Джек П. Грин о причинах американской революции XVIII в.

В январе 1976 г. в Институте всеобщей истории АН СССР американский ученый, профессор университета имени Джона Гопкинса Джек П. Грин прочел доклад на тему «Толкование американской революции», посвященный выявлению причин возникновения войны за независимость США. Советским историкам хорошо известно имя Дж. Грина — специалиста по ранней истории Соединенных Штатов Америки. Его перу принадлежат интересные исследования по колониальной истории, войне за независимость, кроме того, он является составителем многочисленных публикаций документов, библиографических сборников¹.

Свое выступление проф. Грин начал с формулировки центральной задачи доклада — выявления причин американской революции, т. е., другими словами, анализа факторов, приведших к тому, что после десятилетия «преимущественно мирных… форм протеста против некоторых конкретных мер и действий метрополии американские колонисты внезапно взялись за оружие, поднялись на восстание и отвергли какой бы то ни было дальнейший политический союз с ней». Объяснение, подобное тому, что «намерение британского правительства силой добиться от колонистов повиновения привело к возникновению вооруженных столкновений у Лексингтона и Конкорда», полностью не удовлетворяет докладчика, поскольку поднимает целый ряд новых вопросов. «Почему англичане были полны решимости действовать силой? Почему американцы оказали сопротивление? Откуда американцы черпали уверенность, что их сопротивление сильнейшей в тот период времени державе западного мира будет успешным?» И все же развитие событий, по мнению Дж. Грина, и привело к тому, что американская революция как таковая приняла характер «неизбежности». «Ход ее развития становится столь ясным, что трудно предположить возможность, что она могла бы и не произойти совсем, — заявляет американский исследователь. — Однако, только уясняя, при каких обстоятельствах революция могла бы не возникнуть или… почему она не произошла ранее, мы можем попытаться объяснить более общую проблему: каким образом антибританский протест перерос в вооруженное восстание и политическую революцию», — заключает свои вводные замечания профессор.

Главная задача доклада предопределила необходимость выявления характера взаимоотношений колоний и метрополии в предшествовавший революции период, на чем и останавливается далее Дж. Грин. В данной связи американский ученый склоняется к мысли, что не только метрополия, но и колонии в равной степени пользовались политическими и экономическими выгодами в рамках Британской империи. В центре внимания Грина — навигационные акты, которые он предпочитает рассматривать под тем углом зрения, насколько они давали возможность колониям преуспевать в торговых взаимоотношениях с метрополией в XVII—XVIII вв. Согласно мнению докладчика, «колонисты были привязаны к Британии не только в силу заинтересованности и привычки, но также и в результате глубокой преданности и верности… Почти невозможно преувеличить силу этих уз верности и привязанности, которые соединяли колонии с Британией», — утверждает докладчик. Метрополия служила многим колонистам «источником не только политического и культурного, но и морального авторитета», — заявляет он.

Сила духовной близости, по мнению Дж. Грина, была настолько велика, что, «в противоположность многим современным империям, в то время Британская империя, по крайней мере в том виде, в котором она существовала до 1760 г., держалась не на силе или сокрушающей принудительной власти… но на добровольной привязанности колонистов, привязанности, базировавшейся на крепких узах заинтересованности и, что еще более важно, любви». Это положение автора, расходящееся с мнением многих американских ученых, в самом докладе также не получило убедительного доказательства.

Развивая далее мысль о характере связей между колониями и метрополией в предреволюционный период, докладчик особо подчеркивает то обстоятельство, что «добровольная преданность колонистов зиждилась… в значительной степени на комплексе определенных принципов во взаимоотношениях метрополии с колониями». В основе их лежало утверждение о «моральной обязанности метрополии проявлять заботу и оказывать защиту колониям». В число таких подразумеваемых обязанностей метрополии, по Грину, входили незначительное вмешательство в экономическую жизнь колоний, уважение святости местного самоуправления и уважение к правам колонистов, принадлежащим им как представителям англо-американской общности. Акцентирование внимания на силе связей, якобы существовавших между колониями и метрополией в предреволюционный период, нужно докладчику, так как помогает объяснить, почему для ослабления этих уз, приведшего к полному отделению колоний, потребовался столь долгий период.

Останавливаясь на наиболее важных событиях предреволюционного двадцатилетия, Дж. Грин особо отмечает такие вехи, как Семилетняя война (1756—1763 гг.) и кризис, связанный с принятием закона о гербовом сборе (1765—1766 гг.). Автор указывает, что еще с 1748 г. британские власти стали предпринимать систематические попытки усилить имперский контроль в колониях, однако в тот период они не имели большого успеха. Новая волна английского вмешательства падает на 60-е годы. Большое значение, по Грину, в процессе роста трений между колониями и метрополией имело то обстоятельство, что среди колонистов в тот период крепло убеждение о необходимости значительного повышения роли и изменения статуса североамериканцев в плане их большего уравнения с метрополией. Одновременно на Британских островах росло недовольство колониальной контрабандной торговлей, актами неповиновения имперским инструкциям и т. п. Усиливалось стремление укрепить позиции метрополии в Северной Америке.

Подчеркнув противоположность политических устремлений, крепнущих по обе стороны Атлантики, проф. Грин подробно останавливается на изменении в послевоенный период самой структуры отношений между Англией и колониями. Главный соперник британской короны на Американском континенте — Франция — был разбит и ослаблен в ходе Семилетней войны. Тем самым отпала ранее существовавшая настоятельная необходимость для Англии предоставлять защиту колонистам от этой крупной европейской державы и одновременно появилось больше возможностей для концентрации усилий по укреплению британского влияния в североамериканских колониях. В результате эти «психологические последствия и структурные изменения, порожденные войной, — говорит Грин, — сделали отношения между Британией и колониями значительно более неустойчивыми, чем они были ранее».

Вторым важнейшим событием, оказавшим большое влияние на вызревание вооруженного конфликта, была, по мнению докладчика, колониальная программа Дж. Гренвилла, в которой, в частности, особое место занимал закон о гербовом сборе. Введение нового налогообложения североамериканцев в пользу метрополии было беспрецедентным во всей предшествовавшей колониальной истории. «Наряду с серьезным политическим кризисом, вызванным в колониях законом о гербовом сборе, мероприятия Гренвилла кардинальным образом изменили качество и характер имперско-колониальных отношений», — заключает профессор.

В конечном счете последствия Семилетней войны и закона о гербовом сборе привели к возникновению в колониях (применяя терминологию американского исследователя) «дисфункциональной ситуации», характеризующейся крайней неустойчивостью и нестабильностью. Однако, несмотря на подобные атрибуты, «дисфункциональная ситуация», по мнению докладчика, отличается от революционной ситуации прежде всего наличием определенных сдерживающих факторов, препятствующих окончательному крушению имперской системы и возникновению революционного движения, нацеленного на изменение существовавшего политического правопорядка.

Таких факторов, сдерживавших развитие революционного процесса для периода 1764—1774 гг., проф. Грин насчитывает по меньшей мере семь: боязнь лидеров движения потерять контроль над положением в провинциях, если власть метрополии будет ликвидирована; опасения относительно возможности существования освободившихся колоний во «враждебном мире»; антипатия многих колониальных лидеров к республиканизму как форме правления; глубокая боязнь мощи метрополии; отсутствие политических учреждений в колониях, способных возглавить широкое революционное движение; склонность к компромиссу, демонстрируемая английскими властями при необходимости урегулирования конфликтов с колониями, и, наконец, самое важное, по мнению американского ученого, обстоятельство — сила привычных уз верности и привязанности к Британии, испытываемая колонистами, а также их глубокая духовная зависимость от метрополии.

Весь этот комплекс сдерживающих факторов, согласно взглядам Дж. Грина, и не давал возможности большинству колонистов, несмотря на серьезные, по их мнению, нарушения британскими властями «морального порядка» в межимперских отношениях в период с 1764 по 1774 г., полностью разорвать все связи с Англией. Далее американский профессор отмечает, что именно «продолжающееся воздействие этих сдерживающих факторов и объясняет тот факт, почему революция не произошла ранее». Что же касается ответа на вопрос, почему же она все-таки произошла, то в данной связи необходимо, как указывает докладчик, обратиться к рассмотрению того, в результате чего эти «могучие сдерживающие факторы» ослабли настолько, что у колонистов появилась возможность поднять восстание.

При анализе факторов, приведших к обострению трений между колониями и метрополией в предреволюционное десятилетие, проф. Грин особо выделяет следующие: ослабление британского влияния на Североамериканском континенте в связи с растущей склонностью к использованию силы в целях окончательного решения колониальной проблемы; растущая «политизация» колоний; усиление отчуждения со стороны основных сторонников колоний в Великобритании (Дж. Грин имеет в виду слой английского купечества, занятого в торговле с североамериканцами и пострадавшего от введения последними бойкота английских товаров), начавших выступления в пользу проведения более жесткого курса в отношении непокорных колонистов; постепенное ослабление традиционного связующего «морального порядка» в межимперских отношениях.

Последнее обстоятельство нашло отражение прежде всего в возникновении и быстром распространении мнения о том, что политика британских властей преследует эгоистические цели и наносит вред интересам колонистов, а также, что английские правительственные институты продажны и находятся в стадии разложения. Вскоре недовольство политикой кабинета дополнилось раздражением действиями парламента. Однако, замечает докладчик, североамериканцы еще долго испытывали чувство глубокого уважения к королю и английскому народу как таковому.

Именно комплекс указанных причин, по мнению американского ученого, и подорвал силу основных сдерживающих факторов, препятствовавших развитию революционного движения в период между 1764 и 1774 г.

Среди многочисленных политических событий предреволюционного десятилетия, оказавших ускоряющее воздействие на процесс вызревания предпосылок американской революции, докладчик особо выделяет роль и последствия так называемого «чайного закона» 1773 г. и пяти «нестерпимых» актов 1774 г. Согласно глубокому убеждению профессора, решающее воздействие на развитие движения протеста оказало прямое использование военной силы против колонистов при Лексингтоне и Конкорде, разрушившее остатки «британского морального авторитета» в Северной Америке. Это нашло отражение в широком распространении мнения о нежелательности монархической формы правления и необходимости разрыва связей с метрополией. Именно превращение этих незаконных идей в законные позволяет, как отмечает автор доклада, впервые говорить о возникновении революционной ситуации в колониях.

В заключение выступления, подводя итоги рассуждениям о процессе вызревания американской революции, проф. Грин сказал: «Злоупотребления (со стороны метрополии. — О. К.) привели к медленному подрыву британского морального авторитета в колониях, к постепенной потере веры в способность Англии обеспечить удовлетворительное управление для колоний, к неуклонному ослаблению привязанности, которую колонисты ранее испытывали по отношению к Британии, — отчуждению, которое само по себе убеждало руководителей колониального движения сопротивления, что ни устрашающая мощь Британии, ни печальный опыт республиканских правительств, ни даже их собственная пресловутая разобщенность не могут удержать их от стремления разорвать все дальнейшие связи».

Затронутые в выступлении проф. Дж. Грина важные проблемы вызвали большой интерес у присутствующих, о чем наглядно свидетельствовала оживленная дискуссия, возникшая по окончании доклада. Американскому исследователю был задан целый ряд вопросов. Так, в частности, доктор исторических наук Г. П. Куропятник поставил вопрос о существовании причин социально-экономического порядка в процессе вызревания американской революции XVIII в., доктор исторических наук Н. Н. Болховитинов высказался за необходимость уточнения терминов «тори» и «виги» в связи с войной за независимость, кандидат исторических наук В. А. Тишков поднял проблему социально-классового характера восстания колоний, А. Ю. Зубков заинтересовался взглядами Дж. Грина по вопросу о неизбежности войны за независимость. В целом заданные вопросы и высказанные мнения свидетельствовали о стремлении советских ученых дать объяснение антиколониальному движению на основе всестороннего исследования и учета всех явлений общественной жизни, а не только конституционно-идеологических факторов, что характерно для концепции проф. Грина.

Знакомство со взглядами Дж. П. Грина позволяет сделать вывод о том, что он является представителем широкого направления, существующего в историографии Соединенных Штатов, трактующего причины возникновения войны за независимость с позиций конституционно-идеологических. Несомненной заслугой ученого является пристальное внимание к событиям политической жизни Америки 50—70-х годов XVIII в., отражающих нарастание противоречий в отношениях между метрополией и колониями в предреволюционный период, а также глубокий интерес к социально-психологическим факторам, позволяющим более четко представить процесс роста национального самосознания североамериканцев, развитие антиколониального движения.

Вместе с тем игнорирование факторов социально-экономического порядка приводит в концепции Грина к упрощенному толкованию причин вызревания американской революции XVIII в. Понятие «повод» подчас смешивается с понятием «причина». Не случайно поэтому глубинный процесс обострения противоречий в межимперских отношениях накануне войны за независимость, вызванный столкновением таких противоположных тенденций, как рост капитализма в колониях, с одной стороны, и стремление метрополии насадить за океаном феодальные отношения, а также направить развитие провинциального общества в духе потребностей собственной экономики, находившейся на мануфактурной стадии капиталистического производства, — с другой, получает в интерпретации американского ученого окраску верхушечного протеста против конкретных политических актов метрополии, преследовавших цель усиления влияния Великобритании. Вполне объясним в данной связи и тот факт, что изложение событий, связанных с усилением трений в межимперских отношениях, Грин начинает с 50-х годов, акцентируя особое внимание на перипетиях общественной жизни колоний 60-х — начала 70-х годов, поскольку именно в это время отчетливо выявилось воздействие объективных явлений, вызревавших в течение долгого времени в недрах колоний и метрополии. В целом трактовка Грином процесса возникновения войны за независимость несомненно зиждется на признании существования глубокого конфликта, ограниченного, правда, узкими рамками политико-идеологических факторов.

Подводя итоги дискуссии, доктор исторических наук Г. Н. Севостьянов подчеркнул большую значимость и актуальность всестороннего исследования истоков американской революции XVIII в. на базе учета социально-экономических, политических, идеологических и прочих факторов. Кроме того, он указал на принципиальную важность выявления национально-освободительного и социально-классового начал в ходе войны за независимость, позволяющих трактовать ее как социальную революцию. В заключение проф. Севостьянов высказался за дальнейшее развитие плодотворного научного обмена мнениями между советскими и американскими историками по важным проблемам истории США, в том числе и по американской войне за независимость в связи с 200-летием Соединенных Штатов Америки.

О. В. Крючкова