служить своего рода эталоном, позволяющим наиболее полно охарактеризовать содержание и методы деятельности АФТ в панамериканском профсоюзном движении — от выступлений в пользу либерализации внешнеполитического курса США (Доминиканская Республика, Никарагуа) до оказания поддержки правящим кругам Соединенных Штатов в осуществлении территориальной экспансии (Панама). Исследование взаимоотношений АФТ с профсоюзным движением указанных стран показывает, что противоречия внутри ПАФТ, «сфокусированные на проблеме отношения к империализму США, носили глубокий и непреодолимый характер»⁹⁴.

Доминиканская Республика. Подобно другим странам Карибского бассейна, Доминиканская Республика, или Санто-Доминго (по названию восточной части острова Гаити, которую она занимает), в первой трети ХХ в. оставалась аграрной страной с преобладанием плантационного хозяйства (основная экспортная культура — сахарный тростник, а также какао, кофе, табак). Американский капитал начал внедряться в экономику Доминиканской Республики еще в конце XIX в. Политическое и экономическое влияние США стало решающим в результате оккупации страны американскими войсками в 1916—1924 гг. Прямым следствием этой оккупации был приход к власти в 1930 г. Л. Трухильо, установившего режим военной диктатуры, при которой монополии США закрепили свое господство.

Первые рабочие организации в Санто-Доминго начали появляться с 1900 г.; в 1915 г. возникло «Национальное братство» («Эрмандад комуналь насионалиста») — федерация профессиональных союзов, объединявших группы рабочих ремесленных мастерских, мелких торговых служащих, сельскохозяйственных и портовых рабочих. В 1919—1921 гг. Братство насчитывало 2700 членов, в 1922—1924 гг. — 5 тыс.⁹⁵ 15 мая 1920 г. в г. Санчес состоялся первый доминиканский национальный рабочий конгресс.

В начале 1919 г. «Национальное братство» присоединилось к Панамериканской федерации труда и было представлено на втором конгрессе Федерации, где делегат Братства и его председатель Х. Э. Кунхардт выступил с протестом против действий американских оккупационных властей в Санто-Доминго⁹⁶. Он подчеркивал, что оккупационные власти установили в стране военную диктатуру, основанную на грубой силе, ввели строгую цензуру и учредили военно-полицейские суды, т. е. лишили доминиканских граждан элементарных политических прав; всякая критика оккупационных властей жестоко преследуется. Власти оказывают содействие американским компаниям в приобретении крупных земельных участков («сахарные плантации принадлежат главным образом американцам»); в то же время рабочие лишены возможности обращаться с жалобами и петициями в связи с усилением эксплуатации и ухудшением материальных условий⁹⁷.

В соответствии с рекомендацией комитета по резолюциям конгресса текст заявления Кунхардта был передан Американской федерации труда, которой поручалось «провести расследование изложенных в нем фактов и попытаться любыми средствами, имеющимися в распоряжении Федерации, в полном объеме восстановить и обеспечить для доминиканских рабочих право проведения собраний, объединения в ассоциации на основе добровольного волеизъявления, заключения коллективных договоров и любых действий, которые могут быть связаны с защитой их общих профессиональных интересов…»⁹⁸

Этот вопрос рассматривался Исполнительным советом АФТ в октябре 1919 г.; 29 ноября Гомперс направил президенту США В. Вильсону письмо, в котором было изложено содержание выступления доминиканского делегата на панамериканском профсоюзном конгрессе. «Ситуация, возникшая в связи с военной оккупацией Доминиканской Республики, — писал глава АФТ, — не соответствует принципам современной цивилизации…»⁹⁹ Ответ за подписью государственного секретаря США Роберта Лансинга, весьма лаконичного характера, содержался в письме, помеченном 31 декабря 1919 г., где глава госдепартамента, ссылаясь на телеграмму, полученную 25 декабря от американского посланника в Доминиканской Республике Уильяма Рассела, сообщал, что «несколько дней назад военная цензура в Санто-Доминго практически отменена». Через месяц, 31 января 1920 г., Лансинг вторично уведомил Гомперса об отмене цензуры со ссылкой на сообщение идентичного содержания из дипломатической миссии США в Санто-Доминго от 16 января¹⁰⁰. Р. Лансинг также информировал Гомперса о «намерении» госдепартамента «провести тщательное расследование положения в Санто-Доминго»¹⁰¹.

Одновременно Исполнительный совет АФТ направил в Санто-Доминго специальную миссию в составе Питера Брэди, члена исполкома профсоюза фотограверов, и председателя Межнационального союза рабочих-табачников Энтони Макэндрю, которые прибыли в Доминиканскую Республику 27 января 1920 г. Итоги проведенного ими расследования были изложены в специальном отчете, подготовленном Брэди и Макэндрю после возвращения из Санто-Доминго и представленном съезду АФТ в июне 1920 г.

Выводы и рекомендации указанной комиссии были весьма противоречивыми. С одной стороны, авторы отчета не могли не отметить в Санто-Доминго повсеместно растущее движение протеста против режима военной оккупации: «Мы имели возможность беседовать со многими доминиканскими гражданами — представителями различных социальных групп и профессий, и во всех случаях за незначительным исключением — высказывалось мнение, что даже если у правительства Соединенных Штатов и были какие-то основания для военной оккупации острова в 1916 г., продиктованные необходимостью обезопасить Соединенные Штаты и Панамский канал от возможной угрозы нападения со стороны центральных держав Европы, то в настоящий момент необходимости в этом нет… На собраниях, конференциях, встречах, беседах — всюду, где бы мы ни находились, доминиканцы выражали горячее желание видеть свою страну свободной и независимой»¹⁰². Брэди и Макэндрю приходили к следующему заключению: «Полностью разделяя справедливое требование «Санто-Доминго — доминиканцам», мы рекомендуем АФТ сделать все возможное, чтобы содействовать его скорейшему осуществлению»¹⁰³. Госдепартамент и департамент по военно-морским делам, говорилось в отчете, в самое ближайшее время «должны определить дату окончания военной оккупации Доминиканской Республики»¹⁰⁴.

После консультаций с руководством Центрального профсовета г. Санто-Доминго и других рабочих организаций Брэди и Макэндрю составили «рекомендации», в которых были изложены важные экономические требования доминиканских профсоюзов. С этими рекомендациями эмиссары АФТ обратились к контр-адмиралу Т. Сноудену с требованием ввести 8-часовой рабочий день, повысить заработную плату, принять меры по сокращению безработицы и повышению занятости рабочих и служащих, признать права на организацию профсоюзов, на заключение коллективных договоров и проведение забастовок, а также восстановить в полном объеме все конституционные права и свободы — свободу слова, печати, собраний, митингов и демонстраций¹⁰⁵. Военному губернатору был передан протест доминиканских профсоюзов против попыток монополий использовать подразделения американской морской пехоты для предотвращения и подавления забастовок¹⁰⁶.

Вместе с тем Брэди и Макэндрю в своем отчете тщательно избегали каких-либо критических замечаний и высказываний в адрес военно-оккупационного режима и военной администрации, ограничившись сообщением о «вручении адмиралу Сноудену» петиции с текстом выступления Х. Э. Кунхардта на втором панамериканском профсоюзном конгрессе. «Мы полагаем, — говорилось в отчете, — что факты, изложенные м-ром Х. Э. Кунхардтом, должны быть рассмотрены официальными правительственными инстанциями, которые дадут надлежащий ответ по существу предъявленных претензий»¹⁰⁷. В отчете говорилось о необходимости провести тщательное расследование положения в Санто-Доминго, направив на остров специальную комиссию из представителей госдепартамента, департамента по военно-морским делам и членов американского конгресса¹⁰⁸.

Ответ адмирала Сноудена в связи с «рекомендациями» Брэди и Макэндрю был получен спустя два месяца после их визита в Доминиканскую Республику. Они включили его в текст своего отчета без комментариев, ограничившись фразой: «Ответное послание адмирала Сноудена свидетельствует о том, что наш визит в Санто-Доминго принес хорошие результаты», — что звучит по крайней мере странно, поскольку военный губернатор по существу отклонил или оставил без ответа большую часть представленных ему рекомендаций¹⁰⁹. Так было отвергнуто, с ссылкой на «существующее законодательство Доминиканской Республики», наиболее важное требование доминиканских профсоюзов — признание права на забастовку и пикетирование. Относительно рекомендации, касающейся восстановления «в полном объеме» политических и гражданских прав, губернатор счел возможным ответить, что «члены профсоюзов, равно как и другие доминиканские граждане, пользуются всеми указанными правами без ограничений»¹¹⁰. Это, естественно, не соответствовало действительному положению вещей: в условиях сохранения строгого военно-оккупационного режима доминиканцы были лишены таких прав, хотя, как отмечалось выше, военная цензура была несколько смягчена. Негативный характер содержания письма был слишком очевиден. В сущности это вынуждены были признать сами авторы отчета, рекомендуя Исполнительному совету АФТ ходатайствовать перед военно-морским ведомством «об оказании помощи и содействии» в осуществлении вышеуказанной экономической программы¹¹¹.

Исполнительный совет сделал соответствующий запрос; 8 апреля 1920 г. представители АФТ и ПАФТ были приняты секретарем по военно-морским делам Дж. Дэниельсом (присутствовали С. Гомперс, П. Брэди, К. А. Варгас и Тулио М. Сестеро (из Санто-Доминго)). Глава военно-морского департамента «признал необходимость некоторого изменения условий в Санто-Доминго, не меняя общего курса, вопрос о котором департамент по морским делам не правомочен решать»¹¹². В то же время никаких практических шагов с его стороны не последовало.

Отчет Брэди и Макэндрю был представлен очередному съезду АФТ в июне 1920 г. и в соответствии с его рекомендацией передан без обсуждения Исполнительному совету Федерации «в качестве готового плана», с тем чтобы «любыми доступными средствами содействовать улучшению социальных и индустриальных условий в Санто-Доминго». Следует отметить, что такая кардинальная проблема, как прекращение военной оккупации и восстановление суверенных прав Доминиканской Республики, не стала предметом специального рассмотрения и не нашла отражения в резолюциях съезда¹¹³.

До конца этого года АФТ к вопросу о Санто-Доминго не возвращалась. В декабре 1920 г. в Вашингтон прибыли представители доминиканских профсоюзов Х. Э. Кунхардт и Рафаэль Эстрелья Уренья, направлявшиеся в Мексику на третий конгресс ПАФТ. Здесь они «вели с Гомперсом переговоры о положении в Доминиканской Республике»¹¹⁴. 21 декабря глава АФТ обратился к президенту США В. Вильсону с письмом, в котором излагалась краткая информация о миссии Брэди и Макэндрю, а также решение июньского съезда АФТ; ссылаясь на заявление доминиканской делегации и на «договоренность, достигнутую в результате этих переговоров», Гомперс информировал президента США о «горячем желании доминиканского народа иметь свое собственное правительство» и предлагал выступить в качестве посредника в урегулировании «всех вопросов, так или иначе связанных с решением этой проблемы…» Гомперс заверил Вильсона, что готов незамедлительно взять на себя посреднические функции, если президент сочтет это «полезным и нужным»¹¹⁵.

24 декабря государственный департамент США выступил с заявлением для печати, в котором говорилось, что президент США дал предписание военному губернатору Санто-Доминго Т. Сноудену обратиться к доминиканскому народу с прокламацией об условиях «поэтапного» вывода американских войск из Доминиканской Республики. «Правительство Соединенных Штатов считает, — говорилось в прокламации, — что наступило время, когда можно начать… процесс быстрого освобождения США от ответственности, взятой на себя в связи с событиями в Санто-Доминго»¹¹⁶. Как следовало из текста прокламации, в качестве первого шага предусматривалось назначение военным губернатором комиссии из представителей доминиканских граждан, которой будет поручено составление поправок к конституции и «общий пересмотр всех ныне действующих законов Республики, в первую очередь избирательного закона». Деятельность комиссии контролировалась представителями американской военной администрации. Все предложенные поправки и рекомендации, говорилось в прокламации, после их утверждения губернатором «будут переданы на рассмотрение конституционного конвента и национального конгресса Доминиканской Республики»¹¹⁷. Через два месяца комиссия приступила к работе.

Опубликование прокламации вызвало взрыв возмущения в стране. Патриотические силы выдвинули требование «немедленной, полной и безоговорочной эвакуации», т. е. прекращения военной оккупации и вывода американских вооруженных сил без всякого предварительного соглашения¹¹⁸. Кампанию за восстановление доминиканского суверенитета развернули антивоенные и пацифистские организации в Соединенных Штатах. С острой критикой и разоблачением оккупационного режима в Гаити и Санто-Доминго — «американской Ирландии» — выступал американский либеральный еженедельник «Нейшн»¹¹⁹. Волна протестов против продолжения оккупации Доминиканской Республики прокатилась по латиноамериканским странам. Общественность этих стран выражала глубокое недовольство захватнической империалистической политикой Соединенных Штатов. Серьезная озабоченность в связи с положением в Санто-Доминго высказывалась официальными представителями Бразилии, Уругвая и других государств — членов Панамериканского союза¹²⁰.

Такова была обстановка накануне третьего панамериканского конгресса, который открылся в г. Мехико 10 января 1921 г. Текст прокламации, равно как и вся предшествующая переписка С. Гомперса с В. Вильсоном, а также материалы комиссии Брэди и Макэндрю были изложены в отчете, представленном Исполнительным комитетом ПАФТ. Как явствует из этого отчета, Гомперс и другие лидеры АФТ не требовали немедленного и полного вывода американских войск из Санто-Доминго и выразили вполне лояльное отношение к официальным планам Белого дома в отношении Доминиканской Республики, ограничившись пожеланием, чтобы американские оккупационные власти при назначении вышеуказанной «комиссии доминиканских граждан… должным образом учли желания и волю народа этой страны, включив в ее состав подлинных представителей доминиканского народа». Профсоюзы Санто-Доминго, говорилось в отчете, должны быть представлены в этой комиссии¹²¹.

Иную позицию заняла доминиканская делегация. Выступая на конгрессе, Х. Э. Кунхардт опроверг тезис Брэди и Макэндрю о либеральном и даже дружественном отношении оккупационных властей к рабочим организациям. «Военная диктатура Соединенных Штатов Америки в Доминиканской Республике, осуществляемая контр-адмиралом Сноуденом, — сказал он, — имела фатальные последствия для доминиканских трудящихся»; демократические и политические права ликвидированы, стачки запрещены, профсоюзные руководители подвергаются преследованиям¹²². Кунхардт решительно осудил вильсоновский план «постепенного восстановления» доминиканского суверенитета. По предложению доминиканской делегации 14 января «после непродолжительной дискуссии»¹²³ конгрессом была принята резолюция, осуждающая оккупацию Санто-Доминго как меру, идущую вразрез с принципом самоопределения наций. Третий конгресс потребовал немедленного вывода американских войск из Доминиканской Республики и полного восстановления ее независимости и всех суверенных прав¹²⁴.

Было решено направить президенту США В. Вильсону телеграмму за подписью С. Гомперса с текстом указанной резолюции. Однако Гомперс задержал отправление телеграммы. Когда 17 января, за день до закрытия конгресса, доминиканская делегация обратилась к нему с запросом, отправлена ли телеграмма, Гомперс ответил, что ее текст нуждается в «уточнении», так как правительство Соединенных Штатов уже заявило о намерении вывести свои вооруженные силы из Доминиканской Республики, и посему было бы вполне уместным ограничиться просьбой «ускорить их эвакуацию». Это циничное заявление было воспринято латиноамериканскими делегатами как нежелание считаться с волей большинства и как попытка оправдать империалистическую политику США в отношении Доминиканской Республики и других латиноамериканских стран. От имени доминиканской делегации слово взял Р. Эстрелья Уренья. Он разоблачил лицемерный характер заявления американского президента о «намерении правительства Соединенных Штатов передать дело доминиканской свободы в руки самих доминиканцев»¹²⁵, охарактеризовав так называемый «план Вильсона» как маневр, продиктованный желанием американского империализма «навязать Доминиканской Республике свой протекторат, точно так же, как это было сделано в отношении Кубы, Гаити и Никарагуа». Выступление Уреньи продолжалось в течение часа. «Правительство Соединенных Штатов, — говорил он, — руководствуется отнюдь не любовью к свободе, а экспансионистскими целями, отвечающими интересам американского капитала, стратегическим задачам империализма США…»¹²⁶

Мексиканский делегат Карлос Л. Грасидас также настаивал на немедленной эвакуации. Г. Солано (Сальвадор) сказал, что его делегация покинет конгресс, если Гомперс не подчинится его решению и не пошлет телеграмму немедленно; об этом же заявили делегации Санто-Доминго и Колумбии.

Гомперс уступил, и телеграмма была отправлена в тот же день. Что касается ее содержания, то Гомперсу в перерыве между заседаниями все же удалось достичь «компромиссного решения» и «с согласия делегатов несколько модифицировать» ее текст в соответствии с внесенным им предложением¹²⁷.

Представители доминиканских профсоюзов после окончания конгресса продолжали настаивать, чтобы руководство ПАФТ заняло более четкую и недвусмысленную позицию в отношении вывода американских войск из Доминиканской Республики и восстановления всех ее суверенных прав. В феврале в Вашингтоне в штаб-квартире ПАФТ велись переговоры между Исполкомом Федерации и делегатами третьего панамериканского профсоюзного конгресса Х. Э. Кунхардтом и Р. Эстрелья Уренья. Они были продолжены в мае с участием бывшего президента Доминиканской Республики Ф. Энрикес-и-Карвахаля и Сесара Толентино, одного из руководителей «Национального братства» Санто-Доминго. И вот, 28 мая 1921 г. Исполком обратился к государственному секретарю США Ч. Э. Юзу¹²⁸ с письмом следующего содержания: «Из достоверных источников нам стало известно, что любая форма контроля, которую правительство Соединенных Штатов намерено сохранить в Санто-Доминго, будет неприемлема для доминиканского народа; что доминиканский народ желает видеть свою страну абсолютно независимым и суверенным государством… Уступая настойчивому требованию доминиканцев о выводе вооруженных сил Соединенных Штатов из Санто-Доминго и предоставлении народу этой страны неограниченного права самовыражения и самоопределения…, мы были вынуждены попытаться получить более детальную информацию о тех планах, которые наше правительство имеет в отношении Доминиканской Республики… По просьбе Доминиканской федерации труда («Национального братства». — Н. К.) мы обращаемся к правительству Соединенных Штатов в надежде на благоприятное решение этого вопроса»¹²⁹.

Текст письма отнюдь не свидетельствовал о желании руководства ПАФТ выступать от имени всей Панамериканской федерации и тем более Американской федерации труда. Прямая конфронтация с официальным Вашингтоном не входила в его планы. Гомперс и другие лидеры АФТ намеренно ограничили свою роль чисто посредническими функциями.

Ответ государственного секретаря на имя С. Гомперса последовал 18 июня. К письму была приложена копия прокламации — послание военного губернатора С. Робисона¹³⁰ доминиканскому народу, обнародованное в г. Санто-Доминго 14 июня 1921 г. по указанию президента США. «Правительство Соединенных Штатов, — говорилось в послании, — выведет свои вооруженные силы из Санто-Доминго в течение восьми месяцев, если доминиканский народ окажет ему в этом необходимое содействие», т. е. «если оно будет уверено, что существуют достаточно прочные гарантии сохранения независимости и территориальной целостности Доминиканской Республики и что общественный порядок и право собственности соответствующим образом обеспечены»¹³¹.

Из прокламации становилось ясно, о каких «гарантиях» шла речь. Предусматривалось, что в течение месяца со дня опубликования прокламации будет введена в действие новая конституция и проведены (под наблюдением оккупационных властей) выборы в Национальный конгресс (устанавливалась двухстепенная избирательная система). Затем губернатор назначит комиссию из числа «представительных доминиканских граждан» для подписания договора (конвенции) об эвакуации американских войск. Конвенция подлежит утверждению Национальным конгрессом, который будет созван «в наиболее подходящее время» с санкции военного губернатора. Следующий этап — избрание президента республики; с этой целью губернатор созывает так называемые избирательные коллегии, которые и решат вопрос о том, кто займет этот пост. После того как вновь избранный президент подпишет конвенцию, военный губернатор передаст ему «верховные полномочия по управлению страной» и отдаст приказ об эвакуации¹³². Подписание конвенции, однако, означало, что и после вывода американских войск Доминиканская Республика фактически оставалась бы под протекторатом США.

По условиям конвенции, доминиканское правительство обязывалось ратифицировать все акты и постановления американской военной администрации, принять на американских условиях заем в 2,5 млн. долл. «для завершения общественных работ» до вывода американских войск (целевое назначение займа отвечало интересам обосновавшихся на острове монополий США, заинтересованных в развитии инфраструктуры — строительстве дорог, мостов, систем водоснабжения и т. д.); американский финансовый советник не только оставался после эвакуации американских войск, но его права и прерогативы были расширены в такой мере, что по существу превращали его в экономического диктатора страны¹³³. Полностью сохранялись национальная гвардия и весь ее кадровый состав, подготовленный и прошедший выучку у американских офицеров, доминиканские власти обязывались провести ее модернизацию под руководством американских военных советников (расходы по их содержанию возлагались на доминиканское правительство)¹³⁴.

Перепиской с Ч. Э. Юзом заканчивается период «активного интереса» Панамериканской федерации труда к доминиканским делам. Во всяком случае мы, к сожалению, не располагаем информацией, на основании которой можно было бы судить о непосредственной реакции руководства ПАФТ и АФТ на июньскую прокламацию и последующие события, связанные с прекращением в 1924 г. американской военной оккупации.

Никарагуа. В Никарагуа первые рабочие организации — цеховые союзы и мутуалистские общества (общества взаимопомощи) возникают в годы первой мировой войны. В 1919 г. уже существовало несколько таких рабочих ассоциаций; одна из них — Рабочая федерация Никарагуа (Федерасьон обрера никарагуэнсе), насчитывавшая 2 тыс. членов, входила в ПАФТ¹³⁵. Рабочий класс Никарагуа, типичной центральноамериканской «банановой республики», был малочислен и не имел опыта самостоятельных классовых выступлений.

С самого начала профсоюзы оказались вовлеченными в острую внутриполитическую борьбу между консерваторами и либералами — двумя традиционными политическими партиями страны, представлявшими соответственно проамерикански настроенные круги крупной земельной олигархии и местную буржуазию. Лидеры консервативной партии, во главе которой на протяжении нескольких десятков лет стояло семейство Чаморро, в 1916 г. предоставили США за «компенсацию» в 3 млн. долл. право на сооружение межокеанского канала на территории Никарагуа, позволили США начать строительство военно-морской базы на Тихоокеанском побережье страны и сдали им в аренду ряд островов в Карибском море. Ранее, в соответствии с соглашениями о займах 1911—1912 гг., фактически перешли под американский контроль Национальный банк, таможни и транспортные средства (железные дороги и пароходства). С согласия и при одобрении консерваторов в стране с 1912 г. находилась морская пехота США¹³⁶. Именно эта партия, придя к власти, открыто предавала интересы Никарагуа и, следовательно, несла прямую ответственность за превращение страны в американский протекторат¹³⁷.

В 1917 г. президентом республики стал генерал Эмилиано Чаморро, послушно выполнявший волю госдепартамента США. Противники этой партии не без оснований считали, что власть консерваторов основана на поддержке Соединенных Штатов и на присутствии в Никарагуа американской морской пехоты. Стремясь привлечь на свою сторону широкие массы трудящихся, партия оппозиции — либералы апеллировали к их патриотическим чувствам, обвиняя консерваторов в предательстве национальных интересов. Многие рабочие и крестьяне «поддерживали либералов, выступавших, по крайней мере на словах, за восстановление суверенитета страны, за вывод оккупационных войск и ограничение деятельности американского капитала»¹³⁸.

Внимание Панамериканской федерации труда к никарагуанским делам впервые было привлечено в связи с резолюцией, представленной делегатом Рабочей федерации Никарагуа Педро Гомесом Роухандом на втором конгрессе ПАФТ в июле 1919 г. В соответствии с резолюцией (конгресс утвердил ее) ПАФТ поручалось «провести тщательное расследование обстоятельств американского вооруженного вмешательства» во внутренние дела этой страны, имевшего своим следствием, как отмечалось в резолюции, установление экономического, политического и финансового контроля Соединенных Штатов над Никарагуа. Руководству ПАФТ надлежало «использовать все свое влияние», с тем чтобы добиться согласия президента В. Вильсона соответствующим образом гарантировать проведение свободных и демократических выборов в Никарагуа, которые должны были состояться в октябре 1920 г. в связи с истечением срока президентских полномочий Э. Чаморро¹³⁹.

Резолюция была передана Исполкому ПАФТ, который, однако, после «изучения вопроса» пришел к заключению, что США неправомочны брать на себя ответственность за развитие политических событий в Никарагуа и исход предстоящих выборов¹⁴⁰. Тем не менее П. Гомес Роуханд от имени никарагуанских профсоюзов продолжал настаивать на выполнении резолюции, мотивируя это необходимостью «всеми доступными средствами» воспрепятствовать «бесчестной и мошеннической избирательной тактике» консерваторов, обычно используемой ими, и добиться ликвидации «политического засилья династии Чаморро»¹⁴¹. По мнению Роуханда, заявление госдепартамента США о «невмешательстве», сделанное накануне указанных выборов, отнюдь не способствовало решению этой проблемы¹⁴². В письме С. Гомперсу в июле 1920 г. Роуханд предложил личное содействие в организации «честных выборов», которые, по его мнению, могли бы принести победу противникам правящей консервативной партии, наивно полагая, что госдепартамент и президент Вильсон могут быть искренне заинтересованы в проведении таких выборов¹⁴³.

Но решение Исполкома Федерации осталось неизменным, поскольку Гомперс и другие лидеры АФТ сочли наиболее целесообразным придерживаться официальной версии правящих кругов США о «невмешательстве» и «нейтралитете». В действительности же президентские выборы в Никарагуа проводились под контролем США, которые назначили специального «наблюдателя» за их проведением.

Как и предсказывал Роуханд, выборы были проведены прежними методами. Чтобы обеспечить себе победу, консерваторы пустили в ход насилие, угрозы и даже арест лидеров оппозиционной партии и добились избрания Диего Чаморро¹⁴⁴. Рабочая федерация Никарагуа считала, что Исполком ПАФТ должен обратиться в госдепартамент США с требованием не признавать Д. Чаморро в качестве президента Никарагуа. С. Гомперс направил письмо государственному секретарю Б. Колби, в котором информировал главу госдепартамента о «претензиях» никарагуанских профсоюзов «по поводу нарушения избирательных прав граждан» на недавних выборах; вопрос о «непризнании» обходился молчанием¹⁴⁵.

На третьем панамериканском рабочем конгрессе в январе 1921 г. делегация Сальвадора (профсоюзы Никарагуа не были представлены на этом конгрессе) внесла резолюцию с предложением «от имени ПАФТ выразить протест против протектората США в Никарагуа и потребовать от американского правительства прекращения вмешательства во внутренние дела этой страны, с тем чтобы суверенитет Никарагуа был полностью восстановлен»¹⁴⁶.

Конгресс передал резолюцию Исполкому ПАФТ, которому поручалось «рассмотреть и решить вопрос по своему усмотрению», что практически означало положить ее «под сукно». Вслед за тем Рабочая федерация Никарагуа направила Исполкому ПАФТ меморандум, в котором перечислялись многочисленные факты «грубого нарушения Соединенными Штатами суверенных прав Республики Никарагуа». Подчеркивалось, что американское вмешательство способствовало укреплению «экономического и политического господства деспотической династии политиканов, стоящих у власти»¹⁴⁷. Содержание меморандума свидетельствовало, что со времени президентских выборов 1920 г. руководство Рабочей федерации не питало никаких иллюзий относительно характера американского «присутствия» в Никарагуа.

Руководство ПАФТ вынуждено было обратиться к президенту США К. Кулиджу с официальным запросом, к которому прилагалась копия указанного меморандума. В сопроводительном письме С. Гомперс, касаясь вопроса о положении в Никарагуа, обращал внимание американского президента на декларацию «в защиту независимости и автономии всех стран Пан-Америки», принятую третьим конгрессом ПАФТ¹⁴⁸.

После смерти Диего Чаморро в октябре 1923 г. главой правительства Никарагуа стал вице-президент Б. Мартинес. Новый президент, не связанный ни с консерваторами, ни с либералами, намеревался выставить свою кандидатуру на выборах 1924 г., но после того как он издал ряд постановлений, ущемляющих американские монополии¹⁴⁹, США категорически отвергли кандидатуру Мартинеса, ссылаясь на то, что конституция Никарагуа запрещает переизбрание президента. Тогда Мартинес заключил соглашение с оппозиционной либеральной партией, которое предусматривало, что на президентских выборах либеральная партия выдвинет своим кандидатом консерватора К. Солорсано, а вице-президентом — либерала Х. Сакасу. Эмилиано Чаморро был выставлен кандидатом от той группы консерваторов, которые отказались от коалиции с либералами.

На этот раз госдепартамент решил провести в Никарагуа «свободные», вполне «мирные выборы». Когда правительство Мартинеса отклонило предложение США направить своего представителя для «наблюдения» за выборами, госдепартамент отнесся к этому спокойно; не возражал он и против некоторой модификации и модернизации избирательной системы, на чем настаивали либералы и против чего твердо высказывалось консервативное большинство конгресса республики, контролируемого фракцией Чаморро¹⁵⁰. Дело в том, что госдепартамент устраивала кандидатура Солорсано, принадлежавшего к одной из аристократических семей, близкого родственника американского агента Адольфо Диаса (только в государственном департаменте знали об этом последнем обстоятельстве)¹⁵¹. От Э. Чаморро госдепартамент решил избавиться как фигуры слишком одиозной.

Выразив Б. Мартинесу «признательность за либеральные начинания»¹⁵², руководство ПАФТ приняло решение направить в Никарагуа специальную комиссию с целью ознакомиться с положением в стране, чтобы определить свое отношение к предстоящим выборам и избирательной коалиции Солорсано — Сакаса. В состав комиссии вошли Х. Л. Брансон, секретарь Бюро профсоюзной пропаганды (АФТ), и Саломон де ла Сельва, молодой энергичный лидер никарагуанских профсоюзов, до недавнего времени находившийся в эмиграции в Мексике. Миссия прибыла в Никарагуа 26 июня 1924 г. и была там две недели. 29 июля, по возвращении в Вашингтон, Брансон представил отчет, в котором рекомендовал руководству ПАФТ «обратить особое внимание на первостепенную важность либерализации избирательной системы» в Никарагуа, введения всеобщего избирательного права как основного условия победы сил либеральной оппозиции на президентских выборах. АФТ и ПАФТ, подчеркивал Брансон, должны всеми доступными и законными средствами содействовать осуществлению этих реформ. В отчете отмечалось, что никарагуанский конгресс блокирует обсуждение и принятие нового избирательного закона. В стране растет недовольство и возмущение политикой конгресса. Массовая демонстрация протеста состоялась 13 июля в г. Манагуа, столице республики. Ситуация в Никарагуа, подчеркивал Брансон, чревата «серьезными социальными и экономическими последствиями, а может быть, и насильственными потрясениями», если необходимые реформы не будут проведены и у власти снова окажутся консерваторы. «Свободные выборы» гарантируют избрание администрации, опирающейся «на доверие народа», способной обеспечить «социальный мир» и политическую стабильность¹⁵³.

Та же аргументация и те же опасения относительно возможности «гражданской войны» и «массовых политических беспорядков» — массовых народных и патриотических движений — были высказаны в письме С. Гомперса государственному секретарю США Ч. Э. Юзу 21 августа 1924 г. В письме содержалась копия отчета Брансона и был изложен «план сохранения мира в Никарагуа», который предусматривал приглашение через президента Б. Мартинеса — комиссии «наблюдателей» из США и латиноамериканских стран, официально назначенных правительствами этих стран¹⁵⁴. Гомперс выступил с этим предложением, хотя информация, поступавшая в штаб-квартиру АФТ, свидетельствовала о «росте массовой оппозиции в Никарагуа какому бы то ни было вмешательству извне в дела республики…»¹⁵⁵. В ответном послании Ч. Э. Юз информировал главу АФТ о том, что «идея интернациональной комиссии не имеет смысла», поскольку правительство Никарагуа уже отклонило предложение госдепартамента о посылке американского наблюдателя¹⁵⁶.

Рабочая федерация Никарагуа, реорганизованная в 1924 г. в национальный профцентр на основе объединения с другими рабочими организациями¹⁵⁷, на президентских выборах выступила с собственной программой. Эта программа была представлена кандидату либерально-консервативного блока К. Солорсано, основные требования которой были сформулированы в следующих пунктах: отмена кабальных займов и других неравноправных финансовых соглашений с США; ограничение деятельности монополий; введение всеобщего избирательного права; охрана природных ресурсов; ликвидация неграмотности; учреждение банка для оказания финансовой помощи фермерам, ремесленникам и мелким предпринимателям; принятие законов о труде — признание права на забастовку, организацию профсоюзов и др.; снижение цен на потребительские товары; строительство дешевых жилищ для рабочих; объявление 1 мая национальным праздником и Днем труда. В программу были включены также некоторые меры антимилитаристского характера¹⁵⁸.

Солорсано обещал, что в случае его избрания он, как президент республики, будет воздерживаться от заключения «обременительных договоров», добиваться демократизации избирательной системы и «удовлетворения других требований» профсоюзов. Однако по ряду пунктов, включая требование о легализации права на забастовку, Рабочая федерация не получила определенного ответа. Тем не менее руководство Федерации решило поддержать кандидатуры Солорсано и Сакасы. Это решение было принято после консультаций с К. А. Варгасом, прибывшим в Никарагуа в качестве официального представителя ПАФТ для осуществления связей с Рабочей федерацией в период избирательной кампании, а по существу — для привлечения профсоюзов на сторону либералов¹⁵⁹.

Антиимпериалистические декларации либералов обеспечили им победу на выборах, которые состоялись 5 октября 1924 г.¹⁶⁰ Однако новое правительство не спешило с выполнением предвыборной программы и довольно скоро предприняло определенные шаги по восстановлению американского влияния в сфере экономики. Все чаще против профсоюзов использовались репрессивные меры. В августе 1925 г. во время забастовки на банановых плантациях американской компании «Куйямель фрут» в провинции Рио-Гранде полиция открыла огонь, в результате было убито 14 рабочих. Даже президент АФТ У. Грин вынужден был, выполняя решение съезда АФТ, обратиться к К. Солорсано «с настоятельной просьбой расследовать это явно преднамеренное убийство и обеспечить признание и защиту профсоюзных прав» в Никарагуа¹⁶¹.

В этих условиях выявилась тенденция к известной радиколизации профсоюзного движения Никарагуа. На общенациональном профсоюзном конгрессе в г. Манагуа (май 1925 г.) новая программа Рабочей федерации была сформулирована в духе социалистических принципов. Вслед за тем Федерация основала Рабочую партию — независимую политическую организацию, действовавшую на базе профсоюзного движения. Вскоре последовал разрыв Рабочей федерации с правящей коалицией.

После государственного переворота, произведенного генералом Э. Чаморро в октябре 1925 г., никарагуанское рабочее движение оказалось в исключительно тяжелых условиях. Штаб-квартира Рабочей федерации в г. Леон была разгромлена, ее лидеры подверглись репрессиям¹⁶². Однако Чаморро не устраивал американцев. Из тактических соображений Соединенные Штаты отказали в признании правительству консерваторов, которые слишком дискредитировали себя в глазах общественного мнения Никарагуа открытым предательством национальных интересов. Под их давлением Чаморро вынужден был уйти с поста президента, который он занимал до ноября 1926 г. Конгресс Никарагуа назначил на этот пост ставленника США Адольфо Диаса. 17 ноября 1926 г. Соединенные Штаты объявили о признании нового правительства. Мексика, Гватемала, Коста-Рика и большинство стран Южной Америки отказались признать Диаса¹⁶³.

Либералы после переворота Э. Чаморро выступили с программой вооруженной борьбы. Категорически отказываясь признать Диаса, они заявили, что он был избран президентом вопреки конституции, не имея на то полномочий конгресса. 1 декабря 1926 г. лидер либералов Х. Сакаса, находившийся в эмиграции, высадился с вооруженным отрядом в Пуэрто-Кабесас, на Атлантическом побережье Никарагуа, и создал здесь «конституционное» правительство, которое было «поддержано многими подлинными патриотами из числа рабочих, крестьян и мелкой буржуазии»¹⁶⁴. В Никарагуа началась гражданская война, в ходе которой клика Диаса стала терпеть поражение. Тогда Соединенные Штаты прибегли к открытому вооруженному вмешательству, высадив в конце 1926 г. в Пуэрто-Кабесас и других пунктах отряды морской пехоты. Это было началом новой интервенции США в Никарагуа.

Однако либералы вовсе не стремились к развертыванию широкого антиимпериалистического движения, рассчитывая прийти к власти путем компромисса с консерваторами при посредничестве США. После переворота Э. Чаморро Сакаса длительное время отказывался вести переговоры с Рабочей федерацией, которая предлагала совместные действия на основе признания важнейших требований никарагуанских профсоюзов и Рабочей партии. Лишь в ноябре 1926 г. он сделал попытку привлечь ее на свою сторону и направил телеграмму С. де ла Сельве, в которой заявил, что «принимает программу социальных реформ»¹⁶⁵. Рабочая федерация, воздерживаясь от прямой поддержки правительства Сакасы, признала его конституционным и решительно выступила против вооруженной интервенции, активно включившись в освободительное движение национально-патриотических сил¹⁶⁶. Что касается позиции ПАФТ, то она хранила молчание, ограничившись формальным протестом против признания Диаса Соединенными Штатами (заявление было подписано секретарем ПАФТ С. Иглесиасом)¹⁶⁷.

В апреле 1927 г. специальный представитель президента США К. Кулиджа Г. Стимсон предложил обеим воюющим сторонам прекратить боевые действия, провести разоружение армии Сакасы и армии Диаса с передачей оружия американскому командованию. В дальнейшем предполагалось организовать президентские выборы под наблюдением представителя правительства Кулиджа. Командующий армией Сакасы генерал Х. Монкада и стоявшие за его спиной либералы приняли условия капитуляции. Это было открытое предательство, вызвавшее возмущение патриотов. Патриотические силы во главе с генералом Аугусто Сесаром Сандино, отказавшимся выполнить приказ о разоружении, развернули освободительную борьбу против иностранных оккупантов и их марионеток.

Грубое и беззастенчивое попрание никарагуанского суверенитета вызвало глубокое возмущение латиноамериканской общественности, резкую критику прогрессивной и либеральной печати в самих Соединенных Штатах. Героическое сопротивление никарагуанского народа агрессии США привлекло к нему симпатии всего мира. Движение солидарности с Никарагуа ширилось в Латинской Америке, США и Европе.

Вопрос об интервенции Соединенных Штатов в Никарагуа оказался в центре внимания пятого панамериканского профсоюзного конгресса. 16 июля, за два дня до открытия конгресса, после того как патриоты отвергли американский ультиматум о сдаче оружия, начались военные действия между американской морской пехотой и отрядом Сандино. Сражение произошло у г. Окоталя. Американцы использовали авиацию, которая подвергла бомбардировке и обстрелу атакующих бойцов Сандино. Патриоты вынуждены были временно отступить.

18 июля представители Рабочей федерации Никарагуа С. де ла Сельва и Т. Саэнс, прибывшие в Вашингтон в качестве делегатов конгресса, в телеграмме на имя У. Грина предупреждали о готовящейся военной операции американских войск против сандинистов, с которыми авторы телеграммы солидаризировались, и просили президента ПАФТ «вмешаться немедленно и самым энергичным образом», чтобы предотвратить «убийство наших собратьев…»¹⁶⁸ Грин в свою очередь вынужден был сделать запрос государственному секретарю Ф. Келлогу. Высказываясь против прямого вмешательства американских вооруженных сил в «гражданский конфликт» в Никарагуа, Грин обращал внимание Келлога на тот факт, что «использование военных сил США в Никарагуа, результатом чего может явиться гибель человеческих жизней, способно вызвать среди народов латиноамериканских республик возмущение против правительства Соединенных Штатов, а среди многих граждан нашей страны — чувство глубокого сожаления о происшедшем»¹⁶⁹.

«Серьезное беспокойство», выраженное президентом ПАФТ в связи с предстоящими военными операциями американской морской пехоты, не было вполне искренним, поскольку в том же послании Келлогу он высказал удовлетворение условиями «мирного соглашения» Стимсона — Монкады — условиями капитуляции, навязанными США под угрозой применения силы¹⁷⁰. «Не будете ли Вы столь любезны сообщить мне, — писал Грин, — верна ли информация, данная в препровождаемой Вам телеграмме (Сельвы и Саэнса. — Н. К.)? Прошу Вас по мере возможности информировать меня о положении в Никарагуа и о мерах, принятых для установления там мира»¹⁷¹.

Ответ на это послание, составленное с соблюдением всех форм дипломатического пиетета, последовал 18 июля. Келлог назвал Сандино «бандитом», а его армию — «шайкой разбойников»¹⁷².

Никарагуанская делегация в день открытия панамериканского профсоюзного конгресса выступила с резолюцией протеста, в которой решительно квалифицировала действия военно-морских сил США, дислоцированных в районе конфликта (Окоталь)¹⁷³, как акт неспровоцированной агрессии «против народа и республики Никарагуа». Авторы резолюции заявили о своей полной поддержке патриотов Сандино в их борьбе против американской интервенции. Было предложено направить телеграмму президенту Кулиджу в его летнюю резиденцию с изложением текста указанной резолюции и «решительно потребовать немедленного вывода вооруженных сил Соединенных Штатов» с территории Никарагуа¹⁷⁴.

После «продолжительной и напряженной дискуссии» в комитете по резолюциям¹⁷⁵ был предложен и принят конгрессом проект решения, сформулированного в более умеренных выражениях. Исполкому ПАФТ поручалось «выразить сожаление правительству» Соединенных Штатов по поводу трагических событий в Никарагуа и потребовать «в очень вежливой, но решительной форме немедленного вывода всех наземных, морских и воздушных сил и прекращения вмешательства во внутренние дела этой страны»¹⁷⁶. Тем не менее эта резолюция, вызвавшая отрицательную реакцию госдепартамента США, прозвучала серьезным обвинением в адрес североамериканского империализма и его агрессивной экспансионистской политики, хотя лидеры ПАФТ — американские делегаты — приложили максимум усилий, чтобы придать ей наиболее благопристойную форму. Совершенно очевидно, что она была принята под давлением латиноамериканских делегатов¹⁷⁷. На ежегодном съезде Американской федерации труда, состоявшемся через три месяца после конгресса ПАФТ, резолюция Федерации труда штата Нью-Йорк о выводе американских войск из Никарагуа была отвергнута без обсуждения, в то время как руководство АФТ вынуждено было огласить решение панамериканского профсоюзного конгресса, под которым У. Грин, М. Уолл и другие представители АФТ поставили свои подписи¹⁷⁸.

Панама. Профсоюзы в этой стране стали создаваться в начале 20-х годов. В 1921 г. одновременно возникают две организации рабочих — Всеобщий союз трудящихся (Синдикато хенераль де трабахадорес), объединявший рабочих и ремесленников различных отраслей, и Рабочая федерация (Федерасьон обрера де ла Република де Панама) — объединение цеховых профсоюзов. «Первая организация, — отмечают авторы коллективного марксистского исследования по истории Панамы, — стояла на прогрессивных, антиимпериалистических позициях и защищала интересы трудящихся, вторая же, проводившая реформистскую и соглашательскую политику, была связана с «желтой» Американской федерацией труда.

Рабочее панамское движение использовало эти организации для борьбы за улучшение своего экономического и социального положения»¹⁷⁹.

АФТ не проявляла какого-либо значительного интереса к панамским делам до 1919 г., когда эта проблема впервые возникла в связи с юрисдикционными претензиями тред-юнионов, имевших отделения в так называемой «зоне Панамского канала» и объединявших рабочих и служащих — граждан США — занятых на объектах канала.

Как известно, в 1903 г. Соединенные Штаты навязали Панаме договор, согласно которому, в обмен на «гарантию» независимости Панамы и незначительную материальную компенсацию, Республика Панама уступила им на вечные времена 10-мильную зону земли для строительства и эксплуатации межокеанского канала. По ст. 3 США владеют зоной, «как если бы они были сувереном территории». Соединенные Штаты получили также неограниченное право на размещение своих вооруженных сил в зоне канала, который объявлялся нейтральным. Таким образом, у панамского народа была отторгнута часть территории площадью почти 1,5 тыс. кв. км, на которую суверенитет Панамы практически не распространяется и которая превратилась в колониальный анклав, нарушающий территориальную целостность Республики. Управление зоной канала было передано в ведение американского военного губернатора, который подчинялся военному министерству США. Со временем зона Панамского канала превратилась в главную военную опорную базу Соединенных Штатов в Латинской Америке.

В конституцию Панамы от 1904 г. вошла ст. 136-я договора 1903 г., предоставляющая США право применять силу для «поддержания порядка» в республике.

Сооружение канала было начато американцами в 1904 г. и завершено в 1914 г., однако технические неполадки (оползни), а затем первая мировая война отодвинули его официальное открытие до 12 июня 1920 г. В 1914 г. на землеройных работах и сооружении шлюзов были заняты 44329 местных и иностранных рабочих. Было ввезено 27 тыс. рабочих с Антильских островов (главным образом говорящие по-английски негры Британской Вест-Индии) и 12 тыс. из стран Центральной и Южной Европы; меньшую часть составляли североамериканцы и панамцы¹⁸⁰. «Большинство рабочих трудились в тяжелых условиях и получали низкую плату. Система заработной платы строилась по расовым и национальным признакам, особенно при этом страдали уроженцы Панамы и негры»¹⁸¹.

После завершения строительства канала общее число рабочих резко сократилось и было доведено до 11511 человек обслуживающего персонала. Третью часть из них составляли североамериканцы, живущие в зоне канала, — квалифицированные высокооплачиваемые рабочие и служащие, заработки которых начислялись в золотой валюте.

В 1920 г. в зоне канала и на Панамской железной дороге¹⁸² было занято свыше 4 тыс. североамериканцев — 80% их являлись членами цеховых профсоюзов, входивших в АФТ. К этому времени многие неквалифицированные рабочие-неамериканцы приобрели квалификацию. Так, в 1924 г. из 7945 рабочих-негров, занятых в зоне канала, почти половину составляли рабочие квалифицированных профессий, которые выполняли те же самые производственные операции, что и американцы, но получали за свой труд вдвое меньше и в обычной валюте¹⁸³. Иностранные рабочие осознавали преимущества профессиональной организованности, однако со стороны подавляющего большинства североамериканских тред-юнионов им было отказано как в праве вступления в эти союзы, так и в признании их собственных профессиональных организаций. На ежегодном съезде АФТ в июне 1919 г. представитель Центрального профсовета зоны Панамского канала — регионального объединения цеховых союзов в этой зоне — потребовал расследования деятельности профсоюза (Братства) железнодорожных путевых рабочих (АФТ), предпринявшего попытку вовлечь в организацию иностранных рабочих-железнодорожников в зоне канала. Он настаивал на прекращении «всех организационных усилий подобного рода» и на признании абсолютного права Центрального профсовета решать все организационные вопросы в зоне канала самостоятельно¹⁸⁴.

В 1920 г. в зоне канала возник Панамский рабочий союз («Юнион обрера де панаменос»), членами которого являлись панамские и иностранные рабочие. Союз обратился в Исполнительный совет АФТ с ходатайством о предоставлении ему профсоюзного сертификата (хартии) и приеме в состав Федерации. По предложению С. Гомперса вопрос был рассмотрен на специальном совещании представителей межнациональных профсоюзов, имевших отделы в зоне Панамского канала, — строителей, металлистов, механиков, которое состоялось в Вашингтоне 2—4 марта 1921 г. Рабочему союзу было отказано в выдаче хартии под тем предлогом, что его члены не являются гражданами США. «Мы считаем, — говорилось в решении совещания, — что на таких объектах, как Панамский канал, все наиболее ответственные узлы и производственные операции должны обслуживаться и осуществляться американскими гражданами, что в полной мере соответствует задачам сохранения и обеспечения наших национальных интересов в этом районе»¹⁸⁵. Исполнительный совет, а затем очередной съезд АФТ подтвердили это решение.

За два месяца до совещания в Вашингтоне на конгрессе ПАФТ в Мехико колумбийский делегат Х. Альбарасин внес резолюцию с осуждением империалистической политики США в отношении Колумбии и Панамы. Представители АФТ добились отклонения резолюции; конгресс ограничился принятием общей декларации в защиту «суверенных прав панамериканских республик». Вместе с тем Исполкому ПАФТ поручалось провести расследование всех обстоятельств заключения Панамского договора 1903 г.¹⁸⁶

Такое расследование, естественно, проведено не было. Лидеры АФТ не усматривали в действиях США на Панамском перешейке никаких признаков экспансионизма и империализма. В значительно большей степени АФТ была озабочена упрочением статуса американских тред-юнионов в зоне территории, отторгнутой у Панамы. В январе 1924 г. в соответствии с решением 43-го съезда Федерации (октябрь 1923 г.) группа лидеров АФТ во главе с Гомперсом совершила поездку в зону Панамского канала «с целью ознакомиться с условиями труда и общим положением» занятых на канале рабочих-североамериканцев¹⁸⁷. Результаты обследования и рекомендации указанной комиссии были изложены в письме военному губернатору зоны Дж. Дж. Морроу и военному министру Соединенных Штатов Дж. У. Уиксу.

В письме подчеркивалось, что использование рабочих-иностранцев на объектах канала («почти все они являются неграми из Британской Вест-Индии») не только подрывает позиции тред-юнионов («конкуренция дешевого труда»), но и представляет «серьезную потенциальную угрозу оборонительным военным усилиям Соединенных Штатов в этом стратегически важном опорном пункте Западного полушария»; зона Панамского канала «не является обычным коммерческим предприятием, это — форпост американской свободы, благосостояния и безопасности»; ввиду этого «использование труда и услуг американских граждан в зоне канала предпочтительнее, нежели привлечение дешевой рабочей силы иностранцев»¹⁸⁸. Далее в письме говорилось: «Мы имели возможность убедиться, что с военной точки зрения канал почти безупречен¹⁸⁹, однако мы не можем не высказать своего опасения в том смысле, что, если не будут приняты некоторые превентивные меры, он остается уязвимым, ибо не устранена потенциальная угроза изнутри»¹⁹⁰. Члены комиссии рекомендовали уволить всех рабочих-иностранцев, «по классу квалификации превышающих уровень разнорабочих и посыльных», и заменить их гражданами США (в исключительных случаях — панамцами по согласованию с Республикой Панамой)¹⁹¹.

Ко времени визита С. Гомперса в зону Панамского канала относятся первые непосредственные контакты главы АФТ с руководством панамского профцентра — Рабочая федерация Республики Панама (в 1924 г. она насчитывала 3 тыс. членов)¹⁹². Именно в этот период Панама столкнулась с серьезными трудностями экономического и социального порядка в связи с резким сокращением занятых рабочих в зоне канала после завершения строительства, что привело к увеличению армии безработных¹⁹³. Проблема занятости становилась настолько острой, что на 2-м съезде Рабочей федерации в январе 1924 г. было решено рекомендовать панамскому правительству обратиться с запросом к военному губернатору зоны относительно расширения контингента рабочих-панамцев на объектах канала. Одновременно съезд обратился к АФТ с просьбой о содействии в данном вопросе.

Гомперс, приглашенный в качестве почетного гостя и выступивший на съезде, уклонился от какого-либо определенного ответа, ограничившись признанием факта существующей дискриминации в оплате рабочих-неамериканцев¹⁹⁴.

В резолюции 44-го съезда АФТ (ноябрь 1924 г.), принятой на основе рекомендации Исполнительного совета, по существу было высказано отрицательное отношение к предложению Рабочей федерации Панамы. Вопросы найма и увольнения в зоне канала, говорилось в резолюции, входят в компетенцию администрации канала и не могут быть предметом обсуждения или основанием для каких-либо претензий со стороны Панамериканской федерации труда. В то же время, подчеркивалось в резолюции, администрация канала при найме на работу, если сочтет необходимым, «вправе отдать предпочтение гражданам США, а не каких-либо других стран…»¹⁹⁵

Тем не менее на конгрессе ПАФТ в декабре 1924 г. Рабочая Федерация Панамы вновь предложила обсудить этот вопрос. В ее программе был один пункт, не вызывавший возражений американской стороны, — рекомендация правительствам Панамы, США и Великобритании провести репатриацию рабочих с британских островных владений в Карибском море, законтрактованных Соединенными Штатами для строительства Панамского канала. Что же касается трудоустройства рабочих-панамцев, то здесь позиция АФТ не претерпела никаких изменений. По предложению американских делегатов все резолюции, представленные панамской стороной по этому вопросу, были переданы Исполкому ПАФТ «для дополнительного изучения», т. е. по существу блокированы¹⁹⁶. На очередном, пятом панамериканском профсоюзном конгрессе Рабочей Федерации Панамы все же удалось провести резолюцию, в соответствии с которой председателю ПАФТ У. Грину поручалось всеми возможными средствами содействовать «достижению необходимого согласия и договоренности» между цеховыми союзами АФТ и Рабочей федерацией, с тем чтобы расширить возможности использования квалифицированных рабочих-панамцев на объектах канала¹⁹⁷. Однако это решение не внесло никаких изменений в практику американских тред-юнионов в зоне канала¹⁹⁸.

Открытая поддержка аннексионистской, грабительской политики правящих кругов США в отношении Панамы, циничный отказ от принципов профсоюзной солидарности, пролетарского интернационализма, принесение их в жертву узкоэгоистическим, деляческим интересам североамериканских тред-юнионов — все это являло собой наиболее типичный образчик откровенно проимпериалистических, шовинистических и националистических устремлений тред-юнионистских лидеров, цеховой аристократии АФТ.

Вышесказанное может быть проиллюстрировано также на примере отношения АФТ к вооруженному вмешательству США в панамские дела осенью 1925 г. В условиях обострения экономического кризиса в середине 20-х годов возникает широкое народное движение в специфической для Панамы форме борьбы за снижение квартплаты, кульминационной точкой которого явилась знаменитая забастовка «неуплаты за квартиру» 1925 г.¹⁹⁹ В октябре 1925 г., бессильное сломить сопротивление масс, олигархическое правительство Панамы обратилось к американским военным властям в зоне канала с просьбой прислать войска для подавления выступления народа. Войска США оккупировали города Панама и Колон, при этом имелись убитые и раненые панамцы²⁰⁰.

На очередном съезде АФТ в Атлантик-Сити по предложению делегации Федерации труда Пуэрто-Рико была принята резолюция, в соответствии с которой председателю АФТ У. Грину поручалось провести расследование причин и мотивов интервенции Соединенных Штатов. «В случае, если окажется, — говорилось в резолюции, — что вступление американских войск на территорию Панамы не было вызвано необходимостью и ничем не оправдано, председатель АФТ уполномочен заявить энергичный протест президенту США против вооруженного вмешательства Соединенных Штатов во внутренние дела Панамской Республики»²⁰¹. Грин запросил соответствующую информацию, которая была подготовлена и представлена в штаб-квартиру Американской федерации труда юрисконсультом регионального отдела профсоюзов металлистов АФТ в зоне Панамского канала У. Хашингом. В письме, адресованном У. Грину, Хашинг утверждал, что «нет абсолютно никаких оснований для проведения расследования и тем более каких-либо действий со стороны АФТ в связи с вводом войск США в Панаму», поскольку в данном случае — как и в других подобных ситуациях в прошлом — Соединенные Штаты руководствовались обязательствами и правами, вытекающими из соответствующих положений (статей) Панамского договора, и, следовательно, «их действия носят вполне правомерный характер»²⁰².

Текст этого письма без каких-либо комментариев был включен У. Грином в отчет Исполкома ПАФТ пятому профсоюзному конгрессу в раздел о Панаме. Поскольку в отчете не содержалось каких-либо иных суждений или точек зрения официальных представителей АФТ как в связи с американской интервенцией в Панаме, так и в отношении самого Панамского договора 1903 г., то этот документ с полным основанием можно расценивать как выражение точки зрения руководства Американской федерации труда и ПАФТ. Указанное обстоятельство приобретало особый смысл в связи с обсуждением на конгрессе вопроса об отношении к новому договору, подписанному правительствами США и Панамы в июле 1926 г. (соглашение Келлога — Альфаро). Этот договор в сущности закреплял за Соединенными Штатами позиции, захваченные ими ранее. Согласно договору Республика уступала новые участки своей территории североамериканскому империализму и обещала вступить в войну против того государства, которое будет воевать с США (ст. ХІ). Все народные патриотические организации Панамы, которые выступили против интервенции США в 1925 г., развернули широкую борьбу, в результате чего проект договора был возвращен правительству без утверждения Национальной ассамблеей; она отказалась его ратифицировать и предложила панамскому правительству начать новые переговоры²⁰³.

Рабочие организации Панамы с самого начала решительно выступали против договора Келлога — Альфаро, совершенно справедливо расценив его как новое нарушение суверенных прав Панамы, о чем свидетельствуют два документа: послание генерального секретаря Всеобщего союза трудящихся Деларосы в адрес Мексиканской региональной рабочей конфедерации (КРОМ) от 25 декабря 1926 г. и письмо Рабочей федерации Панамы президенту ПАФТ У. Грину от 28 января 1927 г. В первом содержится призыв «ко всем рабочим организациям континента выразить солидарность» с борьбой панамского народа против указанного договора, во втором — просьба оказать возможное содействие и помощь и совместными усилиями профсоюзов Панамы, ПАФТ и АФТ добиться пересмотра и изменения Панамского договора²⁰⁴.

По настоянию Рабочей федерации пятый панамериканский профсоюзный конгресс принял резолюцию (№ 7) с выражением «чувства симпатии и солидарности с рабочими Панамы в их стремлении видеть свою страну абсолютно независимой и суверенной нацией». Панамериканская федерация труда, говорилось в резолюции, «разделяет их требование о пересмотре и модификации» соглашения Келлога — Альфаро и заключении «нового справедливого договора… на основе уважения национального суверенитета Панамы, в интересах ее индустриального и экономического развития…» Делегация Рабочей федерации Панамы распространила текст Заявления по поводу соглашения Келлога — Альфаро, которое конгресс в соответствии с указанной резолюцией направил правительствам США и Панамы «с настоятельной просьбой учесть изложенные в нем рекомендации при подготовке проекта будущего договора о Панамском канале»²⁰⁵.

Одним из пунктов соглашения 1926 г., встретившим наиболее энергичное противодействие авторов Заявления, являлась ст. XI о военном сотрудничестве США и Панамы²⁰⁶. Чтобы усилить оппозицию этой части договора, панамские делегаты внесли на рассмотрение конгресса еще одну резолюцию под номером 29. В резолюции содержалось обращение к профсоюзам — членам ПАФТ «принять необходимые меры с целью достижения согласия и договоренности между всеми рабочими организациями Америки об отказе рабочих — членов этих ассоциаций от участия — прямого или косвенного — в войнах…, развязываемых капиталистами в безудержной погоне за прибылью…» Однако в комитете по резолюциям, возглавляемом М. Уоллом, ее текст был сильно урезан и изменен; в окончательном варианте, утвержденном конгрессом, она выглядела следующим образом: «Конгресс призывает рабочие организации Западного полушария приложить все свои усилия для поддержания и сохранения мира на Американском континенте», — что в сущности искажало первоначальный смысл резолюции, выхолащивало ее содержание²⁰⁷.

Хотя представители АФТ на конгрессе, учитывая настроения делегатов из Панамы и других латиноамериканских стран, не выступили открыто против основной резолюции (№ 7), представленной в связи с обсуждением Панамского договора, и проголосовали за эту резолюцию, отношение Американской федерации труда к панамской проблеме по существу не менялось. С ее стороны не было принято никаких практических мер по претворению в жизнь указанной резолюции.

В резолюции, представленной Центральным профсоветом зоны Панамского канала съезду АФТ в октябре 1929 г. и утвержденной без какого-либо обсуждения, вновь подчеркивалось, что «Панамский канал является важной составной частью системы национальной обороны Соединенных Штатов, обеспечивая широкий радиус действия американских военно-морских сил». АФТ высказалась за увеличение расходов на строительство военных объектов в зоне канала²⁰⁸. В такой интерпретации рассуждения о панамском суверенитете были не более чем пустым звуком.

Очевидно, что отношения между АФТ и панамскими профсоюзами (Рабочей федерацией) не могли носить постоянного и устойчивого характера²⁰⁹.

* * *

ПАФТ формально была распущена в 1941 г.; фактически она прекратила свое существование значительно раньше, вскоре после пятого панамериканского профсоюзного конгресса, который оказался последним²¹⁰. Дезинтеграция КРОМ, падение престижа и влияния АФТ в конце 20-х — начале 30-х годов и ее раскол в 1935 г. — эти факторы предопределили судьбу Панамериканской федерации труда. Главную и решающую роль, безусловно, сыграло то обстоятельство, что идеология «рабочего» панамериканизма, направление и характер деятельности ПАФТ не соответствовали подлинным интересам и настроениям рабочего класса, трудящихся латиноамериканских стран.

Активную борьбу против влияния АФТ — ПАФТ в Латинской Америке вела Латиноамериканская конфедерация профсоюзов, созданная в мае 1929 г. по инициативе Профинтерна; это была первая континентальная революционная рабочая организация. Слабые попытки возродить Панамериканскую федерацию труда предпринимались руководством АФТ в 1936 г. и 1938—1939 гг., когда была создана (1938 г.) прогрессивная Конфедерация трудящихся Латинской Америки. Однако они не дали желаемых результатов. Поэтому уже в годы второй мировой войны руководство АФТ развернуло активную деятельность «для восстановления конструктивных связей с рабочими организациями латиноамериканских стран»²¹¹.

Силы империализма и реакции использовали и продолжают использовать профсоюзный панамериканизм для осуществления подрывных раскольнических акций в рабочем движении латиноамериканских стран. Рабочий класс Латинской Америки, его прогрессивные организации противопоставляют пагубному влиянию «рабочего» панамериканизма боевой фронт интернациональной пролетарской солидарности, единство и сплоченность своих рядов. В этом залог их успеха.