Россия на всемирной выставке в Чикаго в 1893 г.

А. С. Соколов

В 1893 г. второй по величине и торгово-промышленному значению город Соединенных Штатов — Чикаго на несколько месяцев стал своего рода Меккой для технических специалистов, ученых, предпринимателей, коммерсантов и туристов из многих стран мира. Их привлекала сюда открывшаяся на берегу оз. Мичиган Всемирная промышленно-художественная выставка, посвященная 400-летию открытия Америки Христофором Колумбом. Решение об ее устройстве в честь выдающегося события американской и мировой истории принято было специальными постановлениями обеих палат конгресса США и утверждено президентом 25 апреля 1890 г.[1]

Начало подобным выставкам, задуманным как конкурсы-демонстрации достижений экономически развитых стран в важнейших отраслях хозяйственной и культурной деятельности, положено было еще в 1851 г., когда в Лондоне в специально построенном Хрустальном дворце открылась «Великая выставка изделий промышленности всех наций», которую посетили более 6 млн. человек[2]. Каждая страна и отдельные фирмы на этих выставках стремились поддержать и упрочить свой авторитет, завоевать новые рынки сбыта, расширить деловые контакты, познакомиться с передовой технологией и лучшими образцами изделий других участников, с достижениями в области научной и инженерно-технической мысли.

В Чикагской выставке принимала участие и Россия. Научные, технические, торгово-экономические связи между Россией и Соединенными Штатами складывались на протяжении многих десятилетий. Торговые отношения с США никогда не играли сколько-нибудь значительной роли в экономике России, тем не менее они, как правило, отличались стабильностью, основываясь на взаимовыгодных условиях. Объем товарооборота двух стран и, в частности, ассортимент американских товаров значительно возросли в последней четверти XIX в., когда быстрое развитие промышленного капитализма в пореформенной России вызвало в американских деловых кругах особенно пристальное внимание к российскому рынку, обещавшему большие возможности в сбыте продукции и приложении капитала. В конце XIX в. Россия ввозила из США хлопок, сельскохозяйственные и швейные машины, насосы, выделанные кожи, стальные трубы, печатные, металлообрабатывающие и деревообрабатывающие станки, красители, какао-бобы и другие товары[3].

В этот же период, т. е. в 80-х — начале 90-х годов, в экономику России начинает постепенно проникать американский банковский и предпринимательский капитал. Так, с 1880 по 1890 г. в России с разрешения русского правительства были организованы и успешно действовали ряд американских и совместных русско-американских промышленных и страховых компаний, среди них: страховые общества «Нью-Йорк» и «Эквитебл» («Equitable»), русско-американское «Общество торговых складов с зерноподъемниками», «Российско-американская компания Фербэнкс-Блок», устроенная в Москве для производства и продажи различного рода американских машин и весов «Фербэнкс», и др.[4] Во многих крупных городах России американские коммерческие компании имели к этому времени свои отделения[5].

В свою очередь многие русские товары пользовались большим спросом на американском рынке. «До 50–60% от общего вывоза из России сырых кож, шерсти, конского волоса, щетины и пушнины находило себе сбыт на рынке США… На нью-йоркском, чикагском и филадельфийском рынке русские конские шкуры и яловка ценились на 10–15% дороже канадских, австралийских, южно-американских и местных шкур. Широкой популярностью на американском рынке пользовалась южная, донская и воронежская овечья шерсть… издавна большим спросом у американского населения пользовалась сибирская пушнина»[6].

Торгово-промышленные интересы, хлебное соперничество, в которые все больше (начиная с 1880-х годов) втягивались Россия и Америка в борьбе за европейский рынок сбыта[7], заставляли русское правительство уделять более пристальное внимание экономическому аспекту русско-американских отношений. «Участие России в чествовании столь выдающегося события всемирной истории, как открытие Нового Света, было бы желательным не только с точки зрения международных наших отношений, но и с точки зрения отечественной промышленности, так как облегчило бы частным лицам представление на выставку их произведений; вместе с тем наши промышленники путем личного ознакомления с экспонатами других стран могли бы получить весьма ценные для развития различных отраслей отечественной производительности сведения», — писал в 1891 г. в докладе Александру III по поводу намечавшейся выставки министр финансов И. А. Вышнеградский[8]. Годом позже он же, руководя уже созданной Комиссией по участию России во Всемирной выставке в Чикаго, в докладе на «высочайшее имя», касаясь выгод, ожидаемых от выставки, подчеркивал, что русские промышленники будут иметь возможность представить товары, которые могут стать «предметом значительного спроса и наиболее выгодного сбыта в Америке»[9]. Русское правительство проявило значительный интерес к Чикагской выставке, непосредственно руководя комиссией по подготовке и отправке экспонатов за океан, замечал посланник США в России в 1892–1894 гг. Эндрю Диксон Уайт (А. D. White)[10].

Выставка в США, переживавших в конце XIX в. полосу научно-технического и экономического подъема, вызвала также большой интерес в среде русских ученых и инженерно-технических работников, которые надеялись почерпнуть на ней немало полезного из передового технического и научного опыта. Уже начало 80-х годов XIX в. было отмечено по сравнению с предшествующим столетием прогрессом и сравнительно широким сотрудничеством в научной и культурной жизни русских и американцев. Сопутствовала этому и благожелательная атмосфера, существовавшая между двумя странами в официальных, дипломатических отношениях. Именно с этого времени «русские ученые стали чаще посещать своих коллег за океаном»[11]. Тенденция эта сохранялась и в 90-е годы, когда российское правительство и частные учреждения систематически направляли отдельных лиц и группы специалистов в Америку для ознакомления с техническими успехами в области машиностроения, путей сообщения, металлургии, новейших способов разработки золотых месторождений и др.[12]

Американские деловые и научные круги также были заинтересованы в развитии дальнейших контактов с Россией, стремясь приобрести здесь новые рынки сырья и сбыта товаров, расширить сферу приложения капиталов, заключить новые торговые сделки, обменяться научной информацией с русскими учеными, наиболее выдающиеся представители которых пользовались большим авторитетом в Америке. Так, Д. И. Менделеев, член многочисленных европейских академий, был избран почетным членом и ряда американских научных учреждений, высоко оценивших его вклад в мировую науку: в 1889 г. — Американской академии наук и искусств и Американского химического общества, в 1893 г. — Филадельфийского фармацевтического колледжа, а в 1906 г. — членом Американского философского общества[13]. Готовясь к Чикагской выставке, ее устроители от имени правительства Соединенных Штатов обратились в министерство иностранных дел России с настоятельной просьбой о том, «чтобы успешные попытки русского правительства в открытии Аляски были представлены (в экспозиции. — А. С.) подлинным отчетом капитана Витуса Беринга за его путешествие от 1738 по 1742 г., во время которого Аляска была открыта»[14]. Об интересе американцев к достижениям России говорит и тот факт, что еще в 1876 г. русская экспозиция на Филадельфийской выставке была одной из наиболее посещаемых, а российскую делегацию приняли радушно и проявили к ней самый живой интерес[15].

В июне 1891 г. сотрудник русской дипломатической миссии в США П. С. Боткин вместе с представителями посольств других стран, аккредитованных в Вашингтоне, совершил по приглашению американского правительства поездку в Чикаго «для осмотра работ будущей выставки»[16]. Отчет об этой поездке с приложением карты-плана будущей экспозиции был переслан им в МИД России[17].

Чикагская выставка, работавшая с 1 мая по 1 ноября 1893 г., поражала посетителей огромными размерами, величественными зданиями и количеством размещенных на ней экспонатов. Инженер-технолог Н. П. Мельников, владелец технического бюро в Одессе, посетивший Чикаго в первые дни ее работы, писал: «Громадная площадь выставки и масса зданий… придают ей вид громады… Это самая большая выставка, бывшая до сего времени в мире… Здесь сосредоточены сегодня гений, труд и богатство Америки и отчасти Европы»[18]. Выставка, разместившаяся на берегу оз. Мичиган на площади 300 десятин (около 3 кв. км), насчитывала более 200 зданий и сооружений, в которых были развернуты экспозиции, обобщенные по странам и по отдельным отраслям экономики. За 6 месяцев здесь побывало около 21,5 млн. человек — жителей США, туристов, предпринимателей и специалистов из других стран. Меньшее число посетителей по сравнению с предыдущей Всемирной выставкой в Париже (1889 г. — 32,4 млн.)[19] объясняется, скорее всего, трудностями, связанными с переездом через океан из Европы на Американский континент.

Россия не имела на выставке своего отдельного здания, и потому русские экспонаты демонстрировались в нескольких общих отраслевых павильонах. Несмотря на то что Россия официально приняла приглашение участвовать в экспозиции еще в мае 1891 г.[20], выставочные грузы, отправленные из Петербурга, прибыли за океан с большим опозданием, и только спустя месяц после ее официального открытия русские отделы были полностью готовы для обозрения[21]. Большую помощь в устройстве этих отделов, в приемке и размещении грузов оказал отряд русских военных моряков, специально вызванный из Нью-Йорка, где в это время — в составе крейсеров «Дмитрий Донской», «Генерал-Адмирал», «Рында» — находилась российская эскадра во главе с вице-адмиралом Н. И. Казнаковым, прибывшая туда «для принятия участия в морских празднествах по поводу открытия Всемирной колумбийской выставки» и встретившая в США «самый радушный прием»[22].

Доставленные из России экспонаты приблизительно тысячи участников выставки (частных лиц и государственных учреждений) были размещены, как уже упоминалось, по отраслям в 16 русских отделах: мануфактурном, изящных искусств, кожевенном, горном, машинном, электрическом, сельскохозяйственном, коневодства.

Наибольшей популярностью пользовались — по традиции — российские породы лошадей и меха, не имевшие себе равных на выставке. Интерес и высокую оценку специалистов и посетителей, получившие отражение и на страницах американской прессы[23], вызвали русские кожи и кожевенные товары, льняные и хлопчатобумажные ткани, фарфор, изделия и украшения из серебра, бронзы, русских самоцветов и минералов, стекло и хрусталь знаменитых мальцевских заводов, различные кустарные — в национальном стиле — деревянные поделки, кружева, художественное литье из чугуна каслинских мастеров. Особое внимание проявили американцы к выставленному проекту сооружаемой Транссибирской железной дороги[24]. Нужно отметить также, что участие России в выставке возбудило у многих американцев желание подробнее познакомиться с ее культурой, историей и действительностью. Об этом свидетельствует, в частности, заметно возросшее в периодической печати США число посвященных ей статей, очерков, обзоров, из которых американская общественность могла почерпнуть информацию о далекой и для многих неизвестной стране[25].

В результате проведенных международной комиссией экспертов исследований представленных на выставке образцов около 80% русских экспонатов были награждены премиями и почетными дипломами[26]. В специально изданном в Вашингтоне двухтомном «Отчете комитета по награждениям при выставочной комиссии» конгресса США были отмечены, в частности, высокий уровень развития текстильной промышленности России, быстрое возрастание спроса на ее изделия за рубежом, образцовое овцеводство и прекрасное качество русской шерсти. По разряду искусств высокую оценку в отчете получили бронзовые скульптурные группы Е. А. Лансере, М. О. Микешина, М. М. Антокольского; подчеркивалось высокое художественное мастерство и лидерство России в изготовлении украшений в технике эмали. Здесь же отмечался большой интерес американцев к русским мехам, в особенности к тем, которые промышлялись исключительно в России, — белки, соболя, оленя, черной лисицы и др.[27]

За время работы выставки и после ее закрытия русских мехов продано было более чем на полмиллиона рублей[28]. Частными лицами и американскими музеями были приобретены картины И. Айвазовского, В. Маковского, других русских художников, скульптурные работы И. Я. Гинцбурга, демонстрировавшиеся в экспозиции русского отдела искусств[29]. Здесь же, на выставке, были заключены соглашения на поставку в США многих из перечисленных выше товаров. Заинтересовались американцы и залежами марганцевой руды на Кавказе, выразив желание войти в сношение с предприятием, ее добывающим[30]. В результате этих контактов к 1900 г. марганцевая руда, широко применяемая в металлургической, химической, стекольной промышленности, стала основным видом сырья, поставляемого из России в США. В больших количествах начали вывозиться отходы русского резинового производства, в которых нуждалась американская промышленность. Между тем несколько лет назад этих статей русского экспорта в США не существовало[31].

Успех России на выставке в Чикаго, то благоприятное впечатление, которое произвела ее экспозиция на американцев, побудили устроителей международной выставки в Сан-Франциско, проведение которой планировалось с 1 января по 1 июня 1894 г., обратиться к российскому правительству с приглашением принять в ней участие. Последнее, однако, отклонило это предложение, мотивируя свое решение тем, что «участие России в Калифорнийской выставке практически неосуществимо, так как время, остающееся до открытия оной, недостаточно не только для организации такого сложного дела, как участие на международной выставке, но и для доставки в Сан-Франциско наших экспонатов»[32].

Но за всеми этими успехами нельзя было не увидеть и того, что так ясно отразила выставка: слабость и отставание экономики царской России в сравнении с Америкой и главными европейскими государствами, отставание в основных ее отраслях — тяжелой промышленности и сельском хозяйстве. Профессор Московского университета И. И. Янжул, командированный в Чикаго министерством финансов, отмечал, что промышленный отдел русской выставки представлен очень неполно и бессистемно[33], а сравнивая сельскохозяйственные отделы России и США, делал вывод, что в обострившейся в последние годы конкурентной борьбе за европейские зерновые рынки сбыта Россия явно уступает первенство Соединенным Штатам[34].

То же мнение выражено в заметках упоминавшегося уже инженера-технолога Н. П. Мельникова. По сравнению с остальными европейскими государствами русский земледельческий отдел представлен очень слабо, отмечал он[35].

Особое внимание русских специалистов к опыту американского земледелия, помимо коммерческих интересов, продиктовано было и тем, что Россия в это время переживала последствия голода, вызванного неурожаем, поразившим в 1891–1892 гг. Среднее Поволжье и большинство центральных черноземных губерний и явившегося результатом бедственного положения крестьянства, отягощенного остатками крепостничества — хроническим малоземельем, выкупными платежами, отработками и пр.

Говоря о выставке, следует отметить, что усилившаяся к этому времени торгово-промышленная конкуренция как в самой Америке, так и на мировом рынке, тяжелый экономический кризис, пережитый США в начале 90-х годов, послужили причиной того, что американская промышленность «не имела в своих рядах… многих лучших промышленников и совсем не выставила некоторых собственных немаловажных усовершенствований или технических приемов»[36]. Особенно держались в секрете сведения научного и экономического характера нефтяных компаний. «Американские каталоги… не давали решительно никаких сведений о промышленной деятельности экспонента или о его заводе, тогда как наш каталог давал посетителю выставки полную справку о каждом экспоненте: производительность завода, размер затраченного капитала, число рабочих, количество сырых и обработанных продуктов, рынки сбыта и пр.»[37], — писал в отчете русский инженер-нефтяник С. И. Гулишамбаров, принимавший участие в выставке от департамента торговли и мануфактур. Как экспонент он демонстрировал карту нефтеносных районов Апшеронского полуострова и схемы нефтяного отопления пароходов, паровозов, фабричных и комнатных печей[38].

Несмотря на эти искусственные препятствия, русским специалистам, командированным в Чикаго различными учреждениями для ознакомления с экономикой США, удалось (осматривая выставку, беседуя со специалистами, посещая заводы и предприятия, обмениваясь специальными изданиями с американскими коллегами) достаточно подробно познакомиться с ее отраслями[39]. Отчеты о командировке — наблюдения, впечатления и выводы — они изложили в ряде статей, книг и брошюр, напечатанных вскоре после завершения выставки.

Профессор химии С.-Петербургского университета Д. П. Коновалов, командированный на выставку министерством финансов «в качестве эксперта от России по предметам химической промышленности» и для исследования современного состояния некоторых ее отраслей, наиболее интересных для России, — в своем отчете, в частности, подробно описал достижения американцев в области металлургии и технологии химической переработки и обработки дерева, в том числе различные методы пропитки железнодорожных шпал. «Большие успехи, достигнутые промышленностью Соединенных Штатов в короткое время, и громадное значение промышленных задач для нашего отечества придавали великий интерес наблюдениям этого рода», — писал он[40]. Высоко оценивая успехи американской промышленности, Д. П. Коновалов замечал в то же время и такие ее пороки, как хищническая эксплуатация — в погоне за возможно большей прибылью — естественных богатств страны. «Приемы американской техники во многих случаях нельзя не назвать хищническими», — отмечал он. Поэтому для нас, констатировал автор, «опыт Соединенных Штатов может быть полезен как своей положительной, так и отрицательной стороной»[41].

Широкие контакты с представителями разных специальностей и слоев американского общества дали Д. П. Коновалову значительный материал по самым разнообразным вопросам, позволив познакомиться не только с промышленной деятельностью, но и со многими сторонами общественной жизни заокеанской страны, нравами и психологией ее граждан. В частности, его неприятно поразило тяжелое положение в стране чернокожих американцев, расовая вражда к ним представителей белого населения, проявляющаяся в словах, делах и законодательных мерах. «Нельзя говорить об Америке и не упомянуть о неграх, — писал он.— …Признаюсь, я был поражен их изолированностью. Я с недоверием слушал рассказы негров об их угнетенном положении, о притеснениях и несправедливостях, которые им приходится испытывать, о насилиях, которым они подвергаются во время выборов; но потом должен был поверить, когда ближе ознакомился с делом и когда услышал взгляды на предмет представителей белой расы. Чувство затаенной вражды здесь часто светилось в каждом слове», — замечал русский профессор, приводя в заключение целый ряд фактов сегрегации и дискриминации в отношении негритянского населения США[42].

В 1893 г. Россия по количеству добываемой нефти (338,5 млн. пудов в год) приблизилась к уровню ее добычи в США (375,2 млн. пудов) и стала основным конкурентом Соединенных Штатов на мировом нефтяном рынке. Этим двум государствам приходится распределять между собой остальные страны по снабжению их нефтепродуктами, писал в историко-статистическом обзоре нефтяной промышленности США инженер-технолог С. И. Гулишамбаров. Особый раздел его отчета, составленный по официальным иностранным источникам, посвящался статистическому анализу состояния основных нефтепотребляющих рынков. Здесь же пристальное внимание уделялось ценам и географическому направлению экспорта американских нефтяных продуктов, действующим ввозным таможенным пошлинам на нефть и размерам ее потребления в импортирующих странах[43].

Кроме того, профессор Михайловской академии Г. А. Забудский, побывавший на выставке, опубликовал труды «О способах изготовления в Соединенных Штатах орудий, снарядов и броневых плит» (СПб., 1894) и «Об алюминиевом производстве в Америке и в Европе» (СПб., 1894). Журнал Главного морского штаба («Морской сборник») в конце 1893 — начале 1894 г. напечатал серию статей, посвященных представленным на выставке новейшим достижениям в области судоходства и судостроения, морского вооружения, геодезии и гидрографии[44]. Командированный на выставку министерством финансов «для изучения современного положения механической промышленности Северо-Американских Соединенных Штатов» директор Харьковского технологического института В. Л. Кирпичев, являвшийся русским экспертом ее механического отдела, дал высокую оценку уровню развития и характеру американского машиностроения. В связи со своей задачей Кирпичев кратко упомянул и о роли в экономике США такого сравнительно нового, но быстро становящегося всеобщим явления, как образование крупных промышленных монополий. Тресты «уже теперь оказывают глубокое влияние на самый характер механической промышленности, а в будущем это влияние должно оказаться еще с большей интенсивностью», — писал он[45].

Ясно обозначившаяся в начале 90-х годов тенденция к монополизации и в некоторых отраслях российской промышленности становится предметом довольно широких обсуждений и дискуссий в русских общественных кругах и прессе и привлекает к себе внимание правительственных инстанций[46]. «Союзы предпринимателей, или так называемые картели или синдикаты, составляют, несомненно, одно из любопытнейших явлений современной экономической и социальной жизни… Явление это не случайное, а глубоко коренится во всем строе современной экономической жизни, а потому требует серьезного отношения к себе и тщательного изучения», — писал журнал «Русская мысль» в июньской книжке 1893 г.[47] Известный экономист И. И. Янжул получил от С. Ю. Витте задание на месте всесторонне изучить роль синдикатов и трестов в экономике США в целях использования американского опыта в России. Возвратившись из Америки, И. И. Янжул представил в министерство финансов отчет-исследование (вскоре напечатанный отдельной книгой), в котором, приводя многочисленные фактические материалы, с позиции буржуазного экономиста подробно проанализировал причины возникновения, характер деятельности и перспективы развития американских промышленных монополий. Касаясь в этой связи экономических перспектив России, И. И. Янжул подчеркивал, что тенденция к монополизации проявилась и здесь и лишь вопрос времени — когда новые формы производства получат в России широкое развитие[48].

Русских специалистов привлекали на выставке не только сведения о состоянии естественных наук и технико-экономическая информация об успехах в сфере материального производства, но и достижения в области культуры. В частности, большой интерес у русской общественности вызывала постановка школьного дела в Соединенных Штатах. Направленный в Америку для изучения там принципов и организации народного образования чиновник особых поручений министерства народного просвещения Е. П. Ковалевский (являвшийся членом международного жюри выставки) в результате поездки подготовил и опубликовал исследование о системе низшего, среднего и отчасти высшего образования в США, которое министерство рекомендовало как «полезную справочную книгу для русских педагогов»[49]. Высоко оценивая демократический характер американской средней школы, Е. П. Ковалевский замечал: «Американцы не забывают, что развитие промышленности, земледелия, торговли и ремесел прямо пропорционально количеству знаний, которыми обладает население, и что эти знания являются одним из признаков силы и могущества страны»[50]. В числе принципов американской школы Ковалевский называл ее бессословность, общедоступность и веротерпимость, подчеркивая бесплатность начального образования[51].

Наряду с учеными и техническими специалистами побывали на выставке и русские литераторы, журналисты и публицисты, и среди них — В. Г. Короленко, совершавший в это время в качестве корреспондента «Русских ведомостей» путешествие по США. Впечатления от этой поездки легли в основу его нескольких публицистических и художественных произведений, и в частности широко известной повести «Без языка», явившейся блестящим художественным отражением российской крестьянской эмиграции в Америку. «Выставку, конечно, невозможно основательно изучить и в ½ года. Но и отдельные уголки любопытны», — сообщал В. Г. Короленко в одном из чикагских писем. На выставке «есть много интересного для специалистов», отмечал он в другом письме[52].

Таковы вкратце результаты участия России во Всемирной колумбийской выставке. В течение полугода экспозиция русского отдела знакомила американцев с жизнью и бытом народов России, их достижениями в области материальной и духовной культуры, внося весомый вклад в развитие связей между двумя странами, способствуя правильной оценке и лучшему пониманию русской жизни в далекой заокеанской стране. В немалой степени содействовали этому написанные для выставки и переведенные на английский язык обширные специальные обзоры: «Фабрично-заводская промышленность и торговля России», «Сибирь и великая сибирская железная дорога», изданные министерством финансов; «Сельское и лесное хозяйство России», «Горно-заводская промышленность России», изданные министерством государственных имуществ.

С российским народным творчеством посетителей выставки познакомил выступавший в США с обширной программой народных песен «Русский хор», тепло и заинтересованно встреченный американской публикой, собравшейся в Чикаго. Организатором и руководителем его была Е. Э. Линева — русская певица и фольклористка, участница революционного движения в России, жена политэмигранта А. Л. Линева, жившая в этот период в Соединенных Штатах[53]. Композиторов России на выставке представлял молодой А. К. Глазунов. Восемь концертов русской музыки и песни имели у слушателей огромный успех[54]. «Американская интеллигенция уже в начале 90-х годов стала сильно прислушиваться и усиленно знакомиться с русской литературой, с политическими и общественными течениями, с русской музыкой и с русским народным бытом. Особенно ярко это было видно во время Чикагской выставки 1893 г. и ряда сопровождавших ее конгрессов», — писал принимавший в ней участие статистик и ихтиолог Н. А. Бородин[55].

Пребывание на выставке представителей торгово-промышленных фирм из многих стран способствовало заключению русскими предпринимателями и коммерсантами ряда соглашений в области экспортно-импортной торговли. Помимо внешнего успеха, который, несомненно, имел русский отдел на выставке в Чикаго, участие в ней России принесло также положительные практические результаты, отмечал в январе 1894 г. орган министерства финансов «Вестник финансов, промышленности и торговли», подводя итог закрывшейся выставке. «Многие (русские. — А. С.) фирмы получили заказы в Европе, открыли новые места сбыта и после выставки значительно расширили производство»[56]. Кроме этого, «последствием чикагской выставки было установление непосредственных торговых сношений между русскими и американцами по различным отраслям промышленности», писал в своем официальном отчете П. И. Глуховской[57].

Таким образом, русско-американские контакты на Чикагской выставке оказались полезными для обеих сторон: как для американцев, заключивших здесь немало выгодных для себя контрактов и получивших возможность ближе и правильнее узнать огромную Россию и перспективы экономического, научного и культурного сотрудничества с ней, так и для русских, извлекших из выставки научно-техническую информацию, вступивших в коммерческие сделки, а также вынесших более отчетливое понимание общественно-экономического состояния своей страны и задач, стоявших перед ней.