89-й Ежегодный съезд Американской исторической ассоциации (28—30 декабря 1974 г.)

Ежегодно в конце декабря американские историки встречаются для обсуждения проблем исторической науки. Организатором этих собраний является Американская историческая ассоциация (АИА), объединяющая около 18 тыс. членов. В 1974 г. такой съезд состоялся в Чикаго, на котором присутствовало несколько тысяч человек¹.

Ассоциация, являясь самой крупной организацией американских историков и обладая официальным статусом, объединяет не только историков, но и всех интересующихся историей или способствующих распространению исторических знаний, в силу чего по ее деятельности можно судить о состоянии исторической науки в США.

Последний форум отличался большой и разнообразной тематикой. Он проходил в виде секционных заседаний или семинаров по 109 темам; состоялись также общее и деловое собрания, встречи организаций исторического профиля, связанных с АИА, и собеседования с целью устройства историков на работу. Отдельную встречу провела фракция историков радикального направления.

На общем собрании перед собравшимися с посланием выступил президент АИА Льюис Ханке. Послание привлекло внимание присутствующих тем, что в нем Ханке поделился своими соображениями о состоянии исторической науки и поставил перед американскими историками задачи накануне XIV Международного конгресса исторических наук, который впервые состоится в США и на котором будут обсуждены крупные научные проблемы. Ханке начал с того, что призвал историков США взять на себя гораздо более широкие, чем до сих пор, обязательства: улучшить преподавание и написание истории всех районов мира и укрепить связи историков на международном уровне. Ханке обратил внимание на недостаточное издание совместных работ историков разных стран; они лишь раз в пять лет собираются на конгрессы. В этой связи он предложил, чтобы международный комитет исторических наук расширил свою деятельность между сессиями.

Далее Ханке констатировал возросший интерес зарубежных историков к истории США и предложил, чтобы под руководством АИА была составлена аннотированная библиография таких работ. Одновременно он выразил сожаление, что еще многие учебники написаны с националистических позиций. Перед американскими историками, по его мнению, стоит задача найти способы улучшения преподавания и написания истории США, причем рассматривать это как единый исторический процесс. Он заявил при этом, что как историю мира нельзя до конца понять без изучения истории США, так и историю США нельзя изучать в отрыве от мировой истории. Лишь при таком подходе американские историки смогут лучше понять общие для всего человечества черты.

Такое выступление президента АИА в значительной степени объясняется тем, что превращение США после второй мировой войны в ведущую державу лагеря капитализма потребовало от американских историков проявлять повышенный интерес к вопросам мировой политики и истории других стран. Однако буржуазная методология не давала им возможности целостного подхода и правильного понимания мира во всем его многообразии. Среди них существовала тенденция изучать историю стран и народов других континентов с националистических позиций американского превосходства. В последние годы провалы внешней политики США и признание принципов мирного сосуществования все чаще заставляют ученых задумываться над тем, что развитие Соединенных Штатов является составной частью развития всего человеческого общества и историкам нужно более реалистически оценивать мировые события. В американской буржуазной историографии появилось направление, представители которого стали пересматривать устоявшиеся выводы и концепции. В этой ситуации и в связи с приближающимся 200-летним юбилеем страны и проведением в США Международного конгресса исторических наук на историков возлагается задача осмыслить под определенным углом зрения прошлое американского государства, современное положение страны, подкрепить моральный дух народа и содействовать утверждению желаемой репутации США за рубежом.

На ежегодном собрании историков обсуждались многие темы по истории США и истории других стран; нет возможности рассмотреть их в кратком обзоре. Ограничимся лишь некоторыми из них. На 89-м съезде по сравнению с предыдущими заметно больше внимания было уделено тематике, связанной с приближающимся 200-летием США. До недавнего времени американские историки в подготовке к юбилею войны за независимость явно отставали от развернувшейся в стране шумной коммерческой кампании, так что даже стали раздаваться голоса, как бы им не отстать от «поезда 200-летия». Созданный в стране центральный орган по организации юбилейных празднеств также мало прислушивался к советам историков и уделял внимание в основном зрелищно-образовательным мероприятиям. Однако постепенно историки добились того, что к ним стали чаще обращаться за советами и консультациями, и в настоящее время историки, занимающиеся периодом войны за независимость, пользуются большим спросом.

На одном из секционных заседаний рассматривалась деятельность колониальных законодательных ассамблей в XVIII в. Элисон Олсон на анализе фактического материала пришла к выводу, что к середине века рост населения и социальное развитие колоний подготовили активизацию политической жизни; состав ассамблей стал изменяться. Увеличилось число юристов, появились первые ассоциации купцов, ремесленников, а также лобби при ассамблеях, отчеты о дебатах стали помещаться в газетах, а жители начали чаще обращаться в ассамблеи с жалобами и петициями.

Оппоненты по докладу обратили внимание на односторонность подхода к рассматриваемым событиям и их анализа. Т. Барроу (университет Кларка) подчеркнул, что передача источников в распоряжение историков может зависеть от политических мотивов. Клер Келлер (университет штата Айова) отметил, что, занимаясь деятельностью ассамблеи Пенсильвании, он пришел к выводу, что ее активность в начале века была значительно выше, а что же касается петиций, то их надо оценивать не по количеству, а по содержанию.

На другом семинаре Ричард Бушман (Бостонский университет) заявил, что при изучении структуры колониального общества он сделал заключение, что оно во многом напоминало феодальное: отношения между колонистами строились на основе иерархии и патроната, у них была своя элита, а место представителя в ассамблее часто было фактически наследственным, например, у Адамсов. Игнорирование материально-производственных отношений привело автора к ошибочному выводу, что основная цель колонистов в период войны за независимость заключалась в том, чтобы добиться ликвидации иерархических отношений, а не в том, чтобы добиться равенства в плане экономическом или политическом, с чем, конечно, нельзя согласиться.

Некоторые доклады были посвящены рассмотрению вопросов преступности в Южной Каролине и Массачусетсе в XVIII—ХІХ вв. Как правило, такие исследования содержат массу цифровых данных, которые требуют дальнейшей обработки. Один семинар на тему о правопорядке и правонарушении в колониальном Нью-Йорке был проведен совместно АИА и Американским обществом истории права. Дуглас Гринберг (университет Лоренса) отмечал, что английские институты поддержания порядка, перенесенные в Нью-Йорк, были значительно ослаблены, суды и тюрьмы — запущены, в то время как сами ньюйоркцы славились среди современников своим «непослушанием». По мере приближения войны за независимость органы правосудия и порядка оказывались все менее способными препятствовать революционным выступлениям жителей.

Другой докладчик, Роберт Хампель (Корнельский университет), рассмотрел пять томов нью-йоркских правовых статутов за 1691—1775 гг. и на основании этого пришел к выводу, что петиции играли большую роль в разработке законов, а поименное голосование при их принятии приводило к складыванию политических группировок. Докладчик справедливо подчеркнул, что рассмотрение правовых источников в совокупности с источниками социального и политического характера открывает перед исследователем большие возможности.

Но сами американские историки используют эти возможности далеко не полностью. Судя по докладам по периоду войны за независимость, прочитанным на съезде АИА, ученые стремятся к использованию максимального количества новых данных, еще не введенных в научный оборот, но нередко сбиваются на второстепенные темы (подобно вопросам преступности и правопорядка), оставляя в стороне такие существенно важные вопросы, как социальные изменения в американском обществе накануне и в результате войны за независимость, роль народных масс в войне и побудительные мотивы различных слоев колонистов, включая радикальные течения.

В последнее время в архивах ряда стран, в том числе и США, историки получили доступ к источникам периода второй мировой войны. На съезде АИА это нашло отражение в тематике семинаров по вопросам внешней политики, причем больше внимания уделялось событиям в первые послевоенные годы, повлиявшим на последующие события.

До сих пор внимание всего мира привлекает положение на Ближнем Востоке. Этот вопрос находится и в центре политики США, в связи с чем на съезде обсуждались исторические прецеденты урегулирования ближневосточных кризисов. Фируз Каземзадех из Йельского университета выступил с сообщением об ирано-советско-американских взаимоотношениях в 1946—1948 гг. Рассматривая эту проблему изолированно от общей картины развития международных отношений, исследователь трактовал политику СССР стремлением к неким «традиционным» целям в отношении Ирана. В то же время он всемерно обелял политику Великобритании и США и фактически ничего не сказал об их экспансионистских планах.

Налаживание отношений между США и КНР вызвало оживление интереса американских историков к этому вопросу. Потерпев ранее поражение в Китае, Соединенные Штаты хотят теперь сделать для себя выводы и осмыслить новые отношения. Кеннет Чэрн (университет Гонконга) отметил, что обычно послевоенная политика США в отношении Китая датировалась провалом миссии Маршалла, так как считалось, что в преддверии «холодной войны» американское общество интересовали более важные вопросы, нежели Китай.

Проанализировав более ранний период, Чэрн констатировал, что вопрос о Китае в Вашингтоне обсуждался уже в первые послевоенные месяцы, причем упор делался на возможное развитие китайско-советско-американских отношений и послевоенное устройство мира. Сначала в государственном департаменте, а затем и в сенате, консерваторы взяли верх над сторонниками гибкой политики. Администрация Трумэна, по словам Чэрна, пыталась противостоять нажиму слева и справа и выиграть время, чтобы определить свою политику по отношению к Китаю, но лишь еще больше запутала весь вопрос, а наступившая «холодная война» сделала реалистический курс невозможным. По мнению Чэрна, причина такого положения заключалась в том, что государственный департамент не смог правильно оценить обстановку и проблемы, стоящие перед США в Китае, и выработать реалистический курс американской политики.

Проф. Лоуренс Каплан (Кентский университет) руководил семинаром о Европейском оборонительном сообществе. Он заметил, что 20 лет спустя после провала попыток создать ЕОС оно все еще ставит перед историками много научных вопросов, связанных с замыслами его создания и причинами неудачного исхода.

Джозеф Мэй (Янгстаунский университет) в докладе «Мучительная для Америки переоценка: Джон Фостер Даллес и проблема европейской обороны» высказал мнение, что ЕОС являлось американским способом объединения Европы, примирения французов и немцев и в рамках ЕОС вооружения ФРГ. По мнению автора доклада, виновником провала явился Мендес Франс, который представил договор на ратификацию во французский парламент, не сопроводив его своей рекомендацией.

Роберт Макгихэн (университет г. Нью-Йорка) утверждал, что США настаивали на создании ЕОС из-за боязни перед ростом коммунистического движения и влияния СССР, что Франция в силу своих внутренних проблем не была готова к перевооружению ФРГ и вообще в Европе еще не было необходимого доверия для создания такого сообщества.

Макгихэн заявил, что со вступлением ФРГ в НАТО на время прекратились разговоры о военном объединении Европы (как будто НАТО не является таковым!) и с экономических позиций были предприняты новые попытки добиться ее объединения. Однако ни объединение угля и стали, ни «Общий рынок» не дали желаемых результатов.

Принимая участие в обсуждении, Армин Раппапорт (Калифорнийский университет) отметил, что Даллес, добиваясь объединения Европы, имел в виду прежде всего создание санитарного кордона против СССР. Теперь, когда миф о мнимой угрозе со стороны СССР развеялся, отпала и необходимость создания оборонительного сообщества. Раппапорт провел параллель, что Киссинджер тоже выступал за идею единой и сильной Европы, но, когда некоторые европейские страны заняли самостоятельную позицию в ближневосточном вопросе, он выразил явное неудовольствие, дав понять тем самым, что имел в виду единство на условиях США.

Подобная идея прозвучала и в докладе Брэдфорда Перкинса (Мичиганский университет) на заседании Общества историков по американской внешней политике. Перефразировав известное высказывание, он сделал в своем выступлении экспансионистское заявление о том, что то, что хорошо для Америки, хорошо и для мира. Основная часть его доклада была посвящена проблеме источников, их наличия и использования. Он говорил, что в США нет копий многих важных источников по вопросам внешней политики, а имеющиеся используются явно не полностью, что приводит к односторонним выводам. Докладчик подчеркнул, что в издаваемых работах мало новых идей: они являются подчас комментариями к ранее опубликованным книгам. Интересно было замечание Перкинса о том, что вмешательство США в события 1917 г. в России надолго отравило их отношение к СССР. В заключение он призвал историков заняться вопросом отношения США к революционным движениям в мире и делать это на основе учета всех источников и всех аспектов.

На нескольких семинарах вопросы внешней политики рассматривались вместе с военными аспектами. Один из них так и назывался — «Оружие и дипломатия: новый взгляд на военных и на американскую внешнюю политику». Джерри Израэл (Уэслеянский университет) отметил, что в последнее время термин «геополитика» стал приобретать среди американских историков определенное признание, хотя историки дипломатии еще испытывают некоторые колебания перед его употреблением. Фактически же, пояснил он, многие доктрины американской внешней политики, такие, как «политика открытых дверей», «теория домино», «периметр обороны» и др., были геополитическими, просто сам термин еще недостаточно определен, даже историки-ревизионисты не смогли дать его анализа.

Для доказательства этого Израэл остановился на теориях экспансионизма адмирала А. Мэхэна и Хоумера Ли. Значительное внимание было уделено анализу военных доктрин генералов У. Митчела и Д. Макартура, которые в ХХ в. разработали экспансионистские доктрины. Ученый подчеркнул, что все предыдущее развитие американской внешней политики определило появление Макартура и его «либеральные» заслуги в Японии. В целом Израэл не осудил геополитику. В заключение он призвал историков больше заниматься ее изучением, поскольку она проявляется во внешней политике США.

В дискуссии Кеннет Хэгэн (Военно-морская академия США), автор монографии «Американская военно-морская дипломатия в 1790—1898 гг.», заявил, что историю американского экспансионизма следует начинать не от Мэхэна, а раньше. Он пытался оспорить мнение Израэла, будто бы сторонники сильного военного флота оказывали большое влияние на формирование внешней политики США. Вслед за Хэгэном Карстен пытался преуменьшить влияние военных на формирование внешней политики США, аргументируя это тем, что послания президентов США по внешней политике пишут не военные и что даже министр обороны — гражданское лицо, совершенно «забыв» при этом о существовании военно-промышленного комплекса и его огромном влиянии.

На одном из семинаров вопрос об атомной бомбе был поставлен как американская проблема. Бартон Берстин (Стэнфордский университет) критически и по-новому подошел к рассмотрению вопроса о том, почему и в каких истинных целях была сброшена бомба на японские города. Он отметил, что уже в 50—60-х годах американские политики стали признавать, что бомба была применена для воздействия на СССР. Он также считал, что начало «холодной войне» положил не Трумэн, а Рузвельт, утаив от СССР работу по созданию бомбы. По его мнению, союз держав не сохранился бы в любом случае, но без атомного шантажа отношения не дошли бы до «холодной войны».

Грегори Хэркен (Калифорнийский университет, г. Беркли) отмечал, что, по мнению Бирнса, сотрудничество могло быть и при атомной дипломатии, но этого не произошло. Мартин Шервин (Принстонский университет), использовав недавно открытые для исследователей документы, пришел к выводу, что Трумэн, Стимсон и Бирнс во внешней политике полагались на атомную бомбу, которая, хотя и появилась в результате войны, с точки зрения войны была излишней и не ускорила капитуляции Японии. Шервин заметил, что Рузвельт высказывался за «яркое и впечатляющее» использование атомной бомбы, чтобы тем самым побудить человечество запретить войну с применением такого страшного оружия. Но, как выяснил Майкл Явендетти (колледж Альма), применение атомной бомбы вызвало в самих США довольно слабую и противоречивую реакцию протеста, так как американцы утешали себя тем, что решение об атомной бомбардировке принималось без их участия.

В целом можно отметить, что поступление в распоряжение американских историков источников, касающихся вопроса о создании и применении атомной бомбы, способствовало появлению у них критического отношения к атомной дипломатии США. Однако утверждение новых выводов происходит не без борьбы со старыми. Например, Явендетти больше внимания уделил сторонникам применения бомбы; пацифистское же движение он назвал «периферийным» и даже не проанализировал, какие слои населения оно объединяло.

Соображениями истечения срока давности хранения документов периода второй мировой войны можно объяснить рассмотрение на съезде темы о Нюрнбергском трибунале. Роберт Вольф, сотрудник Национальной службы архивов и документов, выступил с утверждением, что по окончании войны США хотели добиться точного определения агрессии и разработки положений, гарантирующих интересы малых народов, а также наказания всех военных преступников, однако другие союзники будто бы помешали им это сделать. Джон Мендельсон из отдела хранения нюрнбергских документов той же Национальной службы рассмотрел процедурную сторону трибунала и пришел к выводу, что обвиняемые нацистские преступники, используя всевозможные процедурные уловки, постепенно добились преимущественного перед прокуратурой права пользования различными документами для своего оправдания. Мендельсон так объяснил подобное положение дел: когда появились планы включения поверженной Германии в состав Западной Европы, судить военных преступников стало труднее, а приговоры им стали более мягкими.

Одновременно со съездом состоялось собрание фракции радикальных историков, организованное чикагцами, которые предложили тему «Историк и местное население». Радикальные историки по-прежнему занимаются просветительской деятельностью среди населения², но от чтения лекций и сбора информации они переходят теперь к более целенаправленному воздействию на преподавание и изучение истории. Так, радикальные историки организовали курсы лекций в помощь школьным преподавателям истории. Присутствующие на собрании выразили неудовлетворение методологической стороной преподавания истории в школах; подчеркнули то обстоятельство, что в американской системе просвещения изучение истории строится на основе культурно-национальных общностей, а это очень затрудняет привнесение классового понимания истории и объективного рассмотрения процессов, происходящих в обществе.

На собрании возник спор об отношении радикалов к АИА: бойкотировать ее или добиваться в ней признания. Победило второе мнение, при этом говорилось о необходимости искать активных союзников среди всех прогрессивных историков.

В заключение можно отметить, что прошедший съезд АИА отразил всю сложность положения американских историков. Экономический кризис в стране вызвал безработицу среди трудящихся и интеллигенции, в том числе и историков-преподавателей колледжей и университетов. В связи с этим на съезде серьезно обсуждались вопросы перспективности работы в исторической области: многие с озабоченностью говорили о необходимости и трудности поисков работы в неисторических областях. Вместе с тем предлагаемые решения носили характер призывов и пожеланий, которые, конечно, не могут привести к существенным переменам.

На съезде и на заседании радикальной фракции много говорилось о недостатках преподавания истории. Хотя членство в АИА открыто для всех, на деле она объединяет «элиту», историков академического мира, которые собираются раз в год, чтобы заслушать очередной доклад «из Бостона», и не интересуются вопросами преподавания истории в общеобразовательной школе, где как раз и формируется первоначальный интерес к истории. Тем самым историки АИА лишают себя будущих студентов и, как следствие, работы.

Президент АИА в послании, говоря о недостатках преподавания, отметил, что американцы были плохо подготовлены к жизни в послевоенном мире, в котором появились молодые суверенные государства. Не случайно и Перкинс призывал на съезде больше заниматься изучением революционных движений в мире.

По работе съезда видны и некоторые позитивные явления в исторической науке США. В связи с приближением 200-летнего юбилея страны американские историки стали больше заниматься вопросами периода войны за независимость; правда, больше внимания они уделяют различным второстепенным вопросам, нежели кардинальным. Кроме того, общий климат разрядки в международных отношениях привел к тому, что снизился интерес к явно антисоветским темам и многие «советологи» и «кремленологи» оказались не у дел. На последнем съезде это проявилось в том, что было проведено меньше секционных заседаний по истории СССР, но зато больше — по истории европейских стран. Эти факты, а также высказываемые пожелания американских историков о сотрудничестве с советскими коллегами дают основания надеяться на развитие научных контактов между советскими и американскими историками.

В. М. Лакеев